Врата. Книга 3. Северный ветер. Том 1

– Вы чего так долго? Я думала, вы ещё месяц назад прибудете, а вы всё «еду» да «еду»… Можно подумать от самой Столицы ехать пришлось.

– Ну, не от Столицы… Но ты ж мне когда весть прислала – я не в Ориентале был, а в паре сотен миль севернее. Поэтому – пока вернулся… Пока вернулся, а в округе какие-то брожения нехорошие начались среди нобилей. Пока с ними все вопросы разрешил, чтобы у нас с тобой тылы были спокойные… А там смотрю – ты и сама неплохо вроде справляешься, а? – Кастор дружелюбно ткнул кулаком в плечо принцессы. – Чего ж такой экзамен своим присутствием портить-то, а? Без меня ты вон как мобилизовалась, а я бы приехал, так сразу бы началось «дядюшка Кастор, помоги» да «дядюшка Кастор, сделай за меня»…

– Я так никогда не говорила! – возмутилась Афина.

– Нда? Ну и здорово. В общем, считайте, ваше высочество, с учётом масштаба действий – экзамен на командование крупными подразделениями вы сдали.

– Ничего себе экзамен. Предел усмиряй, с иномирянами переговоры веди, войска доставай…

– А ты думала, в сказку попала? – хмыкнул легат, присаживаясь на кресло и блаженно вытягивая ноги. – Ишь ты, умная какая… Я когда-то единственным командиром на половину легиона остался. Жалованье платить нечем, жрать нечего, кругом толпа варваров, в тылу мятежные нобили скалятся… Ещё и очередные божки на огонёк легионерского костерка подтянулись. Вот это, я тебе доложу – было дело!

– Тоже мне дело, – в тон наставнику ответила Афина, присаживаясь напротив. – У меня тут, между прочим, армия из другого мира под восемьдесят тысяч войск наших разбила, двадцать тысяч в плен взяла, а на их стороне даже апостол Эмрис оказалась.

– Нехило, – присвистнул Кастор, мигом отбросив шутливый настрой. – А я думал, преувеличиваешь.

– Ни в коем разе. А я, между прочим, смогла с ними так договориться, что они помогли порядок в Пределе наводить, – не удержалась от небольшого хвастовства Афина.

– И во что такая помощь обошлась? Сильно дорого?

– Сильно, – вздохнула принцесса. – В мою лояльность.

– «Дай слово врагу, пообещай, убей и забудь…» – напомнил Кастор.

– МОЁ слово, даже данное врагу – не забыть, – отчеканила девушка, нехорошо блеснув глазами. И, немного помолчав, добавила: – К тому же мне трудно считать федералов врагами.

– Отчего же? Ты так быстро забыла десятки тысяч наших погибших воинов?

– Не забыла. Но если некто решил подёргать снежного парда за усы – в его смерти не будет ничего странного.

– Думаешь, всё так?

– Уверена, – Афина немного подумала и добавила: – К тому же, как говорит простой народ – апостол Эмрис пойдёт лишь с теми, за кем правда. Такие дела.

– Эрин всё та же? – оживился Кастор. – Мелкая да проказливая? Верно её Меркурием прозвали…

– Вы с ней встречались? – удивилась принцесса.

– Ещё мальчишкой, – кивнул легат. – Северяне в набег пошли, а она раньше дружинников подоспела. Ох и лютая драка была… Можешь мне поверить – я дрался с Тёмными сам, дрался бок о бок со Светлыми, но так биться, как она – смертный драться не может. И… да, на неправой стороне она бы никогда не выступила. Жаль, что она не с нами. И вдвойне жаль, что мы оказались на неправой стороне.

– Мы? Мы-то в набег на Федерацию не ходили.

– Так нас и не позвали, – хмыкнул Кастор. – А если б у Туллия-покойника побольше мозгов было, и прислал бы он тебе приглашение поучаствовать в походе, а?

– Я бы не стала участвовать в грабительском набеге, – брезгливо скривилась девушка. – Я – солдат, а не мародёр.

– Честная. Даже чересчур.

– Что воспитали – то и получилось, дядюшка.

– Тебя воспитаешь – как же… Всё, как и в детстве – опять лезешь в драки, опять вся в синяках и царапинах. На щеке, вон, ещё свежие – чем приложили-то? Палицей?

– Шестопёром, – Афина непроизвольно потёрла ещё не зажившие порезы на левой щеке, вспоминая недавний бой.

