Рому
- -
- 100%
- +
Олли осмотрел сына и заметил, что тот что-то прячет за спиной.
– Точно? – спросил он, прищурившись. – А что у тебя в руках, Арто?
– Ничего, – соврал Арто и замотал головой, растрепав прическу. Его ладони начали потеть.
– А ну-ка, покажи! – резко закричал его отец. – Я уже много раз говорил, что не потерплю воровства на фабрике!
Олли зашагал в сторону сына, громко топая ногами. Арто зажмурился, прикрыв рукой лицо, словно его вот-вот должен был раздавить слон.
– Олли! – послышался мужской голос. – Срочно! Тут такое…
Господин Хейккинен обернулся.
– Что еще стряслось? – буркнул он, вскинув руки. – Ничего без меня решить не могут!
Арто открыл глаза и выдохнул.
– Я заберу тебя, Рому, – сказал он. – Но пока не знаю как.
* * *
Несмотря на юный возраст, Арто был очень смышленым мальчиком. Каждый раз, когда он приходил на фабрику отца, чтобы поиграть с Рому, он умудрялся находить все новые и новые места, где можно было спрятать игрушку. Куда он только ни совал деревянного человечка. И в банку с краской, и в станок, и даже в кошачью лежанку!
Чтобы Рому был менее заметным, Арто сделал для него одежду из материала, который нашел на фабрике. Это было похоже на серое пончо. Учитывая, что фабрика была выполнена в серых тонах, это была блестящая идея. Да и Рому стало теплее, а то «ходил» в одних нарисованных штанах.
Арто испытывал особую радость от того, что обхитрил взрослых и продолжает делать это каждый день. Иногда он просто смотрел, как ведут себя работники фабрики, как они проходят мимо места, где лежал Рому, и не замечают его. Особенно удивительно было, когда удавалось обхитрить Вилхо, потому что он и сам любил что-то припрятать и утащить с фабрики.
– А это тебе, приятель, – говорил Вилхо и протягивал конфету Арто, когда тот заставал его за не самым благородным делом.
– Спасибо! – отвечал мальчик и брал сладость.
– Ты ничего не видел.
– Не видел.
Бывало, мимо того места, где был спрятан Рому, проходил и господин Хейккинен. И хоть он говорил, что носом чует брак, но, как и все остальные, не замечал деревянного человечка с трещиной на голове. Возможно, его острому нюху мешали усы.
В такие моменты Арто хихикал, а отец не понимал почему. «Обхитрил, обхитрил», – думал про себя мальчик и радовался тому, какой он смышленый.
Наблюдая за Арто, Рому многому учился. Он все лучше понимал язык, все лучше мог формулировать свои мысли. Но главное, он осознал, что привязался к Арто, поэтому с особым трепетом ждал, когда же вновь услышит детский смех и топот ботинок, несущихся к нему в очередное тайное убежище, где вот-вот случится чудо. Ведь детская фантазия – это особый вид фантазии, которая может легко превратить обычную серую фабрику в уникальный, яркий мир, полный красок, где постоянно происходят увлекательные приключения.
Так Рому успел побывать и пиратом, и искателем сокровищ, и рисковым продавцом сладостей. В конце приключения Арто всегда рисовал деревянного человечка в новом образе, фиксируя воспоминания. Он складывал рисунки в сумку, которую недавно выпросил у отца.
– Ты же носишь сумку, – как-то заметил мальчик.
– Я деловой человек, Арто, – говорил отец. – Она мне нужна для работы.
– Я тоже делооавой. Она нужна мне для работы.
– Для какой работы?
– Чтобы складывать рисунки, карандаши, кисти.
Отец покачал головой.
– Да сколько можно тратить на это время, – проворчал он. – Надо было прогнать ее раньше, – тихо добавил он.
Но вторую фразу Арто не услышал.
– Я рисую игрушки, которые можно делать на фабрике! – сказал он.
И тут Олли переменился в лице, он почувствовал, что сын заинтересовался делом его жизни, пускай и через рисование.
– Отличная идея, Арто! – поддержал он его. – Тебе действительно нужна сумка.
* * *
После бесчисленных приключений, когда казалось, что ничего лучше уже не случится с Рому, вдруг, в один день, Арто произнес слова, которые заставили его почувствовать настоящее счастье.
– Сегодня я заберу тебя домой.
Арто кивнул и похлопал по сумке.
