Эпидемия: Проклятие Эгиды

Глава первая «Новый приказ»

Эгида-12 издалека казалась слишком прекрасной, чтобы принадлежать настоящему миру.

Под тонкой голубой каймой атмосферы лежали необъятные зелёные пространства. Леса тянулись через целые материки, уступая место светлым долинам и полям; реки пересекали их серебристыми нитями и собирались в озёра с водой такой прозрачной, что в ясные дни с высоты можно было различить светлое дно у берегов. В местах, где земная твердь обрывалась отвесными уступами, вода падала с огромной высоты, и над водопадами постоянно висели радужные облака брызг.

Здесь умели строить высокие башни и корабли, способные уходить к звёздам, но не спешили расставаться с красотой собственной земли. Белокаменные города поднимались среди зелени, над площадями звенели колокола, позолоченные купола соседствовали со стеклянными галереями, а военные аэродромы располагались рядом с тихими жилыми кварталами. Сине-золотые знамёна с крестами развевались над крепостями и дворцами. Для тех, кто родился на Эгиде-12, всё это было привычным: свет над рекой на рассвете, запах листвы после дождя, белые стены родного города.

Вода занимала заметную часть планеты, но не господствовала над ней. Здесь было гораздо больше суши, чем океанов, и большая её часть цвела и зеленела. Лишь немногие области оставались каменистыми или песчаными. На карте Эгиды-12 они выглядели маленькими светлыми пятнами среди изумрудных просторов. О них обычно вспоминали географы, путешественники да военные, которым время от времени приходилось проводить учения на безлюдных территориях.

Одно такое пятно находилось далеко от столицы. Там горячий ветер перетирал песок о скалы, ночи бывали холодными, а в лабиринтах ущелий прятались пещеры. Среди них была одна — невысокий тёмный проём у подножия невзрачной горы. Несколько недель назад рядом с ней появились люди. Они поставили палатки, развели костры и почти перестали покидать это место.

Никто из жителей ближайших городов не мог толком объяснить, чего они ждали.

В то утро королева Матильда рассматривала именно эту пещеру.

Тронный зал встречал рассвет золотистым светом. Лучи проходили сквозь высокие окна, скользили по мраморному полу, касались резных колонн и исчезали в складках тяжёлых синих знамен. За распахнутой аркой виднелись сады: зелёные кроны, фонтаны, галереи, уходившие к террасам над рекой. Издалека доносился едва различимый звон колоколов.

Матильда не обращала на него внимания.

Она сидела на троне в белой королевской мантии с тёмно-синей подкладкой. Длинные белоснежные волосы спадали на плечи; камни в короне и ожерелье вспыхивали синим, когда она чуть поворачивала голову. Украшенный драгоценностями посох стоял у правого подлокотника. Перед троном, над невысоким столом, висела объёмная карта пустыни.

Королева уже в третий раз перечитывала донесение. Разведывательная служба насчитала в лагере несколько десятков человек. Они называли себя приверженцами некоего учения, избегали разговоров с местными властями и не объясняли, зачем каждый день собираются возле входа в пещеру. Иногда по ночам там зажигались огни. Несколько дней назад дозорные заметили, что культисты начали переносить какие-то ящики внутрь скалы.

Больше в донесении не было почти ничего определённого.

Матильда коснулась пальцем условного знака на карте. Тёмное пятно пещеры увеличилось, рядом всплыли изображения палаток, следов автомобилей и узких тропинок между валунами. Ничего похожего на крупное укрепление. Ни оружейных складов, ни тяжёлой техники. Обычный лагерь — и слишком много тайн для обычного лагеря.

— Ваше Величество? — тихо спросил стоявший у дверей офицер охраны.

— Пригласите ко мне Эйру, — ответила Матильда. — Немедленно, если она на базе.

Офицер поклонился и вышел.

Матильда снова приблизила карту. Она не любила беспочвенных подозрений. Но ещё меньше любила, когда на территории её мира появлялось что-то, что власти не могли объяснить. Странные собрания в пустыне сами по себе не были преступлением. Однако тайные поставки, отказ говорить с представителями короны и постоянное присутствие у пещеры уже требовали ответа.

