Таланты и преступники. Иронический детектив
- -
- 100%
- +
– Да ты можешь нормально рассказать, что случилось? С чего вдруг такой маскарад? Из твоего невнятного бормотания да причитаний я понял, что ты вчера спьяну видела какой-то труп, почему-то в поезде, который на тот момент был в депо. А потом бежала неизвестно где и сколько времени, остановила машину, уснула в ней и остаток ночи провела у подруги. Только понимаешь, с жары, да с похмелья и не такое может привидеться. Успокойся, поспи, выпей кофе, а потом поговорим о делах.
– Да нет же! Это все было на самом деле, ей богу!
– Ну хорошо, – сказал Степан примирительно, – какая это была электричка? Мы разузнаем, какой поезд тебя вез, сходим туда и попытаемся разобраться, что к чему.
Алька схватила его за руку и затряслась крупной дрожью:
– Я туда ни за что не пойду.
– Хорошо, я пошлю туда своих ребят. На какой электричке ты ехала?
– Не знаю, – прошептала Веревкина. – Я не помню.
– Ну хоть в каком направлении, в какое время?
Алька угрюмо молчала.
– Вот видишь, не помнишь и не знаешь. А билет у тебя сохранился?
– Бес его знает. У меня в сумке много чего есть, может, и билет завалялся. А может, я его и потеряла. За мной же эти гнались, ну, с трупом которые, – девушка снова затряслась.
– За тобой гналась целая куча здоровых мужиков, да еще и труп в придачу, – Остапов еле сдерживал улыбку, – и никто тебя не смог догнать. Я от мужиков ушел, я от трупа ушел… Колобок ты наш!
Алька насупилась. Этот холеный красавчик ей не верил. Еще бы! В его размеренной жизни, наполненной только дорогим и красивым, явно не могло приключиться ничего подобного. Ехать в грязном поезде с не очень приятно пахнущими людьми, в пыли… Фу, не комильфо! Теперь он точно не захочет с ней сотрудничать, и плакали ее комиссионные.
Зря все-таки она послушалась Пустозвонову. Та из всего ужаса, который приключился с ее подругой, выцепила только одно – вроде как Алевтине до смерти нужен этот сноб Остапов. Она страшно радовалась и потирала руки, треща без умолку, что мужчина (а тем более такой) может обратить внимание на Веревкину только если она сумеет его заинтересовать.
– Ты что дурная?! – тарахтела Светка. – Ведь ни у кого нет никакущих шансов обратить на себя его внимание. А у тебя есть! Ну не подарок ли жизни это? Такой повод – пальчики оближешь! Если бы его не было, повода в смысле, – дрянь дело, пришлось бы что-нибудь придумать. А так…
Она мечтательно закатила глаза.
– Да с чего ты взяла-то, что он мне нужен? – Алевтине, наконец, удалось прервать поток слов подруги. – У меня земля под ногами горит, а эта дурында только о мужиках и думает.
– Он тебе нужен, потому что я это чувствую. Это раз. Ты уже давно в девках засиделась. Это два. Мужик он – пальчики оближешь. Богатый, опять же, – это три. Он тебе понравился, я по голосу поняла. Это четыре. И, наконец, не одной же тебе выпутываться из этого ужаса. Пять! Он обязательно тебе поможет, потому как он мужчина, ну а ты, соответственно, женщина. А женщинам надо помогать!
– Почему? – тупо спросила Алька.
– Потому что мы слабые! И ты должна быть слабой, беспомощной, чтобы он мог проявить свою мужественность. Да не спорь со мной. Как увидишь его, так сразу на грудь падай, да реви бессильно. Шикарно, конечно, было бы, упади ты в обморок! Но боюсь, что с этим ты не справишься. А как бы ты красиво смотрелась в живописной позе на полу: головка откинута, руки беспомощно вытянуты вдоль тела, юбка слегка приоткрывает коленки, ворот распахнулся… – Светка попыталась изобразить картину обморочного соблазнения Остапова.
Алька смотрела на нее, раскрыв рот. Нет, никогда у нее не получится так красиво, как у подруги! Та прошлась по комнате, картинно виляя тощеньким задом, потом вскричала: «Ах!» и стала медленно оседать на пол. Перед тем, как окончательно расположиться на ковре, она коленкой откинула край халата, явив миру стройные бедра сорок второго размера.
