Морфо цепь. Часть 1.

© Ума Кимпл, 2018

Предисловие

Прежде, чем вы приступите к прочтению первой части книги, хочу предложить вам пару отрывков из второй части. Зачем это?

Многие писатели любят создавать интригу и сохранять ее до конца произведения, чтобы удержать читателя. В таком подходе нет ничего плохого.

Но я сделаю наоборот, если вы не против.

(Внимание! Следующий отрывок может содержать спойлеры. Пропустить и начать с главы «Фотокарточки», если хотите приправить историю большей загадочностью).

Ниже представлен отрывок из второй части и, прочитав его, вы уже не будете гадать, что же произойдет с главными героями.

И да, это можно назвать убийством интриги. Но удерживать внимание, когда сохраняется интрига – это один из путей.

В этот раз меня привлек другой путь. Вот вам отрывок из второй части. И, в принципе, уже можно успокоиться и сильно не переживать. Ведь знаешь, что примерно будет в конце. Но попробуйте не погрузиться с головой при прочтении и посчитайте, сколько раз вы потеряли бдительность и дали захватить свое внимание.

Я не люблю хвалить или тем более хвалиться. Но вот я решил прочесть произведение повторно и сбился со счета, подмечая каждый момент, когда я увлекался и забывал, чем же все кончится?

Приятного вам прочтения.

Обаятельная дерзость

(Отрывок из второй части книги)

Шум воды из-под крана прерывается спокойным движением руки, после чего отрывается бумажное полотенце, и молодой парень, который по самообладанию ничем не уступает взрослым мужчинам, завершает свой туалет. Это Аскен, и планета, на которой он находится, называется Аувирайн.

Аскен выходит обратно в зал ресторана. Это ресторан высокого класса со спокойной обстановкой. За роялем в одном конце зала сидел талантливый музыкант и приукрашивал атмосферу заведения, придавая ей легкости и безмятежности. Музыканта отличало то, что выглядел он не совсем как обычный человек. Ноги у него были словно лошадиные. Но нельзя было сказать, что пианист был кентавром, ведь ног у него было две, а не четыре. И кожа его была синей. Вечер уже заканчивался, плавно перетекая в глубокую ночь. В ресторане посетителей практически не оставалось. Лишь несколько столиков в этом довольно большом заведении.

Направляясь в сторону, где за столиком ждала его спутница, Аскен услышал неприятное брюзжание. Это был грубый мужской голос, выказывающий очень, очень, мягко говоря, невежливую манеру обращения.

Аскен ускорил шаги, готовясь увидеть нелицеприятную картину.

И да, даже в этом спокойном ресторане нашелся крайне невоспитанный человек, который пристал к его женщине. И ладно бы только пристал:

– С*ка ты, слышишь? Ты з-н-н-наешь, кто я? Я тебя порву, шм*ра! Вставай! Вставай, танцуй со мной! Э-э-й!

Аскен остановился метрах в пяти. Звуки вокруг приглушились. Он отчетливо слышал свой пульс, который стремительно учащался вместе с его дыханием. При виде этой сцены его глаза начали наливаться неимоверной и абсолютно холодной агрессией и гневом. Он был готов практически прожечь своим взглядом насквозь объект своего наблюдения. На несколько мгновений он перестал слышать и слушать все, что происходило вокруг. Аскен выпал из реальности…

Аскен подходит к столу, где сидит его прекрасная женщина, и обращается к пьяному мужчине:

– Хм, извините, а можно у вас поинтересоваться? Вы не против, если заберу со стола свой телефон? Я вам совсем не помешаю, обещаю. Можете продолжать.

Выпивший субъект приостановился. Ему понравилось, что некто не только не предъявляет претензии или защищает жертву, а чуть ли не преклоняется перед ним. Гордо поправив свою одежду, он высокомерно посмотрел на него, затем на сидевшую за столом женщину, затем снова на Аскена, и, подняв указательный палец, выдал:

– Пошел вон!

– Хм, понял – нельзя. Все, ухожу! Вот оставляю телефон, вас с этой женщиной. Вы только не переживайте, больше не смею отнимать у вас времени.

– Пошел в-о-о-о-н! – видно было, что пьяное быдло не смогло принять отказа от женщины и хочет теперь что-то этой женщине доказать или просто ее унизить.