– Пекка обзавидуется, – добавил он с ехидной улыбкой, полагая, что вот-вот настанет один из лучших дней в его жизни. Рому тоже так полагал, но у них были разные на то причины. Если Арто считал минуты до того момента, как утрет нос Пекке, то Рому просто считал секунды своего счастья. Потому что теперь, когда в его жизни появился человек, которому он приносил радость, каждое мгновение, каждый прожитый день он чувствовал, что по-настоящему живет.
– Теперь ты принадлежишь мне, – говорил Арто. – Ты моя игрушка, а я твой человек. И я от тебя никогда не откажусь.
«Я кому-то нужен, – думал Рому. – Я чей-то».
Они с Арто привязались друг к другу, по крайней мере, так думал деревянный человечек. И, возможно, были бы и дальше привязаны, если бы не одно хмурое утро, хотя в тот день и сияло солнце. Но так бывает, что погода за окном отличается от погоды в сердце. В деревянном сердце.
Накануне ночью Арто и Рому очень много играли.
– Вот мы и встретились, господин Башмак, – произнес Арто за Рому, потрясывая игрушку в руке.
– В этом городе может быть только один герой, – ответил господин Башмак голосом Арто на пол-октавы ниже.
– И им буду я!
– Нет, я!
А потом Арто и Рому рухнули на деревянный пол, уставившись в потолок, словно там можно было наблюдать звезды, которые мальчик показывал своей игрушке уже много раз. Рому сразу же вспомнил момент, когда появился в этом мире. Только он лежал в цеху на холодном полу, а здесь было тепло во всех смыслах.
– Завтра, – сказал Арто. – Завтра…
Он улыбнулся, а потом уснул, забыв спрятать под кровать свою самую особенную игрушку. Так что Рому всю ночь смотрел в потолок, думая, что этот момент счастья у него уже никто не отберет.
Но…
Всегда есть «но» или «однако».
Особенный
Наступило долгожданное утро. Арто весь взъерошенный вскочил с пола и огляделся. В его комнате было так много вещей – кровать, шкафы, стол, тумбы, стулья. Всюду валялись игрушки, карандаши и листы бумаги, а на стенах висели рисунки мамы. В такой комнате хотели жить все друзья Арто. И иногда он пускал их ненадолго поиграть, а потом просил убрать все на место.
– Арт, но здесь было не убрано, – заметил однажды Пекка.
Арто пожимал плечами и говорил, что если не убрать в комнате, то папа запретит ему пускать друзей поиграть.
Но вернемся к тому дню, который так ждал Арто. Он посмотрел на Рому, что лежал на полу и любовался потолком, и тут же схватил его, потому что если бы отец увидел бракованную игрушку, то случилась бы катастрофа. К счастью или сожалению, не увидел, и утро для Арто прошло самым обычным образом. Он позавтракал кашей с большим удовольствием.
– Какой у тебя хороший аппетит сегодня, Арто! – удивился отец, а потом продолжил читать газету.
– Можно мне пойти поиграть с друзьями? – спросил Арто.
– Да, конечно, – отмахнулся отец.
Арто выскочил пулей из кухни и побежал в свою комнату, чтобы одеться. Он накинул любимый пиджак, надел пальто и причесался, хоть под кепкой этого не будет видно. Однако сегодня был его день, особенный день, когда нужно было выглядеть лучше, чем когда-либо.
– Сегодня исполнится моя мечта, – сказал Арто и довольно улыбнулся. Он закрыл глаза и провалился в фантазии, не заметив, как быстро пролетело время.
– Ой, – проговорил он и побежал встречаться с друзьями.
И вот настал тот час, тот долгожданный миг.
Арто вместе с друзьями стоял между двух красных деревянных домов на набережной, которые принадлежали семьям Хейккиненов и Коскиненов, где ребята обычно и собирались.
Это был приятный безветренный день. Солнце отражалось от подмерзшей реки, снег блестел на крышах домов.
Идеально для триумфа.
Арто закрыл глаза, выдохнул, словно дым от сигареты, а потом достал из-за спины деревянного человечка в пончо и продемонстрировал его своим друзьям. Они стояли полукругом и любовались им – Хелли, которая своим дыханием согревала ладони, потому что в спешке забыла варежки; Тапани, что постоянно зевал от недосыпа; Илмари, ковыряющий в носу, и, конечно же, Пекка. Этот пухлый наглец, как считал Арто, но никогда не высказывал эту мысль.