Светка каждую свободную минуту проводила на своем огороде, который гордо именовала дачей. На шести сотках она умудрялась выращивать массу полезных овощей и фруктов, экономно используя каждую пядь земли. Едва приехав к себе на участок, она обряжалась в «пляжный костюм», состоящий из вылинявшей футболки и черных спортивных штанов. Если было жарко, она закатывала рукава и штанины и продолжала орудовать тяпкой в таком виде. Этот «купальник» создавал необычный загар. Загорелыми были лицо, шея, руки да икры ног. Выше колена ноги были белоснежными с синеватым отливом. И вот сейчас из-под полы распахнутого халатика и торчало это разноцветное великолепие.
– Свет, мне же надо сматываться. И желательно сегодня, – взмолилась Алевтина.
– Значит, заинтересуешь его до отъезда, – лежа на полу, проговорила Пустозвонова.
Потом они долго примеряли, что бы такое надеть Альке, чтобы ее не узнали преступники. Сама Светка была высокая и тощая, поэтому ее гардероб даже не стали принимать во внимание. Остановились на брюках и свитере мужа Пустозвоновой. Правда, и эти вещи были Алевтине тесноваты – брюки неприлично обтягивали бедра, пуговица на талии не застегивалась, а штанины заканчивались выше щиколоток.
Владимир Пустозвонов был тщедушен и гораздо ниже своей супруги. Очень по этому поводу комплексовал и поэтому ходил, держа спину неестественно прямо. «Как лом проглотил» – говорила ему Светлана. Потом он смастерил себе из газеты подкладки под стельки, делающими его на целых 3 см выше. Эти сантиметры были ему просто необходимы для поддержания чувства собственного достоинства. Но, тем не менее, он и со стельками, и с прямой спиной был на полголовы ниже жены и ее подружки.
Но выход был найден – пояс брюк застегнули на английскую булавку («Заодно и от сглаза», – отметила Светка), а низ брюк отпустили и отпарили утюгом. Получилось более-менее.
И вот сегодня Алевтина делает все, как было велено: на груди рыдает, рассказом заинтересовывает – да только Степан не заинтересовывается. Сидит такой красивый и насмешливый, и не верит ни одному ее слову.
– Как бы они меня поймали, когда я так бежала?
– «Гарун бежал быстрее лани…».
– Вспомнила, – с такой силой заорала Веревкина и хлопнула себя по лбу, что Остапов чуть сам не пустился в бега. – Я все вспомнила.
Алька схватила свою сумку, перевернула ее и с яростью стала трясти над кроватью.
– Так вот какую тайну хранят женские сумки! – присвистнул Степан, с радостным удивлением глядя на груды хлама, покинувшие недра Алиной авоськи.
Надкусанная шоколадка, помада, груды бумажек и фантиков всевозможных кондитерских фабрик, капли от насморка, жвачки россыпью, копейки, одна кожаная перчатка, замусоленный детектив Ольги Степновой в мягком переплете – это была малая толика того, что он успел увидеть.
Но, кажется, такой непорядок не смутил Веревкину. Она выхватила из этого мусора какую-то баночку, с ликованием потрясла ею в воздухе, стряхнула на пол крошки и плюхнулась на кровать.
– Вот смотрите, это доказательство того, что и преступники были, и труп. Эти банки высыпались из коробок, которые они хотели перепрятать. Бандиты тащили коробки, а одна возьми да и порвись. И банки раскатились по всему вагону, а эта подкатилась ко мне. Я ее и схватила специально, чтобы бандиты вместе с этой банкой не обнаружили меня, – Алька без стеснения хвасталась своей сообразительностью и отвагой.
А когда подняла глаза на Остапова, то сразу замолчала. Он сидел, приоткрыв рот, и в ужасе смотрел на то, что показывала ему Алевтина. Понял, что та говорит правду.
– Что-нибудь не так? – шепотом спросила она и тоже посмотрела на пузырек, словно он таил какой-то подвох.
– Да нет, все в порядке, – очнулся Степан. – А что там внутри, ты не смотрела?
– Нет, конечно, когда было смотреть-то?! А вы чего так вытаращились на банку, думаете, там нитроглицерин, который может рвануть?
И Алька, взвизгнув, перекинула банку в руки Остапову. Тот от неожиданности отбросил ее от себя.
С криком «Ложись!» Веревкина рухнула на кровать и погребла под собой Степана. В этот момент дверь в номер распахнулась и в образовавшийся проем влетела горящая пакля.