…Часть внутреннего двора взятого замка семейства Крух огородили для поединка, хотя принцесса предпочла бы назвать его скорее казнью. Граф немолод, грузен, растерял былую форму и сноровку, а она молода, ловка и сильна, и мало в чём уступит любому из воинов-парней.

Легионеров поглазеть на редкое зрелище собралось масса – всё-таки прошли уже те времена, когда даже легаты дрались в общем строю. А тут – целая принцесса крови! И плевать, что бастард – благородством крови могут меряться нобили, если другим похвастаться нечем.

Климент пытался отговорить Афину, но куда там! Упрямства девушке было не занимать, хотя она и признавала весомым аргумент, что нечего ей рисковать без всякого на то смысла…

Точнее, смысла не было по меркам имперской принцессы Афины, но зато он имелся у северянки, которую некогда прозывали Хафин. В детстве её волей-неволей научили, что вождь – это не только командир, но ещё и первый среди всех воинов. Не можешь сам выйти и победить в схватке – нечего требовать этого от других. Не готов умереть сам – не посягай на право отнять жизнь у другого.

Афина терпеливо ждала, пока Коммоду Круху принесут его оружие и доспехи и помогут облачиться. Попутно заново оценивала противника, который мог быть сколько угодно старым и обрюзгшим, но от того не переставал быть опасным.

Высок, всё ещё крепок, даже разменяв полвека. Погрузнел, растолстел, но это иногда даже плюс – лишняя защита, если знать как обратить недостаток в преимущество. Да, медлителен и не слишком ловок, но явно всё ещё вполне силён. Экипировался в тяжёлый пехотный доспех – латная кираса, низкий шлем с глухим забралом, наручи, поножи. В левой руке – внушительная павеза, в правой – тяжёлый шестопёр на длинной рукояти. Разумно, Тёмные побери! Не столь требователен к навыкам боя как меч или топор, не требует отменной ловкости, как одноручное копьё. Три ключевых приёма боя – «прими удар на щит», «размахнись посильнее» и «долбани со всей дури». При этом способен нанести тяжёлую рану сквозь кольчугу, даже не пробив её, а латную пластину проломит без проблем.

Так что Афина сняла поножи, отказалась от щита и даже от шлема, ограничившись только верным кривым мечом – сейчас ей нужна была только скорость, много скорости…

Из домочадцев графа остались только его сын и жена – маленьких детей Круха Афина приказала увести прочь, зрелище предполагалось явно не для детских глаз, а убивать их принцесса не хотела – с кем-кем, а с детьми она воевать не станет.

Арс Крух был мрачен, но ярость и гнев в нём либо поутихли, либо он их тщательно скрывал, что было маловероятно. И к юноше явно пришло понимание того, в какой ситуации он оказался. Отец и мать – мятежники, мать ещё могли пощадить, если изгнание и конфискация всего имущества и средств можно назвать пощадой, но вот отца ждала только позорная виселица. Головы рубили простолюдинам, а вот благородных предпочитали вешать, и оставлять их трупы висеть подольше – дикая традиция, что установилась при деде Его Величества, когда нобилей стали неожиданно судить строже, чем рядовых граждан.

Но вот она – нежданно-негаданно свалившаяся на голову императорская милость. Отец умрёт, но умрёт как подобает благородному человеку – в бою, причём в бою с принцессой крови. Никаких поражений в правах, никакой конфискации и изгнания, кроме выплаты виры за причинённый ущерб, но взамен – клятва верности будущей убийце отца и младшие братья в качестве заложников…

Афине не требовалось быть менталистом, чтобы читать мысли юного нобиля – всё было прекрасно видно на его лице. Что же думала она сама? Ну, самое главное – отчего-то была тверда во мнении, что юный Крух, не смотря ни на что, не предаст. Не с тем залогом, что он сам же и назвал. Если же она ошибается… то пусть. Если имперская принцесса не умеет разбираться в людях, она всё равно не проживёт долго.

Супруга графа представляла же собой совершенно иное зрелище – первоначальная спесь и высокомерие сменились испугом и растерянностью. Кажется, она только сейчас поняла, во что именно ввязалась со своим мужем. Да ещё и даже после взятия замка дерзить принцессе… Серьёзный просчёт. За это она могла расстаться с жизнью прямо там же и тогда же.

Впрочем, Афина её даже понимала – сира просто заигралась. Заигралась во власть предержащую, поверив, что она куда значительнее, чем есть на самом деле… Иногда принцессе казалось, что она могла бы стать такой же… Если бы ей с самого детства не указывали, кто она такая и где ей место.