– Такого не найдешь в магазине! – заметил Арто и надменно улыбнулся, задрав нос.
Пекка уставился на игрушку, как на произведение искусства, пристально осмотрел ее снизу вверх, словно осматривал свою будущую коллекцию антикварных скрипок.
– Какой необычный, – подытожил он.
– Ого! – восхитилась Хелли.
Арто усмехнулся и хотел уже что-то сказать, как его опередил Пекка.
– У него трещина в голове, – заметил он, поправив очки. – Он сломан! Поэтому его и не найдешь в магазине.
– Сломан! – поддержал друга Тапани.
Пекка тут же залился смехом, а вместе с ним и остальные ребята из компании.
– Сломан! Сломан! – повторяли они.
В один миг тот мир, который знал Арто, вдруг разлетелся на мелкие осколки. Он растерялся и не знал, что теперь сказать. Это должен был быть его момент счастья, но счастье опять ускользнуло от него, и теперь им больше никто не восхищался, над ним смеялись, даже Тапани. И все потому, что он принес сломанную игрушку.
– Он не сломан, он просто редкий! – огрызнулся Арто.
Тогда в разговор вступила Хелли. Она заметила, что выяснить, сломан Рому или нет, можно спросив у господина Хейккинена, поскольку тот является специалистом в области игрушек. Но Арто ответил, что отец занят и не будет тратить на это свое драгоценное время. Хотя в слове «драгоценное» он сделал семь ошибок.
– Значит, он сломан! – повторил Пекка и отмахнулся.
– Сломан, – добавили Тапани и Хелли практически в унисон.
– Сам ты сломан, Пекка! – ответил Арто. – И ты, Хелли! И ты, Илмари! И вы все!
– Я вообще молчал, – заметил Илмари, не вытаскивая пальца из носа. – О, какая зеленая, – добавил он чуть позже.
Серые глаза Арто наполнились слезами, он прикрыл лицо рукой и побежал домой. Уже через минуту мальчик ворвался в кухню, где отец пил кофе, читая газету, и показал ему деревянного человечка.
– Папа, скажи им, что Рому не сломан! – воскликнул Арто. – Скажи им, что он редкий! Особенный!
Увидев бракованную игрушку со своей фабрики, отец был вне себя от злости. Во-первых, потому что терпеть не мог несовершенство, а во-вторых, потому что его сын оказался маленьким воришкой. Он выхватил Рому из рук Арто и швырнул его об пол. На голове деревянного человечка появилась еще одна трещина.
Ре
Ускользающий Бард
Когда Рому очнулся, в черном небе, которое он наблюдал, как самый внимательный астроном, не было видно ни звезд, ни луны и уж тем более ни подкрадывающегося солнца. Ему казалось, что он проснулся от кошмара в другом кошмаре, от которого проснуться не удается. Одна из трещин на его голове – та, что правее – зачесалась, но он не мог двигать рукой, чтобы избавиться от этого неприятного зуда.
В те светлые дни, когда Рому частенько отправлялся в удивительные приключения, Арто рассказывал ему об ужасных снах, которые видел по ночам. Но деревянный человечек не понимал, что такое кошмар. Не понимал до этого самого момента.
«Я понял, – подумал он. – Это страшно».
Но разве игрушки видят сны, да и спят ли? Не все. Лишь некоторые. Деревянный человечек на какое-то время опять отключился, а когда вернулся в реальность вновь, увидел только черноту. Но теперь он не беспокоился, потому что вспомнил, что ему постоянно приходилось находиться в темных местах без звезд, куда прятал его малыш Арто на фабрике, где почти всегда играла музыка, чтобы даже проныра Вилхо его не нашел.
Время шло. Как быстро или как медленно, сказать было трудно. Но и оно не заставило Рому беспокоиться, ведь он знал, что Арто, его человек, скоро придет. Потому что Арто всегда приходил, чтобы поиграть с ним. Всегда.
Жаль, что понадобилось не так много времени, чтобы «всегда» прошло.
Тик-так. Тик-так.
«Куда идет время? – вдруг задался вопросом Рому. – Влево или вправо?»
Он долго размышлял об этом, вспоминая все слова, которым научился у Арто и работников фабрики, чьи разговоры он постоянно слышал, отвлекаясь на прекрасную музыку, которой наполнялись цеха.
«И все-таки…» – не успел додумать Рому, как вдруг в потолке, куда он пристально смотрел все это время, прорезался свет – словно большая звезда внезапно появилась в небе и устремилась на Землю.
Деревянный человечек знал, что это означает. Знал. Он так обрадовался, что кошмарный сон наконец-то закончился и Арто вернулся за ним! Но увидев руку, которая тянулась во тьму, он не узнал ее. Эти шрамы и наколка… Там была надпись, которая, подобно браслету, окольцевала предплечье.
Но у Арто не было шрамов и уж тем более татуировок, хоть он и любил рисовать.
«Это не Арт», – подумал Рому. В один миг его радость и ощущение счастья убежали без оглядки. Возможно, туда же, куда убегают мечты – в королевство грез.
Влажная от пота рука обхватила деревянное тельце Рому и потащила к себе, как хищник, который схватил добычу. Он не мог сопротивляться, мог только ждать и смотреть… ждать и смотреть в глаза хищнику, который все больше и больше напоминал темноволосого подростка лет пятнадцати с озлобленным взглядом. Но взгляд подобрел, а вместе с этим и ощущение страха, что эмоционально сковало Рому, отступило.
– Верни наш мяч, – послышался резкий хор детских голосов. – Пожалуйста, – кто-то из них добавил для смягчения.
– Какой мяч, сопляки? – спросил подросток, держа за пазухой тот самый мяч.
Солнце показалось из-за облаков, ударив в его карие глаза. Он прищурился, а потом сплюнул.
– Вот этот, – пятеро детей практически синхронно указали пальцами на мяч.
– Как он здесь оказался? – наиграно удивился хулиган. Он снял кепку с головы, провел рукой по лбу, чтобы смахнуть пот. А затем вновь прикрыл свои темные короткие волосы.
– Ладно, забирайте, – добавил подросток, бросив мяч в мусорный бак. Он толкнул бак ногой, чтобы тот упал, а затем еще раз, чтобы покатился.
– Мяч в игре! – выкрикнул хулиган и свистнул, засунув пальцы в рот, словно был судьей в этом странном матче.
Издали можно было подумать, что он футболист, но кожаные гетры, которые он носил вместе с туфлями, выдавали в нем кого-то другого.
– С вами был Ускользающий Бард! – воскликнул подросток.
И детям пришлось осваивать новый вид спорта – мусорбол. Они побежали за мусорным баком, топча все, что из него вываливалось, и порой весьма отвратительно пахнущее, а хулиган смеялся и смеялся. Из его глаз даже показались слезы. Они сверкали в свете солнца.
По небу плыли редкие облака. Это был веселый летний день, но не для всех.
– Как тебе такое, дружище? – спросил он, утирая слезы рукавом своей грязной рубашки.
«Я не знаю», – подумал Рому.
– Нравится? – усмехнулся подросток. Он осмотрел деревянного человечка и увидел на его голове две трещины. – А ты бунтарь, да? Пытаешься выделиться, как и я!
«Кто?» – подумал Рому.
– Меня зовут Яска Виртанен, – заметил подросток, протянув руку к маленькой ладошке Рому. Он обхватил двумя пальцами кисть деревянного человечка и добавил: – Будем знакомы!
Яска засунул игрушку в карман рубашки, рядом с сердцем, затем поднял потертый футляр от скрипки, что все это время лежал рядом с мусорными баками, и зашагал вдоль тротуара по набережной, насвистывая какую-то мелодичную песню. Он выглядел неопрятно: рубашка не заправлена, на носках туфель дырки, через которые можно было увидеть серые носки.
«Но где Арт?» – пролетела мысль в голове Рому, которую никто не услышал. Хотя…
– Что ты сказал, дружище? – спросил Яска. – Плюнуть тому малому в лоб?
Он покачал головой и сказал:
– Это неправильно.
«Неправильно», – повторил Рому.
– И поэтому это отличная идея! Ведь чтобы стать известным музыкантом, в первую очередь, нужно, чтобы тебя заметили!
Но идея не была отличной. Потому что родители обиженного мальчика гнались за Яской и Рому полтора километра по набережной и до самого Кафедрального собора, где нуждающийся всегда мог найти убежище. А Яска был, безусловно, нуждающимся. И хорошо знал, что святоши, как он называл служителей собора, ему не откажут.
– Еле удрали, – заметил Яска, тяжело дыша. – Кто знал, что малой выполз из двух марафонцев.
