Тени скользких улиц

Глава 4

В четырнадцать ноль-ноль к Лейле никто не вышел. Как и в четырнадцать-тридцать, и в пятнадцать. Лейла уже три раза подходила к дежурному, на что тот сухо бросал «ждите» и возвращался к своим делам. Девушка успела пролистать бесполезную ленту соцсетей, поиграть в игру на телефоне, послушать музыку. Но ни одно дело не давало ей нужного отвлечения. Каждый раз мысли предательски возвращались к вопросу, зачем ей снова надо давать показания. Хотя, может быть, показания всегда надо давать несколько раз, Лейла была не сильна в подобных процедурах и до этого вообще ни разу в участке не была. А сериалы, которые она смотрела запоем, вряд ли можно назвать достоверными источниками информации.

Рассматривать внутри тоже было нечего. Тесное пространство коридора занимала лавочка, на которой, к счастью, кроме нее никого не было. Стены, выкрашенные темной краской, давили. А света было так мало, что у девушки начали болеть глаза.

Когда внутренняя дверь в очередной раз распахнулась и из нее вышел не младший лейтенант Филько, Лейла зло отвернулась и двинулась в сторону противоположной двери. Прямо у выхода она на секунду замешкалась, но потом оглядела скучный жаркий коридор и резко развернулась. Также резко и неожиданно врезался в нее огромный поезд. По крайней мере так показалось Лейле, когда она со всего маху влетела в гору мышц знакомого полицейского. Девушка покачнулась, неловко попыталась ухватиться руками за дверь, но только содрала руку и приземлилась на кафельный пол.

–Твою… – начал Юрий Олегович от внезапного удара, потом увидел, кто стал причиной аварии, и замолчал.

Лейла округлила глаза, да так и осталось сидеть на полу, пока младший лейтенант не подхватил ее под руки и не поднял на ноги.

– Я… Воздухом хотела подышать, – залепетала она.

– Вы целы? – деловито осведомился сотрудник. На что девушка кивнула и опустила глаза в пол. – Тогда давайте паспорт, вы взяли? И поднимайтесь за мной.

Рука болела, рана на ней начала кровоточить, поэтому девушка, как могла осторожно, вытащила паспорт из маленькой сумочки и отдала дежурному. Следователь молча повел ее по коридорам ведомства.

В кабинете было светлее, но все также безлико. Три стола едва умещались на скромном пространстве. Два из них были завалены папками, бумагами, заставлены кружками и какими-то мелочами. Лейла удивилась, как туда вообще поместились допотопные мониторы и клавиатура. Третий стол, видимо, принадлежал самому Юрию Олеговичу. В отличие от остальных он выглядел так, будто за ним вообще не работали. Идеально чистая поверхность стола, аккуратно расставлены несколько стопок документов. Никаких посторонних предметов, вроде фотографии девушки или любимой кружки не наблюдалось.

Пока Лейла пыталась чуть удобнее устроиться на твердом стуле с прямой спинкой, полицейский все также молча достал откуда-то из шкафа перекись, ловко обработал рану и заклеил пластырем.

– Главное, чтобы начальник не зашел, – хохотнул он. – А то решит, что я выбиваю из вас признание силовыми методами.

Кажется, это была шутка, но Лейла так переживала, что лишь криво улыбнулась. В кабинете было нестерпимо душно. Окно было открыто настежь, но это не спасало. Лейла почувствовала, как противный липкий пот стекает по задней стороне шеи. Она встряхнула распущенными волосами и подумала, что оставлять их так было большой ошибкой.

– Вы что-то побледнели. Будете чаю? Кофе не предлагаю, – также весело продолжил полицейский. Его жара будто обходила стороной. По крайней мере он выглядел так, словно не страдал от этой удушающей духоты.

– Да, я помню, что у вас тут только растворимый. Но кофе мне точно не помешал бы. А пойдемте в кафе? – заговорила Лейла.

– Что? – смутился лейтенант.

– Нет, я не о том! – Лейла внезапно поняла, как двусмысленно звучит ее предложение. – Просто с утра я проснулась, меня в семь утра разбудил начальник, представляете? А потом я сказала ему, что не выйду на работу, беру отпуск. Просто вчера была у родителей, там мама нашла нашу соседку. Она с ней знакома тридцать лет, она у меня химию преподавала. Соседка, не мама, – неожиданно затараторила девушка. – Потом я стала убираться, а кофе так и не выпила, – грустно закончила Лейла и взглянула на мужчину.

