Пламя и пепел. Обещанные
- -
- 100%
- +
– Ты… – Рей едва не задохнулся от осознания, – …служишь ургламам?
– Да, – серокожая даже не думала отпираться или оправдываться и явно не стыдилась ответа. – Служу. Верой и правдой. Состою боевым магом при ударном отряде.
– Тебя заставили? Принудили силой?
– Нет.
Нет…
Рейнар понурился. Зажмурился. Тяжело, с хрипами, втянул в себя воздух и шумно выдохнул, кривясь от боли в груди.
Вот, значит, как… Служит по собственной воле.
Лавьен Ледийская предала свой народ и стала перебежчицей. Видать, тёмная кровь взяла верх. Чтож… Эльс ей судья. Только вот… Ургламы не берут пленных. Никогда.
Рей вскинул голову.
– Зачем ты меня спасла?
Лави посмотрела долго и внимательно.
– А сам ты не догадываешься?
Прошлое. Инария
От Инарии до Леды – пять дней пути на перекладных. Лавьен не сомневалась, что доберётся без особого труда. Дорогу она знала и знала хорошо: с самого детства дважды в год ездила по этому тракту. Наизусть выучила каждую развилку, каждый поворот, подъём и спуск, помнила, в каких постоялых дворах можно перевести дух, сменить лошадей и сытно поесть, а какие следует объезжать стороной, дабы не нарваться на неприятности.
Дорога её не пугала, как не пугала и ночь: как-никак, в ней течёт кровь ишидари, а для нихтьмароднее матери.
Проблема состояла в другом: требовалось раздобыть лошадь.
Тихой кошкой Лави выскользнула из гостевых покоев, спустилась вниз и выбралась на двор. Подобралась к стойлам. Заговорённый плащ с глубоким капюшоном делал её невидимой для дозорных. Они её не заметили. А вот конюх – заметил…
– Ай! – Лави споткнулась о странное мягкое бревно, и бревно заворчало, поднимаясь.
– Ты что здесь… – пробухтел мужчина. Судя по духу, он не просто крепко выпил, а надрался вдребадан. Солома налипла на давно не чёсанные волосы и торчала в кудлатой бороде.
Лави попятилась. Оружия с собой не имелось, колдовать она не решалась, а конюх всё наступал.
– Коней крадёшь? А? Дрянь!
– Я не краду коней! – выпалила Лави и сорвала с головы капюшон. – Я – наречённая принца Рейнара! И мне нужна лошадь. Срочно. Сейчас!
Конюх на миг остановилсяи басовито хохотнул.
– Ха! А я – магистр Алого Ордена. И мне нужна баба. Срочно. Сейчас! И, пожалуй, даже серая сгодится!
Он сгрёб Лави и притиснул к себе.
– Пусти! – Лавьен дёргалась, трепыхалась и почём зря молотила здоровяка кулаками. Ударить заклинанием не получалось: мысли со страху спутались, и сила не желала откликаться. – Не тронь!
А он всё лапал её. Скрутил, удерживая. Развернул спиной, нагнул, задрал подол…
– Немедленно оставь её, именем короля!
Рейнар появился внезапно и вовремя. Прямо как тогда, три года назад, когда его приятели потешались над Лави, закидывая огрызками. В руке принца блеснул клинок.
– Оставь девушку, или проткну насквозь. – Рей явно не шутил.
Конюх скользнул взглядом по острию, шарахнулся и вскинул грязные лапищи. Лави при этом не удержалась на ногах и шлёпнулась на солому.
– Ваше высочество! – протянул конюх, выпучив покрасневшие зенки. –Не велите казнить! Шемес попутал! Не распознал девицу спросонья, думал – моя баба ко мне за любовью наведалась, вот и…
– Довольно, – холодно изрёк Рейнар и вернул меч в ножны. – Коня мне. И… – Он покосился на Лави. – И ей тоже.
– Ваше высочество! – засуетился конюх. – Да ежели б я знал, что вы с наречённой невестой прогуляться под луной надумали, я бы сразу… да я бы с радостью! Всё, что нужно!
Он спешно занялся лошадьми, а Рей протянул Лавьен руку. Она приняла её не сразу, но всё же приняла, и только поднявшись заметила на принце дорожный плащ.
Странно…
– Цела? – спросил Рейнар.
– Цела. – Лави вытряхнула солому из причёски.
– Что ты здесь делаешь? – Вопрос они произнесли одновременно.
– Отвечай первая, – потребовал Рей, и Лави решила не лукавить.
– Я возвращаюсь домой, – честно призналась она. – В Леду.
Рейнар кивнул.
– Твоё право.
– А ты? Ты куда собрался? Только не говори, что на прогулку под луной!
Рей тяжело вздохнул и повременил, прежде чем ответить.
– Началась война, Лави, – сказал, не глядя на неё.– Ургламы атаковали северные рубежи. Орден едва справляется с натиском. На счету каждый боец.
– Откуда… – голос предательски дрогнул. – Откуда знаешь?
– У меня свои источники.
Лави кивнула. Пусть так. Не хочет говорить, не надо, но…
– Хочешь уехать сейчас?
– Да. Пока мы мило беседуем, на севере полыхают деревни, умирают люди. Надо спешить.
– А как же отец? Неужели ты с ним не простишься?
– Я оставил ему записку. – Рей понурил голову. – Надеюсь, он поймёт.
Лавьен пожала плечами. По сути, какая ей разница?Главное, она теперь свободна! Свободна как ветер! Она вернётся домой, заберёт бабулю Ширайни и отправится в бессолнечные земли, учиться волшбе! И никто её не остановит. Никто. Даже отец. Если ему потребуется очередной союз, пускай женится сам!
– Ваше высочество! Лошади готовы! – елейно пропел конюх.
Гнедой жеребец Рейнара был голенаст, высок и статен. Угольно-чёрная грива, крохотная звёздочка на лбу… Превосходное животное!
Лавьен же досталась серая в яблоках кобылка:милая, белогривая, с мягким покладистым характером и добрыми карими глазами.
Рейнар помог усесться в седло, и Лави взялась за поводья. На своего коня принц буквально взлетел.
– Поехали, – скомандовал он и легонько тронул гнедого.
Вместе, бок о бок, они пересекли широкий двор, выбрались за ворота и двинулись к юго-западу. Осенняя ночь дышалазябкой моросью, и Лави глубже натянула капюшон. Холодало. Ветер крепчал. Когда на востоке забрезжил рассвет, Лавьен обернулась. Замок короля Инарии гордо высился на холме, упираясь в хмурое небо зубьями башен, и казался мрачной неприступной цитаделью. Хорошо, если так. Только крепкие стены способны остановить диких, по-звериному жестоких ургламов, сметающих всё на своём пути…
Принц молчал до самой развилки и заговорил лишь у путевого столба.
– Здесь наши дороги расходятся, – сказал, кивнув на указатель. – Мне на северо-запад, тебе на восток. Прощай, Лави.
– Прощай, Рей.
Он как-то странно посмотрел на неё.
– Знаешь… я рад, что мы расстались… – Рейнар по обыкновению чуть отвернулся, избегая её взгляда. – Я никогда не смог бы… с тёмной. Ну… ты понимаешь.
Ответа он дожидаться не стал. С громким «Р-ра!» пустил коня в галоп. Лавьен долго смотрела ему вслед, провожая взглядом, а потом цокнула языком, направляя кобылку на нужную тропу.
Вот и всё. Она свободна. Детство кончилось. История с глупой помолвкой осталась позади. А оглядываться Лавьен не собиралась. Не теперь.
ГЛАВА 7
Настоящее. Крепость Мёрзлого Клыка. Восточная башня
Лавьен села рядом, удерживая обёрнутую полотенцем глиняную миску.
Пахло вкусно. Очень даже. Так, что аж слюнки потекли, но… имелся нюанс.
