- -
- 100%
- +
Драконье утро
Нет, ну вот кому я помешал на этот раз? Кому не ймется в такую рань жизни лишиться? Лежу, никого не трогаю, мирно выковыриваю застрявшее мясо из зубов, и тут на тебе очередное чудо на белом коне. Вот ты мне скажи: зачем ты сюда припёрся? Меня побороть, покалечить и головушки лишить? И надо оно тебе? А принцессе?
Авторитетно заявляю, что ЭТО никому не надо. Ты чего думаешь, ее туда заперли? Просто так? Неа! Поверь мне: просто так родители свое чадо в высокую башню не засовывают и не приставляют к ней драконов. Неее, девушка милая, красивая и все такое прочее, что вам человекам нравится, но характер… Характер дай-то Бог!
Она, когда только маленькой была, весь хвост мне издергала. Думал, повешусь. Ну, представь себе: спишь, буквально сопишь во все свои две немаленькие носовые дырки, видишь прекрасные сны про облачка и голубое небо, так хорошо, вольготно и тут на тебе, как дернут. Глаза из орбит, пасть нараспашку, близлежащая деревня в огне и слезы такие огромные. Обидно.
А дальше, еще лучше. Девчушка выросла. И тут началось. Знаешь, что она делала? Не знаешь? Тебе повезло! Прынцесса начала с башни сигать! Да, да, нечего головой качать. Прямо-таки натурально выйдет на балкон так тихо, так бесшумно, ну просто монашка, а потом как через перила ломанется вниз и давай орать во все горло. Ну, вот что ей стоило так же тихо и бесшумно головой в землю воткнуться? Нет, мы глотку срываем. А у меня сердце нежное, трепетное. Ну не могу я смотреть, как девицы из окон выбрасываются, мне Проклятье покоя не дает. Вот и бросаешь все, что с таким трудом удалось сделать для общения с одной такой миловидненькой Драконихой, и несешься на всех парах, дабы эта Принцесса не укокошила себя.
А чего эти голуби стоят? Она этих голубей просто стаями посылала во все концы света белого. Откуда только брала? Сама что ли высиживала? Но вы вроде яйца не высиживаете? Во, не высиживаете. Вот и я в недоумении, откуда у нее эти пернатые взялись.
И повалили принцы, рыцари и прочие представители мужского рода всех рас и разновидностей спасать красавицу от злобного Дракона. А я вам мешал? Вот, ты мне ответь, трогал я вас? Чего я вам такого сделал, что вы на меня мечи, ножи и стрелы наточили? Тьфу на вас, просто в душу плюнули. Я тут, понимаешь, поляну накрыл: скатерка, винишко, фрукты разные, костерок не подалеку ждет, когда начнут мясо жарить. И не важно, что этим мясом вы должны оказаться. Неужели не уважите гостеприимного хозяина? Эх, биться заставляют.
А ей весело. Умиляется. С балкона смотрит и ЦУ выдает: кому куда пырнуть или укусить, а может, и огнем дыхнуть. Ты не представляешь, сколько тут людей, эльфов, гномов или прочей чушеры полегло. И было бы за что. Они ж ее даже не видели!
Чего? Портрет? Какой портрет? Ух, ты! Ну, ничего себе какая красотка! Это кто? Твоя зазноба? Чего тогда сюда припёрся?
Чего говоришь? Это Принцесса?! Да ладно! Не она это! Не она! Зуб даю! Да забирай хоть всю челюсть, но ЭТО НЕ ОНА! Художник был в явном подпитии, когда это писал. Говорю тебе, она страшнее. Я иной раз задаюсь вопросом, кто кого охраняет: она меня или я ее.
