«Хозяин»

2020-2030 гг.

Лето.

ДЕНЬ ЧЕТВЁРТЫЙ

Старый УАЗик-джип, более известный как «козёл», нещадно трясло на ухабистой просёлочной дороге. Я уже около получаса не знаю, куда еду. Смеркается, Сети нет, навигатор дико тормозит и глючит, бензина мало. И дело не в том, что я боюсь оказаться короткой летней ночью посреди полей и лесов дальнего Подмосковья, а в том, что делать дальше? Кого и как звать? Вариант один: дойти до «своей» деревни, взять там у Кузьмича канистру топлива и вернуться. Это хороший план, если бы не одно «но» – я совершенно не знаю, в какой стороне находится моя деревня.

Можно, конечно, забраться повыше – ага, среди плоских полей, – найти любой населённый пункт или вышку сотовой связи, и оттуда позвонить. Кому? У моих односельчан нет мобильных телефонов, и интернет ентот им тоже не нужон!

Решив перевести дух, чтобы прочистить голову от суетных мыслей, я заглушил машину и вылез наружу. Закат бледно виднелся вдали за тяжёлыми тучами, а надо мной небо было ясно, уже даже виднелись какие-то созвездия.

Взобравшись на крышу «козла», я осмотрелся – тишь да гладь, да божья благодать: ни вышки, ни кровель домов, лишь бескрайние поля перемежаемые густыми, и не очень, лесами. И тут мне показалось, что вон тот кусок леса похож на тот, что возле деревни. Но там должна быть и вышка связи, а её нет. Может, она с другой стороны? И не такая высокая, как мне кажется? Просто не видно за деревьями.

Воодушевившись, я вернулся за руль, и продолжил путь. До знакомого лесочка добрался быстро. Увидев, что дорога заходит в лес, обрадовался – всё так и помнил. Скоро я упаду в пуховые перины и просплю аж до самого полудня.

Въехав в лес, я погрузился во тьму – она обступила и поглотила, только свет фар давал ощущение реальности. Сбавив скорость до минимума, УАЗ плёлся между деревьев, иной раз сворачивая под весьма острыми углами. Пока я представлял себе в уме геометрию дороги, лес кончился. Увидев дом, – тот самый, на отшибе, – в котором меня ждали перины, возликовал и прибавил газу, насколько позволяла деревенская улица.

Кусты справа шевельнулись, из них выскочила лиса и устремилась наперерез УАЗу. Я рефлекторно нажал на гудок. Зверь поднял морду на звук, явив мне вполне человеческое лицо. В этот момент переднее колесо попало на кочку, свет фар прыгнул следом, унесясь в небо. Я резко остановился, всматриваясь во тьму слева от машины.

Не дождавшись никакого движения, я списал всё на усталость, преодолел оставшиеся двадцать метров до гаража, загнал «козла», запер ржавые скрипучие ворота и вошёл в избу, щёлкнув выключателем.

Тусклые лампочки осветили прихожую и большую светлицу.

Разувшись, я прошёл к настенному рукомойнику. Эх, сейчас бы в душ… Но в деревне это весьма долгое мероприятие, и, безусловно, в этом существенный минус.

Зачерпнув в соседнем бидоне кружкой колодезную воду, утолил жажду. Добравшись до кровати, рухнул в мягкое, забыв погасить свет.

ДЕНЬ ПЯТЫЙ

Я проснулся от сильного грохота – будто кто с разбега всаживал шпалой в дверь.

– Кирюха, вставай, а ну! Тутоть електрики приехали! – узнал голос Кузьмича, местного завхоза. Или как назвать? Есть в деревне завхоз? В юности он служил моряком, но после ранения был комиссован, да вот всю жизнь тут и просидел кем-то вроде завхоза.

– Иду, иду, – пробурчал я себе под нос, быстро одеваясь на ходу. Бросил взгляд на часы: «8:22». Вывалившись из дома, чуть не сбил мужика. – Здарова, Кузьмич! Спасибо, что разбудил. Вчера от них в ночи приехал, спал.

– Давай-давай, – он засмущался непрошенных объятий, мягко подталкивая меня в поясницу в направлении другого конца деревни.

Миновав все десять домов, из которых и состояла деревня, я оказался возле ГАЗели, в которой вальяжно сидели двое электромонтажников – молодой и старый. Оба молча курили, недобро глядя на меня.