Через некоторое время тяжёлые двери раскрылись.

Эйра вошла быстрым шагом, словно старалась не дать усталости догнать себя. На ней было форменное бело-синее обмундирование с тёмными защитными вставками, на поясе — служебная кобура. Тёмные волосы средней длины были собраны так, чтобы не мешать движениям. Она остановилась перед троном и выпрямилась.

— Главнокомандующая десантным отрядом Эйра прибыла по вашему приказу.

— Вольно. Подойди.

Эйра подошла к карте и бросила на неё один внимательный взгляд.

— Пустыня? — спросила она. — Снова учения?

— Если бы, — сказала Матильда. — У нас там появились культисты.

— Культисты, — повторила Эйра без особого выражения. — И для этого понадобился мой отряд?

— Пока неизвестно, что именно им понадобилось в этом месте. Они больше двух недель живут у пещеры, скрывают свою деятельность и не отвечают на требования патрулей. Я не хочу ждать, пока это закончится бедой.

Эйра положила ладонь на край стола, увеличила участок с лагерем и нахмурилась.

— Здесь почти нет гражданских поселений. Почему не отправить обычную проверку?

— Уже отправляли наблюдателей. Культисты исчезают в пещере на долгие часы. Дозорные не имеют оборудования для её обследования. Если группа вооружена, рисковать малочисленным патрулём неразумно. Мне нужны люди, которые умеют действовать быстро и самостоятельно.

— Мои люди умеют и отдыхать, — отрезала Эйра. — По крайней мере, должны уметь. Мы вернулись с предыдущего задания вчера вечером. Некоторым не хватило времени даже привести снаряжение в порядок.

Матильда медленно подняла на неё взгляд.

— Ты оспариваешь приказ?

— Я объясняю состояние отряда, Ваше Величество. Это входит в мои обязанности.

В зале стало тихо. Два стражника у колонн старались смотреть прямо перед собой. Матильда несколько мгновений рассматривала девушку. Упрямство Эйры давно перестало быть для неё неожиданностью; именно поэтому она доверяла ей сложные операции. Командир, который боится сообщить о слабостях собственных бойцов, способен погубить их ради красивого доклада.

— Задание простое лишь на бумаге, — сказала королева мягче. — Найди этих людей, выясни, что они делают, и устрани угрозу. Если окажется, что они собираются напасть на жителей или военных, группа должна быть обезврежена. При вооружённом сопротивлении — уничтожена. Но сначала я хочу знать правду о пещере.

— И сколько времени вы даёте?

— Столько, сколько понадобится для разумного решения. Без ненужного риска.

Эйра выпрямилась ещё сильнее.

— Тогда дайте отряду хотя бы два дня отдыха перед вылетом.

— Нет. Я хочу, чтобы вы отправились сегодня.

— Ваше Величество…

— Зато по возвращении, — перебила её Матильда, — весь твой отряд получит неделю освобождения от обычной службы.

Эйра замолчала. На карте продолжали медленно вращаться тонкие линии высот.

— Всему отряду? — переспросила она.

— Каждому бойцу. И тебе тоже.

— При условии, что мы разберёмся с проблемой?

— При условии, что вы выполните приказ и доложите о результате. Я не требую от вас привезти мне головы людей, вина которых ещё не доказана.

Эйра вздохнула. Неделя отдыха — это было больше, чем она надеялась получить в ближайшее время. Ей хотелось спорить и дальше, но перед глазами уже стояли усталые лица бойцов, которые наконец смогли бы выспаться, повидаться с близкими или просто забыть на несколько дней о тревожных сигналах базы.

— Хорошо, — произнесла она. — Приказ принимаю.

— Мне нужен твой доклад, Эйра. Не красивая победа и не поспешные выводы. Доклад.

— Вы его получите.

Матильда протянула ей небольшой планшет с картой района. Эйра взяла его, отдала честь и направилась к дверям. Уже у выхода она остановилась.

— Ваше Величество, если мы не найдём культистов возле пещеры, разрешаете обследовать её?