Остапов вскочил, легко сбросив с себя Алевтину, и принялся сбивать пламя первым, что подвернулось под руку. Это оказался свитер мужа Пустозвоновой. А отдать в таком виде мужнину вещь Светке – это, пожалуй, будет почище пожара. Поэтому Алька, не раздумывая, бросилась вырывать его из рук Остапова.
Но не успела, потому что в ту же минуту в номер внеслась Чушкина. С озверелым лицом она стала трясти огнетушитель, а потом треснула им по стене, выпустив такую же озверелую пену. Пена сначала накрыла Альку, потом Остапова, ничуть не заботясь о том, что источник пожара находится далеко от них. Огнетушитель был новый, только что заправленный, поэтому щедро поливал все, на что его направляла рука обезумевшей Марго.
Степан отбросил свитер в сторону и ринулся на Чушкину. Та визжала и отбивалась, выставив огнетушитель перед собой, как бойцы автомат. Веревкина тоже подбежала к ней и со всего маху саданула ее по голове сумкой, которая попалась ей под руку. И пока неприятель разворачивал на нее свое орудие, Остапову удалось нейтрализовать его с помощью захвата за шею. Секретарша сразу обмякла в его руках. Огнетушитель, провернувшись несколько раз вокруг своей оси, издал последний свистящий звук и затих. Пакля догорела, проделав в ковре дырку размером с детскую ладошку. Дотащив обмякшую и от этого ставшую враз тяжелой Чушкину до мокрой кровати, оба с облегчением ее туда и уложили.
– Что это было? – опустошенно спросила Алевтина.
– Это было то, что к нам в фирму «Сатори» затесался человек-тайфун. Человек-недоразумение, Веревкина Алевтина… простите, как вас по батюшке?
– Сигизмундовна, – прошептала ошарашенная Аля.
– Вот, вот, Веревкина Алевтина Сигизмундовна. Поверьте мне, до вашего появления на нашем предприятии за десять лет его существования не случилось и толики того, что приключилось за последние сутки.
– Нормально, – протянула Аля, – ну ни фига себе?! Это я и виновата? А то, что у меня в городе и в фирме тоже за все время ничего подобного не случалось, как за сутки в Москве и в вашем «Сатори», так это не считается?
И она от обиды хлюпнула носом.
– Нет, не считается, – отчеканил Степан. – Потому что у нас это все произошло после того, как появилась ты.
– Вы то тыкаете мне, то выкаете. Это меня сбивает.
– Ну, бог с ним, постараюсь тыкать, Сигизмундовна. Давай найдем эту бандитскую баночку, да вызовем народ порядок навести. Ты даже не представляешь, как нам необходимо, чтобы ты переходила к нам работать.
Остапов взлохматил свои волосы и вдруг расхохотался. Он смеялся долго, с наслаждением, хлопая себя по бокам и приседая.
Алька смотрела-смотрела на него, на погром в номере, на мокрую Чушкину, и сама не выдержала. Сначала прыснула, потом хихикнула, а потом ее смех слился с хохотом Остапова.
В номере мельтешили какие-то люди, вытаскивали пострадавшие вещи, помогали подняться шатающейся Марго, а эти двое все не могли успокоиться.
Глава 6
Марго только под горячим душем смогла успокоить нервную дрожь, бившую ее сегодня целое утро. Влитый в нее мужчиной ее мечты Степаном Аркадьевичем Остаповым фужер коньяка не помог. Ее по-прежнему трясло, мутило, и ей было плохо, очень, очень плохо. Утром, выпорхнув из своей обожаемой «Мазды», как всегда безукоризненно одетая, свежая, несмотря на одуряющую жару, она увидела странную картину. Ее шеф, этот высокомерный франт, спрятавшись за машиной, следит за бегемотихой Веревкиной, одетой в неровно заколотые обтягивающие мужские брюки и еще что-то такое же черное, отвратительное и пыльное.
Маргарита тоже присела за своей машинкой, наблюдая, что будет дальше. Затем, преодолев в рекордно короткий срок расстояние до офиса, она проскочила туда буквально через минуту после шефа. Его нигде не было видно. Повинуясь шестому чувству, она бросилась на этаж, подавляющее число помещений которого представляло собой мини-гостиницу.