– Доброе утро, – сказал я, – Вы из райцентра? Не ждал вас так рано. Хорошо, что Кузьмич разбудил.

– Из райцентра, из него, – мрачно сказал старший. Они переглянулись и покинули кабину, громко хлопнув дверцами. – Показывай, что за проблемка.

– Да что показывать? Вот, фонари не горят, – я указал на столб с плафоном.

– Ага. Алёшка, айда, – он махнул младшему, они закурили и направились к следующему столбу.

Никто из местных нос на улицу не казал, но я видел, как покачнулась занавеска у бабы Клары.

– Вот же хренотень, тудыть-растудыть её в качель! – услышал я экспертное мнение младшего специалиста Алёшки.

– Ага, – кивнул старший и указал на моток проводов, свисающих из-под фонаря, – смотри, какая там бодяга!

Алёшка щелчком выбросил окурок в кусты, смачно харкнув вслед.

– Степаныч, чо ж делать-то? У нас с собой только пассатижи да изолента…

– Вот-вот, – старший докурил, произвёл тот же ритуал с окурком, и добавил: – ядрёны пассатижи и кусок малярки. Айда ещё глянем.

Мы прошли вдоль всей улочки, насчитав ровно десять столбов с негорящими фонарями.

– Алёшка, запиши количество. Посчитаем погоны, клеммы и прочую шелуху. Все десять чинирить? – Степаныч недобро посмотрел на меня.

– Д-да, – удивлённо-смущённо ответил я.

– Ага. И то хлеб, больше заплотют. Айда трансформатор глянем. – он махнул рукой и мы направились обратно, к ГАЗели.

Закурив по очередной сигарете, мастера открыли дверцу трансформаторной будки и погрузились в созерцание и тишину. Я даже слышал, как трещит бумага, когда они затягивались, выпуская вонючие и плотные клубы дыма. Что они курят? Самосад?

– Понятно всё, – резко сказал Степаныч, смачно харкая слева от будки. Окурок полетел следом. Он достал из нагрудного кармана комбинезона сложенный пополам лист А4, раскрыл, и повернулся ко мне, читая: – Кирилл Евгеньевич, по Вашей заявке мы провели обследование и сделали профессиональные выводы. Необходимые материалы будут закуплены и направлены к месту проведения работ, то есть, сюда. Необходимые работы будут выполнены.

– Всё, обед, – просто сказал Алёшка, когда старший дочитал и убрал бумагу обратно.

– Как «обед»? – я машинально похлопал себя по карману, чтобы достать смартфон, но обнаружил, что стою в семейных трусах, калошах и футболке.

– Сейчас десять часов. Пока мы погрузимся, пока доедем, пока разгрузимся, пока то да сё, – Степаныч натурально загибал пальцы, – Там и Наденька нам борща нальёт.

– Там? – тупо переспросил я.

– В столовке, – пояснил младший сотрудник.

Они молнией оказались в кабине, ГАЗель взревела глушителем, и они умчались, оставив вонючий выхлоп и пылевую завесу.

– «Погрузились», – усмехнулся я.

– Ну, шо, Евгенич, помочь те? – спросил из-за плеча неожиданно появившийся Кузьмич.

– Не откажусь, пожалуй, – кивнул я, – Ещё пол-«буханки» забито вещами.

– Да, шмотья у тя до пупа, – усмехнулся мужик и мы направились к моей избе.

– Кузьмич, шо сказали монтёры? – окликнула баба Клара, едва виднеясь из-за невысокого штакетника.

– Казали, шо обедоть пора.

Старушка залилась каркающим смехом, и ушла в дом.

Мы с Кузьмичём таскали коробки из гаража, где стоял мой второй УАЗ. Ну, люблю я эти машины – и «козла», и «буханку». Душу в них вложил. Ну, и круглую сумму тоже.

Притомившись, мужик сел на завалинку, закурил «козью ножку» – согнутую посередине папиросу из газеты. Он тоже курил самосад, и запах мне сильно не нравился. Я ушёл в гараж, дабы осмотреться.

В калитку постучали.

– О! Ленка пришла! – услышал я бодрый скрип Кузьмича.

– Кирилл? Здравствуйте! Я, как обещала, плюшек напекла. Жду Вас на обед, – под конец фразы я подошёл к забору, поздоровался.

