Некроманя

– Мне… Мне надо в больницу.

Красноглазая вскинула бровь.

– Прикалываешься? Да тебя там сразу в морг определят. И правильно сделают.

– Но… я же хожу. Говорю. Рассуждаю. Чувствую. Я… живой! Живой я!

– Ты никому ничего не докажешь, – беспристрастно заявила красноглазая. – Такая уж у нас медицина.

Андрей рассвирепел.

– Издеваешься?!

Готка пожала плечами.

– Вовсе нет. Наоборот, пытаюсь помочь.

– Чем?! Кинжалолвтыканием?!! – Андрей машинально зажал пятернёй порез на плече. – Да ты сумасшедшая психопатка! Я вызову полицию! Тебя упекут далеко и надолго!

– Ты этого не сделаешь, – последовал спокойный ответ.

– С чего такая уверенность?

Красноглазая хмыкнула и небрежно привалилась плечом к гранитному памятнику.

– С того, что я тебя разупокоила. Подняла, одним словом. Вернула душу в мёртвое тело. И тело это теперь принадлежит мне. Если меня упекут, ты начнёшь гнить. Причём, очень быстро. Оживленцы – создания хрупкие, и вдали от некроманта разрушаются на раз. Смекаешь?

– Не очень.

– Тогда скажу проще. Если расстояние между нами превысит милю, начнётся разложение, и ты за пару часов обратишься в труху. Теперь ясно?

Андрей смерил красноглазую долгим взглядом и злобно прошипел:

– Да пошла ты!

Готка хохотнула.

– Как скажешь. Бывай!

ГЛАВА 5. Не румяный, не живой…

Красноглазая ушла. Андрей остался сидеть и пялиться в пустоту. Сквозь ватную тишину он расслышал звук мотора и шелест шин – готка свалила. И слава Богу! А теперь и ему пора. Главное – добраться до машины. На негнущихся ногах он поковылял туда, где давеча припарковался. Воспоминания напоминали ком пластилина: разноцветные кусочки скатали в единый шар, и не разобрать теперь, где красный, где зелёный.

Вроде бы здесь был Басов. И Никитос. И Басовские мордовороты. Или нет? Начальственных авто у ворот не обнаружилось. Зато нашлась Киа… и от её состояния Андрей взвыл в голос: несчастная машина выгорела дотла. Остался лишь обугленный остов.

Как? Как такое может быть? Что произошло? Как теперь выбраться?

Андрей твёрдо решил вернуться к склепу и отыскать телефон, а заодно и одежду. Он двинулся обратно, но заплутал в лабиринте оградок. Погост казался бесконечным, а могилы, даже раскурёженные, походили одна на другую, как горошины в одном стручке. Так что… Не удалось отыскать ни склепа, ни скорбящего ангела, ничего вообще. Да ещё ёлки эти кругом десятиметровые!..

Андрей уже совсем отчаялся, но разглядел в клубах тумана белокаменные стены и позолоченный купол.

Церковь!

Как он мог забыть! Конечно! Там наверняка кто-то есть. Пономарь или алтарник. Или хотя бы бухой сторож – должен же кто-то караулить злополучный Филантьевский погост!

Спотыкаясь и заплетая непослушными ногами, Андрей двинулся к храму. Церковники никогда не откажут в помощи страждущему – так всегда говорила бабушка. Настало время проверить верность её слов.

Он почти дошёл до крыльца. Почти. В паре шагов от ступеней нога подогнулась. Андрей упал. Попытался встать и не смог. Случайно бросил взгляд на руки и похолодел: кожа сделалась землисто-серой и ссохлась, как у столетнего старца. Он перевёл взгляд на отказавшие ноги – бёдра покрылись трупными пятнами.

– Твою ж мать! – Андрей зачесал пятернёй упавшие на глаза волосы. На пальцах остались седые и тонкие, точно паутина, пряди. – Сучий потрох!

