Если бы звезды падали медленней. Город первый

Глава вторая. Пьяный дракон

Полина осталась стоять одна-одинешенька перед резиденцией первого баронета. Это была высокая и мощная постройка, скорее всего, родом из Месопотамии. Незамысловатая архитектура говорила о том, что здание это было невероятно древним, и даже египетские пирамиды, что возвышались неподалеку, казались куда моложе. А вообще, в этой части города располагалось много всего интересного.

Помимо пирамид, нашлось место для циклопических построек какой-то неизвестной культуры (они были сложены из гигантских камней, с идеальной точностью подогнанных друг к другу), многоступенчатого индийского храма, чья поверхность была усеяна тысячами и тысячами барельефов, а также огромной площади, по центру которой возвышался огромнейший готический собор с острыми хищными шпилями, а за ним, над всеми остальными, высилась башня мэрии.

Полине думалось, что своими размерами башня походила на Вавилонскую, но так ли это, оставалось загадкой, потому как Джошуа на этот счет сомневался. Собственно, про барельефы и подогнанные камни Поля знала именно с его слов — с разделявшего ее и постройки расстояния можно было разглядеть только общие черты и силуэты.

Да и будь она ближе, все равно вечный полумрак не дал бы подметить детали. Дракон, вившийся в небе, хоть и сиял, озаряя мир под ним светом, этого все равно не хватало. Приходилось что-то придумывать.

Например, в этом районе улицы, широкие и просторные, освещались масляными фонарями, и было вполне терпимо. Но чем дальше к окраинам, тем улочки становились беднее, а их освещение хуже: люди довольствовались кострами да факелами. Все вечно было в дыму и гари — к такому требовалось привыкнуть.

Полина набрала полную грудь воздуха — дышалось не в пример легче, и не было всего того сонма запахов, которые обступали путника в бедных районах.

Она еще раз посмотрела на пирамиды: вершины поблескивали, отражая свет от Великого дракона — их венчали позолоченные пирамидоны. Наверное, при дневном свете золотые грани смотрелись очень красиво. Но, увы, солнце в их краях не всходило. И ждать его появления не приходилось.

Полина скучала по солнцу, хотя Великий Дракон в небе тоже был неплох. Она задрала голову и поглядела на него — длиннющее тело, извиваясь, порождало все новые и новые кольца. Рогатая морда с пышной гривой плыла вперед, вспарывая пространство. Дракон был величав и грозен.

Полине вдруг вспомнилось, как в прошлой жизни они с матерью наблюдали салют в родном городе. Это был какой-то праздник: все торчали около старого моста, увенчанного ажурными фермами, а с баржи, которую специально загнали на середину реки, били залпы.

Выстрелы улетали высоко в небо, а там расцветали гигантскими бутонами. Люди, стоявшие под ними, окрашивались в красное, желтое, зеленое и синее…

Вспомнив про мать, она вздохнула — увидятся ли они?

Постояв еще немного и помечтав о несбыточном, Полина двинулась обратно. Джошуа предупреждал, что в этой части города чужакам не следовало подолгу задерживаться без дела — везде сновали соглядатаи и прислужники, которые могли, заподозрив неладное, создать проблем.

Убрав руку в карман и сжав фигурку из слоновой кости, Полина отправилась восвояси. Ей требовалось все хорошенько обдумать и сообразить, откуда выискать требуемую сумму.

Или же — обратиться к Сманику?

Размышления навели ее на мысль, что в любом случае без совета верного Джошуа никак не обойтись, и она взяла курс прямиком на его жилище, где сама и обреталась.

Пиратская таверна и резиденция первого баронета находились довольно далеко друг от друга. И если в районе Чарльза Ноулза водились сплошь сливки общества, то вокруг пиратского вертепа жили те, у кого, как говорится, жизнь дала трещину. Попросту выражаясь — всякий сброд.

Занесенные сюда судьбой, они предпочли осесть в этом непрезентабельном месте, где могли творить все, что душе угодно (по большей части, естественно, разного рода темные делишки). Удивительно было и то, как компактно все разместились на скромном пятачке территории, хотя к подобному их никто не принуждал. Вероятно, такие люди сами тянулись друг к дружке.