– Кузьмич, на сегодня всё. Спасибо тебе за помощь, – я пожал мужику руку и обнял другой. Он смутился и спешно ретировался. Я обернулся к Елене: – Идём обедать.

Миновав следом за юной соседкой пару домов, я уж было вознамерился зайти на её двор, как мне померещилось, будто на крыше следующего дома кто-то распластался и смотрит на меня. Там жила ещё одна молодая женщина по имени Марыся, она-то мне и показалась. Я посмотрел наверх, но никого не обнаружил.

Решительно зашёл в дом с плюшками и самоваром.

Первое, что я услышал, был детский плач, который тут же стих. Я осмотрелся, не нашёл никаких детей и ничего такого, прошёл в кухню.

– Так, хозяйка, сразу предупреждаю: сейчас явятся электрики из райцентра – я сразу к ним. Так что прошу угощать меня пошустрее, – я уселся за стол и разомлел, заулыбался.

Елена улыбнулась, ставя две кружки возле самовара. Её улыбка показалась мне странной, будто ей было больно или неловко за что-то. И в глазах была неизмеримая тоска, которая вскользь задела и меня.

– Я у вас тут новенький, – продолжил я, стряхивая наваждение, – расскажи о себе. Как ты тут одна живёшь? Или ждёшь родителей? На вид тебе лет двадцать.

– Ишь ты! – хихикнула хозяйка. – Двадцать и двадцать! Нельзя, что ли, одной жить? Нужно с кем-то? Нормально живу. Будто мне много надо. Иль ты про жениха выведывашь?

– Да куда уж мне, – пришла моя пора криво ухмыляться. – Сорок лет уж сравнялось.

– А чего это ты к нам жить переехал? Ты ж городской, насколько я вижу. Весь такой гладкий, холёный, две машины.

– Это верно – родился и рос чуть ли не в самом центре города. А машины не то, чтобы достаток, но верные рабочие лошадки. Я в прошлой жизни был айтишником-монтажником, иной раз приходилось сгонять на склад за бобинами кабелей и прочего.

– В прошлой жизни? – резко обернулась она.

– Ну, да, – улыбнулся я, глядя в её васильковые глаза, полные щемящей тоски, что хоть вой.

– Ты умер?

– Нет, что ты! – Никак не мог понять, она шутит или нет? – Это такая фигура речи.

Елена тут же утратила ко мне интерес и ушла за вареньем для плюшек и чая.

Сделав первый глоток, я закрыл глаза и прислушался к ощущениям – горячий чай с мёдом растекался по телу, запах цветов за окном обволакивал и баюкал, аромат варенья и свежей выпечки погружал в уют.

– Вкусно, – медленно проговорил я. В ответ не услышал ничего. Вдруг тишина стала гнетущей, запахи поблёкли, сквозь опущенные веки я увидел приблизившуюся тень. Инстинктивно открыв глаза, оторопел: Елена была на кухне, передо мной никого, из окна пахло цветами, а вокруг вареньем и булками. Было светло и ясно. И спокойно. Что за тень? Что за нервы?

Вдруг из дальнего пустого угла светлицы раздалось детское гуление. Я инстинктивно повернулся – никого и ничего. Послышалось.

Однако Елена будто тоже услышала – она дёрнулась, развернулась. Наткнувшись на мой вопросительный взгляд, вернулась к своим делам.

Допил чай почти залпом и доел плюшку.

– Лена, – смущённо и сдавленно сказал в спину девушке, всё ещё стоявшей на кухне. – Я пойду, у меня дела.

– Ага, – гулко и безучастно ответила она.

Я выскользнул из-за стола, оставив пустую чашку и крошки на скатерти.

Дыхание затруднилось, сердце колотилось в горле, руки онемели, ноги дрожали, живот резало и сводило.

Оказавшись на улице, я задрал лицо к небу, чтобы надышаться.

И вновь краем глаза увидел лежащую фигуру на крыше Марыси. Будто кто-то следил за мной. Посмотрев прям на фигуру, я не увидел ничего. Отведя глаза обратно, вновь уловил что-то. Но не мог понять, это Марыся или кто-то ещё – под таким углом зрение работает очень плохо.

Закрыв глаза и опустив голову на грудь, я начал считать вдохи и выдохи. После тридцати открыл глаза и пошёл к себе.

Окончательно убедившись, что свежий воздух, труд в виде таскания вещей и три дня отсутствия душа, влияют на разум, я занялся вопросом мытья.