Массивная, украшенная замысловатой резьбой церковная дверь скрипнула и приоткрылась. Мелькнул золотом огонёк свечи. Пахнуло ладаном.

– Кто здесь? – раздался с порога надтреснутый старческий голос.

Бабушка, совсем старенькая, согбенная, зябко куталась в тёмную шаль и подслеповато щурилась, пытаясь разглядеть визитёра в полночной мгле.

– Я-я… – из последних сил прохрипел Андрей и пополз к ступеням. – П-помогите!

– Чего с тобой такое, болезный? – деловито поинтересовалась старушка.

– Я…я… – мысли окончательно размякли, слова забылись. – Кажется… я… разлагаюсь…

– А, ну это не к нам.

– В больницу… позвонить… скорую… прошу!

– Не поможет тебе скорая, болезный. Не поможет! – со знанием дела заявила бабушка. – Ищи того, кто тебя поднял, да поскорее. Иначе с рассветом тебя можно будет веничком в совочек замести. – Она осенила распластавшегося у ступеней Андрея крестом. – Ступай с Богом. А коли не поспеешь – покойся с миром. Так оно даже вернее будет.

Тяжёлая дверь захлопнулась.

– Кого там принесло, матушка? – донёсся до Андрея раскатистый бас.

– Да опять оживленец, батюшка, – отозвалась старушка. – Второй за месяц! Видать, зима снежная будет, что-то дюже шибко они нынче лезут.

Дальше Андрей не слышал и не слушал. Всё в голове путалось.

Оживленец… Разложение… Ищи того, кто поднял…

И тут его осенило. Красноглазая! Вот, кого следует отыскать. Но красноглазая уехала. Бросила его и уехала… Андрей мысленно выругался. Конечно, уехала! Он её послал, она и ушла. Но, может, можно ещё догнать? Или хотя бы сократить дистанцию. Старушка сказала, жить ему до рассвета. А значит, время есть. Немного, конечно, но хоть сколько-то.

Андрей стиснул зубы и пополз. Он полз и полз. Медленно, подальше от церкви, поближе к воротам, оставляя за собой клочки содранной кожи.

– Не сдавайся! Не сдавайся! – стучало в голове.

«Надо держаться, – бодрил он себя. – Главное, не впасть в истерику. Иначе кранты».

У остова обугленной Кии Андрею неожиданно сделалось лучше. Ухватившись за почерневшее крыло, он чудом поднялся. Выбрался на дорогу и, еле-еле переставляя ноги, поковылял по грунтовке. Полностью голый, в бледном свете луны. Завораживающее, должно быть, зрелище!

Причина внезапного улучшения обнаружилась быстро: аккурат между выездом на трассу и кладбищем, под сенью вековых разлапистых елей поджидал Матиз. Нелепая крошечная машинёнка кроваво-красного цвета. Обычно у Матизов круглые фары, к которым начинающие автоледи скромного достатка и нежного возраста так любят пришпандоривать трогательные реснички, но над этим конкретным парнем явно поработал кто-то с фантазией: вместо ресниц на фарах крепились накладки-молдинги, создающие эффект «злых глаз», и малыш-Матиз сурово зыркал из темноты взглядом ассасина. Ну ни ну…

– Нагулялся? – За рулём сидела красноглазая. Она подалась в сторону и открыла пассажирскую дверь. – Запрыгивай.

Андрей с облегчением плюхнулся на обтянутое карминовым чехлом сиденье. Его трясло. Колотило даже. Так, что зуб на зуб не попадал. Только вот дело было не в холоде…

– Не волнуйся, плоть восстановится, – сказала красноглазая и с интересом глянула на него. – Ты это интересно придумал, в церковь пойти. Неожиданное решение для нежити. Самоубиться хотел?

– Н-нет, – с трудом выдавил Андрей.

– А что тогда?

– П-пом-мощи ис-ск-кал…

– Нашёл?

Андрей мотнул головой.

– Ну, поехали тогда. – Она повернула ключ, и вместе с движком ожила магнитола.