Тут такое дело было. Пришла ко мне одна знакомая. Ну, не могу я ходить туда, сюда. Либо эта запилит, либо вы припрётесь к свободному порогу. Мне ж потом житья не будет. Так вот. Значит, приходит одна, а ей на встречу Принцесса. И такое началось. Дракониха в слезы, ревет, аки белуга, свет белый проклинает. В общем, заработала она себе внеочередной нервный срыв. Ну, разве, если бы она с красавицей встретилась, вела бы она себя так? Чего головой мотаешь? А, думаешь, что нет. Правильно, вот и я так думаю. Так что, выкинь ты этот портрет. А лучше уничтожь, чтобы другие на него не повелись. А то мало ли, сколько деятелей могут еще соблазниться такой красоткой, что запечатлена на нем. А мне потом страдать. Могу с огоньком помочь.
Друг, ты спас мою чешуйчатую шкуру! Респект тебе и уважуха! Чего взамен хочешь? Злата? Серебра? Девицу? Есть у меня на примете одна и без дракона.
Все покидаешь меня? Эх, ну ладно. А так с тобой интересно было. Хоть выслушал мою израненную душу, теперь полегчало. Ты не забывай, чего я тебе сказал. Не ведись понапрасну: себя и лошадку пожалей. Небось, нелегко вам в этом железе путешествовать. Ну, скатертью дорога. Прощай, чудо на белом коне.
А коняшка славная. Такую бы зажарить. Да и этот в панцире тоже ничего. Но что-то я добрый сегодня. А красиво идут. Прямо таки удаляющийся в закат печальный странник, аж слезы наворачиваются. И чего я сегодня такой добрый?
Вот чего ты на меня так смотришь? Тебе бы скалку или сковородку в руки и картина маслом: разъяренная жена, встречающая загулявшего мужа. Ну что не так? Я ж его не съел, только популярно объяснил, что нечего на чужое добро зариться.
А то приходят тут, железом бряцают, природой мешают наслаждаться. А я, понимаешь, на поэтический лад только настроился. Что ты тут так глаза округлила? Не надо стихов в моем исполнении? Я что их плохо декламирую? Нет, ну это наглость! Разве не ты тут последнего эльфа выгнала? Вот чем тебя этот ушастый со своим рифмоплетством не устроил? Еще хуже, чем я? Эх, опять не угодил.
Ну, что ты надулась как пережравшая мышь на крупу? Что не так? Вроде ж все по обстоятельствам рассказал, ничего от мальца не утаил. Ну, ты ж сама не рада уже была, что этих пернатых стаями выпускала. Теперь хоть они не повалкой сюда прискакивают, а то времена были: я только и успевал, что керосинчиком огнемет заправлять, у самого дыхалка сдыхала. Сама ж меня и перевязывала.
Чего ты молчишь, как в воду опущенная? У меня возникают смутные сомнения, что спать мне сегодня на диване. Молви, краля, не молчи, а то у меня сейчас будет инфаркт во цвете моего тысячелетия. Ты видишь мои глаза, полные желания познать всю глубь такой великой скорби, достойной твоего молчания?
Что говоришь? Ты не страшная? Конечно, нет, милая! Ты у меня самая прекрасная на свете! Но не мог же я ему это сказать. Он бы тут же за меч и прочую оружейную дребедень. А ты бы потом в слезы: муж убивец. Ну не могу я смотреть, как ты водным потоком исходишь. Эх, что только не сделаешь ради любимой женщины, Принцесса она или нет? Я вона даже человеком стал оборачиваться.
Пойдем, любимая, я тебя успокою, согрею. Я ж Дракон как-никак. Огонь у меня в крови.
Битва за душу
Сегодня явно был не его день. Это был откровенно гребанный день. И он совершенно не стремился стать лучше. Приказ прозвучал и ему уже не возразить. Да, и возражать-то некому. Такова его работа. Люди подобных ему называют Ангелом Смерти, Танатосом или Старухой с косой. Слава Богу, он не являлся ни тем, ни другим и уж, конечно, не третьей. Максимилиан был Посланником Смерти. Душой, попавшей в Чистилище и не имеющей возможности отправиться в Рай или в Ад. А все спасибо славной карьере полководца. Нет, он совершенно не жалел о своей земной жизни, о славных победах и горьких поражениях, даже учитывая всю его раздраженность в этот день.