Они рассосались по тихим темным улочкам, подобно тому, как змеиный яд растекается по сосудам организма. Не зря ведь и район прозвали схожим образом — Долина змей. Правда, единственные настоящие змеи прижились только в трейлере ведьмы Мэри Браун. Та слыла любительницей всякой живности и содержала у себя целый зверинец.

В остальном же по району бегали крысы да кошки, охотящееся на них. Джошуа говорил, раньше обитали еще и павианы, пришедшие из каких-то далеких земель и устроившие нашествие, сея хаос. Но, в конце концов, с ними удалось благополучно разделаться.

Пока шла, Полина подмечала, как меняется обстановка: улица, прямой и широкой стрелой устремившаяся вперед, принялась делать плавные изгибы, постепенно сужаясь, а затем запетляла, загуляла. Дворцы сменились каменными домами и начали теснить ее с двух сторон.

И если сначала это были добротные строения в три этажа и выше, то постепенно они мельчали, пока ее не окружили жалкие лачуги из закопченной древесины.

Пару раз извилистая дорога выводила на площади. Первая попавшаяся была даже с церковью и статуей, но следом и площади скукожились.

Теперь ее окружали самые настоящие трущобы. Именно они разделяли богатый район Чарльза Ноулза (как вспомнилось Полине, называвшийся «Высокий готик») и Долину Змей Джошуа. К слову, место это тоже имело свое наименование: Блюгейт-филдс. Большинство домов пустовало, и из горожан здесь жили считанные единицы. Почему так вышло, никто Полине доступно не объяснил.

Миновав трущобы, Поля попала на знакомую территорию. Понять это можно было легко — на самой границе торчала огромная рея, на которой висела продолговатая клеть из широких полос железа с заключенным в нее человеческим скелетом.

По утверждениям Джоуша, скелет принадлежал какому-то известному пирату. Однако каким образом он мог возникнуть в городе, где в привычном смысле никто не умирал, так и осталось загадкой.

Проходя мимо, она с сочувствием посмотрела на кости: скелет был облачен в остатки пиратского одеяния и сохранил даже часть шевелюры, надо заметить, весьма пышной. Первый баронет обзавидовался бы такой волосатости.

Пират к появлению Полины отнесся благосклонно (тем более они уже были знакомы, ведь к Чарльзу Ноулзу она шла этой же дорогой) — зыркал пустыми глазницами да задорно скалился оставшимися зубами.

Обойдя незадачливую инсталляцию, она ступила в Долину Змей и с облегчением выдохнула — можно было расслабиться. Не сказать бы, что ее прогулка оказалась такой уж напряженной, но слухи, гулявшие про Высокий готик, заставляли опасаться.

А тут все было хорошо знакомо. И даже попадавшиеся навстречу люди не так пялились на нее, как это было в других районах.

К слову говоря (Полине думалось, внимание со стороны незнакомцев было вызвано как раз этим фактором), одета она была довольно интересно. Во-первых, обращали на себя внимание великолепные сапожки из сыромятины, расшитые накладками в виде звезд. Они были удобные, мягкие и не знали сносу. Во-вторых, Джошуа где-то заполучил пончо из оленьей кожи ручной работы с фиолетовой подкладкой. Со временем она взяла за привычку натягивать его поверх обычной одежды.

Дорога выводила все ближе и ближе к таверне, а по пути попадались на глаза разные достопримечательности.

Например, тот же трейлер Мэри Браун. Хозяйка — миниатюрная женщина на склоне лет, облаченная в застегнутую наглухо строгую блузку и шерстяную юбку. Ее волосы, без оглядки на возраст все еще сохранявшие черный оттенок, были по обыкновению собраны в пучок. Лицо было исхудавшее, с глубоко посаженными глазами, впалыми щеками и маленькими ушами, похожими на баранки.

Мэри обладала мелодичным голосом и имела привычку говорить нараспев. Это была тихая, миролюбивая старушка, которая витала в облаках и не придавала значение окружающей действительности. Но люди, знавшие ее, остерегались этой женщины. Поговаривали, та могла навлечь на человека беду, а то и вовсе вытравить разум, сделав одним из тех, кто валяется по канавам.

Шептались, что Мэри видела будущее, знала прошлое и имела возможность заглядывать туда, куда, казалось бы, ни один человеческий взор не мог дотянуться.

Наверное, поэтому ее трейлер, набитый экзотической живностью, старались обходить стороной. Полина как-то побывала внутри, но вспоминать о подобном ей не хотелось.

Чтобы отогнать прочь воспоминания, Поля повернула голову в сторону статуи — та как раз попалась ей на пути. Кому именно она принадлежала, оставалось неизвестно. Одни считали, что это какой-то римский император, чье имя затерялось в глубине тысячелетий. Другие придерживались мнения, что то был поэт-мистик из викторианской эпохи, пожелавший оригинального памятника. Впрочем, так ли это было важно?

«Изюминкой» статуи являлось то, что она постоянно меняла позу. То так, то этак. Фигура на постаменте, изображавшая мужчину в расцвете лет и наряженного в тогу, представлялась самой что ни на есть настоящей, сделанной из мрамора. И, несмотря на это, даже Полина прекрасно помнила, как ранее он держал правую руку вытянутой, а нынче его правая рука оказалась опущена, а вот левой, прежде спрятанной в складках тоги, он теперь грозил кулаком.

Говорили, тут была замешана Мэри Браун со своим колдовством, однако та, когда один смельчак все же нашел в себе храбрости спросить у нее, клятвенно заверила, что к подобному не имеет никакого отношения.

Хотя помимо Мэри Браун в окружающем мире присутствовало столько необычных и таинственных явлений, чья природа была далека от привычной, что вариантов, почему двигалась статуя, наличествовало великое множество.

Кроме вышеперечисленных достопримечательностей, к оным можно было отнести и проклятый дом в одном из переулков.

Со стороны он казался ничем не примечательным. Дом как дом. Окна чистые, целые, дверь добротная. Всегда открыто — заходи, кто хочешь. Но стоило проникнуть за порог, как человека мгновенно охватывало столь сильное и решительное наваждение, что несчастный терял контроль над собой. Его преследовали бесконечные и ужасающие образы, вытянутые проклятым домом из глубин подсознания гостя.

Редко кто оставался в своем уме после посещения. Однако ходили упорные слухи, что порой попавшие под влияние дома видели не такие уж и ужасные вещи. А кого-то и вовсе наступало просветление.

Якобы один такой, по фамилии Неришев, пробравшись в дом, когда убегал и прятался от карточных долгов, испытал нечто схожее, и ему вроде как потом удалось убежать из города. В обычный мир.

Только вот откуда все эти пускавшие слухи люди могли знать подробности? Нормальный мир мог вообще больше и не существовать, по крайней мере, это хоть как-то объясняло нынешнее положение.

Полина опять вздохнула о безнадежно потерянном и затопала себе дальше.

Пока шла и вспоминала, сама не заметила, как добралась до таверны. Та ютилась на краю небольшой городской площади. По периметру горели три фонаря, в которых в качестве топлива использовался китовый жир. Освещал он тускло, но и сама площадь была крохотной, поэтому относительно темных углов оставалось не так уж и много. Как обычно, толпился народ. В этой толкучке и рождались все сплетни.

Публика представлялась разномастной: теряющие остатки женственности гулящие дамы, дряхлеющие кавалеры, румяные молодки, дельные молодцы, скрюченные старухи с корзинами яблок на продажу и юркие мальчишки-карманники, промышлявшие здесь своим ремеслом. Те умели так ловко орудовать пальцами, что пропажу человек обыкновенно обнаруживал только дома или когда приходила пора платить за что-нибудь.

Сама Полина воришек не опасалась — они почему-то не трогали ее, видимо, то ли из уважения к Джошуа, общавшегося с ними на короткой ноге, то ли не желали ее обижать из-за возраста, поскольку они считались почти ровесниками.

Вот и в этот раз, завидев ее, самый долговязый из них по имени Зойсай, улыбнулся и вытер рукавом перепачканную пылью физиономию. Полина улыбнулась ему в ответ. Зойсай обрадовался и скорчил рожицу, но уже через секунду развернулся и пристроился следом за очередной жертвой.