Матиз разразился бессмертным хитом Блонди «Heart of Glass».

– О! Обожаю эту песню! — Радостно сообщила красноглазая и выкрутила громкость на полную.

Матиз, утробно рыча мотором, сорвался с места. Андрей потерял сознание.

ГЛАВА 6. Маня

На неведомой стороне было темно и неожиданно шумно. Всё громыхало, трещало, лязгало, скрипело, звенело, кто-то кричал, скулил, выл, вопил, и от всей какофонии голова норовила лопнуть. Очнувшись, Андрей с облегчением обнаружил себя в тишине. Резко сел. Огляделся.

Типичный гостиничный номер уровня «стандарт». Двуспальная кровать, тумбочка, угловой шкаф, узкий стол-подоконник, телевизор на стене, вырвиглазная красно-коричневая гамма (кто только додумался сочетать эти цвета!), приоткрытая дверь в уборную…

Андрей с опаской поднялся и обрадовался: ноги не подгибались, держали ровно, трупные пятна на бёдрах рассосались, ступням вернулась чувствительность. Это, определённо, хорошо.

Он завернулся в одеяло – надо же как-то скрыть наготу! – и шагнул к единственному в номере окну. Отдёрнул плотную красно-коричневую занавеску. Вид впечатлял.

Покосившиеся сараи под шиферными крышами, приплюснутые ряды гаражей, гребни засохшей грязи, следы трактора, тёмно-зелёная Нива, рядом – Приора с разбитым в хлам передком, голые деревья, серое небо… Красота!

Сзади хлопнула дверь, и Андрей, оторвавшись от видов, обернулся на звук.

Красноглазая. Кто же ещё…

Уселась на стул, закинула ноги на стол-подоконник и подпёрла голову кулаком.

– Ну, – сказала она. – Спрашивай. Разрешаю задать пять вопросов.

Андрей нахмурился.

– Почему только пять?

– Осталось четыре.

Андрей решил не спорить. Уселся на кровать и приступил к делу.

– Где мы?

– Хороший вопрос! – одобрила красноглазая. – Гостиница «Уют». Сто двадцать семь километров от МКАДа. Сорок пять километров до деревни Нижние Колдобины. Следующий вопрос!

– Что… – Андрей сглотнул вставший в горле ком. – Что мы здесь делаем?

– Идём по следу Карабаса.

– Какого ещё Карабаса?

– Такого. Могущественного чернокнижника Карабаса, преследуемого по статьям несанкционированное жертвоприношение, незаконное упокоение и похищение жизненных сил. Ты называешь его Шефом.

Андрей разинул рот и выпучил глаза.

– Карл Радимович – чернокнижник?!!

– О, и ещё какой! – Красноглазая извлекла из-под плаща пистолет и принялась осматривать.

Андрей вздрогнул.

– Откуда оружие?

– А это, мой друг, уже шестой вопрос. – Готка передёрнула затвор, проверила предохранитель и сунула пистолет обратно. Судя по всему, под плащом имелась портупея с кобурой. – Ты готов?

– У меня нет одежды.

– Это детали.

– Мне надо в туалет.

– Зачем?

– Справить нужду.

– Неправда. Мёртвые не испражняются.

Долгую секунду они молча смотрели друг на друга.

– Можно я хотя бы лицо сполосну? – сердито выдавил Андрей. – Или мёртвые не умываются?

– Зависит от обстоятельств, – с титановым спокойствием изрекла готка. – Ступай. У тебя четыре минуты.

Андрей скрипнул зубами. Раскомандовалась!

В крошечной ванной комнате первым делом он закрыл дверь на задвижку, включил воду, взглянул в зеркало и… не узнал себя. Совсем не узнал.

Лицо стало бледным, как бумага. Под глазами залегли чернушные круги, будто он смеха ради накрасился тушью, а потом от души размазал. Черты заострились. Вздувшиеся вены проступали сквозь истончившуюся кожу. Волосы поредели. Губы приобрели синеватый оттенок.