Это было славное время. Легионы воинов были под его предводительством. Он завоевывал страны, континенты. Это было упоительно. Чувство победы и удовлетворения, что ты был прав, когда планировал сражение. Было так много побед. Однако Максимилиан всегда оставался человеком, а не варваром-разорителем. Своим людям он никогда не позволял грабить, убивать невинных, насиловать женщин. Благодаря своему отношению к солдатам, он стал авторитетом в их глазах, поэтому все его приказы исполнялись беспрекословно.
Это было горестное время. Проходя по полю сражения, когда победа была одержана, Макс горевал о погибших. Всех этих павших воинов он знал. Он сидел вместе с ними у костра, вместе распевал песни, вместе соблазнял женщин. А теперь их больше нет. Максимилиан так же горевал о павших со стороны противника. Теперь, как и его люди, они не будут возделывать землю, строить дома, купаться в нежности своих женщин, растить своих детей и уже никогда не увидят своих внуков. И это было грустно, до боли в грудной клетке, где-то на уровне сердца.
А теперь его место обитания Чистилище, и ему каждый божий день суждено сопровождать души людей либо в Рай, либо в Ад, либо в Чистилище, смотря, куда их направят. Макс не мог однозначно сказать, как относится к этой миссии, но точно знал, что обратно в мирскую жизнь возвращаться не хочет. Слишком тяжело было предательство. А столько времени имея дело с душами людей, совершенно категорично можно сказать, что ничего хорошего там он не увидит. Так пусть он лучше будет заниматься тем, чем занимается.
Только не сегодня. Сегодня Максимилиан ненавидел свои обязанности. Ему всегда претило забирать души достойных людей. Всегда было тяжело видеть, как страдают близкие, видя смерть своего любимого человека. А сегодня пришлось наблюдать отчаяние молодой матери, у которой на руках умирал ее единственный ребенок. И стало совершенно отвратительно от того, что приходилось делать подобное. Он никогда в таких случаях не мог найти ни одного зерна справедливости. Но все же приходилось исполнять свой долг Посланника Смерти.
И вот сейчас, сидя в человеческом баре, Макс пытался залить свое отвращение изрядной порцией алкоголя, как всегда поступал в своем человеческом обличие. Подобный выход из положения не помогал ни тогда, ни тем более теперь, когда алкоголь совершенно не влиял на него. И от этого становилось еще хуже. Как прикажете ему теперь избавиться от испытываемого гнусного чувства в глубине своего существа? Может, стоит надрать задницу какому-нибудь Демону?
– Не стоит этого делать. Это не поможет, – прозвучал за его спиной нежный, мелодичный голосок.
– Что ты здесь делаешь? Таким как ты не пристало появляться в таких местах, – цинично усмехнулся Максимилиан, повернувшись к маленькой хрупкой девушке.
Рейне. Ангел Провожатый. Она встречала души у Врат Рая, чтобы в дальнейшем помочь им обосноваться на новом месте. С самой первой их встречи, когда он впервые привел душу к Вратам Рая и увидел ее, его тянуло к ней. Не сказать, что она была красива, правильнее заметить миловидна. С нежными точеными чертами лица. И большими ярко зелеными глазами. Она была воплощением всего, что он искал в женщине, когда был живым и мечтал о мирной жизни, сидя у костра. Однако он перестал быть человеком, когда меч предателя вонзился в его сердце. И уж никак Посланник Смерти не мог быть увлечен Ангелом. Что-то о таких отношениях Макс за все эти столетия ни разу не слышал.
– Я видела тебя сегодня у Врат, когда ты привел душу того мальчика. Ты был сам не свой…
– Как будто ты знаешь какой я в нормальном состоянии, – жестко перебил он ее.
– Душа мальчика исполнила свое предназначение и была призвана в Рай. Он будет там счастлив, – она положила ладонь на его плечо в утешающем жесте.
– А как же его мать? Что делать ей? Это был ее единственный и очень любимый человечек. Ты не видела горе в ее глазах. Не видела отчаяния на ее лице. Она милая, добрая и любящая женщина, не причинившая никому зла. Чем она заслужила это? Так что, не надо говорить мне, что все правильно и справедливо, – Макс схватил ладонь Рейне и резко дернул ее на себя. Девушка распростерлась у него на груди и затаила дыхание.
– Макс… – выдохнула она его имя.
– Ты знаешь мое имя? – с удивлением спросил Макс. В его глазах полыхнул гнев. Ни один Ангел не интересовался Посланниками Смерти. Они всегда считали их недостойными своего внимания. Он, оттолкнул ее от себя, будто обжегшись. – К черту! Что тебе от меня надо?
Максимилиан мог поклясться, что на мгновение на лице девушки промелькнуло выражение горечи и печали от того, что он оттолкнул ее. Будто он был для нее небезразличен. Но постарался себя заверить, что все это ему привиделось. Ангел не мог испытывать таких чувств к Посланнику Смерти.
– Так что тебе надо? – Макс стал выходить из себя, когда девушка продолжала молча смотреть на него, прикусив нижнюю губку. Покачав головой, Макс поднялся, намериваясь уйти.
– Эта женщина, она на Грани. Мы должны ей помочь. Ей суждено встретить другого. Но сейчас она может сойти с истинного пути, – наконец выпалила Рейне.
– И кто в этом виноват? – цинично проговорил он.
– Прекрати! Ты прекрасно знаешь, что такова ее судьба, и ничего уже не поделать. Единственное, что мы можем сделать, это помочь ей не поддаться Дакосу и не погубить свою душу.
– Дакосу? Так он взялся погубить ее душу?
– Да. И я не справлюсь с ним одна, – смущенно, пролепетала девушка.
– Мне до этого нет дела, – отмахнулся Макс и вышел прочь в темную ночь.
***
В комнате было темно. Воздух пропах успокоительными лекарствами. Этот тошнотворный запах сбивал с ног, хотелось перестать дышать, лишь бы не вдыхать эту отраву. Повсюду валялись вещи, и стоял полный кавардак. В свете луны, заглядывающей через окно, было видно, что комната погрязла в грязи. Это была комната глубоко скорбящего человека, тонущего в своем горе.
– Дакос, прекрати! Немедленно! – послышался настойчивый голос Рейне, стоящей над кроватью, где в беспамятстве лежала женщина. – Ты прекрасно знаешь, что должен дать ей возможность отдохнуть. Хватить насылать на нее кошмары.
– Ой, да ладно тебе, сладкая, смотри как это весело, – с ехидством проговорил Дакос, когда женщина заметалась и застонала на кровати. – Хотя, я могу тебе уступить, если ты уступишь мне.
Дакос со сладострастной улыбкой приблизился к Рейне, пытаясь заключить ее в объятья. Однако только он дотронулся до нее, как тут же отдернул руку, будто обжегся. Тело Рейне слегка засветилось, а на губах появилась усмешка.
– Это будет не из приятных занятий.
– Ты не представляешь, какое удовольствие может приносить боль. Только уступи мне, и я покажу тебе, – с эротической хрипотцой прошептал Дакос.
– Уволь меня от рассказов о своих развлечениях, Дакос. Мне они не интересны.
– Многое теряешь, Ангел.
– Зато многое сберегу от твоего зла, Демон.
Глаза Демона загорелись красным пламенем Ада. Видимо, Рейне удалось разозлить его не на шутку. У него стали появляться рога, и постепенно сквозь человеческую личину проступила его истинная сущность.
– Убирайся, Ангел, это моя душа!
– Я ее тебе не отдам. Еще не все потеряно.
– Вы всегда допускаете одну единственную ошибку: всегда беспочвенно надеетесь на лучшее. Здесь все кончено, она моя!
– Часто наша вера вырывала души прямо из ваших когтей, – мило улыбнулась Рейне, однако в ее взгляде святилась сталь и решимость.
– Не сейчас, – злорадно усмехнулся Дакос, показывая свои клыки, – Не сейчас, моя милая, отрава начала действовать. За ее душой уже пришел Посланник, чтобы забрать ее и отправить в Ад, прямо в мои когти, которыми ты пренебрегла.
Рейне вздрогнула и посмотрела в другой конец комнаты, где стоял Максимилиан. Все это время он тихо наблюдал за разворачивающейся перед ним картиной. Макс не знал, что делает здесь. Его призвали сюда забрать душу, но зов был слабым. У женщины еще был шанс выжить: она выпила не так много снотворного, чтобы умереть от него. Сейчас все зависело от выбора самой женщины. Макс мог прийти и позже.
Однако Максимилиан не мог устоять от искушения увидеть ее вновь. Она пришла к нему за помощью, а он так грубо оттолкнул ее. И ему хотелось спасти женщину. Макс хотел помочь Рейне. И сейчас, увидев, как на любое действие Рейне, Дакос отвечал своим контрдействием, он понял, что она действительно была слабым противником Дакосу. Ангел проигрывал Демону. Рейне никак не удавалось вызвать в женщине хорошие воспоминания, чувства, правильные мысли, чтобы та могла прийти к решению, что стоит жить дальше. Дакос все оборачивал в печаль, тоску. Он вгонял душу матери, потерявшей ребенка, в отчаяние, от которого можно было избавиться лишь умерев.
– Нет, еще рано! – в отчаянии прокричала Рейне. – У нее есть еще шанс.
– Право слово, сколько можно? Смирись, Рейне. Ты мне не противник, ты в любом случае проиграешь. Так что, отступись и не мешай парню исполнять его работу, – похабно ухмылялся Дакон, жестом показывая, что Макс может подойти к женщине и забрать ее душу.
– Я здесь не за этим, – жестко проговорил Макс, вызвав удивления на лицах оппонентов. – Мне поручено убедиться, что вы оба сделали все, чтобы переманить душу женщины на свою сторону.
– Кем поручено? – с сомнением осведомился Дакос. Демоническая натура брала свое, не верить никому.
– Ими и поручено, – с намеком ответил Макс.
– Отцом? – вот как он мог забыть о натуре Ангелов? Все уточнять и переспрашивать это для них характерно. А Максимилиан не мог врать на прямо поставленный вопрос.
Макс жестко посмотрел в глаза Рейне, ни слова не говоря. Он надеялся, что этого будет достаточно, и она примет его молчание как знак, что спрашивать не имело смысла и его действительно послали проследить за борьбой за душу. Такое случалось, но очень редко. Когда душа имела большое значение как для одной стороны, так и для другой, за нее велась ожесточенная борьба, за которой следили Посланники Смерти. Они присматривали, чтобы противники могли в равной степени воспользоваться своими возможностями и выиграть битву. В этом и была хитрость Макса: дать шанс Рейне убедить женщину выбрать жизнь и спасти свою бессмертную душу. Небольшая ложь во спасение.
– Почему мне ничего не известно о том, что эта душонка так важна? И для кого она важна?
– Ты меня спрашиваешь? Я тебе не отчитываюсь. Меня прислали сюда, прими это как данность, – гневно ответил Макс. Он подошел к Демону и ткнул того в грудь, злорадно изогнув уголок губ. – И еще. Ты в ауте. Рейне, действуй.
– Ну уж нет! – прогрохотал Дакос.
Кратковременная вспышка немного ослепила Макса, но он ожидал этого и был готов встретить нападение Дакоса. Тот, приняв свой истинный облик, постарался полоснуть когтями грудь Макса.
– Ой, какие мы нервные, – увернувшись, Макс отвел руку, чтобы ударить. Его кулак впечатался прямо в живот противнику. Демон взревел и прыгнул. Мужчина и Демон сцепились и повалились на пол. Они катались по полу, стараясь причинить противнику как можно больше вреда.
– Вот ты мне скажи, какой в этом смысл? – прорычал Макс, когда оседлал Дакоса и наносил нескончаемые удары по его морде. – Мы оба бессмертны, боль для нас ничто, даже кровью истекать не можем. Вот зачем нам это, а?
Дакос нечеловеческим усилием сбросил с себя Макса. Теперь они поменялись ролями. Дакос, обхватив руками голову Макса, бил ею об пол.
– Удовлетворение, Посланник. Моральное удовлетворение. Ты же знаешь это чувство. Эту эйфорию, когда ты молотишь противника.
– О, да, Демон, я знаю это чувство, – злорадно прорычал Макс, отшвыривая Дакоса в стену. Дакос отряхнулся и вновь устремился на Макса. Максимилиан вытянул руку.– Стой!
Дакос взревел. В силах Посланников смерти было останавливать Демонов, но ненадолго. Дакос бился о невидимые стены, в которых был заключен волей Макса. Изрыгая пламя и ругательства, он всячески пытался отвлечь Рейне и Макса. Одну, чтобы она не смогла повлиять на решение женщины, а второго, чтобы выбраться из клетки.
В какой-то момент Рейне облегченно вздохнула, а Дакос перестал изрыгать пламя. Максимилиан понял, что эта битва за Рейне, и женщина будет жить.
– Пусти меня, – прошипел Дакос, приняв человеческий облик. Макс снял защиту. – Ну, что ж, ребятки, увидимся позже.
В пламене огня Дакос отправился в Ад. Рейне подошла к Максу и провела рукой по его спине, вставая перед ним лицом к лицу.
– Спасибо, Макс. Спасибо за помощь.
– Женщина выживет?
– Да, и у нее будет хорошая жизнь. Ты соврал, Максимилиан. Почему?
– С чего ты взяла?
– Это было видно по твоим глазам. Почему, Макс?
Максимилиан отстранился от нее и направился к тумбочке, где стоял телефон. Набрав номер и дождавшись ответа, он вызвал бригаду скорой помощи. Затем повернулся к Рейне, и посмотрел в ее ярко-зеленые глаза, лучившиеся теплом и светом.
– Хотел помочь одному прекрасному Ангелу, – наконец, тихо проговорил он, вызвав у нее искреннюю счастливую улыбку.
***
– Ой, ну не дуйся. Ты сам пошел на этот обман, – весело прощебетала Рейне.
Они находились в парке, наблюдая за гуляющей парой. Вокруг природа просыпалась от долгого зимнего сна. Деревья опушились нежно-зелеными листочками. Птицы настраивали свои голоса, чтобы в дальнейшем распеться в полную силу. Ручейки растаявшего снега весело звенели под ногами. Все оживало и дышало весной.
Гуляющая по аллее пара о чем-то увлеченно беседовала, склонив друг к другу головы. Они были настолько увлечены друг другом, что, казалось, не замечали окружающего великолепия. Печальные глаза женщины порой вспыхивали радостью и весельем, что заставляло мужчину светиться от удовольствия. Невооруженным глазом было видно, что с каждым мигом эти двое все больше влюблялись друг в друга.
– Вот никак я не думал, что моим наказанием за это будет слежка за этими двумя, – угрюмо пробурчал Макс.
– Ты не прав. Твое наказание заключается в том, чтобы присматривать за мной. И ты ведь этому несказанно рад, ведь так, милый?