Несколько номеров были отведены партнерам и гостям фирмы «Сатори». Один номер был закреплен лично за Остаповым. Степан был маниакально аккуратен, и в течение дня всегда заходил принять душ и поменять рубашку, невзирая на время года. Если переговоры задерживались, он и ночевать оставался здесь же. Был номер и у Марго. Никаких романов в фирме не завязывалось – слишком выхолощенными были и шеф, и обстановка в коллективе. Так что комнаты служили сугубо рабочим целям, и даже расхожее «поедемте в номера» никто никогда не упоминал.
Каково же было ее удивление, когда у номера провинциальной девицы Маргарита увидела, как та бросилась на грудь Остапову. А тот, совершенно потеряв голову от страсти, (а от чего же еще) втолкнул ее в номер и захлопнул дверь.
Решение действовать созрело мгновенно. Приложив ухо к двери и услышав, как соперница пошла в душ, Марго поняла, что промедление смерти подобно, и ринулась в хозяйственную часть. Пакля лежала на самом видном месте. Недавно завхоз Гаврила Семенович Крошкин, амбал под два метра ростом, устранял протечку в соединении труб, щедро замотав аварийное место паклей, и бросил ее остатки в хозчасти прямо у входа. Больно высок был завхоз, и чтобы полностью зайти в полуподвальное помещение, выделенное под его епархию, ему приходилось сгибаться в три погибели. Поэтому он без необходимости вглубь своей подсобки не заходил и дожидался, пока ему предоставят другое помещение.
Пакля лежала у самого входа, маня своей доступностью. Спички, бензин – все было тоже под рукой.
Когда Чушкина добежала до номера Веревкиной, ей уже казалась слишком невинной та кара, которая была придумана ею для сластолюбцев. Подумать только, ведь она столько лет только в мыслях могла представить себя с шефом. Она прекрасно понимала, что не дотягивает до его женщин, его образа и уровня жизни. Там все было красиво, богато, утонченно. Переговоры вполголоса, ровный шум кондиционера, янтарный коньяк такого-то года, пузатые фужеры, белоснежные манжеты, запонки с бриллиантами… все это делало такой мир завораживающим и недоступным.
И Маргарита готова была с этим смириться, довольствоваться второй ролью и всю жизнь посвятить служению своему боссу и его фирме. Но то, что она увидела сегодня, перевернуло весь ее мир!
Приоткрыв дверь номера, которую в порыве страсти любовники забыли закрыть, Марго услышала крик: «Ложись!» и увидела, как активная бегемотиха накрыла ее шефа своим мощным бюстом. Это решило все. Медлить больше было нельзя. Чушкина подожгла промасленную паклю и вкинула ее в номер. А эти двое даже ничего не заметили!
Следом в дело пошел огнетушитель, с помощью которого секретарша пыталась унять бушевавшее в груди пламя африканской ревности. Потом, по всей видимости, истерика, потому что она не могла остановиться: все поливала и поливала пеной Остапова с Веревкиной.
И вот результатом того, что она не дала им совокупиться, был безумный хохот несостоявшихся любовников. А потом Степан объявил толстухе, что та ему просто необходима.
Затем он бережно довел Марго до ее номера, щедро плеснул в фужер коньяка и заставил выпить. Кажется, он даже не понял, что это она устроила поджог. Наоборот, решил, что она тушила пламя, но была слишком возбуждена, чтобы направлять струи огнетушителя на очаг возгорания. Напоследок приобнял, чмокнул куда-то в затылок, велел принять душ, не брать в голову… и ушел.
А она лежала и думала о том, что ничего не понимает в этой жизни, ну ничегошеньки. Она молода, красива, из более чем приличной семьи, с университетским образованием, беззаветно преданная делу фирмы… И что?! И ничего. Она готовы была терпеть рядом с ним любую женщину его круга, а только такие у него и были! Но то, что он выбрал сейчас…
Она столько лет жила с ощущением своей недостойности и сегодня, наконец, увидела «достойную». После безрадостных размышлений Марго решила, что ее любимый Степа – извращенец.
Глава 7
Спустя некоторое время, когда страсти улеглись, и все собрались в кабинете у начальника, Марго стояла с каменным лицом, занеся ручку над блокнотом, всем своим видом демонстрируя покорность судьбе и служебное рвение. Остапов, как всегда, был безукоризнен – он принял душ, переоделся, сменил костюм и даже побрился. И сейчас сидел, медленно выдувая вверх такие же безукоризненные струи дыма. Вениамин Петрович Подберезкин развалился в кресле, но заметно нервничал и без конца то снимал, то снова надевал на палец обручальное кольцо.