– Хорошо, хорошо. Вы очень благосклонны, – и чуть ли не откланиваясь, Аскен уходит. На развороте берет бутылку шампанского с соседнего столика, подходит к этому парню, подламывает ударом правой ноги под противника так, что тот невольно садится на одно колено, другой ногой Аскен ловко обхватывает быдло за горло и стягивает на землю. По ходу движения вниз Аскен мощным ударом разбивает дно бутылки о ближайший стул. Удар получается настолько хлестким и точным, что дно бутылки разбивается не просто на осколки, а разлетается в пыль. Будто разбивает бутылку не встреча со стулом, а встреча с очень мощной энергией.

Аскен приставляет осколок к лицу выскочки.

– Я всего лишь хочу переспросить – я правильно понял, ты сказал мне нет? Или мне послышалось?

У быдла был друг – здоровый и толстый, который стоял неподалеку, словно его охранник. Но, видимо, этот «охранник» сам полностью полагался на пьяного товарища и не представлял себе такого поворота, в принципе. От увиденного полненький «охранник» начинает метаться из стороны в сторону, не зная, что делать.

– Отпусти! Отпусти! – словно в лихорадке, начинает жаловаться быдло из-под удушающего захвата ногой. – Помогай! – кричит он своему полненькому другу.

Наш пухлый приятель дрожащей рукой осмеливается дотянуться до бутылки вина, и тут же Диза – женщина Аскена – точно кидает в бутылку вилку, тем самым сбивая бутылку и чуть было не протыкая ему руку насквозь. От произошедшего «охранник» трясет руками, словно по нему пробежались с десяток больших тараканов, ведь вилка могла вонзиться прямо ему в руку.

– Ааа. Я здесь ни при чем. Я-я-я я просто з-здесь стоял.

Аскен нахмурив брови, низким голосом кинул в сторону Полненького – Бу! – и этого было достаточно, чтобы тот убежал.

– Если бы ты успел произнести еще одно слово в сторону моей женщины, этот осколок бутылки уже торчал бы у тебя из затылка. Понимаешь?

Быдло многократно и быстро кивает.

– Ты хочешь что-то еще ей сказать?

С такой же скоростью и реакцией Быдло качает головой.

На полу лежала непотушенная сигарета, которая выпала из лап Быдла. Аскен подобрал ее, приставил ко рту Быдла и сказал:

– Затягивайся, пока я не скажу стоп, – немного отпустив хватку ногой, чтобы Быдло мог дышать. – Еще, еще, еще, еще.

С одной затяжки (без передышки) Быдло был вынужден практически докурить сигарету, а ее оставалось немало. Аскен выпустил свою жертву и встал, отряхнулся, будучи уверен в том, что жертва теперь полностью обезоружена. Быдло откашливался еще с минуту. Его глаза покраснели, его очень сильно качало и тошнило.

– А теперь у тебя есть пять секунд, чтобы исчезнуть отсюда! И смотри, если не оплатишь свой счет! – Аскен погрозил пальцем.

Быдло утопал так быстро, как только мог.

Но все это было у него в голове, в то время как на самом деле, конечно же, Аскен этого не сделал. И не потому, что он физически не мог, не потому, что он испытывал страх. А просто потому, что не считал такой поступок достойным себя.

– Если бы не мудрый Старец, которого я когда-то встретил… – обратился многозначительно Аскен, спокойно присаживаясь за стол рядом с Дизой. – Если бы этот Старец мне не показал, что за все в этой жизни приходится расплачиваться, я бы тебе сейчас распорол кишки и глазом бы не моргнул. Ну или оторвал бы тебе язык.

Эта недлинная речь остудила Пьяного мужика, словно холодный душ. Ему было достаточно двух последних фраз про кишки и язык. Он замолчал и лишь делал какие-то жесты руками, пытаясь что-то сказать. Но, видимо, у мозга сработала защитная реакция и слова просто-напросто не выговаривались. И это было действительно лучшим решением пьяницы за последние несколько минут.

– Садись, – Аскен гостеприимным жестом руки указал Быдлу на стул.

В ответ этот выпивший выскочка лишь махал головой и пробормотал что-то, похожее на слово «Не». Видно, что теперь он не хотел. И начал разворачиваться, чтобы уйти.

– Я сказал, СЯДЬ! – больше слов было не нужно. Быдло, точно под гипнозом, упал на стул.