– Ваше последнее слово, сир, – голос Афины был столь же холоден, как и её улыбка. Такие моменты она тренировала не единожды в детстве, представляя, как будет говорить со своим обидчиками, и вот поди ж ты – пригодилось в кои-то веки.

– Дозволено ли мне будет задать вопрос вашему высочеству?

– Дозволяю.

– Почему вы просто не казнили меня, ваше высочество? – спросил Коммод.

– Вы – мятежник, сир, – ответила принцесса. – И вы должны умереть. Но если я просто убью вас, то другие инсургенты сделают из вас мученика. Поэтому вы падёте в поединке – не как зверски замученный узурпаторшей нобиль, а всего лишь как старый и дряхлый воин, проигравший молодой девчонке.

– Хе, не такой уж и дряхлый, – впервые за всё время улыбнулся граф, а затем почтительно склонил голову. – Благодарю вас за милость, ваше высочество. Эту… и иные прочие. Жаль, что никогда не смогу сразиться за вас – готов поклясться, это было бы славно. Пришло время расплатиться за свои ошибки.

Коммод опустил забрало, поднял щит и взял пернач наизготовку. Афина же осталась стоять, как стояла, не приняв никакой боевой стойки и даже не подняв меча, но её пальцы плотнее сжали рукоять.

Какое-то время противники стояли неподвижно друг против друга, но затем граф сделал первый ход. Ожидаемо – ведь он не мог позволить себе затяжной бой, когда выбьется из сил под одним только весом надетых на него доспехов.

Мощный удар наискось – в голову. На удивление быстрый и точный – военные навыки Крух всё-таки не растерял, несмотря ни на что. Афина легко ушла вбок и в ответ рубанула мечом, целясь по правой руке противника – там, конечно, был стальной наруч, но зачарованный клинок вполне мог его пробить.

Граф с неожиданной ловкостью повернулся на месте, закрываясь и нанося ещё два удара крест-накрест. Принцесса разорвала дистанцию, а затем резко шагнула вперёд, перехватывая меч двумя руками и осыпая Коммода градом быстрых ударов. Рука, шея, на мгновение неприкрытый щитом бок, плечо…

Однако граф на удивление ловко парировал все удары щитом или шестопёром, хотя, судя по тяжёлому дыханию, вырывающемуся из-под забрала – дрался он на пределе своих сил…

Неожиданно с коротким рычанием Крух ударил своим оружием, но не с размаха, чего стоило бы ожидать, а просто ткнул вперёд, как копьём, явно вкладывая в этот выпад всю возможную силу и скорость.

Время на мгновение замерло, и принцесса успела во всех подробностях рассмотреть рубящие перья шестопёра, пронёсшиеся у неё прямо перед глазами и даже слегка зацепившие её левую щёку…

Принцесса уклонилась, довернулась и подбила левым локтем руку графа, отшибая его оружие в сторону, а сама рванула вперёд и со всей силы рубанула мечом по правой ноге Круха.

Зачарованный клинок подбил колено Коммода, но перерубить полностью не смог – помешал прочный кованый наколенник поножей. Однако граф всё равно потерял равновесие и рухнул на спину.

Афина перехватила меч обратным хватом и с коротким воплем вонзила его в грудь Круха. Увернуться тот не смог, но в последний момент успел схватиться рукой прямо за лезвие. Из-под латной перчатки хлынула кровь, меч пробил кирасу и вонзился в грудь нобиля, но недостаточно глубоко.

Граф из последних сил вцепился в клинок, рассекая руку до самой кости, и ударил щитом, целясь в ноги принцессы.

Удачно. Девушка получила мощный удар, и её буквально отбросило в сторону. Рукоять меча она из руки выпустила.

Тяжело дышащий граф начал еле-еле подниматься на ноги, попутно выдёргивая из раны меч Афины и беря его в левую руку.

Приземлившаяся на одно колено Афина слегка оскалилась и рванула вперёд, на бегу подцепив носком сапога лежащий на земле шестопёр графа. С лёгкостью подбросила его в воздух. Перехватила обеими руками, стремительно раскрутила вокруг себя и с размаха обрушила его на левое плечо Коммода.

Стальные перья с лёгкостью прорубили латное оплечье, глубоко вонзившись в руку. Меч принцессы тут же выпал из руки Круха.

Афина перехватила шестопёр и резко ткнула его в живот графа. Закреплённое на вершине короткое и толстое остриё промяло кирасу, Коммод согнулся и отшатнулся.