Все это время молодой полицейский внимательно смотрел на нее зелеными глазами. Сегодня он был без формы: простые синие джинсы и черная футболка. Она так подчеркивала его рельефные мышцы, что Лейла невольно опустила взгляд на его бицепс. Мужчина снова улыбнулся:

– Давайте так. Признаюсь, я с утра уже выпил две жуткие пародии на кофе, но в десяти минутах отсюда есть неплохое место, где варят достойную Кению. Мы прогуляемся с вами, потом вернемся сюда, заполним протокол, и я отпущу вас.

– Протокол? Я не хочу протокол, я ничего не сделала, – снова заволновалась Лейла.

– Мне нужно задать вам еще вопросы. В деле о краже из музея появились дополнительные сведения. Но вы пока не волнуйтесь об этом. Сначала – кофе.

Девушка послушно кивнула и торопливо пошла вслед за Юрием Олеговичем. Тем более, что открывающийся вид приятно успокаивал и радовал глаз.

– Паш, мы сейчас вернемся. Паспорт пусть у тебя побудет, – сказал он дежурному, и они вышли на улицу.

Здесь было также жарко, как и внутри, но был шанс поймать хотя бы легкий ветерок. Лейла с облегчением выдохнула: в коридорах участка ей было некомфортно. Зато теперь легкая юбка приятно разлеталась от каждого шага и создавала иллюзию прохлады. Вот бы еще сменить футболку, которая мерзко приставала к лопаткам. Но и это лучше, чем ничего.

– Расскажите что-нибудь о себе, Лейла Романовна, – посмотрела на нее полицейский.

– Я? Что? Я не знаю, что рассказывать, – смутилась девушка.

Она и так давно не общалась с симпатичными мужчинами, а этот Филько был еще лет на 5 ее младше, что уверенности не добавляло.

– Ну не будем же мы молча идти всю дорогу. Давайте поболтаем. Как обычные знакомые.

– Как знакомые, – эхом повторила за ним Лейла и снова замолкла.

Юрий Олегович улыбнулся своей открытой улыбкой:

– Ладно, тогда я начну. Помимо работы я люблю ходить в спортзал. А вы чем занимаетесь?

Лейла подумала, что про спортзал можно было и не говорить, результат работы – на лицо. Удивительно, как с графиком работы в органах ему удавалось поддерживать такую форму. Возможно, он и правда все свободное время проводил в спортзале.

– Я, да ничем, на самом деле и не занимаюсь. Работа занимает почти все мое время.

– Понимаю. Но все же?

Девушка на секунду задумалась, улыбнулась и сказала:

– Чаще всего я составляю компанию моей подруге, Кире. Вот она любит находить приключения. Однажды мы поехали с ней на недельный ретрит. Сначала мы занимались йогой и молчали. Но потом оказалось, что его организатор мечтает создать собственную секту, он, конечно, называл это «большой семьей»! Сбегали мы оттуда ночью, кто его знает, что на уме у этих «просветителей», – засмеялась своим воспоминаниям Лейла.

– У вас красивый смех.

Девушка снова смутилась и решила перевести тему:

– Нравится работа?

– Моя? Да. Когда я только пришел, сильно разочаровался.

– Почему, – повернулась к нему Лейла.

– Я ждал крутых перестрелок и спасения принцесс, – хохотнул полицейский. – Ну как в боевиках, знаете? А на деле все оказалось гораздо прозаичнее. Крутые перестрелки снимают только в детективах, всех принцесс сожрали драконы. Большую часть времени я пишу отчеты и разбираюсь с пьяными, которые уснули в неположенном месте. Но…

– Что? – девушка вдруг остановилась и еще пристальней посмотрела ему прямо в глаза. Они были поразительного глубокого зеленого цвета. Неоднородные, словно в крапинку.

– Иногда я ловлю настоящих преступников. Я ничего не могу сделать для семей, в которых произошло горе. Но я могу подарить им хотя бы правосудие.

– И это немало. У некоторых нет и того, – одними губами прошептала Лейла и помрачнела. Так было всегда, когда она вспоминала о сестре.

Кофе и вправду оказался неплохим, а солнце перестало нещадно палить. Поэтому по дороге обратно они оба наслаждались отличной погодой, крепким напитком и молчанием. Но в кабинете Юрия Олеговича словно подменили. На смену красивому, приятному мужчине пришел профессионал, который хочет любым способом раскрыть дело.

– Лейла Романовна, мы получили анонимную наводку, – строго начал он без предисловий.

– Какую? – распахнула свои карие глаза девушка.

– Нам написали письмо, что это вы являетесь похитительницей музейных ценностей.

– Я? В смысле, я? – повысила голос Лейла.

– Да, нам написали, что вы включили сигнализацию, и вынесли добычу.