Ужас! Зомбак зомбаком. Неужели он и правда помер?

Андрей похлопал себя по щекам. Проснись! Проснись! Проснись!!! Тщетно.

Он с опаской приложил руку к груди. Зажмурился, затаил дыхание, замер в надежде… Увы, сердце не билось.

Как так-то, а? Андрей вцепился в края раковины и закусил губу чтобы не всхлипнуть. Глаза предательски жгло. Хотя… Наверное – это фантомные боли. Скорее всего, мертвецы не плачут.

А ведь завтра понедельник. Совещание. И кабинет Хижняка освободился… Только ему, Андрею Смолину, уже не сесть в кресло руководителя. Не пригласить на ужин грудастую красотку Лизавету. Не поплясать в «Метелице», хряпнув пару стопок текилы. Не затискать на пятиметровой кухоньке вусмерть пьяную толстушку-веселушку. Не прокатиться с ветерком на верной подруге в далёкое своё замкадье, врубив на всю махровую попсу. Не отведать материных оладий. Не обнять отца, сестру и бабушку…

Так много сразу всяких «не»!

Привычная жизнь в один миг вывернулась мехом кверху, а виной всему Басов!

Карл Радимович Басов. Ка-Ра-Басов… Чернокнижник Карабас. Ну и эпидерсия! И как теперь быть? Что делать?

Единственной, кто знал правила игры, была красноглазая готка, и Андрей твёрдо решил, что пятью вопросами она не отделается. И начать надо с главного.

– Как мне тебя называть? – спросил, распахнув дверь уборной.

– Госпожа. – Девица что-то сосредоточенно разглядывала на экране смартфона и Андрея не удостоила даже взглядом.

– Не смешно.

– Я и не смеюсь. – Она так и не посмотрела на него, иначе бы увидела, что он кипит от ярости. – Так уж повелось. Я тебя подняла, напитала силой…

– Я не буду звать тебя госпожой, – упёрся Андрей. – Можешь умертвить меня обратно.

– Ладно, – просто сказала красноглазая, и Андрей повёл плечом. Что ещё за «ладно»? Это она про «умертвить обратно» или как?

Оказалось – или как.

– Моё имя – Марианелла-Ана-Виктория, – не без гордости заявила готка.

Андрей смухордился.

– Ты что, из Франции?

– С чего бы? – удивилась красноглазая. – Я вообще-то окончила Рязанский педагогический. С отличием.

«Ага. От других», – сардонически подумал Андрей, но изрёк другое. Тактичное.

– Просто имя немного э-э-э… необычное.

Готка пожала плечами.

– Мама любила мексиканские сериалы.

От упоминания мамы, пусть и чужой, Андрей окончательно потух. Красноглазая расценила это по-своему.

– Ну, если тебе совсем уж необычно, зови меня Маней, – дозволила она.

– Маней? – Андрей сморщил лоб гармошкой.

– Ага. Вполне себе уместное сокращение. Уменьшительное такое. Ласкательное.

– Хорошо… Маня. А я…

– Смолин Андрей Вадимович. Двадцать пять лет. Заместитель руководителя отдела по взаимодействию с региональными филиалами. Холост. Детей нет. Отношение к религии индифферентное.

Андрея накрыло удушливой волной дежавю.

– Всё так, – чуть слышно отозвался он, мрачнея.

– Отлично! Вот и познакомились. А теперь – в дорогу. Я там в гаражах тебе одежды раздобыла, но джинсы только клёш.

– Переживу.

– Тогда облачайся. – Маня кивнула на стопку шмотья в углу. Ботинки тоже имелись. Лаковые. – Я пойду машину прогрею.

– Погоди! – окликнул Андрей прежде, чем она вышла. – Мне бы… матери позвонить.

На мгновение сделалось страшно. Вдруг нельзя звонить, выдавать себя? Или, может, родителям уже сообщили, что он умер. Или ещё какая-нибудь дичь, как в фильмах.

