Чертово Городище

Глава 1:

Андрей сидел в своей квартире, уставившись в мерцающий экран ноутбука. За окном бушевал не просто дождь – небо словно разверзлось, изливая на город черные, вязкие потоки. Вода стекала по стеклу причудливыми ручейками, складывающимися в странные знаки – точно такие же, какие дед рисовал мелом на дверях сарая. Андрей моргнул – узоры расплылись, но чувство тревоги осталось.

"Просто дождь. Просто усталость после ночного дежурства", – попытался убедить себя Андрей, но пальцы сами сжали край стола, когда ветер завыл в щелях рамы совсем по-человечески.

Телефон вздрогнул, заставив его вздрогнуть в ответ. Незнакомый номер, сообщение:

«Андрей, дед твой помер. Приезжай. Бабка Ядвига ждёт. Домой пора».

Слово "помер" впилось в сознание, как заноза. Но еще больше смутило имя – Ядвига. В памяти всплыл обрывок детского сна – высокую фигуру в тени, шепчущую что-то на языке, похожем на скрип веток. И запах – смесь полыни и тления, как в заброшенном погребе. Андрей нахмурился. Он не помнил в деревне никакой Ядвиги. Хотя… было смутное воспоминание, как лет в десять он случайно обмолвился об этой женщине, и дед впервые в жизни ударил его – не по-детски шлепнул, а по-настоящему ударил, после чего неделю не смотрел в глаза. Больше они об этом не говорили.

На полке пылилась фотография: дед Игнат на фоне Чертова Городища, его лицо, изрезанное морщинами, как кора старого дуба. На обороте фотографии, которую он никогда не переворачивал, детская рука вывела кривыми буквами: «Не верь её глазам». Внезапно в ушах отчетливо прозвучал его голос, будто кто-то стоял за спиной:

"Не ходи в лес на сумерки. Не отзывайся, если имя с ветром придёт. И никогда не спрашивай про Ядвигу".

Андрей резко обернулся – в пустой квартире никого. Но воздух стал густым, давящим, стены словно сдвигались, выталкивая его к выходу. Он машинально потянулся к шкафу. Дверца со скрипом поддалась, выплеснув на кровать содержимое: походный рюкзак, пропитанный запахом прошлых походов; дедов свитер с грубой вязкой, до сих пор пахнущий дымом и той странной травой, что растет только на погостах; фонарь с красным фильтром – "чтобы не привлекать внимания", как говорил дед.

Пальцы сами нашли холщовый мешочек, зашитый в подкладку старой куртки. Кожа на ладонях вспыхнула болью, будто он схватил раскаленный уголек. В ушах снова зазвучал дедов голос, но теперь шепотом:

«Носи его, пока не вернёшься. В нём – зуб волколака, зола с погребального костра и щепотка могильной земли. Если Ядвига будет звать тебя назад – не слушай. Ни за что не слушай».*

Андрей швырнул мешочек в рюкзак, но жгучее тепло уже разливалось по телу. В окне черным зеркалом отражалось его лицо – и на миг ему показалось, что это не он, а кто-то другой… с желтыми, как у деда, глазами и тонкими, как у Ядвиги (откуда он это знал?), губами.

Он вышел, даже не проверив, выключен ли свет. В подъезде пахло сыростью и чем-то сладковато-гнилым. Лифт не работал. На лестничной площадке темнела лужа – не вода, а что-то густое, медленно растущее из щелей в полу.

"Нива" встретила его запахом плесени и металла. Когда двигатель заурчал, в зеркале заднего вида мелькнуло движение – на заднем сиденье. Андрей резко обернулся: сиденье было пустым, но кожа на затылке заныла, как от чьего-то пристального взгляда.

Лес начался внезапно – еще минуту назад были только редкие ели у дороги, а теперь черная стена деревьев сомкнулась над машиной, как пальцы сжимающиеся в кулак. Навигатор захлебнулся помехами. В тишине радио вдруг прорезался шепот – женский, с характерным придыханием:

*"Андрей… милый… вернись…"*

Он резко выключил приемник. В кармане мешочек снова нагрелся, прожигая ткань. Сквозь шум дождя доносилось что-то похожее на вой – слишком протяжный, слишком человеческий, слишком знакомый… Как будто кто-то звал его именем, которое носила только бабка Ядвига, когда он был маленьким. Но этого не могло быть. Он же не помнил ее голоса. Или помнил?

*"Это просто ветер",* – подумал Андрей, но пальцы на руле сжались до побеления. Он больше не верил в эти оправдания. Что-то ждало его в той деревне. Кто-то. И этот кто-то знал его куда лучше, чем ему хотелось бы помнить.

Глава 2.

Андрей медленно въехал в деревню, когда последние лучи солнца уже тонули в лиловых сумерках. Машина покатилась по главной улице, и первое, что он заметил – неестественная тишина. Не просто отсутствие людей, а какая-то натянутая, звенящая пустота, будто деревня затаила дыхание в его присутствии.

Он остановился у покосившегося указателя. Надпись "Чертово Городище" была перечеркнута красной краской, а ниже кто-то выцарапал: "Не возвращайся". Андрей провел пальцем по буквам – краска оказалась липкой, словно нанесена недавно. В воздухе витал сладковато-гнилостный запах, знакомый ему с детства – смесь переспевших яблок и медного привкуса крови.

Мешочек на его груди вдруг дернулся, будто живой. Андрей вскрикнул от неожиданности – он буквально почувствовал, как кожа под холщовой тканью покрылась волдырями. "Что за черт…" – прошептал он, но ноги сами понесли его вперед, будто кто-то невидимый вел его за руку. Он попытался сопротивляться, сделать шаг назад, но мешочек забился, как пойманная птица. Острая боль пронзила грудь – казалось, сотни крошечных крючков впиваются в кожу, не давая отступить. В этот момент его осенило: боль всегда приходила, когда он пытался ослушаться, будто кто-то заранее знал его мысли и наказывал за непослушание.

Продолжая осматриваться, Андрей заметил странные символы на дверях домов – те самые, что видел на окне своей квартиры. Они были нарисованы чем-то темным и блестящим, явно совсем недавно – некоторые капли еще не успели высохнуть. Наклонившись, он осторожно коснулся одного из знаков, и тут же отдёрнул руку. Пальцы были липкими от крови. Не животной – он узнал этот запах. Человеческой.

В этот момент мешочек на его груди вспыхнул жгучей болью, заставив Андрея скривиться. Боль была настолько сильной, что перед глазами промелькнуло воспоминание: дед крепко сжимает его детское запястье, шипя: "Никогда не трогай знаки, слышишь? Никогда! Особенно те, что с трещиной в центре!"

Одновременно с этим где-то впереди раздался скрип открывающейся двери, эхом разнесшийся по пустынной улице.

Он медленно направился к центральной площади, где стоял старый колодец. Его сруб прогнил, а ведро давно исчезло в черной бездне. Андрей заглянул вниз и замер – вода была неестественно черной, будто в нее вылили чернила. Чёрная вода вдруг зашевелилась, и на миг ему показалось, что там, в глубине, отражается не он, а дед – но с такими же жёлтыми глазами, как у Ядвиги. Но самое странное, что она отражала не настоящее небо, а какие-то чужие звезды, сложенные в знакомые узоры. Те самые, что он видел на окне своей квартиры.

Когда он отпрянул от колодца, земля под ногами слегка дрогнула. Не как при землетрясении – скорее, словно что-то огромное и древнее пошевелилось под слоем почвы, пробуждаясь ото сна.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.