– Но я же не уходила. Я была со всеми, потом вернулась в музей. Да и как бы я это сделала? На выходе стоят рамки!

Сердце Лейлы учащенно забилось, щеки запылали от негодования.

– Не знаю, может быть, вы расскажете мне, как провернули это. – В упор посмотрел Филько.

Лейла выдержала взгляд и, чеканя каждое слово, выговорила:

– Я. Этого. Не делала.

Напряжение, которое повисло в воздухе, мешало Лейле дышать, но она все также пристально смотрела на полицейского. Еще через пять секунд безмолвной схватки младший лейтенант улыбнулся и, как ни в чем ни бывало, продолжил:

– Спасибо, Лейла Романовна. Подпишите протокол и можете идти.

Девушка схватила мокрыми от волнения руками бумагу. Внимательно прочитала каждое слово и только потом поставила свою подпись. Юрий Олегович терпеливо дождался, кивнул в знак благодарности и показал на дверь:

– Тогда не смею вас больше задерживать, – почти весело произнес он и углубился в чтение толстой папки с документами.

Глава 5

Лейла посмотрела на часы: уже шесть вечера, а она так и не заехала к родителям. Девушка завела машину и прибавила радио на максимум. Семь прекрасных минут она ни о чем не думала, только слушала музыку и машину. Эта короткая передышка помогла ей войти в квартиру к маме и отцу в относительно спокойном настроении.

– Вы как? Полиция приходила? – с порога начала девушка.

– Да, у нас был сотрудник, записал сначала мамины показания, потом мои, – тихо ответил отец.

Он в одиночестве сидел в гостиной за столом. На поверхности были разбросаны непонятные детали, которые уже через несколько недель превратятся во что-то прекрасное. Лейла с Романом Викторовичем, ее отцом, никогда толком не ладила. Казалось, что он всегда мечтал о сыновьях, а рождение дочерей сделало его еще более суровым и отстраненным. Даже в детстве они никогда не веселились вместе, и Лейла не могла вспомнить ни одного совместного семейного отпуска. Да, они с мамой и сестрой почти каждое лето ездили на поезде на море, но отца с ними никогда не было. Свой отпуск он предпочитал проводить в деревне, где занимался делами «не для девочек». Так он каждый раз говорил, когда маленькая Лейла просила взять их с собой на рыбалку, собирать грибы в лес или в поход. И также он говорил, когда начинал мастерить. Старшая сестра, Вера, никуда не просилась. Только задумчиво пожимала плечами, так, мол она и думала. Зато потом обязательно утешала младшую, играла с ней в шахматы или брала с собой гулять.

Лейла знала, если отец взял в руки инструменты, ему необходимо подумать, его что-то беспокоит.

– А где мама?

– Она прилегла, давление подскочило, – не отрываясь от работы сказал Роман Викторович.

Девушка села рядом и стала, как в детстве, рассматривать, как ловкие руки отца соединяют воедино разрозненные детали.

–Папа, что не так?

– Кроме того, что Любовь Викторовну убили? – недобро взглянул на нее он.

Лейла вспомнила, как в детстве один этот его взгляд заставлял их с сестрой съеживаться. Только девушка выросла и больше на нее эти уловки не действовали.

– Ну пап, ты же знаешь, что я не об этом. Ты снова принялся мастерить, значит, дело не только в убийстве.

Еще долгие пять минут молчания, и отец не выдержал:

– Ладно, черт с тобой. Мать говорить тебе не хотела, но я думаю, что ты уже не маленькая, справишься.

Девушка похолодела и, замерев, ждала продолжения.

– В убийстве нашей соседки было кое-что странное. Возле нее лежала гора каких-то тетрадей. Мы подумали… – отец бросил какую-то металлическую деталь на стол. – Да ничего мы не подумали, мы были просто… Не знали, как себя вести. А полицейский с утра сказал, что это были старые тетради. Очень старые.

– И что такого? Любовь Викторовна тридцать лет в школе отработала, что у нее в доме мало тетрадей? А если преступник что-то искал, то и выбросил все из шкафа. Ее же ограбить хотели, нет? —затараторила Лейла. От сильного волнения она всегда начала быстро-быстро говорить и сглатывать окончания.

– Это были тетради вашего класса. И твоя, в том числе. – в упор посмотрел на нее отец.

– Совпадение, – нашлась девушка.

– Я не закончил, – отец повысил голос и подался вперед. – На обложках некоторых тетрадей убийца кровью написал цифры два.

–Он… Он поставил нам оценки?

Девушка вдруг четко представила полчище кровавых двоек, которые смотрели на родителей с тетрадей. Лейла поняла, что не может вздохнуть. Все внутри сжалось, а воздух никак не хотел поступать в легкие. Она покраснела начала кашлять, но сделать вдох не могла. Из комнаты с ошарашенными от ужаса глазами выскочила мама. Ирина Михайловна одним прыжком подлетела к дочери и опустилась рядом на колени. Взяла ледяные руки Лейлы в свои и стала методично и успокаивающе командовать: вдох – выдох. Еще десять страшных секунд девушка не могла расслабиться, но потом резко вдохнула так, что стало больно ребра.

Вдох. Выдох. Вдох. Постепенно дыхание стало почти нормальным, но Лейла продолжала сжимать мамину руку.

– Ты рассказал ей? – сурово посмотрела Ирина Михайловна на мужа.

– Рассказал. И тебе говорил, что надо.

– Да ты видишь, она чуть не задохнулась! Что ты творишь? – кипела мать.

Лейла собрала все оставшиеся силы и прошептала:

– Я в порядке. Спасибо, мама, – Ирина Михайловна тут же переключилась снова на спасение дочери.

– Милая моя, я так испугалась. Я не хотела говорить тебе, с твоим здоровьем.

– Мам, спасибо, но с моим здоровьем все в порядке, – уже громче заговорила девушка. Она постепенно приходила в себя. – Папа прав, что рассказал мне. Или ты хотела, чтобы я узнала об этом из газет?

Мать моментально смутилась, села рядом на диван.

– Ну почему из газет, нет, какие газеты, что ты, – лепетала она.

А Лейла мысленно перенеслась в тот день, когда как обычно купила по дороге в институт газету, открыла ее, и увидела то, что никак не ожидала. Всю вторую полосу занимала история о пропаже ее собственной сестры. Радостная фотография миловидной улыбающейся девушки не соответствовала содержанию статьи. Лейла села прямо на тротуар и пыталась разобрать смысл написанного. Получилось только после бесконечных попыток: буквы никак не желали складываться в слова и предложения. Все ее мысли занимала огромная надпись на фото: «Ушла из дома и не вернулась». Прошло десять лет, но у девушки до их пор сердце сжималось от того, что родители не сказали ей об этом сами.

Лейла встала со стула и на ходу бросила:

– Так, ладно, мама, мне пора. Я заехала только спросить, как вы тут, но завтра на работу надо идти.

– Хоть на ужин… – крикнула Ирина Михайловна вслед, но дверь захлопнулась раньше, чем она закончила предложение.

Девушка бежала по лестнице и усиленно моргала. Она старалась не вспоминать о сестре, но события последних дней бередили раны. Прошло десять лет, а Лейла все никак не могла перестать видеть сестру в случайных прохожих. Она не хотела помнить ее безжизненное тело. Не хотела помнить страшные красные следы на шее. Хотела забыть, как это посмертное ожерелье резко контрастировало с бледной, нежной кожей Веры. Помнится, тогда Лейла даже подумала, что сестре, любительнице ярких нарядов и экстравагантных выходок, обязательно бы понравилось это сочетание. Красные бусы на белой коже. Если бы оно не стало причиной ее гибели.

Сестра всегда оставалась в сознании Лейлы живой, веселой, смешливой. А не бледным телом на холодном медицинском подносе в комнате, где пахнет чистотой и смертью.

Она понимала, что не в состоянии вести машину, поэтому решила прогуляться до дома пешком. Двадцать три минуты – столько занимала дорога от дома родителей до ее квартиры. Тогда, десять лет назад, она не могла вернуться к ним, где все вокруг напоминало о сестре, поэтому каждый день ходила этот путь в двадцать три минуты, чтобы поговорить с родителями и дать маме о ком-нибудь позаботиться.

Вечерний летний воздух был прохладным. Освежающий ветерок трепал волосы. Девушке хотелось, чтобы этот ветер обновил и ее мысли.

«Я устала. Я просто устала. Высплюсь, и завтра все будет хорошо», – как мантру повторяла она, пока по памяти шла знакомым маршрутом. Возле подъезда девушка притормозила, чтобы достать ключи, когда ее окликнули:

– Извините, Лейла?

Она не обернулась. Ей совершенно не улыбалась возможность общаться сейчас с соседями.

– Лейла, я хочу поговорить с вами, – настаивал голос.

Лейла повернулась и увидела незнакомого высокого мужчину. Нет, он был не просто высоким, а каким-то огромным. Ростом под сто девяносто сантиметров он как будто заполнял собой все пространство. При этом, девушка не могла назвать его толстым, он был подтянутым, но плотным. Таких обычно ставят вышибалами в клубах, чтобы отпугивать пьяных посетителей.