«Это неправильно, – подумал Рому. – Потому что это создало проблемы».
– Согласен, надо будет повторить! – воскликнул Яска, подняв футляр над головой. Он оглянулся на собор и добавил: – Прости, боже, не ведаю, что творю.
«О нет!» – подумал Рому, и через час они повторили. Яска считал, что ради мечты стоит рискнуть. И он это делал регулярно, полагая, что это приведет его к успеху. И каждый раз, после очередной проделки, он повторял одну и ту же фразу: «С вами был Ускользающий Бард!»
– А теперь займемся делом, – сказал Яска, вернувшись на набережную. Он усадил Рому на брусчатку, рядом положил футляр, достал скрипку и без подготовки провел по ней смычком. Зазвучала веселая музыка. Позади него текла река Порвоонйоки, а впереди высился деревянный двухэтажный дом с каменным основанием, где располагалось кафе в погребе. Так и было написано на табличке над дверью, рядом с которой стояло несколько столиков и стульев.
И вот туда все время поглядывал Яска – в окна входной группы. Когда мелодии лились, когда смычок скользил по струнам. Даже когда мимо проходили люди, он смотрел на дверь. Даже когда кто-то бросал монету в футляр, где лежала дощечка с надписью «Выступает Ускользающий Бард».
Все время.
Его взгляд возвращался к одной и той же точке. Даже когда подошел вонючий бродяга в обносках и попросил мелочь.
– А ты мне что, Матти? – спросил Яска, не отрываясь от игры на скрипке.
– А я мешать не буду, – ответил Матти и почесал свой зад.
– Возьми пару монет и вали отсюда.
Матти нагнулся, повилял задом и забрал две монеты.
– Спасибо, – сказал он и ушел.
Рому внимательно слушал и наблюдал за Яской, как тот умудряется так ловко танцевать и играть одновременно. Подобную музыку он уже слышал на фабрике игрушек, но она была не такой эмоциональной, взрывной, да и звучала ровнее и гармоничнее.
Деревянный человечек хоть и не разбирался в музыкальной грамоте, но некоторые ноты, которые исполнял Яска, все-таки резали ему слух. Несмотря на это, он все равно завороженно наблюдал за той магией, что происходила на набережной возле «Кафе в погребе». Он видел, как оживлялись люди, которые проходили мимо, как маленькие дети пускались в пляс, как лаяли собаки. И как рыбак, проплывавший на лодке, вдруг зааплодировал.
Ладно, последнее Рому не мог видеть, но слышал.
А потом кто-то крикнул:
– Вот он! Этот Скользкий Гад!
И на этом волшебство закончилось, музыка стихла и зазвучал топот туфлей по брусчатке, более известный как погоня.
– Ускользающий! – крикнул Яска, убегая. – Я – Ускользающий Бард!
Ближе к вечеру прошло еще несколько спонтанных концертов, в том числе возле Кафедрального собора, где часть денег Яска отдал святошам.
– Не смотри на меня так, – сказал он Рому. – Они помогают мне, я – им. Это просто бизнес.
Яска оглянулся на собор, где как раз шло богослужение.
– Прости, боже, я не знаю, что несу, – сказал он, перекрестившись. – Ладно, пойдем, есть дело, дружище.
Так Рому впервые оказался в кафе, где было важное дело. В том самом «Кафе в погребе», на которое Яска постоянно смотрел во время одного из концертов.
«Что же там интересного?» – подумал деревянный человечек, когда они вошли внутрь, углубились в помещение и уселись за одним из круглых деревянных столиков.
Яска придерживал голову рукой, упершись локтем в стол, и улыбался, смотря вдаль – на барную стойку, куда то и дело подходила ослепительная молодая девушка в розовом платье с фартуком, от чарующей улыбки которой можно было забыться.
Влюбленные думают, что их любовь улыбается только для них, боясь обернуться и увидеть правду, стоящую позади.
– Лийса, – тихо проговорил Яска, любуясь девушкой. Ему нравилось в ней все: ее темные кудри, блестящие в свете ламп; ее ореховые глаза, в которых можно было утонуть, и, конечно, ее нежные губы, накрашенные красной помадой.
– Она красивая только для меня, – произнес Яска.