Принцесса шагнула вперёд, нанося мощный удар, а затем ещё и ещё следом. Добрая кираса на груди графа превратилась в груду искорёженных обломков, обагрённых кровью, и Крух вновь рухнул на спину. Но, кажется, на этот раз встать он больше не мог.

– Коммод! – жена Круха дёрнулась к нему, но была остановлена скрещёнными копьями конвоиров перед ней.

Афина увидела это, слегка уняла сбившееся дыхание и коротко кивнула легионерам. Те жест принцессы поняли сразу же и копья убрали.

Жена графа подбежала к нему, опустилась на колени и бережно подняла забрало. Удивительно, но Коммод Крух был ещё жив и даже улыбался, хотя изо рта его вытекала кровь.

– Как… будто… помолодел… на двадцать… лет… – прохрипел он, находя взглядом Афину. – Ваше… высочество… Это… честь… мне… я…

Принцесса знала – граф уже не жилец на этом свете. Била она сильно и расчётливо – грудная клетка сломана, лёгкие пробиты рёбрами, и сейчас он захлёбывается собственной кровью. Но уходил достойно, несмотря на все свои прегрешения.

Хороший враг. Жаль, что как мятежнику ему нельзя оказать ни единой почести… И жаль, что таким благородным он стал лишь на пороге смерти.

Коммод Крух, ты ведь, наверное, был не самым плохим человеком? Так почему ты забыл об этом? Что тебя толкнуло на неповиновение – жадность, гордыня, или, быть может… усталость?

И сколько ещё вокруг таких как ты – не самых плохих, не самых гадких, но всего лишь людей…

– Леона… Нож… возьми… Нож… – прохрипел граф, обращаясь к жене. Та беспрекословно вытянула из ножен на поясе Круха внушительного вида боевой клинок.

– От твоей… руки…

– Я с тобой, Коммод.

– Не… смей… Сыновья… наши сыновья… Не смей… Арс, подойди…

Афина отбросила шестопёр в сторону, подобрала свой меч, наскоро протёрла его от крови и вложила в ножны. Кивком подала знак легионерам отпустить… нового графа Крух.

Тот немедленно бросился к отцу, склонился над ним.

– Последнее слово… Служи её… высочеству… В жизни и… смерти… Иначе… уши надеру… Ошибся… Так долго… Я… хотел… Чтобы… Как тогда… Снова молод… Так долго… Так… долго… Ждал…

Графиня до побелевших костяшек сжала обеими руками нож Коммода, её лицо исказилось, а затем она погрузила клинок в шею Круха. Тот захрипел в последний раз и затих.

Леона Крух закрыла глаза мужа. Прошептала над ним что-то неразличимое, а затем поднялась на ноги и прямо взглянула в лицо Афины. Дерзко, яростно, но… без ненависти. В глазах лишь пара слезинок – для восточной аристократки, славящихся не меньшей выдержкой, чем их мужья – почти рыданья взахлёб.

– Ваше… высочество… – глухо произнесла графиня, склоняясь в поклоне. – Дом Крух… усвоил урок.

– Хорошо, если так, – бесстрастно произнесла принцесса. – Граф Крух!

– Я, в-ваше высочество! – Арс на мгновение запнулся, не сразу сообразив, что граф Крух отныне – он.

– В вашем замке будут размещены легионеры – их снабжение на вас. С ремонтом поможем, но не более того – это тоже за ваш счёт. Размеры компенсации огласят позже – после судебного разбирательства, выяснив, сколь велик причинённый вами ущерб. С остатками своей дружины прибываете в Илион, в моё непосредственное подчинение. Вопросы?

– Никак нет, ваше высочество.

– Вопросов нет. До встречи… Арс Крух.

Принцесса непроизвольно потёрла наскоро заживлённые порезы на левой щеке, вспоминая недавний бой.

– Что, тяжкое сражение вышло? – спросил Кастор, видя, что девушка сейчас мыслями далеко – где-то или когда-то.

– Непростое, – сказала Афина. – Непростое.

Советский анклав, свободное поселение Надежда.

– Считаете, на эту Афину можно положиться? – спросил Макаров, продолжая неторопливо вести джип по территории Анклава.

– Из всех местных аристократов высокого ранга она показалась мне самой адекватной, – ответил Вяземский. – Вёл с ней переговоры лично, в одном бою были, ещё потом кое-какие моменты с ней обговаривали… Молодая, временами импульсивная, жёсткая, но разумная и честная. Иногда даже чересчур честная, если так можно сказать.

