Песня для Корби

Мы непостоянны,

Мы – стрелы в полете,

сумма углов преломления;

дети на школьном дворе,

сотни звонких голосов,

последние штрихи оркестровки.

Кому нужны эти дети?

Кто мог бы заставить их однажды

войти в дом?

Джим Моррисон

Глава 1

Средство от пиявок

Школа закончилась, но Корби этого не чувствовал.

Он лежал на спине и смотрел в потолок. Там дробились осколки солнечных зайчиков. Было раннее утро семнадцатого июня, воскресенье. Тишина. Пять дней назад он сдал последний ЕГЭ, и еще пять дней осталось до выпускного.

Рядом спала Ира. Ее каштановые волосы рассыпались по подушке. Они пахли розами, табаком и блудом. Рука девушки лежала у подростка на груди, бедро тяжело прижималось к его бедру. Даже во сне она не хотела его отпускать.

Ира была на четыре года старше Корби. Она была второй гитарой и бэк-вокалисткой в рок-группе. Они познакомились две недели назад, когда Корби предпринял очередную попытку отделаться от одного странного паренька, чистюли, своего одноклассника. Но только из этого ничего не вышло, и теперь он оказался в двойном плену: Ира обнимала его, а странный мальчик Андрей, обнимая бутылку шампанского, спал в соседней комнате.

– Может, он гей? – тоскливым шепотом спросил Корби. – Ну на что я ему?

Четыре года назад родители Корби погибли в автокатастрофе, и четырнадцатилетний сирота переехал жить к деду. Он пошел в новую школу. Его одноклассники оказались отличными ребятами – в первую очередь потому, что не задавали дурацких вопросов. Им было плевать, откуда он, где его родители и почему у него на запястьях шрамы самоубийцы. С двумя из них – Ником и Арой – он скоро крепко подружился.

Но была одна проблема. В начале последнего учебного года в их школу и в их класс перевелся странный мальчик Андрей. Корби обычно сидел в третьем ряду, Андрей – в пятом. Оборачиваясь, Корби часто ловил на себе взгляд его задумчивых золотистых глаз.

Когда они один-единственный раз разговорились, Андрей ни с того ни с сего спросил Корби что-то насчет смерти его отца. С тех пор Корби старался его избегать. Но странный мальчик Андрей этого как бы не замечал. Других друзей у него не было. Он, наверное, решил, что Корби должен стать его другом. А в начале этой весны Андрей без приглашения увязался гулять вместе с Корби, Арой и Ником. Он будто чувствовал, что школа вот-вот закончится, и пытался наверстать годы упущенного общения. Но в каждом его движении была неприятная неловкость. Он, кажется, все время чего-то хотел, но не мог прямо об этом сказать. Его пристальный взгляд выводил Корби из себя. К тому же Андрей не курил, не пил пиво, не обращал внимания на девчонок и не слушал рок.

Две недели назад прилипала достал Корби окончательно.

На окончание последнего звонка кто-то принес весть, что в ДК в пяти минутах ходьбы от школы выступают «Зеленые Создания». Это были районные знаменитости, группа, выросшая из школьного ансамбля и уже записавшая свой второй альбом. Примерно треть класса отправилась за пивом, а потом в ДК.

Корби надеялся, что этот маневр освободит его от странного спутника, но Андрей, трезвый и скучный, ходил за ним как тень. К концу концерта он все еще был тут как тут. Корби решил доконать его и подвигнул друзей на близкое знакомство с «Зелеными Созданиями». Это кончилось большим весельем. Они протрезвели только чтобы сдать экзамены. А потом Ира подстерегла Корби у подъезда, и пьянка началась снова, и снова появился Андрей.

– Пиявка, – прошептал Корби.

Надо было что-то придумать. Он устал чувствовать на себе взгляд золотистых глаз. Он хотел остаться наедине с друзьями. Он хотел, чтобы их выпускной прошел под знаком: «Андрея нет».

– Он сводит меня с ума, – беззвучно взмолился Корби.

Он приподнялся на локте. На тумбочке часы. Половина седьмого. Юноша осторожно снял руку девушки со своей груди и соскользнул на пол. Его тело оказалось не готово к горизонтальному положению. Минуту Корби стоял не шевелясь, заклиная желудок и больную голову.

Ира отреагировала на его отсутствие, недовольно заворчав и свернувшись калачиком. Он был благодарен ей за продолжительный, искушенный секс. Но его пугало то, что это она ухаживает за ним, а не он за ней. К тому же она стала нечаянным союзником Андрея.

«Бежать, – подумал Корби, – пока они оба спят».

Но убежать было не так-то просто. Они с Ирой вчера разбросали одежду по полу комнаты, а наклоняться Корби не мог: вестибулярный аппарат мстил ему за лишнюю банку джин-тоника.

Подросток босиком прошлепал в коридор квартиры. Она была большой, запущенной, неизвестно чьей. «Зеленые Создания» превратили ее в свой флэт. С потолка свешивались приклеенные скотчем и частично отлетевшие детские рисунки. На стене висели старинные плакаты «Аэроплана Джефферсона» и «Радуги» Ричи Блэкмора.

В ванной лилась вода. Корби понял, что проснулся не только он. Осторожно, боясь произвести малейший скрип или шорох, юноша заглянул на кухню. Андрей все так же спал на диванчике под окном. Бутылка лежала у него под головой.

Корби беззвучно усмехнулся: хорошо.

Дверь ванной была закрыта, под ней – полоска света. Корби негромко постучал.

– Сейчас, – ответил знакомый голос.

Корби улыбнулся. Это был Ара. Он очаровал другую девушку из «Зеленых Созданий» – смешную рыжую барабанщицу.

– Доброе утро, черный брат, – громко прошептал Корби.

– Это ты, – тоже узнал Ара.

Он открыл дверь. Как и Корби, он был в одних трусах. На его смуглой коже блестели капли воды. Его мать была армянкой, а отец – одним из «детей Патриса Лумумбы», негром, некогда приехавшим в Москву, чтобы учиться по контракту. Национальность их сына не поддавалась определению. У него были большие глаза. Мягкие темные волосы обычно скручивались в завитки, но сейчас они промокли и отдельными прядками прилипали к его лбу.

С детства у Ары было хобби – бисер. Свои шедевры – фенечки – он носил с собой, вернее, на себе. Многочисленные плетеные браслеты свободно висели на его запястьях, украшая его чистую темную кожу и сверкая всеми цветами радуги.

– Мне срочно надо сунуть голову под холодный душ, – объяснил Корби.

– Вы еще пили? – ужаснулся Ара.

– Да, черный брат, – подтвердил Корби.

Ара улыбался, но глаза у него были усталые.

– Как рыжая? – поинтересовался Корби.

– Кажется, я ее обидел.

– Сильно?

– Случайно.

Они замолчали. Корби включил холодную воду и сунул под нее голову. Его пробила дрожь, но он удержался и продолжал стоять под ледяным потоком. Ручейки воды сбегали у него между лопаток.

Ара стоял у Корби за спиной.

– Знаешь, иногда мне кажется, что мы снимаем девчонок только для того, чтобы не пропадала наша красота, – вдруг сказал он.

Корби фыркнул и выпрямился. Он увидел свое лицо в зеркале. Темноглазый и черноволосый. Губы тонкие, неяркие, но в их уголках живет озорная улыбка. Нос, как обычно, задран кверху. Под глазами темные впадины – дань бурной ночи.

– Щетина, – критически заметил Корби, – желтые зубы и вонючее дыхание. Какая, на фиг, красота?

– Не будь так суров к своей похмельной физиономии. – Ара приобнял Корби за талию, и его темное лицо появилось в зеркале рядом с лицом друга. – Мы настоящие красавчики.

– Уйди, противный, – поежился Корби.

Ара не смутился, но отодвинулся.

– Кстати, – спросил он, – а где Ник?

– Ночью взял полбутылки водки и пошел домой. Сказал, что еще накатит с отцом.

– Чудовище, – одобрительно сказал Ара.

– Будешь мириться с рыжей? – поинтересовался Корби.

Черный брат качнул головой.

– Точно не сейчас, – решил он. – У тебя есть жвачка?

Корби взъерошил голову полотенцем и теперь приглаживал влажные волосы.

– Была в карманах, – ответил он. – А у тебя есть что-нибудь от головы?

– У меня нет, но на кухне аптечка, – сообщил Ара.

Корби поймал отражение его взгляда.

– Давай свалим отсюда прямо сейчас, – предложил он.

– Убегаешь, – понял Ара.

– Меня затрахали, – нервно улыбнулся Корби.

– Я поищу таблетки, – предложил Ара, – а ты угостишь меня жвачкой. И мы свалим.

– Ага, – кивнул Корби.

Ира проснулась от одиночества. Корби всю ночь был рядом, а сейчас куда-то делся. У него была манера неуловимо ускользать. Он уже один раз сбежал от нее, но она вычислила, где он живет, и нашла его.

Девушка услышала шорох, приоткрыла глаза и увидела Корби. Он наклонялся, собирая с пола свою одежду, и на его спине проступал пунктир позвоночника. Он смешно прыгал на одной ноге, когда надевал штаны. У него был подтянутый живот, плавный разворот плеч, какого не бывает ни у спортсменов, ни у сутулых ботаников.

Он опять убегал. Она могла в любой момент остановить его. Но вместо этого она продолжала лежать, притворяясь спящей, и сквозь чуть приподнятые ресницы наблюдала, как он одевается. Его кожа была бледной и чистой, хотя в минуты страсти или опьянения у него на щеках вспыхивали красные пятна.

Ира почувствовала, как по внутренней стороне ее бедра скользнула капелька теплой влаги.

– У меня на тебя стоит, – тихо сказала она.

Корби вздрогнул и обернулся. Его руки запутались в мятой рубашке-поло. Несколько мгновений он выглядел глупо, потом улыбнулся уголком рта.

– Да, – ответил он, – теперь я заметил, как твой большой упругий фаллос приподнимает край одеяла.

Ему удалось просунуть руки в рукава. Он небрежно застегнул две пуговички воротничка. Ира сверлила его взглядом.

– Мне больше нравится видеть, как ты раздеваешься, – сказала она.

Корби фыркнул.

– Не все коту масленица. – Он нашел в кармане жвачку. – Тебя угостить?

Ира протянула ладонь. Ее грудь показалась из-под одеяла. Над сосками темнели маленькие впадинки для пирсинга. Корби отвернулся и, не глядя, выдавил на ладонь девушки пару пастилок резинки.

Ира поймала его за руку.

– Нет, – сказал Корби.

– Хорош ломаться, – прошептала девушка.

Корби посмотрел на нее.

– «Нет» значит «нет», – ответил он.

– Вчера тебе все нравилось, – зло напомнила Ира.

Корби вырвал руку. Розовые кубики жвачки упали на пол.

– Я тебе не сучка. И я не ломаюсь. Ломаются, когда «нет» значит «да». А мое «нет» значит «нет».

Ира села на кровати. Теперь белые складки одеяла скрывали ее тело только по пояс. Дождь каштановых волос красиво обтекал полушария груди.

– Струсил? – слегка охрипшим голосом спросила она. – Маленький?

Корби отошел от девушки на безопасное расстояние, сел на корточки и стал зашнуровывать кроссовки.

– Я не буду мериться с тобой мачтами, – сказал он. – Я маленький баркас, а ты многопушечный галеон. И мы плывем в разных направлениях.

– Плавает говно в проруби, – ответила Ира, – а мы с тобой на суше. И хватит гнать.

– Я все равно уйду, – возразил Корби.

– Останься, – попросила она. – Я хочу тебя.

– Нет, – поднимаясь, сказал Корби.

– Тебе наплевать на желание девушки? – поинтересовалась Ира.

– А тебе не наплевать на мое желание уйти? – парировал Корби.

– Нет, – обиделась Ира, – не наплевать. Но я хочу, чтобы ты остался. Ты мне нравишься.

Она порывисто встала с кровати, и Корби мигом отпрыгнул к двери. Сейчас он молился о том, чтобы Ара уже успел собраться. Но Ира остановилась – ее одолела похмельная качка.

– Послушай, – сказал Корби, – у меня своя жизнь, свои желания. Не надо хватать меня за руки и делать все остальное.

Он вышел из комнаты.

– Ну и иди на хуй! – закричала ему вслед девушка. – Все вы, маленькие онанисты, пялитесь на меня с танцпола, а потом ничего не можете: ни пить, ни трахаться!

Она швырнула что-то в дверь.