— Да. Но помни, что в первую очередь ты отвечаешь за своих людей.

Когда двери закрылись, Матильда осталась перед картой одна. За окнами звенели фонтаны, в садах шелестели деревья. Королева коснулась изображения тёмного входа в скалу и почему-то не спешила его убирать.

На карте это была всего лишь маленькая точка.

* * *

Когда тебе удаётся проспать после задания целых семь часов, начинаешь верить, что жизнь наконец налаживается.

Я как раз собирался проверить винтовку и потом выйти во двор казармы. Утро было замечательным. В открытое окно тянуло прохладой, с плаца доносился разговор солдат, а где-то над базой мягко загудел транспортный корабль. Солнце уже поднялось достаточно высоко, чтобы серебристые края зданий засветились ярко-белым.

У нашей казармы имелся один недостаток: отдыхать здесь было трудно даже тогда, когда никто не мешал. Постоянно кто-нибудь проходил по коридору, спорил с техником или пытался отыскать исчезнувшую деталь снаряжения. Вчера, например, Мирон полчаса искал свой защитный шлем, а потом обнаружил, что сам положил его в ящик для белья.

Сегодня Мирон занимался чем-то ещё более сложным: пытался заставить портативную радиостанцию не пищать через каждые три минуты.

— Если она снова подаст сигнал, я выброшу её в окно, — пообещал он.

— Тогда тебе выдадут новую, — сказал я, подтягивая ремешок на оружейном чехле.

— Вот этого я и боюсь. Новая будет пищать ещё громче.

Я рассмеялся и подал ему маленький инструмент, который он уже дважды ронял на пол. Мирон благодарно кивнул. Он отвечал в нашем отряде за связь и обладал редким талантом ругаться на технику так, словно она понимала каждое слово.

Я любил эти спокойные часы. Не потому, что не хотел служить. Наоборот. Мне нравилось быть десантником: учиться новому, работать с товарищами, знать, что при необходимости мы сможем защитить людей. Просто иногда было приятно услышать вместо сирены обычное утреннее пение птиц.

Рядом со мной, на спинке койки, висел бело-синий штурмовой костюм. После вчерашней операции я старательно очистил бронепластины и проверил крепления. Мне всегда казалось, что оружие и снаряжение следует держать в порядке не из-за проверок начальства, а потому, что однажды от этого может зависеть чужая жизнь.

Я провёл рукой по коротким чёрным волосам, пытаясь уложить торчавшую прядь. В маленьком зеркале возле шкафчика отразилось лицо с привычными веснушками на щеках. Я выглядел моложе некоторых сослуживцев и был заметно худее Данилы, который мог, кажется, поднять одной рукой половину нашего оборудования. Но на подготовке это не мешало.

Данила в этот момент сидел на нижней койке и с большим удовольствием рассказывал, как собирается провести свободные дни.

— Я пойду к озеру, — говорил он. — Возьму еду, найду дерево побольше и не стану двигаться целую неделю.

— Ты уже два дня всем это рассказываешь, — заметил Мирон.

— И ещё пять рассказывать буду. У человека должна быть мечта.

Дверь казармы открылась так резко, что Данила сразу замолчал.

На пороге стояла Эйра.

По её лицу я понял: об озере можно было забыть.

— Отряд, ко мне! — скомандовала она.

Все поднялись почти одновременно. Кто-то успел застегнуть форму, кто-то только отложил кружку. Мы выстроились перед командиром, а Мирон поспешно спрятал свою пищащую радиостанцию за спину. Радиостанция, словно назло, пискнула.

Эйра посмотрела в его сторону.

— Снова ремонт?

— Почти закончил, командир.

— Надеюсь, до вылета закончишь.

— До какого вылета? — очень тихо спросил Данила.

Эйра услышала.

— До нашего. У нас новое задание.

Сказать, что известие вызвало восторг, было бы преувеличением. Данила опустил глаза, Мирон перестал улыбаться, а кто-то за моей спиной шумно выдохнул. Я, признаться, тоже не ожидал приказа так скоро, но любопытство уже начало брать верх над усталостью.

Эйра включила карту на стенном экране. Перед нами возникла пустынная местность: песчаные поля, цепочка невысоких гор и одна отметка рядом с пещерой.

— В этом районе обнаружена группа культистов, — сказала она. — Несколько недель они держат лагерь у пещеры и не отвечают на запросы властей. Нам поручено установить, что они там делают, найти руководителей и пресечь опасную деятельность. При сопротивлении разрешено применять силу. Но без моего приказа никто не стреляет.

— Мы едем за людьми, которые сидят возле камня? — уточнил Данила.

— Если бы всё было так просто, нас бы не вызвали, — ответила Эйра.

Мирон поднял руку.

— Командир, а что они успели натворить?

— Вот это мы и должны выяснить.

— Значит, сведений мало.

— Верно. И поэтому я не хочу самодеятельности. Осмотрим лагерь, проверим пещеру при необходимости и вернёмся с докладом.

Она сделала короткую паузу.

— И ещё. Королева обещала отряду неделю отдыха после выполнения задания.

На этот раз реакция была совсем другой.

— Неделю? — переспросил Данила.

— Семь дней, если ты ещё помнишь, сколько в неделе.

— Помню, командир. Просто хотел убедиться, что услышал правильно.

По казарме прошёл негромкий смех. Эйра попыталась сохранить строгое выражение лица, но уголки её губ чуть дрогнули.

Я поднял руку.

— Разрешите, командир?

— Говори, Влад.

— Я готов идти. Если там действительно опасные люди, лучше разобраться, пока никто не пострадал. А если просто напуганы или заблудились, может быть, им понадобится помощь.

Эйра посмотрела на меня так, словно я предложил отправиться в пустыню ради прогулки.

— Ты хоть представляешь, что нас там ждёт?

— Пока нет. Но ведь для этого мы и летим — узнать.

— Иногда я поражаюсь твоей логике, — сказала она.

— Она плохая?

На щеках Эйры появился едва заметный румянец. Она сразу отвернулась к карте и сделала вид, что увеличивает изображение ущелья.

— Она слишком простая, Влад. Собирайся.

— Есть, командир!

Я искренне не понял, почему Данила посмотрел на меня с таким странным выражением. Он прикусил губу, будто сдерживал улыбку, и наклонился к Мирону. Оба о чём-то зашептались.

— Что? — спросил я.

— Ничего, — слишком быстро ответил Данила. — Твоя логика действительно прекрасна.

Я решил не обращать внимания. Эйра уже перечисляла время сбора, требования к снаряжению и порядок посадки. В нашем деле пропустить что-нибудь важное было гораздо хуже, чем не понять чужую шутку.

Через двадцать минут казарма превратилась в привычный перед вылетом беспорядок. Щёлкали застёжки, стучали ящики, по полу катились запасные магазины. Данила наконец перестал говорить об озере и принялся проверять крепления защиты. Мирон, победив радиостанцию, связался с аэродромом и уточнил маршрут самолёта.

Я надел нижний защитный слой, застегнул бронепластины и затянул ремни. На груди закрепил аптечный пакет и подсумки; нож убрал в ножны на разгрузке, пистолет — в кобуру. Винтовка отправилась в крепление за спиной, откуда её можно было быстро достать при необходимости. Я проверил фонарь, запасные источники питания и крепления десантной системы.

На соседней койке лежала перчатка, у которой разошёлся шов.

— Чья? — спросил я.

— Моя, — отозвался один из бойцов. — Хотел заменить после отпуска.

— Возьми запасную из моего шкафчика. Третья полка, слева.

— А ты?

— У меня ещё есть пара.

Он поблагодарил меня, и я вернулся к проверке. Такие мелочи редко попадали в отчёты, но именно из них, по-моему, и складывался настоящий отряд: каждый помогал другому, не дожидаясь особого повода.

Эйра заглянула в казарму, когда мы уже заканчивали сборы. На ней был полный десантный комплект: лёгкая белая броня с тёмно-синими вставками, усиленные налокотники, пояс с несколькими кобурами. Автомат висел на ремне у плеча.

— Проверка готовности через пять минут, — объявила она. — И, Влад, на минуту.

Я подошёл к двери.

— Слушаю.

— Ты проверил крепление винтовки?

— Да.

— И страховку на десантной системе?

— Тоже.

Она мельком посмотрела на мои застёгнутые ремни, словно хотела найти ошибку, и чуть нахмурилась.

— Не думай, что твоё желание помочь освобождает тебя от осторожности.

— Не думаю, командир.

— В прошлый раз ты бросился к раненому раньше, чем получил разрешение.

Я вспомнил тот случай. На учениях один молодой боец неудачно приземлился на камни; я первым добрался до него, хотя инструктор ещё не дал команды.

— Он же не мог встать, — ответил я.

— Я знаю. И помощь была нужна. Но в настоящем бою так можно потерять сразу двоих.

Мне стало неловко.

— Понял. В следующий раз сначала оценю обстановку.

Эйра помолчала.

— Хорошо. Мне нужны живые бойцы, Влад. Особенно те, кто считает, что обязан спасать всех подряд.

— Я постараюсь, чтобы вам не пришлось за меня волноваться.

Она резко взглянула на меня, потом отвела глаза.

— Я волнуюсь за весь отряд. Иди к остальным.

— Есть!

Когда я вернулся, Данила снова улыбался. На этот раз я даже не стал спрашивать почему.

На аэродроме нас встретил сухой ветер, пахнущий горячим металлом и топливом. Между посадочными площадками сновали механики; у дальнего ангара техники закрепляли груз под брюхом большого грузового самолёта. Наш транспорт стоял чуть в стороне — ширококрылый, с белыми бортами, тёмными иллюминаторами и раскрытой задней рампой. У самого входа ждал пилот в светлом шлеме.

Я всегда любил смотреть на самолёты перед стартом. В них было что-то честное: множество сложнейших устройств и труда разных людей соединялись ради одной простой цели — поднять человека над землёй и доставить туда, где он нужен. Когда я был маленьким, то часто стоял у ограды местного аэродрома и считал машины, проходившие над городом. Иногда представлял, что однажды сам окажусь внутри такой машины.

Теперь я стоял на рампе с винтовкой за спиной и десантной системой на плечах. Мечты сбывались довольно странным образом.

— Улыбаешься, — заметил Мирон, шедший следом. — Я надеюсь, ты не забыл, что нас везут работать?

— Помню. Просто нравится летать.

— Мне тоже. До момента, когда приходится выходить из самолёта раньше посадки.

Данила, услышавший наш разговор, похлопал его по плечу.

— Зато приземляться будем бесплатно.

— Твоё чувство юмора когда-нибудь меня погубит, — буркнул Мирон.

Внутри транспорта пахло тканью ремней, холодным пластиком и слабым ароматом смазки. Вдоль бортов стояли кресла с широкими фиксаторами. Над ними располагались отделения для аварийных комплектов. Я сел, закрепил снаряжение и проверил защёлку страховочного ремня, а затем помог соседу уложить выступающий подсумок так, чтобы он не зацепился за сиденье.

Эйра прошла вдоль ряда, заглядывая каждому в лицо. Она не улыбалась, но обращалась ко всем по имени. У Мирона уточнила, как работает связь. У Данилы — не забыл ли он запасной фильтр. Мне кивнула после короткого осмотра. Ей было необходимо знать, что всё готово, и, кажется, только тогда она позволяла себе перестать волноваться.

— Внимание, группа, — произнесла она, остановившись возле кабины. — Полёт займёт меньше двух часов. Садимся за хребтом, на подходах к лагерю. Последний участок пройдём своим ходом. До подтверждения угрозы огонь не открывать. Если связь с кем-то пропадает — не геройствовать в одиночку, докладывать и ждать приказа. Вопросы?

— Неделя отпуска ещё в силе? — спросил Данила.

— Если будешь задавать этот вопрос каждые десять минут, я сама отведу тебя к королеве уточнять.

— Вопросов больше нет!