Ждали Веревкину. И она появилась, вызвав усмешку у Чушкиной и полуулыбку у Остапова. На ней были широкие бриджи и безразмерная туника, делавшая ее похожей на гигантскую летучую мышь. Она медленно и с достоинством прошла и села на предложенное ей место. Мужчины, привставшие при ее появлении, снова заняли свои места, Марго подняла руку еще выше, выражая желание записывать каждое слово шефа.
– Я вот по какому поводу пригласил вас всех собраться. Хочу предложить госпоже Алевтине Сигизмундовне Веревкиной работу в «Сатори».
Рука Подберезкина замерла, так и не вернув кольцо на палец, а Маргарита лихорадочно пыталась понять, хорошо это или плохо. Если шеф хочет забрать любовницу к себе поближе – то плохо, если действительно хочет предложить работу – тогда хорошо. Потому что в таком случае романа между ними точно не случится. Остапов не выносит пошлости, а роман с подчиненной – что может быть пошлее?
– И что я буду делать у вас? А в Москве? Да и не отпустят меня с работы-то!
– Подожди, Алевтина, я вот что хочу тебе предложить. Возьми пока отпуск на месяцок и попробуй поработать у нас. Вдруг понравятся и Москва, и «Сатори», и зарплата.
– А что мне делать у вас? Не понимаю. Я умею только спиртное продавать, а вы им не торгуете.
– Сейчас объясню. Присядь, Марго, формальности соблюдем потом. Я, как уже известно собравшимся, являюсь учредителем одного элитного – ну еще бы! – клуба. И хочу заняться поставкой хороших спиртных напитков для членов этого заведения. Можно, конечно, закупить в магазине первые попавшие дорогие бутылки, но это не то. Я слышал от одного из одноклубников, фирма которого как раз и занимается продажей алкоголя, про очень необычного менеджера из города Толчино, которого зовут Алевтина Веревкина. Вениамин Петрович, – Остапов кивнул в его сторону головой. Подберезкин горделиво выпрямился, – собрал все сведения об этом ценном сотруднике, и я этого менеджера пригласил к себе. Результатом остался более чем доволен. И хотел бы, чтобы Алевтина попробовала поработать у нас, вдруг понравится.
– Да что мне делать-то? – взревела Алька.
– Помогать мне с поставками спиртного в клуб. Я хочу добавить в это скучное место праздник. А то, что при помощи Алевтины это удастся, нисколько не сомневаюсь.
– Так ее в штат принимать, что ли? – осторожно спросила Марго.
– Конечно, это будет наш штатный сотрудник.
– Вы бы сначала меня спросили, согласна ли я. А то «без меня меня женили».
– Я думаю, тебе стоит согласиться. Не понравится – вернешься назад. Тем более что я хочу предложить очень неплохую зарплату. Тебе ведь нужны деньги, чтобы воплотить в жизнь свою мечту стать сомелье.
Алька разинула рот от удивления.
– А как вы догадались о моей мечте? – выдохнула она.
Остапов напустил на себя загадочный вид и промолчал, благоразумно решив не упоминать, что эти откровения он получил от Алевтины, когда та была не в совсем трезвом виде.
– А кто такой сомелье? – подал голос молчавший до сих пор Подберезкин.
– Вы что, не знаете? А еще культурный человек, – укоризненно покачала головой Веревкина.
– А я знаю, – подала голос Чушкина, которой очень хотелось обратить на себя внимание. – Это человек, который ответственен за подачу напитков в ресторане. Он дает советы по выбору вин и напитков. В его обязанности, по-моему, входит даже их сервировка. Только зачем об этом мечтать, когда у Алевтины и так, как я понимаю, это получается отлично.
Сказала, чтобы Степан видел, как она объективна.
– Нет, ну что за люди, – в волнении вскочила Алька. – Ну как я могу быть сомелье, если я этому не училась?! Существуют школы сомелье. Ведь роль такого человека в ресторанном бизнесе огромна. Он решает весь комплекс проблем, связанных с закупками, хранением и продажей вина. При правильной постановке дела обеспечивает до трети, а то и более, выручки ресторана. Это специалист высочайшего уровня. Он должен хорошо разбираться в винах и кухне, быть в курсе событий на рынке вина. Знать, какие факторы влияют на качество вина, безошибочно отличать испорченное вино от здорового, элегантно и правильно его подавать. При этом он должен быть хорошим психологом и уметь общаться с гостями ресторана, предупреждать, а в случае необходимости и разрешать конфликтные ситуации. Определять социальный статус и происхождение гостей, ему приходится угадывать их настроение. Иногда сомелье обязан быстро ловить мысли клиента. К тому же работа сомелье требует отличного чувства юмора и изобретательности.