– Если уж говорить о наказании, то им для меня стало, что теперь я – Ангел Хранитель. А то, что я теперь всегда рядом с тобой, большая положительная сторона этого наказания. А я всегда старался искать только положительное в любой ситуации, – он нежно обнял Рейне. – И что, нам так и следить за ними?
– Нет, мы можем и отвлечься на некоторое время, – она обвила руками его шею и потянулась, чтобы ответить на поцелуй.
Волчья связь
“Отлично. Именно этого и не хватало, – ругала себя Катя, резко остановившись посередине дороги, поняв, что пробило колесо. – Вот надо было тебе умудриться отправиться в такую глушь, да еще и заблудиться? И самое главное глубокой ночью. Твою мать!»
– Через пять километров приготовьтесь повернуть направо, – проинформировала система навигации. – Потерян сигнал GPS.
– Ты уж определись куда мне и что у тебя потеряно! – взорвалась девушка, хлопнув ладонями по рулевому колесу. – Твою мать, вот как мне теперь колесо менять?! Я и колесо – вещи не совместимые!
Выйдя из машины и оказавшись на лютом морозе, Катя поежилась. В свете фар виднелся зимний пейзаж февраля. Деревья были окутаны белым снегом, дорога в две полосы виднелась только четырьмя колеями, морозный воздух щипал за щеки. На какое-то мгновение девушка в наслаждении, прикрыв глаза, наслаждалась этим великолепием. Волчий вой, раздавшийся из леса, заставил ее вздрогнуть и выйти из оцепенения.
– Замечательно, просто мечта идиота стать закуской для волчат в столь романтическую ночь. День влюбленных, мать твою, – пробормотала девушка, захлопнув дверь машины и направляясь к пробитому колесу.
Оценив весь масштаб бедствия, она открыла багажник и стала искать домкрат и рычаг к нему. Вновь повторился волчий вой, только уже намного ближе. Дрожь страха прокатилась по всему телу, но Катя постаралась перебороть ее. Перед ней встала задача, и ее надо решить. Так было всегда. Просто пройти все препятствия, такой уж она была. Некоторые называли ее сильной, она же считала себя просто обязанной справиться с возникшими трудностями. Простая истина: жить и преодолевать все, что пошлет жизнь.
– И как этим пользоваться? – спросила пространство Катя, когда у нее в руках оказались искомые вещи. – Так. Ладно. Применим теоретические знания на практике.
Отойдя от багажника, Катя встретилась с золотистым взором волка, стоявшим у переднего колеса автомобиля. Животное пригнулось в позе нападения, оскалив устрашающую пасть. Оглянувшись, девушка заметила еще одного представителя хищного ареала. Попала. Как там говорили? Не показывай своего страха? Интересно, они на практике применяли свои знания? Вздохнув, она крепче перехватила в руках взятые вещи и шагнула навстречу опасности.
Волк напал стремительно. Только реакция, натренированная в многочисленный волейбольных тренировках, позволила девушке отреагировать вовремя и нанести сокрушительный удар по морде зверя рычагом от домкрата и повернуться в сторону следующего нападающего и отметелить его уже домкратом. Волки заскулили и стали отползать к выстроившейся полукругом стае.
Явно вперед всех вышел вожак. Черный волк с ярко желтыми глазами пристально смотрел на свою жертву. Его пасть не была оскалена. Он осматривал девушку изучающее, будто понимая, что перед ним не простой противник. Что ему будут сопротивляться.
В серо-голубых глазах девушки он видел неподдельный страх, однако сдаваться она не собиралась. Даже учитывая, что у ее машины пробито колесо, она могла запрыгнуть в салон и рвануть на полной скорости от его стаи. Однако же его самка решила бороться до последнего. То, что она его Макс знал, только почувствовав женский аромат. Его ярости не было предела, когда он увидел, что Матвей и Петр напали на нее в надежде пометить.