– Таких, как ты, у меня полный зал, понял, сосунок? Я думала, ты чего-то стоишь, а ты просто школьник, просто еще один долбанный школьник!

Корби, не останавливаясь, пересек коридор.

– Ара, – громко позвал он.

– Считай, что я тебя пожалела, – горько напутствовала его Ира.

Ара, одетый, выскочил с кухни. В руке он сжимал пачку таблеток. Корби начал открывать дверь.

– Уже уходишь? – раздался у него за спиной сонный голос.

Андрей.

– Да, – подтвердил Корби. – А ты оставайся.

Он никак не мог открыть дверь. В висках пульсировала боль, а оскорбления Иры, как отравленные пули, застряли в затылке и разъедали мозг.

– Нет, я с вами, – запротестовал Андрей. – Я тоже пойду.

– Давай я разберусь с замком, – предложил Ара.

Корби послушно отступил от двери. Глаза Андрея блестели в полутьме коридорчика.

– Послушай, – жестко сказал ему Корби, – тебе прямо и направо. Там красивая девчонка, голая и в истерике. Просто зайди в комнату и поцелуй ее. Давай.

– Зачем? – не понял Андрей.

Корби даже смутился от его вопроса.

– Ну, как тебе сказать, – ответил он. – У тебя есть шанс на…

Он сделал характерный жест. Ему было неловко и стыдно.

– Мы вчера слишком много выпили, – промямлил Андрей. – Она, наверное, не в себе, и я не…

Ара открыл дверь, и они вышли из квартиры.

– А куда мы идем? – спросил прилипала.

– По домам, – ответил Корби.

– Я позвоню тебе днем, – решил Андрей.

Ара протянул Корби пачку таблеток. Тот благодарно кивнул.

– Не надо мне звонить, – сказал он.

– Почему? – снова спросил странный мальчик.

– Днем я буду спать, – ответил Корби.

Ара молчал и смотрел на него с сочувствием.

– Тогда я позвоню вечером, – решил прилипала.

– Андрей, – устало сказал Корби, – тебе не нужно звонить мне вечером. Тебе вообще не нужно мне звонить. Мы не друзья.

Андрей досадливо мотнул головой. Его тонкое лицо исказила нервная судорога.

– И что такого в твоих друзьях, чего нет во мне? – тяжело проговорил он. – Я не урод и не дурак. Так чем тебе не нравится моя компания? Объясни.

– У нас нет ничего общего, – сказал Корби.

– О, ты ошибаешься, – странно усмехнулся Андрей.

– И что же это? – спросил Корби.

Они добрались до первого этажа. Здесь пахло мусоропроводом. Смутно белели почтовые ящики.

– Иногда людей объединяют вещи, о которых трудно говорить, – попытался объяснить странный мальчик. – Это связано с судьбой и с самыми главными событиями в жизни человека…

Корби открыл дверь подъезда, и вдруг его осенила идея.

– Послушай, – перебил он, – мы: я, Ара и Ник, – мы банда. Стать одним из нас не так-то просто.

Ара удивленно поднял брови. Корби бросил на него выразительный взгляд: «Подыграй мне».

– Ты должен пройти посвящение, – продолжал Корби. – Но я тебя предупреждаю, что это будет трудно.

– Если ты не шутишь, – сказал Андрей, – я сделаю это.

Корби подумал, что прилипала и правда сделает. Он решил подстраховаться.

– В посвящении три этапа, – объяснил он. – Сейчас я расскажу только о первом.

– Ладно, – угрюмо согласился Андрей.

Теперь они шли по улице. В микрорайоне царила блаженная утренняя тишина. Воздух был прохладный. На траве и на капотах машин блестели капельки росы.

– Ты должен принести вещь, которую тебе нельзя брать, – объявил Корби. – Не просто чужую вещь, а что-то особенное.

– Например? – уточнил Андрей.

– Не знаю, – Корби пожал плечами. – Но это должно быть посерьезнее, чем любимая чашка твоей мамы. Понимаешь?

– Да, хорошо, – сказал странный мальчик. – А вы все принесете такие вещи?

– Мы уже делали это, – соврал Корби.

Взгляд Ары, оживленный, заинтересованный, перебегал от лица Андрея к лицу Корби и обратно.

– Так не пойдет, – вдруг решил прилипала. – Я хочу гарантию, что это не пустой розыгрыш. Пусть каждый приносит такую вещь.

– Не ты здесь ставишь условия, – накинулся на него Корби.

Андрей усмехнулся.

– Если вы банда, – заметил он, – если вы такие крутые, чего вам стоит принести?

Корби подумал, что попался. Андрей и правда не был дураком.

– Мы принесем, – неожиданно вступил Ара.

Корби даже опешил от такого оборота.

– Ладно, – сказал Андрей. – Когда?

Он был на удивление уверен в себе, будто наконец ступил на родную почву. Корби почти жалел, что не предложил ему Иру в качестве пари, но это было бы так жестоко и грязно, что другая часть его души радовалась началу честной игры.

– Сегодня вечером, – ответил Корби. – В восемь, у старого здания школы.

Он с легким испугом подумал, что сам еще не знает, что за вещь он мог бы принести. С другой стороны, какого черта он должен об этом знать? Может, странный мальчик принесет какую-нибудь ерунду, с которой его сразу и навсегда можно будет прогнать из их компании.

– Идет, – согласился Андрей.

Они дошли до перекрестка, где их пути расходились. Прилипала попрощался и пошел в сторону автобусной остановки. Он жил в другом районе. Корби остался наедине с Арой.

– Ты не подыграл мне, – упрекнул он друга.

– Подожди, – сказала Ара, – а ты это все несерьезно?

– Нет, – опешил Корби. – Я просто хотел отделаться от него.

– Но это же крутая идея, – возмутился черный брат. – Я слушал тебя и думал, какого дьявола мы не сделали так с самого начала. Почему мы с самого начала не стали бандой?

В его глазах блеснули огоньки.

– Я знаю, что принесу, – объявил он. – Это всем понравится.

Корби зло усмехнулся. Странный мальчик Андрей как будто обыгрывал его на ход.

– Ладно, – сказал он. – Может, ты и прав. Хотя по мне это детская игра.

Ему вспомнились обидные слова Иры. Что бы она сказала сейчас, как бы она смеялась над ним. Корби твердо решил, что выкинет ее из головы. Она не первая и не последняя. И все всегда кончается скандалом с оскорблениями.

– Что ты принесешь? – поинтересовался черный брат.

– Увидишь, – обещал Корби.

Он понял, что придется найти что-то по-настоящему серьезное. Иначе он окажется самым большим идиотом на свете.

– Надо предупредить Ника, – заметил Ара.

– Он еще спит, – сказал Корби. – Я позвоню ему через пару часов.

– Договорились, – согласился Ара. Он каверзно улыбался своим мыслям. У него явно был план.

Глава 2

Реванш

Корби пришел домой, когда еще не было восьми. Он надеялся, что сможет тихо проскользнуть в свою комнату, но дед уже встал. Желчный старик спал не больше четырех часов в сутки. В остальное время он пил чай, смотрел телевизор или, как призрак, слонялся по пустынной трехкомнатной квартире.

Дед Корби был отставным полковником КГБ. Он получал роскошную пенсию и занимал восемьдесят метров жилплощади, но все эти блага казались ему лишь прахом былого величия империи. Он был одержим накопительством, прибавлял к своей пенсии деньги за бывшую квартиру родителей внука, которую сдал сразу после их смерти, и все равно частенько жаловался на нищету.

Еще стоя на пороге квартиры, Корби наткнулся на неодобрительный взгляд старика. Тот сидел на табурете в коридоре и в поисках незаполненных кроссвордов перебирал кипу старых газет.

– Пришел, – вместо приветствия буркнул дед.

– Доброе утро, – невинно ответил Корби.

В коридоре горела одна-единственная желтая лампочка. Лысина старика тускло поблескивала в полумраке. Ее обрамляла подкова встопорщенных седых волос. Такие же волосы росли на осуждающе сдвинутых бровях Рябина-старшего и на дряблой груди, которая виднелась из-под по-летнему расстегнутой рубашки.

– Все празднуешь? – продолжал он. – Нечего тут праздновать. Тебе еще учиться и учиться. Поступать в ВУЗ. Готовься вот.

Он грохнул кипу газет на пол, словно это были учебники, которые Корби следовало немедленно прочитать. Подросток остановился. Он не мог пройти в свою комнату – дед перегородил ему путь.