– Звони, конечно, – просто сказала Маня, ткнув пальцем в допотопный дисковый телефон на тумбе. – Тут через девятку межгород.

ГЛАВА 7. Нежить восьмого уровня

Андрей, облачённый в пропахшую нафталином цветастую рубаху и джинсы-клёш, стоял и с недоумением пялился на Матиз… насыщенного василькового цвета.

– Вчера он был красный.

– Разве? – равнодушно бросила Маня и пикнула сигналкой. Машина приветливо моргнула злыми фарами.

– Совершенно точно. – Андрей открыл дверцу и с сомнением провёл ладонью по чехлу цвета индиго.

– Не всё ли равно? – Маня плюхнулась за руль.

— Это вообще твоя машина?

– Моя-моя. – Некромантка запустила двигатель. – Ты чего такой душный, Смолин?

Андрей поёжился. Душный… Басов так же говорил. А Лиза вот не говорила, но наверняка именно так и думала: это частенько мелькало в её взгляде. Андрей замечал, но не понимал, а теперь вот понял. Неужто он и впрямь душный? Хотя… Из-за такого ли волноваться после смерти!

Он уселся и хлопнул дверцей.

– Куда теперь?

Вместо ответа Маня прицепила к торпеде навигатор и отчеканила:

– Нижнебугровский погост.

– Маршрут построен! – бодро сообщил навигатор механическим голосом. – Через триста метров поверните налево.

Маня выжала сцепление, врубила первую и резво тронулась, оставляя позади пустынную гостиницу «Уют» с её нелепыми красно-коричневыми шторками и суицидальным видом из окна.

Первые несколько минут Андрей созерцал унылые ноябрьские пейзажи, а потом не выдержал.

– Зачем тебе Карабас? Почему ты за ним охотишься?

Маня хмыкнула.

– Тебе он нужнее, чем мне, Смолин. Гораздо.

Говорила она, не отрывая сосредоточенного взгляда от дороги, и руль держала правильно – двумя руками, без рисовки и пафоса. Подобная серьёзность в машинке размером со спичечный коробок умиляла.

– Почему?

– Карабас украл твою жизненную силу, – пояснила некромантка. – Точнее, вынудил тебя отдать её добровольно.

– Её можно как-то вернуть?

– В твоём случае – да, – кивнула Маня. – Ты не был ознакомлен о последствиях. Тебя злонамеренно ввели в заблуждение. Это мошенничество. Незаконное присвоение жизненной энергии. Поэтому…

– Ты можешь помочь? – запальчиво перебил Андрей. – Можешь вернуть мне нормальную жизнь?

– У тебя была нормальная жизнь? – Маня покосилась с некоторым скепсисом.

– Вполне себе.

– И в чём это выражалось?

– Работа, машина, квартира, друзья, семья, любимая девушка! – На одном дыхании выпалил Андрей. – Моя отличная жизнь меня во всём устраивала! Это была моя жизнь. Моя. Понимаешь? Я к ней привык и знал, что делать. А как теперь существовать – не имею представления! Я ж теперь – зомби. Мне, видимо, надо жрать человечину.

– Необязательно.

– Что «необязательно»?

– Жрать человечину, – прояснила Маня. – Ты вовсе не зомби. Ты – оживленец.

– Ой, не всё ли равно!

– Ошибаешься. – Маня прибавила скорости и неожиданно лихо обошла фуру. Вернулась в полосу и дважды подмигнула оставшемуся позади дальнобою аварийкой. Какая вежливая! – Разница существенная.

– И в чём же она заключается? – Андрей сардонически вскинул бровь.

– Возьми там, в бардачке, перечень.

С некоторым сомнением Андрей полез в бардачок. Перечень действительно обнаружился. Скрученная в рулон пожелтевшая бумага со следами сургуча. Свиток, что ли? Похоже на то…

Андрей побежал глазами по строчкам.

