Перерождение мира. Том третий: Величие

Глава XXV. Просто бизнес

Тэний 1, 1123 год IV эры (II новая эра)

Великая Арена, город Берсель,

что в Королевстве Вифанция

Воздух над Берселем трепетал от предвкушения. Он был густым, как мед, и звонким, как натянутая струна, – смесью тысяч взволнованных голосов, запаха жареных каштанов и сладкой ваты, пыли, взбиваемой тысячами ног, и свежей зелени с королевских садов, что раскинулись у подножия Арены. Этот воздух был дыханием праздника, безумия и крови – дыханием Сто Одиннадцатого Юбилейного Магического Турнира.

Великая Арена Берселя была шедевром инженерной и магической мысли, олицетворением мощи и амбиций королевства Вифанция. Это колоссальное овальное сооружение, возведенное чуть более десяти веков, затмевало собой все остальные постройки столицы. Ее ярусные стены из золотистого песчаника, прошитые арками в три яруса, поднимались в небо на головокружительную высоту. Над четвертым, самым верхним ярусом, почти скрывая его, тянулся лес мачт с натянутыми полотнищами – ярко-синий тент королевской семьи и пестрые навесы знатных домов, защищавшие зрителей от полуденного зноя. Арена не просто стояла – она дышала историей, гордостью и безудержным ожиданием крови и славы, которые вскоре должны были пролиться на ее песок. Ее колоссальные стены, испещренные барельефами с драконами, героями и сценами прошлых турниров, упирались в лазурное небо. Внутри, под открытым куполом, кипела жизнь. Трибуны, вмещавшие десятки тысяч зрителей, были забиты до отказа. Пестрое полотно из шелковых платьев, бархатных камзолов, простых холщовых рубах и блестящих доспехов колыхалось и гудело, как разворошенный улей. Сотни разноцветных вымпелов с гербами знатных домов и гильдий развевались под легким бризом, а в ложе для простолюдинов уже передавали по кругу первые кружки пива и жареных кур.

В центре этого каменного цветка лежала сама арена – идеальный овал из утрамбованного желтого песка, окаймленный низким барьером из полированного черного камня. Над барьером висела, мерцая легкой рябью, почти невидимая глазу пелена – магический щит, защищавший первых ряды трибун от случайных всплесков магии и разлетающихся обломков оружия.

Напротив главного входа, чуть выше середины высоты арены, располагалась Королевская ложа. Она была отделана темным дубом и алым бархатом, а ее фасад охраняли два каменных грифона с раскрытыми пастями. За массивным, почти прозрачным магическим стеклом, которое гасило звук и рассеивало даже самый мощный магический импульс, сидел король.

Эдвард II Аквилуа, монарх Вифанции, выглядел уставшим. На его плечи, казалось, давила не столько золотая, усыпанная сапфирами корона, сколько груз правления. Его светлые, почти седые волосы были аккуратно зачесаны назад, а взгляд голубых глаз, обычно проницательный и спокойный, сегодня был рассеянно устремлен на пустую еще арену. Пальцы в тонких кожаных перчатках перебирали рубиновое кольцо на мизинце.

Рядом, откинувшись на спинку кресла, сидел его советник, Дарвис – суховатый мужчина с седыми висками и холодными, все замечающими глазами.

– Ну, и где же наша ледяная генеральша? – спросил король, не отрывая взгляда от песка. Голос его звучал ровно, но в нем слышалась давно копившаяся усталость от чудачеств самой сильной подданной.

– По последним донесениям, ваше величество, она пересекла западную границу Империи Магрис неделю назад, – ответил Дарвис. – Расчетное время прибытия в столицу… на следующей неделе.

– Вот заноза в заднице. – Король слегка поморщился. – В то время как на востоке льется рекой кровь наших союзников и, пусть и небольшого, но нашего экспедиционного корпуса, она мчится на турнир. Ее оправдание?

– Прямо цитирую: «Ищу достойного противника. Такой шанс раз в десятилетие». И, стоит отметить, она внесена в список участников. Прямо в финал.

Король медленно повернул голову к советнику. В его взгляде вспыхнула искра того самого холодного, стального гнева, о котором ходили легенды.

– Участвовать? Она уже побеждала на этом турнире. После выпуска ни разу не снизошла. А сейчас… Сейчас, Дарвис, когда Империя трещит по швам под натиском орды, когда вся наша дипломатия висит на волоске… она решает развлечься? Если бы не ее сила… Если бы не эта проклятая, абсолютная, нужная нам сила…

– Она выжала себя до предела, – мягко, но настойчиво вставил Дарвис. – Свидетели говорят, она превратила несколько квадратных километров степи в вечную мерзлоту, усеянную ледяными саркофагами. Такая мощь не дается даром. Мана не бесконечна, тело – не скала. Ей нужна передышка. Фактически, она обеспечила имперцам и славянам стратегическую передышку на месяцы. Орда не просто отступила и деморализована, она истощена. Восстания среди покоренных народов – вопрос времени. Она сделала свое дело и, по праву победителя, взяла отпуск. Не мы первые, и не мы последние воспринимаем силу таких, как она, как нечто само собой разумеющееся и вечное.

Король задумался, его взгляд снова устремился в пространство ложи. Гнев понемногу схлынул, сменившись все той же усталой рассудительностью.

– Возможно, ты прав. Мы стали… привыкать. Считать ее оружием, а не человеком. Что ж, – он махнул рукой. – Пусть ищет своего «достойного». Может, хоть мужа себе присмотрит и перестанет быть этой… ледяной стервой. – Он произнес последнее слово беззлобно, скорее как констатацию факта. – Кстати, о силачах. Есть в списках кто-то, способный ее… ну, не победить, конечно, но хотя бы заинтересовать?

Дарвис открыл лежавший у него на коленях массивный фолиант с гербом Турнирного Комитета.

– Выделяются двое, ваше величество. Первый – Хэлл, простолюдин. Пятнадцать лет, что удивительно, выпускник Королевской Академии этого года, но не просто с отличием. Со скандальным отличием.

– Скандальным? – Король повернулся к советнику, любопытство наконец вытеснило усталость.

– Именно так. Уровень маны при выпуске – порядка шестидесяти тысяч единиц, что само по себе феноменально для его возраста. Но не это главное. В академических кругах его помнят отлично, но не как тихого гения. Скорее, как дерзкого выскочку с острейшим языком и непоколебимой, почти дерзкой уверенностью в себе. Он регулярно вступал в идеологические стычки с аристократической молодежью, разбирал на лекциях двойные стандарты и лицемерие «устоев общества». Один из его открытых уроков на тему социальной несправедливости едва не закончился потасовкой. Преподаватели отзываются о нем как о блестящем, но трудном ученике – невероятно одаренном в магической теории и фехтовании, но абсолютно неуправляемом и не признающем авторитет знати, если он, по его мнению, не подкреплен силой или логикой.

– Буян и философ в одном лице, – усмехнулся король. – И как такой умудрился получить диплом, да еще и с отличием?

– Потому что на всех практических экзаменах и спаррингах он не оставлял камня на камне от своих оппонентов, включая некоторых инструкторов, – холодно констатировал Дарвис. – Директор ван Сик в своем отчете написал: «Обладает силой и умом, которые делают его либо величайшим достоянием короны, либо ее самой опасной головной болью. Рекомендуется внимательное наблюдение». У него также зафиксирован высокоуровневый навык «Скрытости», который он, по слухам, использует не для бегства, а для… своеобразных тактических маневров и сокрытия истинного арсенала заклинаний.

– Значит, он не прячется в тени. Он просто не показывает всех карт, – заключил король. – Интересно. Очень интересно. Но все равно, шестьдесят тысяч против двухсот… Капля в море для Аркхолд. Тем более, что у нее при выпуске из академии было около ста восьмидесяти, если я правильно помню. А второй кандидат?

Дарвис на секунду замялся.

– Второй… известен Турнирному Комитету, но для всех он просто «темная лошадка». Настоящее имя и происхождение засекречены даже от нас, по особому требованию спонсоров из… определенных кругов. Уровень маны, заявленный при регистрации с помощью гильдийской карты – почти сто девяносто тысяч единиц.

В ложе повисла тишина. Король замер, его пальцы перестали теребить кольцо.

– Сто… девяносто? – Он медленно выдохнул. – Всего на тридцать тысяч меньше, чем у нашей «Снежной королевы»? Откуда? Кто?

– Неизвестно. Это и есть та самая «темная лошадка», которую организаторы приберегли для финального сюрприза. Известно лишь, что это он использует уникальную магическую броню, созданную из адамантита и фейрина. Данную броню отнесли к мифическому классу. Броня, судя по описаниям наблюдателей на отборочных, позволяет ему сливаться с тенями, появляться из них и наносить мгновенные, убийственные удары. Вчера он победил своего противника, мага ранга F, одним ударом, даже не дав ему понять, что бой начался.

Король откинулся на спинку трона, и на его усталом лице впервые за день появилось что-то похожее на азарт.

– Ну вот, Дарвис. Вот оно. То, чего она так жаждала. Не ребенок с потенциалом, а почти равный. Прямо здесь, на ее родине. Хэлл, конечно, талант, жемчужина… но эта «темная лошадка»… Вот где будет настоящая битва титанов. Может, наконец, наша стерва получит по заслугам и слегка поостынет.

– Вы считаете, у него есть шанс? – осторожно спросил Дарвис.

– При такой разнице в мане? Без легендарного оружия – нет. Но… это будет не прогулка. Это будет бой. А значит, – король позволил себе короткую, жесткую улыбку, – зрелище будет бесподобным. И этот выскочка Хэлл, увы, до финала не дойдет. Полуфинал и – точка.

В этот момент могучий басовитый гонг, усиленный магией, прокатился по Арене, заглушая на мгновение весь гул толпы. На песок арены вышел глашатай в пурпурном одеянии, его голос, усиленный чарами, загремел под сводами:

– Дамы и господа! Подданные и гости великой Вифанции! Приветствуем вас на Сто Одиннадцатом Юбилейном Магическом Турнире! Пусть дух чести, сила магии и милость богов будут с участниками! А мы начинаем!

Трибуны взревели в едином порыве. Турнир начался.

Гул толпы перерос в одобрительный рев, когда на песок с противоположных концов арены вышли первые участники. Глашатай, расправив свиток, возвестил:

– Начинаем первый поединок основного этапа! В правом углу – Кладис, свободный маг из королевства Фримдис, обладатель «Низшего» магического ранга! В левом углу – Виктор Цирлон, наследник графского дома Цирлон из Алании, также ранг «Низший»! Пусть их мастерство, отточенное в сотнях схваток, станет достойным прологом к великому турниру!

Зрители притихли, внимательно разглядывая бойцов. Кладис, коренастый мужчина в простом кожаном дублете, держал в руках посох с дымящимся кристаллом на конце. Виктор, напротив, был воплощением аристократической элегантности в расшитом камзоле, со шпагой, клинок которой отливал холодным синим светом.

Бой начался с залпа магии. Кладис выстрелил сгустками огня, которые Виктор парировал ледяными шипами, взметая клубы пара над песком. Это была яростная, но предсказуемая дуэль. Зрелищные вспышки, грохот столкновений стихий, отчаянные уклонения и барьеры. Маны у обоих было немного, и они тратили ее щедро, стремясь впечатлить публику. Зрители в нижних рядах охали и ахали, следя за летящими искрами.

В Королевской ложе король Эдвард смотрел на это без особого интереса.

– Стандартный разогрев, – пробормотал он. – Много шума, мало смысла. Жаль, что из-за войны пришлось сжимать график. Такие бои должны идти на отборочных, чтобы публика раскачалась постепенно. Но в итоге, огромная куча проблем заставила не только растянуть отборочные на три месяца вместо двух, дак еще и не успели их полностью провести. – Организаторы посчитали, что после трех месяцев отборов зритель уже пресыщен «слабыми» зрелищами, – ответил Дарвис. – Теперь в каждый день втиснуты бои разного уровня. Посмотрим, что будет дальше.

На арене тем временем наступила развязка. Виктор Цирлон, улучив момент, когда Кладис перезаряжал посох, ринулся вперед. Его шпага, усиленная последними остатками маны, описала изящную дугу и выбила посох из рук противника. Ледяное лезвие коснулось горла Кладиса. Тот замер, признав поражение.

– Победитель – Виктор Цирлон из Алании! – прогремел глашатай.

Трибуны взорвались аплодисментами. Бой был честным и зрелищным – идеальное начало для праздной толпы.

– А теперь, дамы и господа, – голос глашатая вновь завладел вниманием арены, – приготовьтесь! Перед вами – обещанный бриллиант сегодняшней программы! Сразится закаленная в реальных боях сталь против блестящего, неограненного алмаза! В правом углу – капитан городской стражи Портсбурга, защитник побережья, опытный воин и маг с магическим потенциалом E-ранга, Эрнест Дакс! Еще будучи авантюристом, он достиг ранга D.

На арену уверенной походкой вышел мужчина лет двадцати шести. Он был облачен в практичную, но качественную кирасу поверх стеганого гамбезона, на плечах – плащ цвета морской волны с гербом Портсбурга. Его лицо, обветренное морскими бризами, было серьезно, а в руках он держал длинный, хорошо сбалансированный меч без излишеств. Трибуны, особенно секции, где сидели горожане и ветераны, встретили его громкими, уважительными криками.

– И его противник! – продолжил глашатай, и в его голосе прозвучали нотки драматизации. – Выпускник текущего года Королевской Магической Академии, маг с магическим потенциалом D-ранга, молодой человек, о силе и дерзости которого в академических стенах уже слагают легенды – Хэлл!

Из тени ворот вышел он.

Трибуны встретили его не ревом, а настороженным гулом. Многие ожидали увидеть либо щеголеватого аристократа, либо угрюмого брутала. Хэлл не был ни тем, ни другим.

Это довольно высокий, стройный юноша, чья внешность словно балансировала на грани между юностью и зрелостью. Его черты лица были четкими, почти острыми, но смягченными молодостью. Темные, почти черные волосы, которые он не стриг все пять лет академии, ниспадали густыми прядями ниже плеч, оттеняя бледность кожи и делая еще ярче пронзительные, спокойные глаза зеленого цвета. Он был одет не в доспехи и не в парадную форму, а в простую черную футболку и темные штаны из прочной ткани, не стеснявшие движений. В руке он небрежно нес свой клинок – не длинный рыцарский меч и не изящную шпагу, а прямой, тяжеловатый гладиус с коротким, широким лезвием, оружие, говорящее не о фехтовальных ухищрениях, а о жестокой эффективности. Но больше всего поражала его манера держаться – не вызов, не бравада, а абсолютная, леденящая уверенность. Он шел по песку, как хозяин, вступающий в свои владения, и его взгляд, скользнувший по трибунам, а затем остановившийся на капитане Даксе, был лишен волнения. В нем читалось лишь холодное, аналитическое любопытство.

Тишина на трибунах стала еще глубже. Это был не герой, за которого хотелось болеть. Это была загадка.

В Королевской ложе Дарвис наклонился к королю:

– Вот он. Тот самый «дерзкий алмаз». Посмотрим, сможет ли капитан его обточить.

Хэлл остановился в предписанном месте, в десяти метрах от Эрнеста Дакса. Он слегка кивнул, едва заметное движение головы, в котором было больше оценки, чем приветствия.

– Капитан Дакс, – произнес Хэлл. Его голос, ровный и низкий, без труда достиг первых рядов благодаря магическим резонаторам арены. – Это честь. Сразиться с человеком, чья служба – не парадные выезды, а реальная защита города от угроз.

Эрнест, казалось, был слегка озадачен таким началом. Он ожидал либо высокомерной насмешки от «академического щенка», либо подобострастного трепета. Вместо этого он получил почти профессиональное признание его заслуг. Капитан выпрямился, отдавая легкое, но уважительное кивание в ответ.

– Хэлл, – ответил он, его голос, привыкший командовать на штормовом ветру, звучал уверенно. – Слышал о твоих… академических успехах. Говорят, язык у тебя острее клинка. Надеюсь, сегодня ты покажешь и второе.

Легкая улыбка тронула губы Хэлла.

– Язык – для дискуссий, капитан. Клинок – для диалога. И наш сегодняшний диалог, я надеюсь, будет достоин внимания этой публики. Давайте покажем им не просто грубую стычку, а разговор двух мастеров. Пусть это будет беседа стали о чести, долге… и эффективности.

В его словах не было издевки. Была лишь спокойная констатация и скрытый вызов – предложение подняться выше простой драки.

Эрнест Дакс усмехнулся, и в его глазах вспыхнул азарт.

– Что ж, юный философ, – сказал он, принимая боевую стойку, его меч с легким звоном вышел из ножен. – Начнем нашу «беседу». И давай без лишних церемоний. Усиление тела! Усиление реакции! Усиление кожи! – Одно за другим его тело окутали вспышки магического света, делая взгляд острее. Мана уровня забила в его жилах, превращая капитана в идеальную боевую машину.

Хэлл не произнес ни слова. Он просто глубоко вдохнул. И в тот же миг все, кто обладал хоть каким-то магическим чутьем, почувствовали, как от юноши разливается волна плотной, контролируемой энергии. Ни вспышек, ни свечения – лишь воздух вокруг него слегка задрожал, словно от жара. Его собственные усиления, куда более мощные и точные, лежали на нем постоянно, как вторая кожа.

На арене расстояние между бойцами исчезло.

Не было стремительного броска, не было крика. Просто в один миг они оказались в центре арены, и зазвучала сталь. Это был не просто бой – это был диалог, как и обещал Хэлл. Диалог, где каждый удар был четким вопросом, а парирование – аргументированным ответом.

Эрнест Дакс атаковал первым – длинный, размашистый выпад, отточенный в сотнях стычек с контрабандистами и пиратами. Просто, грубо, эффективно. Хэлл не отпрыгнул. Он сделал полшага в сторону, и его гладиус плавно поднялся, отвел удар в сторону и тут же контратаковал, заставляя капитана отскочить.

И понеслось.

Капитан был мощью и напором. Его удары, усиленные магией, рубили воздух со свистом, каждый мог раскроить щит. Он использовал весь арсенал воина – обманные движения, ложные выпады, попытки зайти с фланга. Он был как штормовой прибой – неумолимый, яростный, сокрушающий.

Хэлл был иным. Он не стоял на месте, но его движения были не отступлениями, а перетеканиями. Казалось, он предвидел каждый удар за мгновение до того, как капитан его начинал. Его короткий клинок превратился в часть его тела – живое, гибкое продолжение воли. Он парировал не грубыми блоками, а точными, экономными касаниями, перенаправляя чужую силу в пустоту. Он не атаковал часто, но каждый его выпад был подобен уколу иглы – быстр, точен и нацелен в единственную, едва заметную брешь в обороне капитана: момент после замаха, миг перестановки ног, малейшее отвлечение взгляда.

Звон стали стал ритмом этого странного танца. Искры, высекаемые при соударении, вспыхивали, как крошечные звезды в облаках поднятого песка. Не было громовых раскатов магии, только свист клинков, шарканье подошв по песку и сдержанное, тяжелое дыхание капитана. Хэлл дышал ровно, почти бесшумно.

Трибуны замерли. Зрелище было завораживающим. Это не была яростная битва не на жизнь, а на смерть. Это было высшее мастерство, превращенное в искусство. Красота смертоносной эффективности.

Прошло пять минут, затем десять. Капитан Дакс, несмотря на все свои усиления, покрылся испариной. Его атаки стали чуть медленнее, дыхание – тяжелее. Хэлл же, казалось, только разогревался.

– Ты… словно знаешь, что я сделаю, прежде чем я сам это решу, – выдохнул Эрнест, отскакивая после очередной безуспешной серии.

– Просто вижу, – спокойно ответил Хэлл, отводя удар под лезвие и заставляя клинок капитана вонзиться в песок. – Ты предсказуем, капитан. Твой опыт – это твоя сила и твоя слабость. Ты сражаешься по шаблону, который работал сто раз. Я же… импровизирую.

Он вновь атаковал, и на этот раз его гладиус прошел на волосок от кисти руки Эрнеста. Капитан едва успел отдернуть руку.

– Ладно, хватит. Вы выдыхаетесь, а значит скоро зрелище для публики превратится в скуку, – внезапно сказал Хэлл, отступая на шаг и опуская клинок. Его голос прозвучал тихо, чтобы его услышал только капитан. – Это была прекрасная беседа, капитан. Вы показали силу, дисциплину и настоящую волю бойца. Но пора ставить точку. До сих пор, – он посмотрел прямо на Эрнеста, и в его зеленых глазах вспыхнула нечто вроде уважения, – я держал свои усиления на вашем уровне. Чтобы решало лишь мастерство и опыт. Но зрители ждут финала, а не бесконечной партии.

И прежде, чем кто-либо успел что-то понять, тело Хэлла вспыхнуло. Не яркой, кричащей вспышкой капитана, а глубоким, сдержанным сиянием, будто изнутри его плоти зажглось холодное солнце. Магический поток на миг сделал воздух вокруг него вязким, заставив вздрогнуть даже защитные барьеры арены. Это длилось всего пару секунд – но этого хватило, чтобы понять: все предыдущие минуты он играл. Сдерживался. И даже сейчас он не выложился на полную, дабы не показывать всю свою мощь до финала.

Эрнест Дакс, опытный воин, понял это первым. На его лице отразились шок и мгновенное, леденящее осознание. Он инстинктивно вскинул меч, приняв глухую оборону.

Хэлл исчез.

Не в буквальном смысле. Он просто двинулся с такой скоростью, что для большинства зрителей превратился в смазанный черный силуэт. И в следующее мгновение он уже был внутри обороны капитана.

Не было красивого фехтовального приема. Было одно-единственное, безупречно точное и невероятно быстрое движение. Гладиус Хэлла, ведомый невероятной силой, описал короткую дугу, ударил плашмя в бок клинка капитана – и меч Эрнеста Дакса, вырванный из сведенных судорогой пальцев, со звоном улетел в сторону, воткнувшись в песок в десяти метрах.

Второе движение – Хэлл оказался за спиной капитана, лезвие его оружия уже лежало у самого горла Эрнеста, не касаясь кожи, но обещая мгновенную смерть. Его свободная рука легла на плечо капитана, мягко, но неотвратимо пригибая того к коленям.

Все кончилось так же внезапно, как и началось. Сияние вокруг Хэлла погасло. На арене воцарилась гробовая тишина, нарушаемая лишь тяжелым, прерывистым дыханием Эрнеста Дакса, стоящего на коленях.

Хэлл медленно убрал клинок и сделал шаг назад.

– Спасибо за беседу, капитан, – тихо сказал он, и его голос в тишине прозвучал как удар колокола. – Это было честью.

Тишина на трибунах длилась еще одно долгое, нереальное мгновение. Затем арену взорвал шквал. Это был не просто рев – это был катарсис. Аплодисменты, топот, восторженные крики и свист слились в единый гул восхищения и потрясения. Они видели не просто победу. Они видели, как мастерство перешло в нечто большее – в искусство, а затем в откровенную, подавляющую силу. Они видели, как легенда рождается на их глазах. Даже те, кто болел за закаленного капитана, не могли не признать красоты и мощи этого финала.

Глашатай, опомнившись, поднял руку, и магический резонатор вновь усилил его голос, едва пробиваясь сквозь грохот:

– Победитель поединка… Хэлл!

Хэлл слегка кивнул еще коленопреклоненному, потрясенному Эрнесту Даксу, повернулся и тем же спокойным, уверенным шагом направился к выходу. Длинные темные волосы развевались за его спиной, а спина была прямой. Он не оборачивался на ревущую толпу, не поднимал руки в триумфе. Его уход был таким же сдержанным и полным достоинства, как и его победа. Он вышел из круга света, падавшего на песок арены, и растворился в тени тоннеля, ведущего под трибуны, оставив за собой море нестихающих аплодисментов и десятки тысяч вопросов, ответы на которые он, судя по всему, давать не собирался.

В Королевской ложе воцарилась своя, гнетущая тишина. Король Эдвард II медленно откинулся на спинку трона, его пальцы снова сомкнулись вокруг рубинового кольца, но теперь в этом движении читалось не рассеянное раздражение, а холодное сосредоточение. Его взгляд, прикованный к уходящей в тоннель фигуре Хэлла, был подобен взгляду сокола, высмотревшего добычу.

– Ну что, Дарвис? – произнес король, не отводя глаз. – «Либо достояние, либо головная боль». По-моему, наш директор был чересчур осторожен в формулировках.

Советник Дарвис бледно кивнул, его обычно бесстрастное лицо выдавало легкое потрясение.

Король перевел взгляд на своих стражей, двое из которых в полных доспехах стояли по бокам ложи, неподвижные, как статуи. Но их руки лежали на эфесах мечей, а взгляды, скрытые за забралами, были прикованы к арене, словно они все еще ждали угрозы оттуда.

– Вы почувствовали?

Левый страж, старший, отвел взгляд от арены и едва заметно кивнул в сторону короля.

– Да, ваше величество. В момент вспышки… давление. Как перед бурей. Только тихое. Очень тихое. Этого не должно быть у пятнадцатилетнего.

– Именно, – прошептал король, наконец отводя взгляд от пустого теперь входа. – Не должно. И вот что самое интересное… – Он повернулся к Дарвису. – Он все еще что-то скрывал. Даже в этом «финальном аккорде». Я в этом уверен. Головная боль, говорите? Нет, Дарвис. Это не головная боль. Это… землетрясение, притаившееся в обличье юноши. И наша генеральша, кажется, скоро захочет с ним познакомиться поближе. Надеюсь, когда она это сделает, они не разнесут половину города.