Натаскал воды в бадью, накачал рычагом из неё в бак над душем, разделся, открыл краник и огласил окрестности бодрым воплем радости – вода была ледяная. Растираясь мочалкой, чтобы как-то согреться, я помылся. К сожалению, на моём участке бани не было. Надо будет узнать, есть ли у кого в деревне эта избушка блаженства.

Спать я завалился ещё до заката.

ДЕНЬ ШЕСТОЙ

– Кирюха, вставай, а ну! Електрики приехали! – Кузьмич вновь колошматил в мою дверь пудовыми кулачищами.

Отметив про себя то же самое время, что и вчера – 8:22 – я обулся в галоши и вышел из дома. Но вместо соседа-мужика, я встретил недоброе лицо старшего монтёра Степаныча. Он искоса смотрел на меня, кривя верхнюю губу.

– Доброе утро! – выдавил я.

– Ага, доброе, – он будто оттаял, – мы тутоть привезли всё необходимое. Куды можно сложить?

– Да ко мне в гараж. Идёмте, – я провёл обоих электриков к деревянному строению, отпёр широкую воротину, и сделал приглашающий жест.

– Хорошие машины! – не сдержался Алёшка, держа в охапке три плафона.

– На ходу? – Степаныч посмотрел на меня, бросив бобину толстого кабеля за «буханку».

– Будто только вчера с завода сошли, – улыбнулся я.

– Хорошо, когда есть деньги, – прокомментировал он и ушёл за остальными плафонами.

Мужики совершили около пяти ходок, таская бобины и плафоны, а также ящики с расходниками.

– Вот и всё. Мы в обратку поедем, – Степаныч отёр лоб грязной ладонью, – Вчерась чуть без обеда не остались.

Мне оставалось лишь попрощаться с ними, заперев ворота и калитку.

Я вернулся в избу и принялся готовить завтрак.

Едва зашкварчали яйца на сковороде, я заметил краем глаза, как за окном мелькнула тень. Посмотрев внимательнее, я усмехнулся и распахнул окно настежь:

– Заходите, гости дорогие!

На меня ошалело смотрели две пары глаз шестилетних внуков бабы Клары. Они являлись близнецами, поэтому отличать их я даже не пытался:

– Вовка, Сашка, прошу в дом! Хватит шастать под окнами.

Парни заулыбались, переглянулись и вломились ко мне прямо через оконный проём, едва не снеся с подоконника горшок с алоэ.

– Ну, вы даёте. А дверь на что?

Они тоскливо посмотрели на меня и опустили глаза в пол.

– Ладно, ладно! Насупились… Есть будете?

– А что? – наконец спросил один из них. Вовка или Сашка?

– Есть чай с мёдом, баранки, творог, яичница. Ну, и по мелочи – помидоры, яблоки всякие.

– Чай! – гаркнул второй. Сашка или Вовка?

– И мне, – чуть тише брата сказал первый.

– Поели, получается. Тоже хорошо. Чай сейчас будет. – Я отошёл за кружками и заваркой.

Управившись с яичницей, я запил её чаем, отвалился на спинку кухонной лавки:

– Рассказывайте, зачем пожаловали?

– Баба Клара сказала, что ты обещался взять нас на рыбалку, – сказал один.

– Да, – подтвердил второй.

– Ах, это? Да без проблем! У вас удочки есть? А то у меня только две.

– Была какая-то! – крикнул Вовка, и убежал. Или это был Сашка?

Нацепив походные штаны с большими карманами, махнув оставшемуся пацану следовать за мной, я направился в гараж, на ходу хватая батон хлеба.

Выдав ему две телескопические удочки, и прихватив коробку с крючками и грузилами, сунул в карман две катушки лески. Распихав по карманам маленькие кусачки, плоскогубцы и перочинный нож, я взял ведро и сапёрную лопатку.

– За червями! – скомандовал я и покинул гараж.

Раскопав возле забора ямку, мы с Вовкой-Сашкой наполнили литровую стеклянную банку розовыми извивающимися жителями грунта примерно на треть, и направились за Сашкой-Вовкой.

А тот уже бежал к нам навстречу с длинной бамбуковой удочкой наперевес. Я аж прослезился от ностальгии по своему далёкому детству, когда с отцом и дядькой на рассвете ездил в мотоциклетной люльке на рыбалку с такой же приспособой.