«Официальная классификация нежити. Заверенная копия», – гласил заголовок. Дальше шло перечисление:

Умертвие – низший мертвец. Питается свежей плотью. Сознание отсутствует. Воля подавлена. Инстинкт охоты сохранён.

Гнилец – низший мертвец. Питается гнилью. Сознание отсутствует. Воля подавлена. Инстинкт охоты сохранён.

Трупоед – низший мертвец. Питается трупами людей и падалью. Сознание отсутствует. Воля подавлена. Инстинкты подавлены.

Зомби – живые мертвецы. Подчиняются колдунам вуду. Сознание в стазисе. Воля подавлена.

Упырь – низший заложный покойник. Сознание и воля частично сохранены. Острая жажда крови.

Вурдалак – высший заложный покойник. Сознание и воля сохранены. Острая жажда крови. Способен к имитации жизни. Особые навыки: гипноз и внушение, ментальный контроль. Перевоплощается в нетопыря.

Гуль – высший мертвец. Питается свежей плотью. Сознание и воля сохранены. Способен к имитации жизни. Особые навыки: харизма, обаяние и обоняние.

Оживленец – возвращённый в течение первых десяти минут после биологической смерти. Сознание сохранено. Воля частично подавлена. Способен к имитации жизни. Особые навыки: регенерация тканей в непосредственной близости от источника силы.

Призванный – сверхмощное умертвие разрушительной силы. Сознание и воля хаотичны. Ярко-выраженный деструктивный импульс. Требует максимального контроля.

Лич – высший мертвец. Некромант, достигший абсолютного бессмертия. Сознание и воля полностью автономны. Контролю не поддаётся.

Воскрешённый – поправший смерть. Воля и сознание полностью автономны. Физиологические процессы восстановлены.

Андрей медленно моргнул. Ну ничего себе!

– Обалдеть! Я – нежить восьмого уровня… – пробормотал он.

– Есть момент, – усмехнулась Маня.

– Здесь написано, воля частично подавлена. Это как?

– Оживленец полностью зависим от некроманта, – пояснила Маня. – Если позову, ты не сможешь противиться.

Андрей нахмурился.

– Так там, на кладбище… это ты меня звала!

– Угу.

– А когда я полз к воротам, тоже?

– Угу.

– А почему сразу не сказала?

– А ты бы поверил?

Резонно.

Андрей вздохнул, скрутил свиток и засунул обратно в бардачок.

– Как мы найдём Карабаса?

– Я его чувствую, – просто ответила Маня.

– А как заставим вернуть мне жизнь?

– Устроим локальный зомбиапокалипсис.

– А ты сможешь?

– Кто не рискует, тот не кайфует.

– Этому учат в Рязанском педе?

Маня бросила на него короткий взгляд.

– Возможно.

Пока Андрей переваривал услышанное, Маня ухитрилась обогнать три машины разом.

– Включи-ка музычку, – велела она. – Без неё не сконцентрироваться.

Без лишних рассуждений Андрей нажал кнопку магнитолы. Радио запело что-то про царицу. Маня сморщилась.

– Ладно, понял. – Андрей взялся переключать волны и поймал «Paint It Black» Джаггера. – Пойдёт?

– Вполне. – С хищной улыбкой Маня добавила газу, и бешеная табуретка рванула вперёд с новым пылом.

Андрей машинально бросил взгляд на спидометр и похолодел: стрелка переползла отметину в две сотни. Твою же мать!

От греха подальше он пристегнул ремень.

– Правильное решение, – прокомментировала Маня. – Бережёного бог бережёт.

– Без ремня подушка безопасности при столкновении не сработает, – заунывно изрёк Андрей.

– У меня их нет.

– Кого?

– Подушек, – пояснила Маня. – Конструкцией не предусмотрено. Так что держись крепче. Безопасность миновала!

Андрей тихонько выматерился и украдкой перекрестился. Маня расхохоталась.