Как-то незаметно разговор с обсуждений прошлого Анклава и России свернул на текущую обстановку, как говорится, на местах – Георгий Константинович попросил разведчика поделиться информацией об имперских делах, и тот не увидел в этом ничего предосудительного. В конце концов, предоставление такой информации – это процесс всегда обоюдный, так что Сергей рассчитывал и сам узнать что-нибудь новое или любопытное об Империи.

– Опальная принцесса-бастард, – кивнул капитан МГБ. – В своё время о ней немало слухов ходило – личности такого калибра всегда привлекают внимание. Но потом всё стихло. Нас она интересовала постольку-поскольку – как любой мало-мальски значимый аристократ на Востоке. Но сейчас, возможно, придётся и ближе пересечься, если она теперь Страж Востока… Это ж у имперцев вроде как генерал-губернаторы при царе – полномочия самые широкие. Вот Туллий тот же всё метил в Стражи, но не выходило – не сказать, чтоб дурак, но слишком уж средний был. Чуть-чуть не хватало земель для повышения в имперской табели о рангах, чуть-чуть не хватало влияния, чуть-чуть не хватало денег и так далее. Понятно, чего он на такую авантюру-то решился, и заодно дружину Фортосов и их наёмников в первой волне пустил – их-то как раз в новые Стражи и прочили. Колонизация имперская на восток идёт, а через фортосовский Илион всё больше и больше торговых путей стало проходить, как на южном направлении торговля захирела. Не сегодняшний глава гильдии, так кто-нибудь из сыновей до титула дукса бы дошёл…

– Вот что-то мы до конца имперскую систему в этом плане не поняли, – сказал Сергей. – Как бы вроде и Рим с регулярной армией и центральным управлением, но при этом – графы и бароны всякие… Как это вообще работает?

– На удивление неплохо работает. Во всяком случае лучше, чем у нас до революции было… Смотри, майор, в чём суть. Местные дворяне – это не как у нас помещики всякие до революции были. Полной власти даже над самыми последними крестьянами у них нет – они отвечают за сбор налогов, суды ведут на местах, да внутренний порядок поддерживают. Местные дворянские дружины это по сути своей милиция. Не как наша советская милиция, которая по функциям та же полиция, а вооружённое ополчение. Ландвер такой. Вот как те же бароны появляются? Выходит в отставку легионер в неплохом чине – могут ему предложить должность. Именно должность – управлять деревенькой какой-нибудь, за порядком следить и так далее. Вот как у нас главы сельсоветов какие-нибудь. А там уже и до наследственной власти недалеко – если отец неплохо справлялся, так и преемника на его место выберут, какого он укажет. А кого ещё указать, как не сына старшего, например? Вот отсюда и пошло большинство местных дворян. Кто из мелких чиновников – те баронским линиям начало дали, кто из чиновников покрупнее был, что не просто деревнями, а городами или целыми областями управлял – в графы вышли.

– Звучит, конечно, диковато… В земной истории, насколько помню, ничего такого не было. Ну, на долговременной основе, по крайней мере.

– Может, и не было, – пожал плечами Макаров. – Но система более-менее отлажена и работает. Вот чего нашей Российской империи точно не хватало, так хотя бы одной только возможности, что будь ты хоть самый последний рабочий или крестьянин, а в графья выбиться можешь… Не каким-то чудом, но воинским трудом. Конечно, где графья, там сразу классовая борьба начинается, но у имперцев это уже бывало, на этом они обожглись и теперь рабочую систему сдерживания сделали. Пока дворяне на местах Столицу не обделяют, бунтов не устраивают и иных непотребств не чинят, то император на многое глаза закрывает – на мелкие феодальные войны, на интриги… Да вообще на все эти тайны доморощенного мадридского двора. Но если вдруг аристократия начинает наглеть, под рукой всегда есть легионы, которые только центру и подчиняются… Правда, вот с Туллием так не получилось – выходит, сговорился он с местными легионными командирами, раз они ему в рот заглядывать стали и слушаться. Вот это точно не спустят – аристократам вообще поблажек не дают. При отце нынешнего императора большой мятеж дворянский был, так с тех даже в законах прописали, что ежели нобиль закон нарушит – спрос с него всегда больше. Разогнать-то всю эту аристократию у Мария не получилось, но хоть так прижал – пусть и дворянских кровей, но мужик правильный, справедливый был.