Нырнув в высокий кустарник между моим и соседским забором, я оказался на тропе, ведущей к реке. Мальчишки спешили следом. Вскоре мы вышли на широчайшее поле пшеницы, миновав которое, пробежали сквозь посадки, усыпанные подберёзовиками и белыми. Не взяв ни единого гриба, мы спустились к слепящей сморщенной глади воды.

Река была средняя – не широкая, но и не узкий ручей. Мостков не было, и мы расположились на берегу. Я раздвинул свои удилища, убедился в целости снастей, предложил Вовке и Сашке выбирать. Один взял мою, второй остался верен бамбуку.

Объяснив им, что делать с наживкой, я принялся крошить хлеб в воду, прикармливая рыбу. Пацаны приобщились, и мы быстренько потратили половину батона.

Отойдя друг от друга на десяток шагов и закинув удочки, мы принялись напряжённо следить за поплавками – как за своим, так и за соседскими.

Первая поклёвка случилась на бамбуковой удочке. Сашка (Вовка?) так обрадовался, что заорал и вытащил её из воды. Естественно, пустую. Растерянно уставился на меня.

– Ты слишком рано и резко выдернул удочку, – мягко проговорил я. – Первые дёрганья – это всего лишь знакомство рыбы с наживкой. Подожди пару-тройку раз, а лучше, когда поплавок уйдёт под воду. Вот тогда и тяни. Только не резко, а плавно, но уверенно. В общем, пробуй…

Объясняя пацану азы рыбалки, я едва не упустил свой первый улов в виде плотвы размером с ладонь.

Солнце нещадно палило, рыба ленилась и не хотела ловиться. Да, не самое удачное время мы выбрали.

– Сашка, Вовка, слушайте: давайте запланируем рыбалку на какое-нибудь утро. Самый клёв на рассвете – рыба только-только проснулась и дико хочет есть.

Парни уныло посмотрели в ведро с тремя рыбёшками – результат моей деятельности.

– Не расстраивайтесь, ещё научитесь! – я попытался их подбодрить, оборачиваясь к улову. – А сейчас предлагаю идти обедать…

Слова застряли в горле. Два брата стояли над ведром, оскалив пасти, обнажив острые клыки. Глаза их горели жёлтым огнём, черты лиц больше походили на собачьи. Мне даже послышалось глухое рычание.

Я неловко шевельнулся, пытаясь замереть, под моей ногой хрустнула ветка, и картинка изменилась: парни сматывали удочки – Вовка собирал мой телескоп, а Сашка крепил конец лески на бамбуковой. Или наоборот.

– Идём? – спросил один из них.

Я судорожно кивнул, быстро собрал удочку, подхватил ведро с тремя плотвичками, и мы отправились обратно в деревню.

Я шёл за ними, подозрительно осматривая их фигуры в поисках собачьих черт. Так ничего и не найдя, оказался на деревенской улице. Даже не заметил ни пути, ни кустов.

– Держите, – я отдал им ведро с уловом, – пусть баба Клара что-нибудь из них приготовит.

Ребята заулыбались, вернули мне мою удочку, взяли ведро и ушли к себе. Я медленно добрёл до гаража, убрал снасти, и направился обедать. Хотя, время уже подходило к ужину.

Едва осилив нехитрую тарелку варёной картошки, я забылся тяжёлым сном прямо здесь, за кухонным столом, повалившись на лавку.

ДЕНЬ СЕДЬМОЙ

Разбудил меня, уже ставший привычным, грохот в дверь избы.

– Кирилл, вставай! Монтёры прибыли! – Кузьмич нёс благую весть.

Время на часах было тем же. Я направился к электрикам, отчаянно зевая.

– Доброе утро! – приветствовал я мастеров, вальяжно куривших в кабине своего грузовичка, открыв двери нараспашку для проветривания.

– И Вам, – не совсем приветливо ответил Степаныч.

– Драсти, – цыкнул Алёшка.

– Ну, что, сегодня первый день ремонта? Наконец-то! – потёр я руки. – Могу я вам быть чем-то полезен?

– Не, мы сами, – старший загасил окурок о подошву своего сапога, после чего вылез из машины. – Алёшка, тягай лесенку.

Младший сотрудник выбрался из кабины, вразвалку дошёл до кузовных ворот, неспешно их открыл – сперва одну створку, затем вторую, – забрался внутрь, чем-то погремел, матюгнулся.