– Меня не было всего несколько минут. И этого было достаточно, чтобы ты превратился из приятного интеллигентного мужчины в мразотное подобие позвоночного. Ты унизил и всячески пытался задеть хрупкую женщину. Хотя это ты думаешь, что она хрупкая и беззащитная, в то время как она свернет тебе шею на раз-два. И даже не об этом речь. У меня только один вопрос. Кому от твоего поступка стало хуже? Ты думаешь, мне? Ты думаешь, этой очаровательной женщине? – Аскен взял руку Дизы в свою ладонь и несильно сжал ее, как бы показывая, насколько теплые чувства он к ней питает.

Зате Аскен повернулся в сторону Дизы и уточнил:

– Или ты расстроилась?

Диза в ответ лишь улыбнулась, лишний раз подтверждая, что этот вопрос ни к чему. Ведь ответ очевиден – нисколько нет. Диза положила ладонь на руку Аскена и погладила его по руке.

– Вот видишь. Получается, единственный, кто пал из-за этой твоей выходки – ты сам. Причем пал ты очень глубоко. Ведь оскорбления были самые низкие и ни за что. Нужно было тебе это?

В ответ Быдло покачал головой и поджал плечи. Он вел себя подобно маленькому ребенку, который получил двойку за невыполнение домашнего задания.

– Ты запустил сильнейший бумеранг, который очень скоро прилетит тебе самому прямо в лоб, или нос, кто знает.

– Из… Из… Изви… – не мог выговорить Быдло.

– Не нужно извинений! Кому от этого польза? Ты и вправду считаешь, что можно наворотить сначала делов и затем одними извинениями все исправить? – это был риторический вопрос, и мужик, видимо, это понял. Потому что промолчал.

– Мы и без твоих извинений проживем, не переживай. Но ты можешь помочь себе. Вот перед тобой человек, личное пространство которого ты жестко нарушил. И вот бумеранг, который скоро к тебе прилетит. – Аскен показал нечто абстрактное жестом. – Признай свою ошибку и пообещай ей, что ты больше ни с одним человеком, тем более с женщиной, так не поступишь. А ты поступил, как минимум, страшно некрасиво. Это будет твоим спасением. От бумеранга отвернуться не получится, но ты хотя бы смягчишь удар.

– Я я… не хоте… я больше не буду, – выдал наконец обидчик.

В этот момент в ресторан вошла женщина в хорошей шубке, оглядывая пространство взглядом и выискивая кого-то.

– Ты снова выпил! За что мне это? Ты же мне обещал! – женщина подбежала к их столику – и начала несильно похлопывать пьяного по плечу. Затем обняла его, словно обрадовалась, что он жив и здоров. Возможно, он имел привычку заявляться домой побитым или после передряг. – Вы уж извините его, если он что-то наговорил, – начала эта женщина извиняться за него, вспомнив про Дизу и Аскен.

– Да все в порядке, не переживайте, с кем не бывает? – успокоил ее Аскен.

Затем, когда они пошли к выходу, Аскен подозвал мужика к себе на разговор. Он был немногословен.

– Оставь ты это дело, на самом деле. Посмотри, какая шикарная женщина – твоя жена. А самое главное – любит тебя. Сейчас модно быть трезвым и осознанным, – добавил он и, похлопав мужика, словно близкого человека, по плечу, ушел.

У гардероба его ждала Диза. Они взяли верхнюю одежду и под руку пошли к выходу.

За несколько месяцев до этого.

1. Фотокарточки

Стоял прекрасный солнечный день, солнце золотистыми лучами пробивалось сквозь листву деревьев. За этой красотой можно было бесконечно долго наблюдать. Но созерцание было прервано голосом старика, отвечавшего на вопрос:

– Глупец, думая о том, как бы тебе заработать денег, ты притягиваешь в итоге жизненную ситуацию, где ты получаешь что? Думаешь, денег?

– Ну, наверное!

Тропа вела к вершине горы. Оставалось только поражаться, откуда у человека такого пожилого возраста было столько сил и жизни, что он ни разу не остановился, чтобы передохнуть. А его дыхание оставалось таким же ровным, как если бы он сидел в кресле.

– Наверное? Мы что, играем здесь в поле чудес? Или тебе удавалось получить когда-то деньги таким образом…? Что ты на меня так недовольно смотришь, будто я тебе должен чего? Хм… – с довольной ухмылкой повернулся и уставился в сторону горизонта, наблюдая за морем. Затем снова повернулся обратно и спокойно сказал: – Каждая твоя мысль – это «фотокарточка». Она мгновенно отправляется к нам. На следующий день ты получаешь обратно то, как ты выглядел на этой «фотографии». Если ты там выглядишь счастливо, то посылка будет аналогичной. Если ты на «фотокарточке» озабочен, то мы сделаем все, чтобы ты получил озабоченность.