Самолёт содрогнулся. За иллюминаторами медленно поплыл аэродром, башни связи остались позади, и через несколько секунд нас прижало к спинкам кресел. Я почувствовал знакомое движение в животе — сначала будто земля уходит из-под ног, потом всё становится лёгким и спокойным. Транспорт поднялся над городом, набрал высоту и лёг на маршрут.

Некоторое время мы летели над самой красивой частью Эгиды-12. Между зелёными холмами блестели извилистые реки, вдоль долин тянулись светлые дороги, а с уступов огромных скал падали водопады. Вдали были видны соборы и башни поселений, аккуратно вписанные в склоны. Кое-где солнечные пятна двигались по полям, словно кто-то медленно проводил по земле золотой кистью.

Я приложил ладонь к краю иллюминатора. Под нами проплывала родная планета, и от этого вида у меня всякий раз делалось тепло. На Эгиде-12 хватало проблем, ссор, трудных дней и несправедливостей — я знал это не хуже любого другого человека. И всё же стоило взглянуть сверху на её леса и реки, как мне казалось, что наш мир способен стать ещё лучше. Ради этого и хотелось служить.

— Красиво? — спросила Эйра.

Я не заметил, как она подошла. Командир остановилась возле моего кресла, придерживаясь за поручень.

— Очень. Посмотрите, как солнце ложится на воду.

Она наклонилась к иллюминатору. На секунду между нами осталось совсем немного места. Я поспешно подвинулся, чтобы ей было удобнее смотреть.

— Я видела эти долины сотни раз, — сказала она. — И всё равно иногда забываю, какие они большие.

— Хотите после задания прогуляться там? — предложил я. — Если нас правда отпустят, можно выбрать день и поехать к водопадам всем отрядом.

Эйра повернула голову.

— Всем отрядом?

— Конечно. Мирон давно хотел увидеть верхние террасы. Данила тоже собирался куда-то на природу.

Она ещё мгновение смотрела на меня, затем выпрямилась.

— Хорошая мысль, — сказала сухо. — Сначала вернёмся.

Когда она отошла, Данила очень выразительно поднял брови. Я вопросительно пожал плечами. Он закрыл лицо ладонью.

Постепенно зелёный мир за окном изменился. Сперва исчезли озёра, затем поредели рощи. Долины стали каменистыми, яркая трава уступила место низким кустарникам. На горизонте появились бурые горы. Ещё через полчаса под крылом почти не осталось ничего, кроме светлого песка, длинных теней скал и сухих русел, которые оживали только после редких дождей.

Мне всегда было странно видеть здесь пустыню. Она принадлежала той же планете, что и огромные леса, но выглядела так, будто кто-то вырезал из другого мира маленький суровый кусок и поместил его среди нашего зелёного дома.

На экране у Эйры появилась карта конечного участка маршрута. Она увеличила изображения нескольких холмов и узкого прохода между ними. Я потянулся ближе, чтобы рассмотреть обозначения.

— Командир, можно спросить?

— Только если не об отдыхе.

— Почему эти культисты выбрали именно эту пещеру? Тут же нет ни воды, ни нормальной дороги.

— Вот это хороший вопрос, Влад.

— И что они там нашли?

— Если бы я знала, не пришлось бы лететь выяснять.

Она провела пальцем по карте.

— По спутниковым снимкам лагерь устроен удобно для наблюдения за подходами, но плохо для долгой жизни. Воды мало, укрытий от песчаных бурь почти нет. Люди не стали бы держаться там неделями просто ради красивого вида.

— Может, в пещере есть подземный источник?

— Может. А может, они прячут там что-то, что не хотят показывать другим. Наша задача — не гадать заранее.

Я кивнул. Эйра иногда казалась мне слишком суровой, зато умела вовремя остановить наши фантазии. Она требовала доказательств, даже когда объяснение выглядело очевидным.

Из кабины донёсся голос пилота:

— Десант, пять минут до точки выброски. Высота и ветер в допустимых пределах. Готовность номер один.

Разговоры оборвались. Мы поднялись, проверили крепления автоматических парашютно-планирующих систем и построились у рампы. Небольшие управляющие блоки на наших ранцах мигали зелёным. Они помогали корректировать спуск и должны были раскрывать основные купола после выхода из самолёта.