Вдруг из темноты кузова выехала железная лестница. Алёшка выпрыгнул наружу, вытянул её до конца. Устроив стремянку себе на спину, он пошёл у ближайшему фонарному столбу.

– Не, Алёшка, не дотянется никак! – Степаныч упёр руки в бока и смотрел вверх.

– Я всё же слажу, – сказал помощник. Он дотащил лестницу, выдвинул вверх, облокотил на столб и пулей взлетел по ступенькам. Обхватив фонарь левой рукой, он попытался правой достать до плафона.

– Ну, ты чо, там ышо целый дециметр! А то полтора! Слазь, надо искать другую лестницу. Ждитя нас завтра, – в конце своей речи старший электрик повернулся-таки ко мне и слегка склонил голову вбок, внимательно изучая моё лицо.

– Как «завтра»? – я оторопел, – Вы уже третий день тут околачиваетесь, а ремонт даже не начат.

– Как это «не начат»? – возмутился Степаныч, будто только и ждал возможности по-собачиться, – мы туды-сюды, как челноки какие, катаемся, струмент возим да расходники. Со стремянкой вот ошибочка вышла, а до того всё честь по чести было, чин чинарём! Алёшка, айда!

Они резво сложили лестницу пополам, закинули её в кузов ГАЗели, сели в кабину, хлопнув дверьми, и умчались, оставив меня в клубах выхлопных газов и дорожной пыли.

– Шебутные какие, – голос Кузьмича за спиной прозвучал резко и неожиданно, я вздрогнул.

– Ты откуда тут? – только и спросил я.

– Шёл к Марыське, да решил узнать, что у вас. А они уехали.

– Уехали, – глупо повторил я. И разозлился: – Хоть сам делай, тьфу!

– Не бузи, Евгенич. Пойдём, посидим. Сегодня праздник – день ВМФ, а я моряк. Уважь старика.

Через пару минут мы сидели за берёзовым столом в просторной кухне избы Кузьмича. Он стоя разлил самогон по железным эмалированным кружкам со значком Олимпиады’80, поднял и сказал:

– За тех, кто в море! – и махом выпил.

Я обратил внимание, что он не «чокнулся» со мной – значит, пьём за упокой. Ок, без проблем. Встал, повторил за ним:

– За тех, кто в море! – и выпил.

И закашлялся, так как дыхание сбилось напрочь – ни вдохнуть, ни выдохнуть я не мог. Лишь сипел, кряхтел да кашлял. В мой нос упёрся мягкий душистый кусок чёрного хлеба с районного завода. Я продышался и увидел заботливо протянутый Кузьмичём солёный огурец. Закусил, стало легче дышать.

– Садись, ешь! – строго скомандовал он, указывая на котелок варёной картошки, нарезанный шмат ледяного сала да две тарелки с солёными огурцами, помидорами и грибами. Отдельно стояла кринка со сметаной.

Я набросился на еду, что были встречено Кузьмичём весьма положительно – он закрякал, закряхтел да рассыпался в подбадривающих речах:

– Давай, Кирилл Евгенич, хрумкай, да шоб за ушами трещало! Вот-вот, сальца кусни! Пра-а-а-ально! Вер-р-рно! А что ж ты помидоры обошёл вниманием? Шкурку сымай, да в рот пихай!

Он разлил по второй.

– Кузьмич, мне много, – взмолился я.

– А ты всё сразу-то не пей, ей-богу. Ну, за ветер в парусах! – он протянул свою кружку в мою сторону, мы «чокнулись». Мужик вновь опрокинул всю жидкость в рот, я же постарался глотком отмерить треть. В этот раз пошло легче, так как я сразу занюхал, а потом и закусил.

– Расскажи, Кирилл, чего это такой молодой и здоровый парень, как ты, вдруг приехал жить в нашу глушь? Смотрю на тебя уже неделю, и диву даюсь.

– Так просто всё и не расскажешь… – завилял я.

– А мы никуда не торопимся, вроде как. Начинай помаленьку-потихоньку, да и сам не заметишь, как всё и поведаешь, – Кузьмич отрезал и передал мне на ноже очередной кусок сала.

– Ну, можно попробовать. Начинал я свою взрослую жизнь с курьерства. Это когда тебе дают что-то, что нужно передать.

– Типа почтальона?

– Ага. При этом я ещё учился. В ПТУ, на слесаря-краснодеревщика. Потом была армия.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.