Она еще раз осмотрела лицо мужчины, убедилась, что не знает его, и ответила:

– Нет, я не Лейла. Вы меня с кем-то спутали.

– Извините, но у меня есть ваше фото, —голос мужчины звучал тихо, но уверенно.

Он повернул к ней экран смартфона, где была ее фотография с личного дела на работе.

– Откуда у вас? – растерялась Лейла.

– Как-то по-дурацки разговаривать тут. Давайте пойдем выпьем кофе, я вам все расскажу, – указал рукой куда-то вдаль мужчина. Я звонил, но вы трубку не брали.

– Вы серьезно? Думаете я пойду с таким… Таким внушительным мужчиной куда-то одна вечером пить кофе? Да может вы маньяк, а? Или торгуете людьми? А может вам нужна моя почка?

– Почка, какая почка? – совсем смутился незнакомец, и его голубые ясные глаза стали смотреть на нее еще пронзительней. – Я просто хочу поговорить с вами о краже.

– Да какой к черту краже? Вы что все издеваетесь надо мной? Кража! Убийство! Кровавые оценки! – орала на всю улицу девушка.

Мужчина окончательно стушевался, отступил на пару шагов и стал ощупывать свои карманы.

– Вы что делаете! – взвизгнула Лейла, открыла подъездную дверь и резко захлопнула ее прямо перед носом у незнакомца.

Мужчина потеряно моргал и смотрел на свою визитку, которую достал из внутреннего кармана дешевого пиджака. «Когда будете готовы поговорить, звоните», – себе под нос проговорил он.

Глава 6

Эту ночь Лейла провела ужасно. Как только она засыпала, ей один за одним снились кошмары. В бесконечном потоке странных сюжетов смешалась ее сестра, красивый полицейский и литры кофе. Под конец там появился и этот медвежеподобный незнакомец, который смотрел на нее своими детскими глазами и огромными руками доставал из груди сердце.

С криком проснувшись, Лейла поняла, что шумит не только она. Дверной звонок издавал мерзкие звуки и будто умолял хозяйку скорее избавить его от этого времяпровождения. Настенные часы показывали восемь утра. Значит, она проспала всю ночь, а ведь девушке казалось, что после такого насыщенного дня она не сможет сомкнуть глаза ни на минуту. Кое-как рукой причесав волосы и накинув шелковый легкий халат, Лейла подошла к двери и посмотрела в глазок. На пороге стоял полицейский, снова без форменной одежды, а в обтягивающей голубой рубашке и джинсах.

Девушка распахнула дверь, когда он снова собирался нажать на измученную кнопку, и поймала удивленный взгляд Юрия Олеговича. Он беззастенчиво рассматривал ее длинные ноги, которые еле прикрывал черный халат. У Лейлы промелькнуло желание сбегать переодеться, но она тут же отмела его: никто не просил его приходить без предупреждения в восемь утра, так что ради него она не будет ни причесываться, ни переодеваться в более приличную одежду.

– Доброе утро! – с вызовом проговорила девушка. Полицейский оторвался от созерцания ее ног и посмотрел ей в глаза.

– Доброе утро, Лейла Романовна. Извините, что не предупредил, я звонил, но не дозвонился.

– Наверное, телефон сел, вчера не поставила его на зарядку, – лениво заметила девушка и повернулась в сторону кухни. – Вы меня разбудили, поэтому предлагаю сначала выпить кофе, а потом уже выяснить зачем вы пришли.

– Договорились. Я ваш кофе – с удовольствием, – всеми зубами улыбнулся младший лейтенант и снова без приглашения сел на табуретку.

– Зачем вы пришли? – бросила девушка через плечо, пока засыпала в кофеварку зерна и готовила чашки.

– Мы же договорились, что сначала выпьем кофе.

Девушка улыбнулась. Она стояла спиной к полицейскому и не боялась, что он увидит ее настоящие эмоции.

– Ладно, тогда ждите. Кстати, печенья снова нет.

– Ничего, я принес с собой, – неожиданно добавил мужчина и достал из сумки коробку магазинного печенья.

Лейла взяла упаковку в руки и брезгливо поморщилась.

– Товарищ младший лейтенант, вам себя не жалко? Вы что, состав не смотрели, когда покупали? Тут же одни усилители вкуса и ароматизаторы! – наставительно произнесла она. Девушка смотрела на упаковку печенья так, словно держала в руках дохлую крысу.

Мужчина чуть нахмурил брови, и с некоторым вызовом произнес: