Тени скользких улиц

Глава 1

Экран замерцал, моргнул три раза и выключился.

– Чертов компьютер! – Лейла зло застучала по клавишам длинными тонкими пальцами, еще раз ругнулась и захлопнула крышку.

В комнате стоял приятный полумрак. Вечерние лучи солнца создавали красивые блики на стенах молочного цвета. Блики были похожи на острые горные вершины на рассвете. Она на секунду залюбовалась картиной. Такой умиротворяющей и настоящей та была. Телефон запел противную мелодию и вывел девушку из задумчивости. Лейла хотела сбросить вызов, но потом собралась с силами, резко выдохнула и нажала на клавишу ответа.

–Да, мама. Да, я поела. Нет, не собираюсь. Может быть в конце недели, работы много, – девушка снова уставилась на противоположную стену, но тени стали объемней, почти съели солнечный свет, и картинка исчезла. – Хорошо, целую. Папе привет.

Лейла открыла ноутбук, убедилась, что он не подает признаков жизни, и снова закрыла. Девушка проводила привычный вечер за работой. Мама всегда ругалась, что ей не доплачивают за переработки, и это было правдой. Но гораздо приятнее работать и чувствовать себя нужной, чем проводить очередной вечер перед телевизором в одинокой пустой квартире.

Знакомое и понятное одиночество прервал звонок в дверь. «Наверное, к соседям», – успела подумать Лейла, когда звонок раздался во второй раз. Неторопливыми шагами девушка подошла к двери, открыла один замок, потом второй и осторожно приоткрыла дверь. Возле порога лежала небольшая квадратная коробка с печатью популярной доставки.

– Что это такое, может все-таки соседям? – с надеждой саму себя спросила Лейла, прочитала адрес на коробке и еще больше удивилась. – Нет, мне. Ладно, надеюсь это не Сибирская язва от бывшего.

Лейла набрала номер, указанный на этикетке, прижала телефон плечом к уху и, рассматривая коробку, стала дожидаться ответа.

– Алло, это служба доставки? Вы мне только что прислали коробку, но я ничего не заказывала. – минуту она слушала ответ, потом кивнула невидимому собеседнику и задумчиво протянула. – Заказали для меня.

Маленькая фактурная шкатулка внутри коробки выглядела очень дорого. На крышке красовался резной узор в виде садовых роз, а стороны украшали затейливые бабочки и птицы. Дерево было покрыто темным лаком, но на крышке, в местах, где руки чаще всего касались шкатулки, было заметно, что она не новая. Лейла осторожно водила пальцам по причудливым картинкам, стараясь разгадать их тайну. С самого детства ей нравилось придумывать истории предметам. Всем этим маминым вазам, статуэткам из металла и скрипучим креслам – многое хранилось в их семье несколько поколений.

И вот теперь она огромными темными глазами изучала неожиданный подарок.

Никакой записки ни в коробке, ни на шкатулке не обнаружилось. Тогда Лейла, наконец, открыла шкатулку. Волнение и восторг сделали ее тело легким, она совершенно забыла о времени вокруг. Девушка могла целую ночь рассматривать шкатулку и ее содержимое, но снова зазвонили в дверь.

– Полиция, откройте, – пробасил суровый голос в подъезде.

Глазок сообщил, что принадлежал он высокому красивому мужчине в форме. Лейла еще раз посмотрела в отверстие, убедилась, что полицейский не уходит, зачем-то бросила шкатулку в корзину для грязного белья, которая стояла рядом, в ванной, и с сумасшедше бьющимся сердцем открыла дверь.

– Младший лейтенант юстиции, Филько, – его зеленые глаза осмотрели девушку с ног до головы, —Гражданка Лейла Романовна, вы?

Лейла была так сконфужена, что просто стояла и смотрела в упор на сотрудника в форме. Мужчина увидел ее напуганные глаза и чуть смягчил тон:

–Лейла, это вы?

– Я, – только и смогла прошептать девушка.

– Тогда у меня к вам несколько вопросов. Могу зайти?

Три глубоких выдоха и Лейла почти взяла себя в руки, чтобы произнести:

– Да, конечно, но у меня не прибрано, я работала, не ждала никого, – смущенно бормотала девушка, пока шла на кухню.