Миновав площадь, Поля очутилась перед таверной. Это было самое большое здание вокруг — в три этажа. Над кованой железом дверью висела надпись: «Пьяный дракон». Очевидно, название было дано в честь танцующего по небу Кейлгара.

Здесь же, на втором и третьем этажах, сдавались помещения для проживания. В основном это были тесные и убогие комнаты, однако у Джошуа имелась целая квартирка, состоящая из трех комнатенок, одну из которых он и отдал в пользование Полине. Вот такой вот добрый человек.

Оставалось надеяться, он был у себя — Полина очень желала застать его, чтобы рассказать о своем визите к баронету и спросить совета, что же ей делать.

Подойдя к двери, она взялась двумя руками за медную ручку и изо всех сил потянула на себя — проржавелые петли и общий вес конструкции требовал недюжинных усилий.

В нос шибанул целый букет запахов, от которых у неподготовленного человека наверняка бы случился приступ кашля, а то и тошноты. Но Подина привыкла и лишь фыркнула.

Внутри, как всегда, стоял гам — помимо множества глоток, постоянно споривших или распевающих какую-нибудь простенькую песню, играла музыка. Причем одновременно звучали несколько мелодий: это разные группы музыкантов старались переиграть друг дружку назло. Обычно для ушей все это сливалось в жуткую какофонию, но музыканты стояли на своем и ни в чем не собирались уступать противоборствующей стороне.

Такой шум мог вывести из равновесия любого, и, наверное, именно поэтому в таверне постоянно случались стычки. Подобному способствовал и нрав моряков — основой контингент составляли именно они.

Однако одними мореплавателями местный сброд не ограничивался. Имелись тут и гулящие дамы (а куда моряку на суше без них), работяги, всякие выпивохи и даже писатели с грешными поэтами.

Помещение было затянуто пеленой — это висел дым от десятка зажженных трубок. Особо усердно коптили в центре зала, там, где почти вплотную все было заставлено добротными столами из толстых струганных досок. Вмещали они с дюжину персон и чем-то напоминали старинные галеры.

Ближе к стенам наличествовали столики поменьше на двух-трех человек.

А в самом дальнем конце располагалась стойка, украшенная бутафорскими пальмами и соломенной крышей. Сбоку от нее виднелась винтовая лестница, ведущая в номера.

За стойкой безвылазно торчал владелец таверны, которого все называли Пого. Это был плотно сбитый мужчина с усами. На пирата он не походил вовсе и определенно им никогда не являлся. Хоть никто и не знал, чем тот занимался ранее, Полине он представлялся каким-нибудь управляющим или директором магазина, потому как иногда слишком уж деловитую решительность приобретал его взгляд. Сам Пого на вопросы о прошлом обыкновенно шутил, что работал клоуном.

Приметив вошедшую Полину, Пого махнул ей рукой. Это означало, что Джошуа у себя. Добрая весть.

Полина не преминула пробраться к стойке и лично поприветствовать владельца.

— Сегодня гавайская вечеринка, — оповестил ее он, протирая стакан. — Могу угостить бесплатно. Пока Джошуа не видит.

И подмигнул.

— Спасибо, — слегка стушевалась Поля. — Не получится. Дела.

— Если что, обращайся, — отвесил тот и тут же, потеряв всякий интерес, уставился в зал: там, судя по возгласам, назревала очередная свалка.

Полина, бросив мимолетный взгляд в направлении распалявшегося конфликта (группа пиратов что-то не поделила в карты и уже тянулась за саблями), быстренько взбежала по лестнице на второй этаж.

Стоило ей шагнуть вовнутрь, как словно бы невидимая стена отрезала ее от творящегося в зале кутежа. Сделалось непривычно тихо. И стало темно, очень темно.

Полина с трудом могла разглядеть очертания: по обеим сторонам, через равные промежутки находились двери — комнаты постояльцев.

Доподлинно неизвестно, кто тут жил, но второй этаж ее всегда пугал, потому как сквозь стены порой доносились пугающие звуки. Не зря первый баронет дивился, как она может обитать в столь злачном месте.

Вот и сейчас, проходя по мрачному коридору, она слышала нехорошее. За одной из дверей кто-то плакал, и плач этот был детский, но такой холодный и отстраненный, что никак не мог принадлежать обычному ребенку. Когда он резко сменился нехорошим хихиканьем, Полина сочла за лучшее как можно быстрее пройти дальше.

Около следующей двери раздавался какой-то скулеж, походивший на собачий, но когда она просеменила мимо, оттуда каркающим человеческим голосом рявкнули: «Иди куда шла»!

Слышала Полина и другое: кто-то захлебывался, стонал, мерзко хихикал и будто рвал на лоскуты бумагу. А еще некто страстно пыхтел, после чего через дверь прозвучал истеричный голос: «Чувствую запах тво…». Договорить неизвестный не успел, потому как, скорее всего, оступился и грохнулся — по крайней мере, звук донесся соответствующий.

Напуганная, Поля ускорила шаг и выбралась к лестнице, ведущей на третий этаж. Там жил Джошуа, и было намного спокойнее. И светлее — коридор подсвечивался небольшими лампадками.

Постояльцы здесь держались гораздо любезнее. Вполне возможно, как раз под влиянием Джошуа. Тот вообще оказывал на людей благотворное влияние — самый распоследний грубиян начинал вести себя с ним чуть ли не чинно. Даже пираты уважительно относились, и только изредка какой-нибудь налакавшийся морской волк мог позволить себе лишнего.

Джошуа умел работать с публикой, знал, как расставлять акценты, что говорить, куда смотреть и каким образом себя подать. И здесь не следовало удивляться, ведь в своей прошлой жизни он был актером. Причем, по его утверждениям, довольно именитым.

Как-то в приступе меланхолии тот называл Полине фильмы, в которых играл, но, увы, она о таких не слышала. Впрочем, по всему выходило, что снимался он в 70-х годах двадцатого века, а это происходило задолго до рождения Поли. Да и жил Джошуа в те золотые для него денечки в Америке, на территории солнечного штата Калифорния.

Порой, забывшись бутылочкой янтарного напитка, бывший актер сидел в кресле-качалке и рассказывал о славных временах.

Каждый раз она слушала чуть ли не с открытым ртом — настолько искусным рассказчиком являлся Джошуа. Жизнь у него была интересная: все эти съемки, путешествия, любовные романы, интрижки, драмы и прочие хитросплетения судьбы.

Полина за свое прошлое существование не видела и тысячной доли подобного — куда ей, родившейся в провинциальном городке.

Все истории Джошуа заканчивал, припоминая, как попал сюда.

Глядя в одну точку, он начинал обрисовывать, как после тяжелого съемочного дня возвращался в роскошный номер мотеля, где ждала горячая ванная, кабельное телевидение, холодильник с прохладными напитками и заказанная загодя пицца… Шоссе по ночному времени пустовало… Он был королем дороги… Машина въехала в неглубокую долину и трасса вытянулась на много миль вперед ровной расчерченной линией… Грех было не попытаться выжать из своего мустанга побольше… Внезапно перед ним промелькнула какая-то тень, он инстинктивно вывернул руль… Дальше он очнулся уже здесь.

Полина учтиво постучала в дверь и вошла.

Джошуа сидел в любимом кресле и время от времени покачиваясь, прикладывался к пузатой бутылке мутного стекла (никак опять пираты уговорили его принять от них угощение).

— Я выменял у старика Чепмена английского эрл грея, — сразу похвастался он. — Старый дурень все перепутал и чуть не отправил его в свой кисет. Вышло бы смешно.

— Он настолько плох? — она присела на кушетку рядом с Джошуа.

— Желтобородый морской волк не отличит перец от пороха, — Джошуа отпил и, вздохнув, оглядел Полю.

Глаза у него были зеленого цвета и, несмотря на лицо, расчерченное глубокой сеткой морщин, еще глядели на мир с мальчишеским задором.

— Как все прошло? — поинтересовался он и засобирался вылезать из кресла.

— Возникла проблема, — Полина жестами показала ему, что вставать не обязательно. — Сиди, Джош, я вижу, ты устал. Отдыхай, а я сейчас схожу, приготовлю Эрл Грея и вернусь к тебе. Ты будешь?

В ответ он скорчил смешную гримасу и потряс бутылкой — у него уже было свое. Поля покачала головой и пошла заваривать чай.

У Джошуа имелась куцая кухонька, где стояла маленькая печка, к моменту появления Полины уже растопленная, и оставалось только поставить чайник да дать ему нагреться.

Спустя немного времени она вернулась с подносом. На всякий случай прихватила чашку и для Джошуа — на случай, если тому тоже захочется. В этот раз посчастливилось раздобыть действительно стоящий напиток, а не ту бурду, выменянную у кого-то в прошлый раз — кажется, то был испорченный какао, в который черт знает чего намешали.

Разлив напиток по чашкам, она приступила описывать встречу с Чарльзом Ноулзом. Джошуа слушал внимательно, иногда усмехался, время от времени прикладываясь к бутылке.

— Ожидать от него другого было глупо, — наконец постановил он. — Вот только кто бы мог подумать, что баронет так взвинтит цены. Мне следовало самому сходить и договориться. Но ты такая упрямая, не переспоришь. Все обязательно нужно самой сделать.

— Я не специально…

— Теперь ничего не поделаешь, — присовокупил он. — Раз баронет обозначил цену, от нее не оступится. Надо думать, где разжиться деньгами.

Полина опустила голову и вздохнула — Джошуа был прав: не следовало идти самой.

— Ладно, не вешай нос, — приободрил он и щелкнул пальцами. — А что ты там говорила про подарок? Что за голова?

Полина достала из кармана костяной амулет и протянула ему. Однако Джошуа не спешил брать его в руки.

— Интересно… — он смотрел на вещицу с явным сомнением. — Хм, эта штука определенно очень старая. И, скорее всего, представляет какую-то ценность, раз оказалась у Ноулза. Узнать бы, по какому поводу он решил от нее избавиться?

— Почему избавиться?

— Потому что… — не стал уточнять Джошуа.

— А мне кажется, мистер Ноулз отдал ее, потому что действительно за меня волнуется, — начала было Полина, но словив на себе насмешливый взгляд, насупилась. — Это от пиратов. Мне сказали, они должны ее бояться, как огня. Может, проверить и показать кому-нибудь из них?

— Даже не вздумай. Мало ли. Морской народ суеверный, еще выгонят тебя взашей за такие штуки, — он тяжело поднялся на ноги.

Джошуа держался не слишком уверенно и, оглядев себя, решил отставить бутылку в сторону.

— Пожалуй, пиратского угощения на сегодня хватит, — он присел рядом с Полиной на кушетку. — Отопью-ка твоего чаю, пахнет приятно. Тем более сегодня у нас важные дела.

— Это какие? — подивилась Полина, пододвигая к нему чашку.

— Попробуем раздобыть гульденов для твоего самолета, — Джошуа сверкнул глазами. — Возникла идея.

Глава третья. Зеленый ад

— Зачем тогда рассказывал, если не хочешь брать с собой?! — негодовала Полина, даже умудрившись разлить немного чая на серебряный поднос. — Так не честно!

— Как иначе? — Джошуа снисходительно посмотрел на нее, умиляясь ее все еще детской непосредственности. — Ты уже почти взрослая и должна понимать, какие опасности там поджидают. А риску я тебя подвергать не могу, совесть не позволяет.

— Ага, зато она прекрасно позволяет издеваться, — насупила она свой носик. — Ты должен взять меня с собой! Сам же говорил это мое дело, и я должна его решить!

— У всего есть свои границы. В данном случае риск слишком велик.

— Откуда тебе знать? — не унималась Поля. — Покажи лучше карту сокровищ. Наверняка очередная глупость от какого-нибудь дурака-пирата. Ты же сам знаешь, как они любят клады и болтать о них. И дня не проходило, чтобы внизу не устроили драку из-за чьей-то дурацкой карты.

— В нашем случае карта самая что ни на есть настоящая, — Джошуа все же повелся на уговоры и достал из потайного кармана небольшой, сложенный вчетверо листок.

Он поводил им у нее перед носом, а потом развернул, уложив на кушетку между ними. Бумага была старой, а сам рисунок напоминал каракули, имея множество помарок, клякс и пятен.

— И что это? — Поля пренебрежительно ткнула пальцем в бумажку. — Тут все шиворот-навыворот.

— Это же пиратская карта. У них так принято. Вот, гляди, видишь, это мэрия.