ГЛАВА 8. В той норе, во тьме печальной, гроб…

У Мани имелся фонарь. Два фонаря. Ночь выдалась безлунная: тучи заволокли небо непроглядным серым пологом. Ветер гнал по земле жухлые листья, выл волком, пророча ненастье.

Андрей пробирался по кладбищу следом за некроманткой и с опаской озирался по сторонам. Теперь, когда он знал о видах нечисти, спокойно дефилировать среди могил не получалось: мало ли какой-нибудь гнилец раскопается?

– Зачем Басову понадобилось меня убивать? – шёпотом поинтересовался Андрей, когда они свернули вглубь погоста и двинулись туда, где нарядные пафосные памятники сменялись подгнившими тёмными крестами бородатых времён.

– Скорее всего, он лишился подпитки в канун важной сделки, – откликнулась Маня. Шагала она бодро, как, наверное, и полагается опытному некроманту. – Ему требовалось срочно задобрить своего демона. Нужна была жертва.

Андрей задумался. А ведь действительно… То самое совещание в понедельник… Никитос говорил, намечается какая-то суперважная встреча, к которой Басов якобы готовился весь год. Среди сопровождающих Басова числился Хижняк – об этом Андрей узнал от самого Богдана Тимофеевича. А теперь Хижняк умер...

Всё сходилось, как в пасьянсе. Басов лишился Хижняка – своей подпитки, – и решил принести в жертву Андрея.

Но почему…

– Почему Карабас выбрал именно меня?

– Полагаю, ему требовался тот, кто ляжет на жертвенный алтарь по доброй воле.

Андрей сник. Да уж… тут Карабасов не прогадал. Андрей сам разделся, сам улёгся, сам повторил заветные слова.

Кошмар какой… И всё из-за грёбанного повышения!

– А зачем он машину мою сжёг?

– Машину твою я случайно зацепила, когда по миньону Карабаса вдарила. Ты уж не обессудь. Сполох скверны – страховой случай?

– Не думаю, – сердито буркнул Андрей. – А что за миньон?

– Карабас называет его Бабенкой.

Андрей стопорнулся.

– Никитос – миньон? Да не может быть такого!

– И тем не менее.

– И… как он им стал?

– Так! – Маня резко остановилась, развернулась к нему и упёрла руки в бока. – Я – не справочное бюро. Мы договаривались на пять вопросов. А ты уже задал сто двадцать пять!

– Извини, – потупился Андрей. – Я просто впервые умер. Хотел как-то вникнуть, разобраться, что к чему.

Маня тяжело вздохнула и возвела глаза к небу.

– Ладно! – сказала она. – Миньоном можно стать, продав душу. Взамен получаешь все хотелки – деньги, женщин, власть, – но становишься рабом чернокнижника. Понял?

– Понял.

Андрей отвёл взгляд и украдкой скрежетнул зубами. Ну, Никитос! Так вот, в чём секрет твоего взлёта! Ну… хоть не через постель.

Маня продолжила путь, подсвечивая дорогу фонариком. Андрей не отставал.

– А здесь мы что делаем?

На этот раз некромантка ответила без лишних нравоучений.

– Карабасу нужна вторая жертва: тебя он получил не до конца.

– Почему?

– Его спугнули.

– Кто? – Андрей подвернул ногу и сморщился: лаковые штиблеты меньше всего годились для ночных променадов по кладбищам.

– Я, – просто ответила Маня. – Теперь ему срочно требуется повторить ритуал: следующее подходящее полнолуние только через два месяца.

Андрей с трудом переварил услышанное. Так… в целом картина ясна. Вот только…

– А с чего ты решила, что он отправится именно сюда?

– Здесь резервный алтарь.

– -А, ну раз так! – протянул Андрей и подумал, что с вопросами действительно пора завязывать, иначе башка взорвётся.

Они пробирались всё дальше, в самые глубины погоста. Даты на могильных плитах впечатляли: начало двадцатого века, конец девятнадцатого, кое-где даже времена Наполеона… С ума сойти. Древняя древность!