Полицейский по-свойски шагал за ней. Там он без приглашения плюхнулся на стул и достал потрепанный кожаный блокнот. Девушка бросила на него недовольный взгляд. Она не привыкла, чтобы в квартире хозяйничал кто-то, кроме нее. Да и в гости она никого не звала. Если бы ее попросили вспомнить кто, кроме мамы и ее единственной подруги Киры бывал у нее дома за последние пару лет, то она бы надолго задумалась. Парень смущенно улыбнулся ее взгляду, будто прочитал мысли:

– Вы извините, что без приглашения, я с самого утра на ногах, даже не обедал еще.

– У меня есть нечего, но могу предложить кофе и печенье.

Слова вырвались сами собой. И как только были произнесены, девушка сразу же пожалела о них. Мало того, что ей придется принимать у себя незнакомого человека поздно вечером в воскресенье, так он еще будет пить ее хороший дорогой кофе. Но делать было нечего.

– О, это было бы прекрасно! Вижу кофемашина у вас хорошая, а то растворимый на работе уже в глотку не лезет, – обаятельно улыбнулся полицейский.

«Наблюдательный», – подумала Лейла. И правда, единственной дорогой вещью на кухне была кофемашина. Иногда ей казалось, что не будь у нее возможности пить любимый крепкий кофе, жизнь вообще перестала бы иметь смысл. Девушка приготовила две чашки. И пока густой черный кофе лился из машины, достала из ящика несколько засохших печенек.

– Печенье тоже так себе, —растерялась она.

– Да ничего, я его в кофе размочу, вкуснятина будет. А это, сахарка не найдется? И сливок?

Лейла молча поставила перед младшим лейтенантом сливки и сахарницу. Что же надо этому красавцу от нее в вечер воскресенья?

Обжигающе горячий кофе немного отвлек ее от этих мыслей. Она остановилась на мгновение и почувствовала терпкий, чуть с кислинкой аромат, потом сделала первый глоток. Резкий вкус ударил по всем вкусовым рецепторам, а потом приятной горечью растекся по телу.

Когда с условностями и кофе было покончено, Юрий Олегович Филько начал:

– Лейла Романовна,

– Можно просто Лейла, без отчества.

– Простите, но так как-то не официально. Я уж лучше, – смутился молодой полицейский. – Лейла Романовна, вы были в музее?

Девушка пристально вгляделась в полицейского.

– В смысле? Хоть раз? Ну конечно, была! – раздраженно ответила она.

– Нет, меня интересует конкретная дата. – Полицейский сверился со своим блокнотом. – Вы были в музее две недели назад, 15 июня этого года.

– Ну, я не знаю. – Замялась девушка. – Я была в музее, но не знаю, какого числа, а билеты я не храню, – она встала со стула за еще одной чашкой кофе. Полицейский протянул ей и свою пустую кружку.

– Мы видели вас на камере наблюдения, – бесстрастно сообщил он, и взял из ее рук горячий напиток. – Спасибо, я давно не пил такого хорошего кофе.

Девушка снова отвернулась и встала к нему спиной. Она пыталась подавить растущее раздражение. Зачем спрашивать о том, что ему самому известно? Или это такой прием, чтобы выбесить ее? И сколько еще времени этот незнакомец будет в ее доме. Она физически ощущала, какой тесной стала ее без того маленькая кухня с этим высоким Юрием Олеговичем.

– Расскажите подробнее, что вы помните об этом дне? – он или не замечал ее раздражения, или делал вид, что все в порядке.

– Вам с утра или только про музей?

– Давайте с утра, – разрешил полицейский, торопливо пролистал блокнот до чистой страницы и с усердием ученика младших классов начал записывать в него каждое слово.

Лейла села на стул рядом с мужчиной и начала прокручивать в голове события двухнедельной давности. Это было не очень просто, но она старалась.

– Так, это была суббота. Да? Значит, я не работала. Вроде бы встала и поехала в бассейн.

– Вроде бы или поехали?

– Ну, вроде поехала, я же говорю, сложно так вспомнить. – Лейла потерла лоб в районе переносицы. – Да, я была в бассейне, потому что, когда выходила из него, встретила мою подругу, Киру, она живет недалеко.

– Кира может это подтвердить? – поднял глаза от записей Филько.

– А мне нужно алиби? При чем тут бассейн вообще? – накопившееся недовольство стало сложно скрывать, голос девушка задрожал.

– Нет, что вы, Лейла Романовна, говорите дальше, – как белый флаг поднял карандаш полицейский, и снова уткнулся в блокнот.

Лейла попыталась замедлить дыхание, чтобы успокоиться. Она убеждала себя, что ничего не сделала, значит и волноваться ей не о чем.

– Так, бассейн. Потом домой, собралась и поехала в музей.

– В каком часу вы были в музее?

– В три, может в три тридцать. Там я слушала экскурсию. И была до тех пор, пока не зазвучала пожарная сигнализация, и нас всех не вывели из помещения. Потом нас снова пустили, я еще минут 30 смотрела экспозиции одна. Вечером поехала в магазин, и все.

– Зачем?

– Продукты покупала, в супермаркете была.

– Понятно, – протянул младший лейтенант. – Есть ли у вас знакомые в музее?

Девушка нахмурила брови. На переносице справа образовалась небольшая морщинка. Лейла снова машинально разгладила ее костяшкой большого пальца, и вернула лицу безмятежное выражение.

– В этом конкретном – нет. В другом, я не знаю, у меня есть пара друзей по интернету, но я сомневаюсь, что они как-то связаны с музеями. Да что происходит уже скажите? – терпение Лейлы все-таки лопнуло, и она перешла на крик.

– Да не нервничайте вы, орать на меня точно не надо, – строго осек ее полицейский.

Девушка захлопнула, как рыба, рот и тихонько добавила:

– Простите.

Этот сотрудник рождал в ней противоречивые эмоции. Так в детстве они с друзьями смотрели на сварку: знали, что потом будут болеть глаза, но не смотреть было невозможно, таким завораживающим казалось зрелище.

Мужчина будто и не замечал ее смятения. Он сглотнул и продолжил казенным тоном:

– В музее 15 июня было произведено хищение государственного имущества.

– Чего?

– Украли один экспонат, – пояснил Юрий Олегович и мрачно добавил. – Вы об этом что-то знаете?

– Я? Вы что? Конечно, нет. Какой экспонат? Из новой выставки?

– Хорошо, – проигнорировал ее вопросы полицейский. Потом снова сменил тональность и опять стал похож на милого молодого парня, который просто заглянул к девушке на кофе. – Оставьте свой номер, – улыбнулся он. – Для следствия, конечно. Если будут вопросы, мы вам позвоним.

Пока девушка нацарапывала в его блокноте свой номер телефона, младший лейтенант пристально следил за ней. Рассматривал ее лицо, ее длинные накрашенные ресницы и тонкие губы. Девушка физически ощущала его изучающий взгляд и ей становилось не по себе. Она старалась писать как можно скорее.

Лейла закрыла за полицейским дверь и прижалась к ней с другой стороны. Сердце дико гремело, от волнения затошнило. Почему? Почему она не сказала полицейскому о посылке? Теперь у нее будут неприятности, точно будут. Даже себе она не могла объяснить, зачем промолчала.

Через 15 минут внутренних диалогов и уговоров Лейла решила, что он у нее об этом не спрашивал, значит, не обязательно было и говорить. Горячая ванная и еще одна кружка кофе! Вот что точно поможет прочистить мысли и забыть о странном визите полицейского. Это ее не касается, а значит, завтра она погрузится в свою обычную скучную жизнь. Только с утра надо решить, что делать со шкатулкой. Идею хранить ее дома она отмела также, как мысль отвезти посылку в полицейский участок.

Глава 2

Встать пришлось раньше пяти. Хорошо, что летом в это время уже очень светло, и не надо было тащиться в темноте. Лейла врубила радио на полную и стала подпевать всем известным и неизвестным исполнителям, чтобы не уснуть. Вчера, несмотря на ванную и кофе, расслабиться так и не получилось. В итоге она проворочалась до трех часов, а в 4:45 будильник начал вещать о том, что пора подниматься. Две кружки кофе, душ, легкий макияж – Лейла готова к выезду. Девушка убрала офисную одежду в багажник – переоденется на обратной дороге – и отправилась в путь.

Их старая дача выглядела еще более опустевшей, чем ей помнилось. Покосившийся забор местами недосчитался досок, трава была ростом с Лейлу, поэтому дом за ней плохо просматривался. Это место очень любила ее бабушка, и девочка проводила тут все свои летние дни до школы, а потом и каникулы. Но когда бабушки не стало, родители так и не смогли решить, что делать с дачей. Папа был уверен, что им необходимо продолжать выращивать урожай и вообще, уволиться, и поселиться тут, на природе. Мама ни в какую не соглашалась уезжать из города, но и продавать то единственное, что напоминало ей о матери отказывалась. Так и осталась дача ничейной, заброшенной и унылой. Зато спасала Лейлу в моменты отчаяния: она приезжала сюда в самые сложные времена, приезжала после развода и последнего увольнения. Тут она будто снова возвращалась в детство, в беззаботное время и счастливые воспоминания.

Несмотря на жутковатый вид, дом был теплым и добротным, а печь прогревала единственную комнату, которая была же и кухней, за пару часов. Лейла любила сама разжигать старую печь и забывать обо всех проблемах тут. Только вот в последние пять лет дел стало так много, что она ни разу сюда не добралась.

Девушка взяла ключ под ковриком и отворила дверь. Запах сырости и затхлой грязи ударил в нос так резко, что она закрыла лицо руками. Мысленно пообещав дому в ближайшее время обязательно приехать и навести тут порядок, девушка поспешила в погреб.

Старые ступеньки скрипели под ее весом. Одной рукой приходилось держаться за влажные стены с плесенью, чтобы не упасть. Другой она держала телефон. Фонарик от телефона высвечивал пугающие тени, но Лейла продолжала идти. Она осторожно спустилась и сразу у лестницы присела на колени. Руки стали привычно ощупывать пол: в детстве они с сестрой прятали тут свои «сокровища» – одна из половиц расшаталась и легко отходила.

Девушка пошарила рукой в детском тайнике. Удивительно, но там еще оставалось то, что они сохранили двадцать лет назад! Осторожно вынимая реликвии, Лейла с упоением рассматривала вырезки из журналов, что собирала в шестом классе. Они почти истлели и больше походили на тряпочки. Тут же она нашла совместную фотографию с сестрой: они тут, на даче, Лейла сидит в огромной бочке, как в ванной, а сестра рядом поливает ее из лейки. На душе потеплело от воспоминаний того дня. Беззаботное счастливое детство! Здесь же лежал маленький складной нож, который Вера стащила у какого-то одноклассника, а потом спрятала тут, потому что боялась, что папа найдет и отберет его. А потом про него позабыли, и он так и остался лежать тут. Девушка убрала все на место, с собой забрала только фотокарточку.

Она положила туда же шкатулку, закрыла тайник и стала подниматься. Надо не забыть починить лампочку, сделала еще одну мысленную заметку Лейла, закрыла дверь в дом и убрала ключ под коврик, на его обычное место. Брать тут все равно было нечего.

Хорошо, что новый рабочий день ничем не отличался от каждого предыдущего. Лейла была менеджером по продажам в крупной оптовой компании и ежедневно, кроме субботы и воскресенья, убеждала заказчиков, что их оборудование подойдет предприятию больше всего. Потом читала бесконечные списки требований для тендеров, исправляла, звонила и снова вчитывалась в детали. Привычная суматоха на работе здорово отвлекала от проблем в личной жизни, точнее от ее почти полного отсутствия. Сегодня это тоже помогло: девушка практически не думала ни о полиции, ни об ограблении, словно кроме работы в жизни ничего и не существует.

Даже выволочка от несдержанного босса ее порадовала: ничего не изменилось. Обычная, знакомая жизнь – вот она. Поэтому, когда позвонила мама (второй раз за неделю!) Лейла не напряглась, а вполне благодушно ответила после второго гудка.

– Лейла, приезжай! Сейчас, – всхлипывания матери ударяли по голове и отзывались в сердце.

– Мама, что случилось? Куда приезжать?

– Домой, сейчас, – и мама снова разразилась рыданиями.

Девушка вскочила со стула, бросила начальнику «Мне пора», и помчалась в квартиру родителей. Наверное, что-то с отцом, или дом ограбили, а может быть тетя Галя умерла? Мысли одна страшнее другой роились в ее голове, пока она машинально крутила руль и превышала скорость.

Наконец, она въехала в знакомый двор. Казалось, там вообще ничего не поменялось с ее детства. Те же выбивалки для ковров, которые они в детстве использовали для игр: залазили на них, бегали вокруг и строили шалаши. Поломанные лавочки, у которых кто-то заботливо заменял доски, но этого все равно не хватало надолго. Те же небольшие неухоженные палисадники. Было ощущение, что двор застрял где-то двадцать лет назад. И только деревья, которые с каждым годом становились все выше, говорили о том, что жизнь продолжается.

На четвертый этаж девушка влетела секунд за десять, сбросила туфли у порога и остановилась перед входом в комнату.

– Да заходи ты, чего мнешься, – ворчливо предложил отец.

И Лейла отвергла идею о том, что отцу плохо. Уже легче. Мама сидела на диване и лила слезы. Создавалось ощущение, что она вообще не понимает, что они бегут из глаз, просто сидела и смотрела в одну точку. Девушка бросилась к матери, прижала ее к себе.

– Что такое?

Но женщина только стискивала ее в объятиях и молчала. Лейла скосила глаза на отца, который выглядел таким же потерянным и беспомощным. Как-то сразу стало видно, что ему уже сильно за шестьдесят, а трудная работа добавила пяток-другой лет. Он ответил на взгляд Лейлы и легким кивком указал на дверь кухни.

– Мамочка, я сделаю чай. Посиди тут, – сказала девушка, аккуратно расцепила руки матери и пошла вслед за отцом.

Когда Лейла зашла в кухню, он ставил старомодный чайник на плиту.

– Папа, что с мамой?

– В шоке она, – повернулся отец, и снова занялся чаем.

Вымыл заварник, насыпал свежие листья, добавил мяту. Лейла видела, что простые, понятные действия успокаивают отца, поэтому не стала торопить его, а дождалась, когда закипит вода, и отец добавит ее в маленький чайничек для заварки. Аромат мяты привычно напомнил о детстве и даче, и спрятанной шкатулке. Девушка почувствовала, что начинает волноваться, поэтому все-таки спросила:

– Расскажешь, что случилось? Почему мама в шоке? С тетей Галей все в порядке?

– Тетей Галей? – казалось он вообще не слушал, только машинально размешивал маленькой бронзовой ложечкой заварку.

– Пап, я сойду с ума с вами! Расскажи!

Роман Викторович сжалился над дочерью и повернулся к ней.

– Помнишь нашу соседку?

– Любовь Викторовну? Ну, конечно, помню. Мы же все детство к ней бегали, а потом и учились у нее.

– Она умерла.

– Что? Сердце? – Лейла не усидела на стуле. Подскочила к отцу ближе и впилась глазами в его лицо.

– Нет, ее убили.

Девушка прижала руку ко рту, чтобы не закричать. Убийства, грабежи, нападения – ей казалось, что это должно происходить в каком-то другом мире. Да, люди бывают злыми и несдержанными, но убийства – этому точно нет места в ее жизни, в жизни ее родителей. Это не для них, теперь не для них.

Тем временем отец будто собрался с силами и продолжил:

– Они с мамой собирались на прогулку. Ты же знаешь, они всегда по понедельникам встречаются у подъезда и идут гулять по городу. Так вот, Ирина Михайловна не дождалась ее в назначенное время, поэтому поднялась к ней. Зашла, а там…

«Я не хочу знать, не хочу знать» только и повторяла про себя Лейла. «Замолчи», мысленно приказала она папе, но он не услышал ее мысленный зов:

– Мама зашла, —голос стал похож на шепот, и девушке пришлось податься вперед, чтобы расслышать окончание. – Там она, море крови. – Он помотал головой, чтобы прогнать образ, который теперь никогда не забудет. – Ирина тут же прибежала домой, мы вместе пришли. – Голос отца совсем сорвался и затух. Последние слова он произнес уже шепотом. – Она умерла. Когда мы пришли, она уже умерла.

Лейла все еще пыталась осознать сказанное отцом. Любовь Викторовна? Эта бывшая учительница химии и милейшая женщина? Ну кому она помешала, у нее и взять-то нечего было. Девушка решила, что скорее всего это неудачное ограбление, что же еще.

Не понятно сколько времени прошло, когда Лейла вспомнила, что обещала маме чай. Ирина Михайловна уже не плакала, взгляд стал более осмысленным, и женщина с благодарностью взяла протянутую чашку. Лейла не знала, что надо говорить в таких ситуациях, поэтому включила телевизор, чтобы он заглушил их собственные мысли. Она часто так делала, когда сидела дома одна, а непрошенные рассуждения расползались по стенам серыми тенями. Полчаса они сидели втроем и делали вид, что смотрят какой-то мыльный сериал. Первым ушел спать папа, а они с мамой еще долго смотрели на мелькающие картинки и ничего не понимали в сюжете.

Глава 3

В тридцать три категорически запрещено засыпать сидя на диване. Проснувшись, ты обязательно обнаружишь, что затекла спина или не двигается шея. А в зеркале увидишь отеки, синяки под глазами и морщинки. Подобные последствия приводили Лейлу в ужас, поэтому она с маниакальной тщательностью укладывалась спать только на своем ортопедическом матрасе с ортопедической подушкой. Перед сном соблюдала такой же обязательный ритуал по очищению, тонизированию и увлажнению кожи, никак иначе. Поэтому, когда девушка проснулась посреди ночи на диване родителей, с косметикой и в офисной одежде, она в панике помчалась в ванную.

– Где этот дурацкий телефон, – ворчала она по пути. – Кажется, в сумке?

Телефон, и правда, оказался в сумке, а на нем три пропущенных от начальника, одно голосовое от Киры и два звонка с неизвестного номера. На часах 1:59 – начальнику звонить поздновато. Или рановато, как посмотреть. А вот что за неизвестный номер? Может тот парень с быстрых свиданий?

Периодически подруга затаскивала Лейлу на всякие дурацкие мероприятия, где ей приходилось знакомиться с людьми и показывать себя с лучшей стороны, прям как товар перед поставщиком. Кира была на зависть упорна в желании найти себе мужа и мужа для подруги, поэтому Лейла частенько сдавалась под ее напором и энтузиазмом. Некоторые знакомства длились даже несколько месяцев, но чаще всего не доходили и до третьего свидания.

Уже опасаясь, что там увидит, девушка взглянула в зеркало. Все как она и думала: тушь размазана, цвет с одной брови почти полностью исчез. Лейла подумала, что удивительно, когда красишь брови, то карандаш не смазывается равномерно, а обязательно на одну сторону? Девушка придирчиво обшарила все мамины шкафчики и где-то в глубине нашла свое старое средство для снятия макияжа. Просрочено на пару лет, но все равно лучше, чем смывать косметику мылом.

Через 15 минут манипуляций с лицом девушка приняла душ и почувствовала себя значительно лучше. Только мысль о том, чтобы вернуться обратно на этот жуткий скрипучий диван снова испортила настроение. Ну уж нет, ей придется вернуться домой, а завтра она снова приедет к родителям, чтобы поддержать их, или чем-то помочь.

Вставать в семь утра не входило в планы Лейлы, но у начальника на этот счет было свое мнение.

– Лейла, блин! – заорала на нее трубка. – Где тебя носит, почему ты свалила вчера, не объяснила ничего. Мне пришлось с «Комбатом» самому общаться!

«Хоть часик поработал», – злорадно подумала Лейла, сонное настроение мгновенно исчезло.

– Вадим Петрович, время семь утра. Мой рабочий день начинается в девять, – заметила она.

– Ты вчера ушла в пять тридцать, я же ничего не сказал! – продолжил беситься начальник.

– Вообще-то сейчас об этом и говорите. И знаете что? Глава отдела кадров давно говорит, что у меня накопилось много дней отпуска, беру его прямо с сегодняшнего дня.

– Что? Какого сегодняшнего? Нельзя, не отпускаю!

– Вы что, будете спорить с Ниной Алексеевной?

Начальник отдела кадров, бойкая на язык, строгая Нина Алексеевна работала в компании со дня ее основания, и по слухам была родственницей владельца, поэтому никто не решался с ней спорить. Даже ее собственный начальник.

– Ладно, но, если мне что-то понадобится, я буду тебе звонить, поняла?

– Конечно, Вадим Петрович, но у меня может не быть сети, я на дачу собираюсь, – сказала Лейла, а про себя решила, что надо бы поставить телефон в авиарежим, чтобы не слушать ор и стенания этого мужика.

Но сначала позвонить родителям, вряд ли они спят. Привычка отца вставать в шесть на работу не исчезла и с приходом пенсии, а мама, как примерная жена, всегда готовила для него завтрак. Раньше Лейле казалось, что это мило. Пока она не поняла, что мама делала это не из любви к мужу, а потому что постоянно ревновала его и боялась, что муж уйдет к той, что готовит ему завтраки. Или к той, у кого дома никогда не будет лежать пыль. Или к той, которая каждый ужин делает новое блюдо. Идеальная жена из страха оказаться брошенной. Правду говорят, что детям лучше не знать тайны взаимоотношений своих родителей, но уже поздно. Невозможно забыть то, что однажды тебя ранило.