Еду готовили ургламы, а значит…
– Что это? – тихо вопросил Рей. Он спросил бы громче, да сил не хватало: постоянно клонило в сон, голова кружилась, а тошнота то и дело подкатывала к горлу.
– Человечьи потроха с луком и грибами, – ответила Лави, выдержала паузу и… звонко рассмеялась, узрев выражение его лица. Смех был приятный. Добрый, без издёвки. –Это куриный бульон, глупый. Ничего другого тебе пока нельзя.
– Спасибо, я не голоден. – Рей отвернулся к узкому, затянутому морозными узорами окну.
– Разумеется! – Лави помешала варево деревянной ложкой. – Наверное, сыт по горло собственной спесью. Как у неё вкус? Преотличный? Корочка хрустит?
Рей резко развернулся и встретился с бывшей наречённой взглядом.
– Ты служишь врагу, Лавьен! – выпалил со всей доступной в его состоянии яростью. – Служишь тем, кто годами разорял наши земли!
– А ты вот-вот умрёшь от истощения, – парировала серокожая. – И зови меня Бьёрг.
– Мерзкая ургламова кличка противна мне. Как и общество предательницы.
– Придётся потерпеть, если не хочешь угодить обратно в клетку. – Она зачерпнула бульона. – Давай, помогу поесть.
– Сказал же, я не голоден.
Лавьен вздохнула.
– Ты похож на обтянутый кожей скелет, – равнодушно изрекла она. – Ещё немного, и не то, что меч, а собственный корешок удержать не сумеешь, когда помочиться надумаешь.
Рей скрежетнул зубами. У неё даже шутки теперь ургламские, низменные и грязные!
И тем не менее, серая была права. Хоть пару ложек надо в себя влить, иначе есть риск уснуть и не проснуться. Один его сокамерник в лагере Драксуса умер именно так. От голода.
– Я сам, – прохрипел Рей, с трудом принимая сидячее положение.
– Как хочешь, – Лави пожала плечами и всучила ему и миску, и ложку.
Увы, ничем хорошим затея не увенчалась:рука тряслась, пальцы не слушались, ложка ходила ходуном. Рейнар облился и обжёгся, но до рта бульона так и не донёс.
Лавьен молча обтёрла его полотенцем. Молча забрала еду и начала с того, на чём остановилась: зачерпнула бульона, подула и поднесла к губам.
– Ешь.
Рей подчинился.
За первой ложкой последовала вторая, за ней – третья. Потом Рей перестал считать.
– Молодец, – похвалила серокожая, когда бульона в миске не осталось. – Теперь отвар.
Она подала кружку. Помогла сделать глоток.
– Умница.
Рей смежил веки. Какое кошмарное унижение! Если магистр Алого Ордена узнает, как он позволял темнокровой перебежчице кормить себя с ложки… да его повесят на первом же дереве, как изменника!
Лавьен тем временем подбросила дров в очаг и зажгла свечи. В комнате стало уютно и тепло.
– Помнишь, как облил моё любимое платье чернилами?– Лави уселась на край постели и посмотрела на него. Без злобы, без раздражения. Ласково так посмотрела. Как на товарища. На старого доброго друга. – Прямо накануне пира в честь Эльсова дня.
Рей на миг позабыл, что она предала свой народ, и ответил:
– В отместку ты прибила мои сапоги к полу, и наутро я чуть не свернул шею.
– Когда ты срезал мне косу, я плакала целую неделю!
– Отец меня выдрал, и я неделю не мог сидеть, так что квиты, – Рей не смог сдержать улыбки. – Короткие волосы, кстати, очень тебе шли.
– А помнишь, как застукал меня за колдовством у старого дуба?
– Когда ты едва не спалила коновязь и меня вместе с ней? Как такое забыть!
– А жабу помнишь?
– Жаба была преотличная! Я полдня за ней охотился. Хотел произвести впечатление.
– Тебе удалось!
– Я был ужасным ребёнком.
– Этого не отнять.
Лави посмотрела с теплотой.
– Ты улыбаешься, – сказала она, и Рей мгновенно помрачнел. Опустил взгляд.
– Поверить не могу, что ты служишь ургламам…
– Так было угодно судьбе, – отозвалась серокожая. – Ей же было угодно сохранить тебе жизнь. Не гневи богов, Рейнар. Они дали тебе шанс, не упусти его. А теперь отдыхай. – Она поднялась и укрыла его одеялом из волчьего меха. – Я вернусь завтра... если, конечно, ты вытерпишь общество подлой предательницы.
Прошлое. Большой Восточный тракт
Постоялые дворы гудели, точно ульи. Тут и там болтали такое, что волосы вставали дыбом.
В одном кто-то с упоением вещал о сбежавшей из-под венца принцессе-невесте и о том, как принц, очертя голову, рванул на поиски наречённой. В другом рассказывали, будто принцессу похитили и обесчестили ургламы, а принц объявил им войну и теперь собирает войско. В третьем утверждали, дескать принцесса-невеста оказалась колдуньей и превратила принца в жабу. Уже на границе с Ледой корчмарь очередного трактира в красках расписывал постояльцу, как принц накануне венчания застал невесту на сеновале с конюхом, убил обоих и скрылся в неизвестном направлении.
Что за кошмар! Кто вообще сочиняет такие небылицы? И зачем? Кому они нужны?
Лави куталась в плащ, согревалась тёплым вином и отчаянно надеялась, что распространяющиеся со скоростью степного пожара слухи не дойдут до отца.
Или дойдут, но он не поверит ни единому слову. Не поверит же, правда?
Путь выдался сложным, но от сложности этой Лави получала самое настоящее удовольствие. Впервые в жизни она справлялась сама. Сама!Договаривалась о постое, платила за номер, заказывала ужин. Решала, во сколько выезжать, куда и как ехать. И впервые она была одна. Совсем-совсем одна. Без удушающе-назойливой, суетливой свиты.
Лави насквозь вымокла под проливным дождём, подвернула ногу, повстречаласамого настоящего зайца, наблюдала, как ярко алеет закат над Ленивой речкой. Заблудилась, объезжая разрушенный мост, вернулась назад и отыскала дорогу. Опят же, сама. Своими силами.
Уставшая, но бесконечно довольная собой, Лавьен добралась до родового замка… но уже на подъезде узнала, что случилась беда.
– Отец! Как ты мог? – Пыльная, грязная, лохматая и уставшая с дороги,Лави вихрем ворвалась в освещённую сотней свечей парадную залу, где родитель как раз совещался с вельможами.
Все разом смолкли и уставились на неё.
– Явилась. – Голос и взгляд отца не предвещал ничего хорошего, но Лави было плевать.
– Как мог ты арестовать бабулю? За что? Выпусти её немедленно! – Лавьен топнула ногой, как часто топала в детстве.
– Ширайни Луум совершила тяжкое преступление, – сухо отозвался отец. – Она склонила наследницу престола к богомерзким занятиям и развратила, приобщив к порочному чародейству.
– Отец!
– Не смей спорить! Я знаю всё. Под влиянием темнокровой старухи ты пристрастилась к ворожбе. Принц Рейнар узнал об этом и разорвал помолвку!
– Нет! – возопила Лавьен. – Неправда! Всё было не так! – Она кинулась к отцу и вцепилась в руку. Колени подогнулись, а слёзы хлынули из глаз. – Освободи бабулю, прошу тебя, папочка! Умоляю!
Авиан Мудрый смерил дочь суровым взглядом.
– Ты подвела меня, Лавьен, – сказал он. – Подвела всю Леду. О союзе с Инарией можно забыть, а ургламы уже на подходе. – Авиан перевёл дух. – Но я прощаю тебя, ведь ты ещё дитя. Настоящая же виновница сурово наказана и больше никого не собьёт с истинного пути. Никогда.
Лави похолодела.
– Ты изгнал её?
Авиан промолчал, и молчание оказалось красноречивей любых слов: Лавьен поняла всё и сразу.
– Нет… Нет! – пробормотала она, отчаянно замотав головой. – Что… что с ней сделали?
– Преступница Ширайни Луум казнена на рассвете, – изрёк Авиан, прозванный Мудрым за грамотные решения и Добрым за широту души. – Её повесили.
Лавьен едва не задохнулась. Она хотела закричать, но не смогла. Рыдания душили. И сердце, и разум отказывались верить в происходящее.
Бабулю… повесили. Повесили! Убили! Ширайни Луум больше нет. Нет больше мудрости, добрых глаз, ласковых слов, мягких наставлений. Нет больше бабули, самой родной и любимой. Отец убил её!
Да как же боги допустили это?
Ошарашенная, Лави опустилась на пол. Тронная зала кружилась и плыла перед глазами.
– Позволь хотя бы похоронить её по обычаю предков… – еле слышно выдавила Лавьен.
Ответ припечатал каменной глыбой.
– Тело сожгли, – сообщил отец. – А прах развеяли по ветру.
Лави закрыла лицо руками и громко всхлипнула. На плечо легла тяжёлая длань.
– Но всё ещё можно исправить, – сказал отец.
Лавьен отняла ладони от лица и с непониманием уставилась на родителя. О чём он толкует?
– Вот, – Авиан протянул бутылёк тёмного ледийского стекла. Пробка туго сидела в горлышке.–Это снадобье готовили лучшие зельевары. Оно поможет.
– Но… как?
– Выпей, и чародейские силы покинут тебя навсегда.
Лавьен оторопела.
– Пей, – настаивал отец. – Избавься от мерзкого наследия ишидари, и я снова сосватаю тебя с пользой для Леды. Ты с честью послужишь своей стране, девочка.
– Пей, не бойся, – подпел кто-то из сановников. – Твоя кожа станет светлее, а ушки – не такими острыми.
– Ты сделаешься такой, как все.
– Ничего плохого не случится!
– Пей, если родной отец тебе дорог!
Голоса сливались в неразборчивый гул. Голова кружилась всё сильнее. Лица казались одинаковыми и на редкость уродливыми.
Пей! Пей! Пей! Пей!
Дрожащей рукой Лави откупорила снадобье. Все до единого взгляды устремились на неё. В зале стало тихо, точно в склепе.
На глазах отца и сановников, Лавьен поднесла бутылёк к губам и…
… перевернула вверх тормашками.
Густая тёмная жидкостьс шипением вылилась под ноги. Вся. До последней капли.
Прежде, чем побелевший от ярости отец успел выкрикнуть её имя, Лавьен шарахнула склянку об пол и, протараторив заклинание, исчезла в клубах чародейского дыма…
Прошлое. Далеко к востоку от Леды
– Тебе здесь не рады. Проваливай! – Суровый горбун с обветренным лицом замахнулся кочергой, и Лави поняла, что перевести дух под крышей старого, покосившегося, но всё же сухого и достаточно крепкого коровника не светит. Опять придётся мокнуть под проливным дождём.
Путешествие длилось вечность. Скитаться без денег оказалосьсовсем не весело: то, что удалось выручить с продажи кулона, Лави спустила в первый же месяц. Она купила лошадь, но прогадала – полудохлая кляча пала на третий день пути. Пришлось идти пешком.
К концу второй недели Лави стоптала сапоги и стёрла ноги в кровь. Ночевать в тавернах и на постоялых дворах она не решалась – боялась напороться на людей отца: он наверняка отправил стражей на её поиски. Поэтому Лавьен сторонилась широких трактов, а на отдых устраивалась в перелесках да осинниках. Куталась в плащ, разводила маленький костерок и дремала вполглаза.
Путь лежал на восток. Далеко на восток. В бессолнечные земли, окружённые неприступными мрачными скалами. Где-то там среди серых бесплодных пустошей её обогреют, накормят, утешат и научат волшебству!
Обязательно научат. И примут как родную. Как-никак, мать её бабушки – самая настоящая ишидари!
Надо только дойти. Дойти, и сразу всё наладится, все проблемы мгновенно решатся. Иначе и быть не может!
ГЛАВА 8
Настоящее. Крепость Мёрзлого Клыка. Восточная башня
В опочивальню ввалился урглам. Уродливый в самой крайней степени – горбатый, носатый, несклепистый, ядрёно-рыжий, с ручищами до земли, – незваный гость уверенно двинулся к кровати.
«Ну, всё… – понял Рей. – Вот и пришло время пыток».
– А-а-а, – протянул урглам, двигая массивной, заметно выдающейся вперёд челюстью. – Очухался! Самое время заняться твоими косточками!
Косточками?? Рейнара прошиб пот. Никакого оружия под рукой не имелось. Если клыкастый полезет ломать кости – защититься нечем.
– Не подходи! – выцедил Рей как можно более угрожающе.
Горбун усмехнулся, обнажая клыки.
– У-у-у! Какие мы грозные! У меня аж поджилки затряслись! – Он шагнул вперёд. Выпростал четырёхпалую лапищу.
– Не прикасайся! – Рей вжался в спинку кровати истиснул кулаки, готовясь дать отпор.
Если придётся – он зубами вцепится в глотку темнокрового ублюдка!
– Глупый-глупый человечек! Я прикасался к тебе столько раз, что метки негде ставить! Кто, думаешь, вернул тебя с того света?
Рей сглотнул. О чём этот тип толкует?
– Где Ла… – Он вовремя осёкся.– Где Бьёрг?
Богомерзкая ургламова кличка царапнула глотку, как рыбья кость.
– На вылазке, где ж ещё? Будгра отправил её чистить каньоны от ядовитых многоножек. В ростепель этими тварями кишит каждый овраг.
– Когда она вернётся?
– Бьёрг не сиделка, нянчиться с тобой день и ночь. У неё и другие задачи имеются. Поважнее.
Урглам снова потянулся к нему, и Рейнар шарахнулся.
– А ты кто такой?
– Меня звать Гар Зулум, и я красавец. А ты, мухомор, останешься калекой, ежели не дашь себя как следует осмотреть.
– Ты целитель. – Напряжение отпустило, и Рей с облегчением выдохнул.
– Целитель, – согласился горбун, осклабившись. До чего же всё-таки уродливый! –Пепельная изволила сохранить тебе жизнь, и я сохраняю. Стараюсь со всей силы. А ты упираешься.
Скрепя сердце, Рей откинул полог и обнажил изувеченные ноги. Голени крутило всю ночь так, что хотелось скулить от боли.
Гар Зулум разложил на постели какие-то припарки и принялся разматывать бинты. Рей зашипел, когда урглам размазал по коже зеленоватую кашицу.
– Жжёт? – вопросил Гар Зулум.
– Да.
– Хорошо. Сталбыть, заживает.
Рей наблюдал за манипуляциями урглама, вспоминая целителей Ордена. Они никогда не опускались до зелий и припарок. Лечили магией. Всегда. А этот не колдует. Почему?
– У тебя нет силы? – предположил Рейнар.
– С чего бы? – фыркнул урглам. – Сила при мне.
– Просто не хочешь тратиться на такого, как я, – сообразил Рей.
– На какого «такого»?
– На человека.
Гар Зулум посмотрел странным взглядом.
– Кабы не моя сила, твои культяпки давно по самые уши оттяпали, – заявил со значением. – Кости перемололись в труху, да ещё и заражение началось. Всё, что от силы зависело, я давно сделал, атеперь черёд припарок. Так что лежи и не вякай. Понял, мухомор?
– Меня зовут Рейнар.
– Да хоть лепёх коровий! – Гар Зулум собрал свои склянки в мешочек. – Ты здесь, потому что Пепельная затребовала тебя в трофеи. А я ей обязан. Но ежели начнёшь выпендриваться, пеняй на себя: сожру в два счёта, и даже Бьёрг меня не остановит!
– Учту, – глухо буркнул Рей.
Он ждал, что клыкастый целитель уберётся восвояси, но не тут-то было.
– А теперь ощупаем-ка рёбра! – радостно возвестил Гар Зулум и по-хозяйски стиснул торс четырёхпалыми лапищами прежде, чем Рей успел отстраниться.
Прошлое. Бессолнечные земли
– Стой, где стоишь. – Высокая стройная ишидари выступила из тени. Кожа её отливала глубокой синевой, глаза сияли, точно аметисты, толстая белая коса достигала поясницы, а на лице красовался сложный узор: обычай требовал носить родовые знаки – так рассказывала Ширайни Луум.– Не двигайся, иначе разорву тебе сердце.
Оружия при дозорной не имелось, да и не требовалось – ишидари уничтожали врага магией. Лави это знала, а потому вскинула руки – показать, что пришла с миром.
– Зачем ты здесь, человечка?
– Мне нужно убежище! – выкрикнула Лави на сумрачном наречии. Благодаря бабуле, она владела им вполне сносно. – В моих жилах течёт тёмная кровь!
Аметистовые глаза презрительно сощурились.
– Тёмная кровь? – Рядом с чародейкой возникли другие ишидари.Всего с полдюжины. Воины и воительницы разглядывали Лави с неподдельным интересом. – В тебе? Да ты бела, как свежевыпавший снег!
Лавьен аж покачнулась. Бела?! Да её всю жизнь дразнили серокожей!
– Я ишидари по прабабке! – Гордо выпалила она. – Меня, как и вас, поцеловал Сумрак!
Повисшая над скалами тишина продлилась недолго.
– Ошибаешься, человечка, – заявила ишидари с разрисованным лицом. – Ты не поцелована Сумраком. Тебя лишь слегка припорошило пеплом.
Дозорные расхохотались.
Лави вспыхнула. От обиды, гнева, усталости… от того, что надежды разбились, а непрошенные слёзы навернулись на глаза так не вовремя.
Она добиралась сюда целую вечность! В кровь стоптала ноги, голодала, мёрзла, мокла, пряталась от патрулей, спала под открытым небом, чудом избежала насилия и смерти – и всё ради чего?
– Даже если так, я требую убежища!–крикнула Лави, подавляя всхлипы. Пути назад у неё не было, а вперёд не пускали.Пришлось вспомнить уроки бабули Ширайни и прибегнуть к крайним мерам. Чтобы не упасть, Лавьен ухватилась за ближайший валун, и, что есть мочи, выпалила:–Хоатакхар!!!
Секретное заклинание гулко отразилось от скал и… сработало. Серое небо вмиг сделалось чёрным и громыхнуло, озарившись красными вспышками.
«Помни, призвать в свидетели Сумрак ты можешь лишь трижды за всю жизнь, – наставляла Ширайни Луум. – Не трать эту возможность попусту. Используй с умом!»
Дозорные замерли, воззрившись на Лави, как на внезапно ожившую статую.
– Эатакхар! – Чародейка с разрисованным лицом выступила вперёд и повела рукой. Занимавшаяся буря вмиг утихла. –Найдите Старейшину, – повелела разрисованнаяспутникам. – Пусть созывает Неспящих. А ты… — Это уже относилось к Лави. – Пойдёшь со мной.
Лави кивнула, сделала шаг, покачнулась… и без чувств подвалилась на иссохшую, покрытую трещинами землю.
Прошлое. Алая застава
– Выпад! – орал сержант. – Блок. Выше щит! Выше! Удар! Ещё! Лопухи бездарные! Да ургламы таких вояк в два счёта на лоскуты порвут!
Рей вспотел и вымотался в край. Ноги еле держали. Мышцы сводило судорогой. Щит казался слишком тяжёлым, а тренировочный меч то и дело норовил выскользнуть из одеревеневших пальцев. Хотелось пить. А ещё больше – спать.
До рассвета они пробежали десять миль под проливным дождём. После завтрака упражнялись в стрельбе и рукопашном бою, отжимались и подтягивались, теперь же пришёл черёд фехтования.