– Подождите! Как это так? Как же вселенная, силы природы? Разве непонятно, что я буду страдать? Что мне плохо? Что я думаю об этом не потому, что я этого хочу, а потому, что мне это ужасно не нравится!! Это же понятно, что я не хочу плохого! Даже тогда я получу то, о чем я думаю?

– Ты, я смотрю, самый умный! Если бы ты открыл бюро доставок и рассылал по адресам товары… Ты бы стал разбираться в том, насколько человек будет доволен или недоволен заказом? Ведь он уже заказал! Может, ему хочется яду. Ты что, возьмешь деньги за сигареты, но не доставишь ему это, потому что это ему навредит? Хм? А возможно, он с помощью сигарет хочет показать молодежи, насколько это – плохая «забава»? Возможно, цели у него такие, что ему нужен сейчас ЯД, для того, чтобы просветить молодежь. – Вопросительно смотрит.

– Если ты открыл бюро доставок – твое дело выполнять свою работу. ДОСТАВЛЯТЬ ТОВАР. В срок. В целости и сохранности. И не больше, – спокойно и довольно смотрит.

– Дай потом, у тебя не будет времени разбираться, когда у тебя клиентов слишком много, верно? – продолжил Старик – А если каждый клиент посылает один заказ за другим? Я тоже думаю, что будет не до настроений заказчиков…

В его словах было правды больше, чем Аскен мог на данный момент принять, но как бы это горько ни было признавать, это было похоже на истину.

– Хорошо, – сказал Аскен уже более смиренным голосом, он будто вспоминал прошлые опыты и сравнивал с только полученной информацией. Несоответствий не было. Была неясность. – Но я пока мало чего понимаю. Можно поподробнее? – Любопытство Аскена было превыше его желания быть правым.

– Слишком много разговоров на сегодня. Хватит болтать, – перебил его старик. И начал спускаться вниз с гор…

Видимо, Старик слишком хорошо знал, что делал. Несмотря на его резкость, в его компании чувствовалась спокойная уверенность.

Аскен последовал за ним…

2. Голос безмолвия

Аскен проснулся, словно после кошмарного сна. Он осмотрелся – это была его квартира. Он вздохнул, поняв, что разговор со Старцем был всего лишь сном. Он докарабкался по кровати до тумбочки, на которой лежали его часы – посмотрел на время – было 8:20 утра. Уже скоро нужно собираться, вставать, идти на курсы, которые он посещал до работы. По понедельникам курсы начинались в 10 часов.

Пока он лениво потягивался на своей большой, мягкой кровати и вспоминал события прошлого вечера, он заметил, как быстро и почти незаметно по потолку и стенам появились и исчезли какие-то непонятные надписи. Они будто пробежались и растворились. Вместе с ними были какие-то еле слышимые то ли голоса, то ли звуки, то ли и то и другое.

Он встрепенулся, привстал с кровати и начал внимательно осматривать свою квартиру. Только было он хотел на мгновенье расслабиться, как снова начались странные явления. «Что вообще происходит? Может, это снова сон? Но квартира точно моя», – подумал он, осмотревшись. Он жил на втором этаже 4-этажного дома старой элитной постройки. В квартире было уютно. Это была 1 – комнатная квартира. Из прихожей дверь вела сразу в гостиную, которая была и спальней, и рабочим кабинетом.

В гостиной было достаточно просторно, по форме она была продолговатой, прямоугольной. Там стояла большая кровать, с мягкой, белой постелью. Кровать располагалась вдоль стены – так, чтобы не перегораживать проход. Рядом с кроватью стояла тумбочка, на которой Аскен любил держать свои личные вещи, тетрадь для своих заметок.

Он любил делать заметки на ночь, подводя итоги дня, или если появлялись интересные идеи в голове, которые нужно было срочно записать, или если ему нужно было привести мысли в порядок и распланировать свои действия, чтобы не держать в голове большую перепутанную кучу мыслей и планов.

Поэтому тетрадь лежала не только на тумбочке, но и гуляла по всей квартире или даже по всему городу вместе с ним. Ему нравилась эта привычка. У него было много таких тетрадей, заполненных его личными записями. Иногда он любил сесть по вечерам и перечитать их. Ведь это были его воспоминания, отчеты о проделанной работе, выводы и интересные мысли.

Эта привычка помогала ему быть более организованным вообще и самое главное – реагировать на даже некогда неприятные ситуации по-другому. Когда он получал какой-нибудь негативный опыт, он рассуждал так: «Ну и что, что мне не повезло, зато теперь я могу сделать правильные выводы и записать эти новые выводы в свою тетрадку. И там на одну умную мысль станет больше». И такое отношение сразу подбадривало его, придавало ощущение радости. По этой причине он любил свои тетради и работу с ними. И каждый раз, когда очередная наполнялась, он помещал ее на почетную полку и заводил тут же новую.

Также в комнате были диван с телевизором, который он смотрел редко, чаще просто включал, чтобы в квартире было ощущение наполненности. Рядом с телевизором стоял небольшой книжный шкаф, кресло, на котором Аскен любил сидеть и читать по вечерам, маленький столик со стулом для занятий и работы на компьютере. Он не хотел загромождать помещение большим шкафом для вещей, поэтому у него его не было.

Да и вообще Аскен не придавал гардеробу большого значения, поэтому обошелся корзиной для одежды в углу комнаты, парой полок для вещей, прибитых к стене, ну и аккуратными напольными плечиками, на которые он вешал свои выглаженные рубашки и брюки.

С одной стороны гостиной дверь вела в небольшую кухню, с другой – в ванную с туалетом. Квартира сама по форме тоже напоминала длинный прямоугольник. В каждой комнате были окна, выходящие на улицу, поэтому днем всегда квартира наполнялась теплым солнечным светом. Жилье у него было с приятным интерьером и всегда в нем соблюдалась чистота.

«Наверное, показалось», – подумал он, осмотрев все вокруг. Но как только он было расслабился и решил прилечь, как снова появились какие-то непонятные звуки, похожие на шепот. Они становились громче, начали слышаться голоса, постукивания деревянных колес и топот копыт. У него уже начинала болеть от этого голова. Затем эти звуки сменились шумом современного мегаполиса с разговорами людей, звуками объявлений из граммофонов, шумом проезжающих по дорогам и сигналящих машин.

Звуки становились все более интенсивными и невыносимыми. Добавился шум проезжающего мимо поезда, который также просигналил, и звук был настолько сильным, будто поезд проезжал на расстоянии метра от него. Он уже рефлекторно прикрыл уши руками, хотя это и не помогало. По стене снова начали быстро пробегать и исчезать надписи, которые было сложно разобрать – это был незнакомый язык. Шепотом, будто прямо Аскену на ушко уже знакомый голос проговорил следующее: «Вечность… Бесконечность… Безусловность…» В этот раз Аскен смог расслышать эти слова.

После этих слов все звуки и шум резко прекратились, надписи на стене исчезли и больше не появлялись.

Он вздохнул и был рад, что все закончилось, но в этот раз ему точно не показалось! «Да что ж такое происходит?» – возмущенно вопрошал он про себя. Буквально через мгновенье он услышал, как кто-то весело и непринужденно напевал и приближался к его двери. Напевал что-то похожее на гимн, только совсем с наигранной интонацией. Будто исполнитель притворялся слишком серьезным во время пения и оттого это звучало смешно.

Но Аскену было не до смеха, его, наоборот, немного раздражало это пение. «Кто это с утра такой веселый? И почему я не слышу городского шума, который обычно доносится с улицы?» – задавался он вопросами. Парадная дверь открылась, и вошел Старик с корзиной только что сорванных фруктов в руках. Аскен выглянул, сидя на кровати, чтобы увидеть, что там за дверью, и вместо своей прихожей и холла увидел очаровательный вид расцветающей природы, траву, горы вдалеке. Он был в недоумении.

Старик тем временем кинул ему: «Ты всегда так много спишь?» Аскен хотел было ответить: «Да для меня в 8 утра проснуться – это подвиг!» Но Старик, не дожидаясь ответа, продолжил напевать и прошел прямо в комнату, которой не должно было быть!

«То есть как?! Там же не было комнаты?» – подумал Аскен и начал рассматривать это новое пространство своей квартиры, но тут же успокоился.

«А чего удивляться?» – подумал он. – «Не будет странным, если сейчас он сядет в ракету и полетит в космос прямо из этой комнаты».

– В космос я не полечу, как же ты здесь без меня, родненького? – ответил старик, возвращаясь из «новой» комнаты, в его голосе звучал сарказм. – Одевайся быстрей и следуй за мной! Нечего спать целый день, у нас много дел.

Старик вышел на улицу, постоял мгновенье, обвел взглядом пейзаж и пошел неторопливым шагом по тропинке. Аскен не знал, чему больше удивляться – тому, с какой интонацией обращался к нему Старик, находясь у него же дома, или тому, что Старец услышал его мысли?

Но Аскен не стал тратить время на размышления и быстро надел штаны и кофту с длинными рукавами и с вырезом на шее и вышел из дома. Его квартира стояла на земле и была теперь уже в виде небольшого, но уютного домика с крыльцом, верандой и собственной крышей. У входа были несколько ступенек, по которым он быстро спустился и поторопился за Стариком.

Он только и делал, что успевал оглядываться и замечать красоту природы, окружавшей его дом. Старик медленно шел по тропинке, которая вела в сторону чащи. Это был небольшой, ровный участок горы. С других сторон также были горы, по красоте не уступающие этой. И самым необычным было то, что остальные горы висели в воздухе, будто нарисованные.

Вскоре Аскен догнал Старика, и у него накопилось огромное количество вопросов к Старцу. Он даже не знал, с какого начать. Одно было ясно – это был не его город, и все, что их окружало, было невероятно красочным и природа здесь была изумительной красоты.

3. Незнакомка

– Вот скажи мне, почему ты не подошел к той девушке в баре? Мм? Ты, ты, мы говорим про тебя и про твой вчерашний вечер. – Они медленно продвигались в сторону гущи деревьев.

– Ну… – начал Аскен.

Он не мог понять. Может, стоило сделать вид, что он не помнит. Ведь так было неприятно разговаривать про вчерашнюю ситуацию. Но отвертеться шансов, видно, не было.

По воскресеньям Аскен с друзьями собирались увидеться, обсудить новости в жизни друг друга. Обычно это происходило где-нибудь в баре.

– Она тебе понравилась и даже переглянулась с тобой – так почему? – настаивал старик.

Аскен не мог найти достойного ответа.

– Будь она твоей половинкой, возможно, она бы не ушла с тем парнем. Возможно, она не твоя половинка. Но если так глупо себя вести, как вчера – то любая, даже «самая» твоя половинка может утомиться тебя дожидаться. Понимаешь? Так в чем причина?

– Ну, я не знаю. У меня был какой-то страх, неуверенность… – выдавил наконец парень.

– ЧТО? – не стерпел Старик. Успокоившись – Что, извини? Страх? Ты хотя бы немного анализируешь то, о чем говоришь? Страх? Перед женщиной? У тебя, у здорового мужика? Страх перед хрупкой женщиной? – хоть Старик и пытался говорить спокойным голосом, но за его речью чувствовалась вся эмоциональность, с которой ему хотелось выразить свои мысли.

– Давай на мгновенье задумаемся, – продолжил Старик. – Ты – мужчина. Испокон веков мужчина – правитель целых народов. Воин! Полководец! Мужчина – охотник и кормилец семьи. Ты мужчина – опора, скала в семье! Ты мог повести за собой целые десятки тысяч на верную гибель, на встречу со смертью, на войну! Ты мог противостоять врагам намного сильнее себя, дать отпор армии противника, которая бы по численности во много раз тебя превосходила. Мужчина, который готов защитить свой народ, женщин и детей, которые оказались под угрозой! И сквозь глубины веков видно, что ни у одного воина не дрогнет рука при встрече даже с самым опасным противником! – Старика невозможно было остановить. Да и говорил он по делу, поэтому Аскен продолжал молча слушать.

– И теперь ты в комфортной обстановке. Ты в баре, в цивилизованном городе. И перед тобой не хищный зверь, перед тобой не целая армия или даже не вооруженный враг. Перед тобой – прекрасная женщина. Нежная, хрупкая, чувственная. Женщина, которая нуждается в защите, поддержке, в заботе и любви сильного мужчины вроде тебя. Тебя, своего мужчины. Вы созданы, чтобы дополнять друг друга. Быть вместе и проживать счастливую, наполненную смыслом жизнь. Вы созданы стремиться к чему-то вместе, радоваться, наслаждаться в отношениях друг с другом, наслаждаться жизнью вместе. Ты нужен ей, а она тебе. Понимаешь или нет? И ты говоришь про страх? – Аскен слушал и удивлялся только, почему он сам также не мог рассуждать раньше.