Рому сидел на столике рядом с солонкой и перечницей и совершенно не понимал, что происходит. Он впервые оказался в помещении, где собиралось много людей, чтобы поесть. И это было очень интересно. Здесь кипела жизнь, постоянно что-то происходило, разлетались слова, зарождались споры и возникала ругань на ровном месте. Такого количества героев не было даже в фантазиях Арто.
– Эй, дружище, – окликнул Яска деревянного человечка. – Однажды я женюсь на ней. Вот увидишь! Однажды… Потому что я уверен, что она – мой человек!
«Твой человек? – спросил Рому. – Это как?»
– Это тот, ради кого ты готов на все, даже съесть жука. Тот, за кого нужно бороться, несмотря ни на что!
Официантка наконец-то обратила внимание на Яску и направилась к нему – к самому дальнему столику. Он тут же заерзал, снял кепку и попытался привести в порядок тот беспорядок, что называл прической. Но ничего не вышло, и он надел головной убор обратно.
«Что ты делаешь?» – подумал Рому. И в этот момент Яска повернулся к нему и ответил:
– Причесываюсь, чтобы покорить ее сердце, дружище!
«Почему сейчас? А не раньше?»
И тут Яска расплылся в глупой улыбке, потому что официантка – прекрасная Лийса – стояла рядом с лакированным столиком, приготовив блокнот и карандаш.
– Что будешь заказывать? – спросила она сухо и натянуто улыбнулась.
Яска замер, приоткрыв рот, а потом произнес:
– Яска.
– Что? – спросила Лийса, приподняв левую бровь. – У нас нет таких блюд.
– Нет-нет, – лицо Яски покраснело от смущения. – Меня так зовут.
– А-а, – Лийса почесала затылок и вновь спросила:
– Что будешь заказывать, Яска?
«Она смутилась», – ошибочно подумал Яска, когда наступила неудобная пауза. Казалось, он думает, что заказать, а на самом деле в его голове вертелась еще одна мысль: «Лийса, любовь всей моей жизни, назвала меня по имени!»
– Ладно, когда определишься… – не закончила Лийса.
– Блинчики с джемом и кофе, – быстро проговорил Яска. Это звучало как заученная заранее фраза, словно он отвечал в школе на вопрос учителя. Неудивительно, ведь днем ранее перед сном он зазубрил эту фразу так, что смог ее произнести утром, не успев открыть глаза.
– С каким джемом? – спросила Лийса. Она больше не улыбалась, словно выполнила единоразовое задание.
– Клубничным, как вкус твоих губ.
Лийса покачала головой и тяжело вздохнула, а потом сделала запись в блокноте.
– Не мог бы ты убрать Рому со стола? Он отпугивает посетителей, – добавила она и ушла.
Яска проводил ее заигрывающей улыбкой, по крайней мере, он так думал. В действительности его губы растянулись так, что показались зубы и вывалившийся язык.
– Ах, какая походка, – произнес он. – Ты посмотри на эти округлости, дружище!
«Она знает мое имя», – подумал Рому.
– Я ей нравлюсь, дружище, точно тебе говорю!
«Почему?» – произнес Рому.
– Ты видел, как она на меня смотрит?
«Так же, как на остальных».
– Нет, ты ошибаешься, в следующий раз присмотрись – и увидишь блеск в ее потрясающих глазах цвета ореха, в которых я бы утонул, как в двух лужах, если бы напился и не умел плавать.
«Что за лужи?»
– Аллегория.
«Что такое аллегория?»
– Это когда не по-настоящему, дружище.
Яска откинулся на спинку стула, заведя руки за голову, и закрыл глаза. Сколько же фантазий он успел посмотреть до того, как в «Кафе в погребе» вошел…
– Пиркка и его банда, – нахмурив брови, сказал Яска.
«Кто это?» – спросил Рому.
– Главные хулиганы в Порвоо, – Яска указал пальцем на одного из банды. – Тот в черном пиджаке и брюках – Пиркка, самый опасный из них. Его еще зовут Бритва. Тот, что левее, в темно-сером – Отто по кличке Станок, его правая рука.
«Почему он слева, если он правая рука?»
Яска почесал затылок.
– Я не знаю, – ответил он. – Может быть, его понизили до левой руки.
«А почему он рука?» – спросил Рому.
– Потому что это… ну…
«Не по-настоящему?»
– Да, – кивнул Яска и продолжил:
– Те двое, что в светло-серых пиджаках, это братья Унто и Урпо, более известные как Обмылок и Помазок. Правда, я не знаю, кто из них кто.