– Ну, это если большой шухер устроят, – с сомнением произнёс Вяземский. – А вот я что-то сомневаюсь, что на бытовом уровне простой имперец может что-то противопоставить нобилям…

– Это ты, значит, ещё с местными крестьянами мало общался, майор, – хохотнул Георгий Константинович. – Это в центральных провинциях так, а на границах землю не абы кто получает – в основном, отставники из рядовых легионеров. Эти и пашут с мечами на поясе, а у каждого второго дома выкупленный после службы доспех лежит. Гонору – иным нобилям и не снилось даже! И друг за друга крепко держатся – как увольняются, так целыми центуриями и когортами землю друг рядом с другом берут, а старшие офицеры при них – баронами и графами. Тут, помню, лет десять назад в центральных графствах… Мятеж не мятеж, восстание не восстание, но буза серьёзная приключилась. Щенок один решил, что раз он – графский сынок, то перед ним каждая крестьянская дочка будет ноги рада раздвинуть… Вот только у дочки был отец-отставник, а у него – куча соседей-сослуживцев.

– И что? – с искренним интересом спросил майор, благо история действительно выглядела интересной.

– А ничего. На третий день собрали войско в пять сотен копий, на пятый – осадили усадьбу графа. К концу недели срубили штурмовые лестницы, десяток полевых катапульт и таран, усадьбу взяли, а сынка над воротами повесили. Два окрестных графа было сунулись на подмогу с дружинами, а против них десять других графов поднялось – у благородных-то всегда промеж собой поводы для обид имеются. А там и когорта расквартированного поблизости легиона подтянулась, но её командир применять оружие до выяснения всего отказался наотрез. Только чудом большого восстания избежали. В итоге графство поделили промеж соседями, так что нобили в обиде не остались, зачинщики беспорядков где-то месяц посидели под замком, пока следствие вели, а потом и вышли. Тут же половина Предела заволновалась, а как слухи дальше пошли, так Империя со всех четырёх концов зашевелилась – отставники-то везде есть. И опора трона – не дворяне, а легионы. Имперцы уже на практике усвоили – восставших дворян легионеры давят, а вот восставшие легионы никакие дружины укротить не в состоянии.

– И правда, фэнтэзи, – скептически хмыкнул Сергей и хотел было ещё кое-что добавить… но замолчал.

Макаров проследил за взглядом майора, притормозил.

На одном из полей на окраине селения рядами возвышались простенькие деревянные пирамидки со звёздами на вершинах.

– Кладбище, – просто сказал Георгий. – Почти все наши здесь лежат, почти всех уже Костлявая побрала… Кого – в сражениях, кого – в старости, кого – от болезней.

– Здесь есть опасные вирусы? – несмотря ни на что Вяземский оставался прагматичен.

– Чума, холера, тиф – всё, как и у нас. Правда… Было ещё что-то вроде «испанки». Когда самый первый набег на нас случился, занесли к нам эту заразу. Может, было б у нас лекарств побольше – справились бы и без особых потерь, а так, спустя три с лишним десятка лет? Все запасы уже истратили, на местное целиком перешли – травки да наговоры всякие…

– Значит, опасаться нечего? – уточнил разведчик.

– Опасаться всегда есть чего, майор… Но этой дряни – вряд ли. Тогда ведь не только наших, советских, повыкашивало – слегли и те, кто из дальних районов был. А с тех пор таких у нас было немало, и никто даже легонько не захворал – Эйра своё дело знает твёрдо, хотя и говорит, что в медицине не смыслит ничегошеньки. Хотя как по мне – старый добрый пенициллин лучше будет.

– Я думаю, лекарства вам поставят без проблем, – подумав, сказал Сергей. – Если они вам нужны.

В принципе, о судьбе анклавовцев он и правда уже особо не переживал – что-что, а современная Россия являлась довольно аморфным в плане идеологии государством, и на высоком уровне что к оголтелым монархистам, что к коммунистам или даже анархистам относились совершенно индифферентно. Никому особых хлопот не доставляешь – ну и хрен с тобой. А если полезен, так вообще…

Медикаменты – это вообще первое дело в гуманитарной помощи. Лекарства, насколько знал Вяземский, уже вовсю поставляли по «ленд-лизу» даже имперцам. Правда, ничего сверхъестественного – сущую банальщину, которой и так были почти бездонные запасы – перевязочные материалы, элементарная зелёнка да активированный уголь. Смешно? Для многих – да, безусловно. Но не для армии, в которой заражение крови и дизентерия – всё ещё актуальные вещи. Магическое лечение – штука крутая, быстрая и эффективная, спору нет. Вот только хороших магов-лекарей найти непросто.