Для того чтобы предложить набор напитков к заказанным блюдам, у сомелье, как правило, бывает две-три минуты, и излишняя задумчивость может произвести удручающее впечатление на клиента. У сомелье, помимо квалификации, должна быть безупречная репутация, умение скромно, но с достоинством держать себя. Производить впечатление в высшей степени компетентного специалиста: в спорах, связанных с вином, слово сомелье должно быть решающим.
Еще в обязанности сомелье, как правило, входит составление винной карты и поддержание в соответствии с ней запаса вин в ресторане. В случае если у заведения есть винный погреб, сомелье берет на себя заботу о нем. Он часто бывает ответственным за закупку вин или, как минимум, участвует в обсуждении заказываемых партий…
– Господи, Алевтина, когда вы говорите о вине, то становитесь даже привлекательной, – отпустил неуклюжий комплимент Вениамин Петрович, но Аля этого не заметила.
– А вы знаете, что сказал о вине великий Омар Хайям? – она снова села на своего конька:
«Вино не только друг – вино мудрец:
С ним разногласьям, ересям – конец!
Вино – алхимик: превращает разом
В пыль золотую жизненный свинец».
– А разве Фейербах плохо сказал? – не унималась Веревкина. – «Жизнью следует наслаждаться как превосходным вином, глоток за глотком, с передышкой. Даже лучшее вино теряет для нас всякую прелесть, мы перестаем его ценить, когда пьем как воду».
Сказала она, сверкая глазищами.
– Все, все, сдаемся, – засмеялся, выставив перед собой руки, Остапов, и, повернувшись к Чушкиной и Подберезкину, спросил:
– Ну, теперь поняли, что я имел в виду?
Те огорошено кивнули.
Глава 8
Совещание длилось еще около часа. Наконец все вопросы были улажены. Решающим аргументом, безусловно, послужила сумма, названная Алевтине в качестве зарплаты. Она бегом принеслась в свой номер, чтобы собрать вещи, съездить в Толчино и урегулировать все дела, связанные с отпуском, в который она собиралась уйти прямо с понедельника.
Быстро набрала номер телефона Пустозвоновой.
– Светка, привет! Тут такие новости! Мне Остапов предложил у него работать.
Больше ничего Алевтина сказать не успела, потому что ее дальнейшие попытки вставить хоть слово были погребены под лавиной восторгов подруги.
– А я тебе что говорила? Он заинтересовался, я же мужиков знаю, как облупленных. Главное, нужна была интрига, а она у тебя еще какая! Ты – беззащитная девушка, тебя разыскивает мафия, ты вынуждена прятаться и искать защиты у сильного мужчины, то бишь у этого твоего Остапова. А кто же не захочет быть сильным мужчиной? Опять же обморок… Ты падала в обморок, как я тебя учила?
И не дожидаясь ответа, Светка принялась стрекотать дальше. Минут пятнадцать не умолкал ее восторженный монолог, пока на очередном вздохе подруги Альке не удалось прервать это словоблудие.
– Ты меня разоришь на звонках. Я еду в Толчино, беру отпуск, если отпустят. Если нет, придется брать за свой счет. Но это все фигня, мне Степан Аркадьевич такую зарплату предложил… И, главное, работа похожа на работу сомелье. А еще он мне пообещал, если все будет хорошо, оплатить учебу в школе сомелье, – домечтать Алька не успела, потому что ее сбивчивую речь прервал вопль Светки.
– Быстро включай телик на ТВЦ. Там покойник!
– Ну и что ты кричишь, не привыкла, что по нескольку раз в день, на какой канал не переключи, показывают трупы? И всамделишные, и придуманные в фильмах. По всем каналам то «Менты», то «Ментовские войны», то «Глухарь», то «Глухарь-2, 3» и т. д. И ты тут еще орешь, как оглашенная, – развозмущалась Алька.
Поняв, что Светка слишком долго не произносит ни звука, примолкла и она, а потом осторожно протянула:
– Э, подруга, ты чего молчишь-то, ты сама живая?
Но она беспокоилась зря, через несколько секунд Пустозвонова разразилась очередной тирадой: