Опасная миссия

Пролог

– А нас точно не поймают? – Маленький худющий Лекс тревожно поглядывал по сторонам. Его тонкая шея торчала из замызганной робы, словно у ощипанной курицы.

«Чего он там может видеть? – раздраженно подумал громила Талк, изо всех сил навалившись на дверной засов. Замок он уже открыл – благо, ключ своровал еще утром у расфуфыренного ключника. А вот с засовом неожиданно начались проблемы – чугунная задвижка никак не хотела выходить из паза. – Ночь уже, темным-темно вокруг!»

– Перестанешь ныть – тогда не поймают, – грубо выплюнул он, поведя могучим плечом. – Да они что, сто лет сюда не ходили… Ну, наконец-то!

С громким щелчком ржавая полоска выскочила из паза, и дверь отворилась с душераздирающим скрипом. Вход в старый собор был открыт.

– Нет, Талк, просто если нас здесь увидят – точно ведь из обители выкинут! – снова заканючил худосочный паренек. От щелчка засова он вздрогнул так, словно гром прогремел. – А мне никак нельзя…

– Слушай, Лексюк, я тебя за шкирку не тащил, – с угрозой пророкотал Талк. – Сам напросился! Так что теперь помалкивай!

«И зачем я его только взял с собой! – подумал здоровяк, ступив внутрь собора. Здесь царил тревожный полумрак: сквозь стрельчатые окна лился тусклый свет фонарей из переулка, кое-как освещая пыльный пол. – Как же меня достал этот размазня!»

Правда, Талк не хотел признаваться самому себе, что даже с таким лопухом Лексом лезть в заброшенный собор было не так страшно, как в одиночку. Парень храбрился изо всех сил, но от зловещей тишины и ночного полумрака у него самого поджилки тряслись.

– А где тут это колесо-то? – пропищал Лекс, боязливо ступая вслед за громилой.

– Где надо! – отрезал тот, прислушиваясь к звукам внутри собора. – Умолкнешь ты, сулёга, или нет?

Худенький Лекс недовольно засопел – обидная «сулёга» ему явно не понравилась, но все-таки замолчал.

«Совсем от рук отбился, мелкий шкет! – зло подумал Талк, на цыпочках поднимаясь по лестнице на второй этаж. Правда, под его массивным телом ступени все равно скрипели и стонали на все лады, словно проклятые души в закслом царстве. – Ничего, вот вернемся в обитель, я его быстро на место поставлю! Надо будет и впрямь его в фонтане искупать!»

Талку было страшно. А всегда, когда ему было страшно, он старался побыстрее разозлиться на кого-нибудь. Сейчас же под рукой, кроме несчастного Лексюка, никого не было.

– Талк, мне тут не нравится! Давай вернемся! – опять загундосил паренек. По лестнице подниматься он не стал и теперь тревожно глазел снизу на лестничный пролет. В тени его почти не было видно.

Громила с раздраженным рыком развернулся было, чтобы треснуть нытика по шее, но вдруг остановился.

– Вот оно! – выдохнул он и победно улыбнулся – прямо у самой лестницы на стене висело потемневшее от времени корабельное колесо! В отблесках уличных фонарей оно казалось даже не деревянным, а чугунным.

У Талка словно камень с души упал – все оказалось проще некуда! Осталось просто вернуться в гостиницу, спрятать колесо в мешок – и дело в шляпе!

– А уж как Джертон съест! – оскалился крепыш. – Он небось думал, что мне слабо! А тут делов-то на пять минут! Главное…

– Талк… Талк! Сюда кто-то идет! – вдруг зашептал снизу Лекс.

– Умолкни! – шикнул громила.

Но было поздно: паренек галопом поскакал по лестнице наверх, перепрыгивая ступеньки. Хорошо, что под ним они почти не скрипели. А дверь в собор отчетливо хлопнула – и снова повисла тишина.

Талк даже не разозлился на дрожащего рядом Лекса, который испуганно моргал и весь словно превратился в одно большое ухо. Он и сам окаменел, только сердце молотило под робой, словно взбесившийся рудокоп киркой.

– Может, показалось?.. – с бесконечной надеждой в голосе прошелестел Лекс, но тут же умолк – внизу послышались тяжелые шаги. И легкое позвякивание.

«Доспехи! – сообразил Талк, судорожно сглотнув. По его толстой шее ручьем тек пот. – Значит… значит, это не служки! Да и что им делать в заброшенном соборе? Но кто тогда? Стража? А вдруг…»

– Это инквизиция, да? – чуть не плача прошептал Лекс, словно прочитав мысли здоровяка. – Нас бросят в подземелья? Мы ведь осквернили собор и…

– Умолкни, мозгляк! – зашипел тот, выпав из прострации.

Шаги неумолимо приближались к лестнице – больше здесь стоять было просто нельзя.

– Мы всего лишь послушники и ничего плохого не сделали! Какие еще подземелья, кретин?! Давай к окну!

Внизу заметались отсветы пламени – как от масляной лампы.

– Ну и где тут… наши голубки? – прогудел надтреснутый голос снизу. – Уверен, что они сюда забрались?

– Ты же слышал про спор? – ответил второй холодно и равнодушно. – А слуга из гостиницы сказал… они «тайно» куда-то пошли. Тут они, больше негде…

Талк застыл столбом возле окна, сквозь которое лился тусклый свет фонарей – увы, оно оказалось зарешеченным. А от слов незнакомцев у него волосы встали дыбом – они знают про спор! Откуда? Как это вообще возможно? Кто-то из обители проговорился? Но это значит…

«Они за нами следили? – с ужасом думал Талк, прижавшись спиной к стене. Рядом чуть слышно хныкал Лекс, но крепышу было плевать на него. – Кто это такие? Зачем им следить за простыми послушниками?!»

– Смотри не упусти, – снова послышался бесстрастный голос, и тут же снизу брызнул ослепительный свет, словно там разом зажгли все свечи! Незнакомцы в доспехах начали подниматься по лестнице, и ступени заскрипели так, будто по ним стадо слонов пыталось вскарабкаться. На секунду у Талка даже мелькнула мысль, что лестница рухнет, и это будет их спасением!

Но нет – сначала показался ярчайший фонарь – не какой-то там масляный, а самый настоящий магический, с ослепительно-белым кристаллом внутри. А за ним виднелись две темные фигуры, закованные в латы с ног до головы, так что лиц их нельзя было увидеть при всем желании.

– Простите! Мы случайно сюда зашли! Спросите у магистра Церсиуса! – завыл что-то невообразимое Лекс, рухнув на колени и закрыв лицо ладонями. – Не надо нас в подземелья! Мы не виноваты… Это не я, это все Талк!..

– Молчи, дурак! – взвизгнул тот не своим голосом и отскочил к стене, затравленно озираясь, словно загнанный в угол медвежонок. – Кто вы? Что вам надо?!

Две фигуры за ослепительным светом неотвратимо приближались. Они не проронили ни слова – лишь звякали их доспехи при каждом шаге. И Талк не выдержал: он с ревом бросился на этих двоих, размахивая кулаками. Те, похоже, не ожидали такой прыти от загнанного в угол мальчишки – поэтому крепыш умудрился расколотить магический фонарь, в кровь разбив руку. Собор озарила вспышка, парень нырнул под руку одного из гигантов, бросившись к лестнице… но не успел.

Гигант ухватил его за шиворот и тряхнул, словно нашкодившего котенка.

– Пустите! Пустите! – взвыл Талк. Извернувшись, он лягнул громилу в латах так, что с того слетел шлем, и парень вытаращился от изумления. – Это… это вы? – пролепетал он, уставившись на знакомое лицо, пусть он и видел его всего пару раз. – Н-не может быть… – Закончить он не успел – гигант, недовольно скривившись, огрел его по затылку так, что искры из глаз посыпались, а в ушах зазвенело.

Последнее, что Талк услышал, прежде чем потерял сознание, был голос второго громилы:

– Какой шустрый гаденыш! Давай, вяжи мелкого…

– Главное, чтобы старик ничего не узнал, – пробасил первый. – Иногда мирозданию надо немного помогать! – выдал он какую-то нелепицу и засмеялся. Но этого Талк уже не слышал.

Глава 1. О прогулке на пляж, бешеной собаке и древнем телескопе

Пес исступленно лаял снаружи, молотил лапами в дверь и даже, кажется, пытался грызть доски.

– Вот черт… – выдохнул Лёня Соболевский, кое-как переведя дух. – Называется, сходили на пляж!

– Может, он бешеный? По-вашему, будет нормальная собака так кидаться? – пробасил здоровяк Женька Талкин. Он, в отличие от друзей, даже не запыхался – на тренировках и побольше расстояния приходилось пробегать. А эти самые тренировки у него бывали почти каждый день – недаром друзья называли его то «Танком», то «Т-300».

Остальная компания – Макс Троллеев и Саня Белов – пока помалкивали: худощавый Троллеев все оборачивался, пытаясь разглядеть порванные собакой штаны, а Белов недобро косился на качка Талкина, явно что-то обдумывая.

– Ох, парни, если пес бешеный, туго нам придется, – продолжал гудеть Талкин.

– Мне что, теперь прививки от бешенства ставить? – испугался Троллеев. – Посмотрите, он сильно меня укусил?

– Джинсы просто в клочья, – нахмурился Лёня Соболевский, – но крови нет… точно нет, только штаны порвал. Сам-то не чувствуешь боли?

– Да я вообще ног не чувствую, – нервно хохотнул Макс. – Давно так не улепетывал! И… ребят, я что-то вообще не понял: вот мы шли по улице, никого не трогали… Эта псина валялась под солнцем и даже не смотрела на нас. А дальше-то что стряслось? С чего вдруг она так озверела?

– Угу, и загнала нас в этот сарай! – с досадой пробасил Женька, пихнув ногой доски на полу.

– А я вам объясню, – неожиданно вклинился Саня Белов, сложив руки кренделем, – псина бы и не озверела, если б наш многомудрый Женька не швырнул в нее камнем!

Точно в ответ снаружи послышался надсадный лай. И вся компания с возмущением воззрилась на крепыша.

– Да вы что! Я, по-вашему, совсем идиот?! – проморгавшись, возмутился Талкин. – Ничем я в бобика не кидался!

– Хорошенький «бобик», – прорычал Макс, ощупывая ногу. Ему, похоже, до сих пор не верилось, что зверь его таки не цапнул. – Это какая-то собака Баскервилей, честное слово!

– Да я лично видел, как ты в него что-то бросил, – прищурился Белов.

– Угу, пончик ему шоколадный кинул! – загудел Женька. – Я их сам по дороге целый пакет съел. Вкусные!

– Значит, этот блоховоз не любит шоколадные пончики, – шутканул Лёня.

И собака, точно заслышав ехидную реплику, разразилась таким остервенелым лаем, что друзья примолкли.

– Слушайте, парни, я не знаю, кто прав, кто виноват, но надо сматываться поскорее! – заговорил Соболевский, с опаской косясь на дощатую дверь, которая вздрагивала под ударами лап бешеного пса. – Давайте обсудим, как выбраться отсюда.

– Ага, выбраться! – вклинился Максим. – Мне в таком виде нельзя идти! У меня дыра на всю… э… ногу!

Санька Белов с Лёней зафыркали, и Троллеев побагровел:

– Очень смешно! Ладно, можете выдумывать дурацкие планы побега, а я просто позвоню отцу. Пусть подъедет да заберет нас. Делов-то!

И Лёня даже по лбу себя хлопнул:

– Точно, позвонить надо! Как же мы сразу не додумались!

– Ну, Макс у нас, как всегда, голова, – моментально повеселел Санька Белов, и парни полезли в рюкзаки за сотовыми. Тут-то и обнаружилось, что у Троллеева еще и сумка пропала.

– Вот черт, совсем хорошо! – плюнул он. – Мой рюкзак снаружи остался. А там бутерброды, мобильник, книги…

– Ничего, подъедут наши – заберем твой рюкзак, – похлопал его по плечу Талкин и принялся тыкать кнопки мобильника. – Кстати, Макс, а зачем тебе на пляже книги?

– Так… забыл выложить, – смутился тот.

Все друзья знали про его любовь к чтению. Макс даже в колледже на занятиях мог так зачитаться про эльфов и звездолеты, что его к доске чуть ли не трижды вызывать приходилось.

– Ох, парни! – неожиданно нахмурился Лёня, не отрывая взгляд от телефона. – Кажется, у нас проблемы. И серьезные.

– У тебя тоже не ловит сигнал? – заорал Саня Белов, метнувшись к другу.

Макс Троллеев подскочил следом – он даже про разодранные штаны позабыл.

Один только Женька Талкин мрачно сидел в углу злополучного сарая, невидящим взглядом уставившись в свой телефон – все было хуже некуда.

«До пляжа не дошли, Троллеева чуть не покусали, теперь еще и телефон не ловит», – удрученно думал здоровяк. Он чувствовал себя виноватым – ведь именно после его пончиков пес как с цепи сорвался – разодрал штаны Максу и загнал их в сараюху на опушке леса…

– Ничего не понимаю…

– Ну, мы пока в Заречинске, значит, должно ловить! – слышалось бормотание со стороны Лёни, Макса и Сани, которые столпились в углу возле груды ящиков.

– А вдруг стены экранируют?

– Деревянные? Бред! Давайте еще раз на моем попробуем…

Тем временем «бешеная животина» за дверью стихла. И Женька напрягся, вглядываясь в щели двери, сквозь которые струились лучи солнца.

«Может, все? Сбежала псина? Надоело ей?» – с надеждой подумал он. Потом поднял с пола штакетину и, подкравшись к двери, осторожно приоткрыл створку. Внутрь тут же хлынуло июньское солнце и… оскаленная черная морда огромного пса, который словно ждал, когда друзья выглянут наружу!

– Аргв!!! Гр-р-р-р!!! – взревела собака, с такой силой рванувшись внутрь, что сараюха буквально вздрогнула, лишь чудом не рассыпавшись в щепы.

Талкин заорал, пытаясь захлопнуть дверь, но не тут-то было: озверевшая псина наполовину уже втиснулась в проем, буквально оглушив парней лаем. С черной морды в стороны летела пена.

– Женька, что ты творишь! – взвыл Саня Белов, навалившись сбоку на дверь. Следом подскочили Лёня и Макс. Талкин с ревом ткнул собаку штакетиной. Но пес вместо того, чтобы отскочить, вцепился в деревяшку зубами и, мотнув головой, вырвал ее из рук качка Талкина. Через секунду на землю упали две перекушенные половинки и куча щепок. Благо этой доли секунды хватило, чтобы снова захлопнуть створку.

– Баррикадируемся, срочно! – заорал Макс, и друзья бросились к огромным ящикам в углу сарая. За две минуты они умудрились подтащить к двери несколько тяжеленных коробок. И лишь когда створка полностью скрылась за ящиками, Женька облегченно выдохнул, прислонившись к стене. Он занозил все ладони, но даже боли не чувствовал.

– Так, парни, кажется, два – ноль в пользу собака, – провозгласил Саня Белов, пройдясь по сумрачному сараю.

– А я ведь предлагал сегодня в футбол погонять возле дома, – простонал Соболевский, опустившись прямо на пол, – а вы заладили: пляж да пляж… Вот и вышел боком этот ваш пляж! – Он махнул рукой, точно считая бесполезным продолжение разговора.

Свет проникал сквозь редкие щели в стенах сарая, а у входа теперь громоздились ящики, и Макс тревожно кашлянул:

– Ох, и встряли же мы!

– Ты только сейчас это заметил? – фыркнул Лёня, но Троллеев пропустил его реплику мимо ушей.

– Мы ведь даже не знаем, куда попали – ворвались в чужой сарай, все вверх дном перевернули, дверь чуть не высадили! Что, думаете, теперь будет? А если мы не сбежим до прихода хозяев?

– И правда! – встревожился Женька, уставившись на Троллеева, который расстроенно ходил туда-сюда.

Дело принимало неожиданный оборот: снаружи их псина не выпускает, внутри тоже нельзя долго сидеть – мало ли чей сарай!

– Слушайте, а вдруг бобик неслучайно нас сюда загнал? – пришла в голову Талкину неожиданная мысль.

Но Саня с Лёнькой снова зафыркали:

– Думаешь, он нарочно загоняет прохожих в сарай, чтобы их тут ловили? Обычные собаки, наоборот, не пускают чужаков в дом!

– Угу, обычные собаки и от пончиков не звереют, – начал закипать Женька. Нет уж, терпеть насмешки он не собирался! – Вдруг это необычная собака? Что вообще за порода такая бешеная? – Талкин уселся было на ящик, но тут же вскочил, угодив прямо на гвоздь. – Ах ты… тьфу! Ну, что за день такой?!

– По-моему, это русский терьер, – с видом знатока заявил Троллеев. – Я про таких читал. Очень надежная собака, если правильно дрессировать.

– Этого, похоже, дрессировали неправильно, – хмыкнул Белов.

– Какой еще терьер! – возмутился Талкин. – Даже близко не похоже.

– Русский терьер, говорю же, – не отступал Максим. – У меня дядя собак разводит. Вообще, если хочешь знать…

– Парни, может, хватит? У нас тут не клуб собаководов-любителей! – вмешался Лёня Соболевский. – Выбираться отсюда пора, пока нас и впрямь не засекли в чужом доме… то есть сарае.

То ли парень подобрал нужные слова, то ли лай псины подействовал отрезвляюще, но друзья умолкли: даже весельчак Саня Белов посерьезнел.

– Ладно, шутки в сторону. Может, попробовать позвать на помощь? Или проломить стену? Она же дощатая. – Он провел рукой по неровным доскам, расчерченным сияющими щелями. И тотчас за солнечными полосами метнулась тень псины, разразившаяся таким лаем, что Белов вздрогнул, отдернув ладонь, а Талкин даже привстал. Ему показалось, что собака вот-вот бросится прямо на стену и хлипкие доски не выдержат… Но нет: большая тень продолжала маячить снаружи, оглашая окрестности лаем. В полумраке странного сарая это звучало особенно жутко.

– Парни, а всё-таки, где это мы? – шепотом спросил Талкин, оглядевшись. Пахло пылью и чем-то пряным. – Что за сарай такой?

– Больше похоже на склад, – отозвался Саня Белов. Он бродил туда-сюда, озираясь и даже трогая большие ящики, попадавшиеся на пути. Потом отошел в дальний угол и неожиданно воскликнул: – Парни, ну-ка сюда! Кажется, тут за ящиками дверь! – вскричал он, пытаясь отодвинуть коробки.

И действительно: за ящиками виднелась темная створка!

– Значит, тут есть другой вход, – обрадовался Лёня, хлопнув Белова по плечу. – Или даже выход. У всех служебных помещений должен быть запасной выход!

– И как мы сразу не заметили! – вторил ему Макс.

Не переставая восторгаться находчивостью Сани Белова, друзья бросились расчищать дверь. Даже лай собаки стал как будто тише, словно отдалившись от них.

– Ладно, парни, после такого приключеньица надо обязательно искупнуться! – весело заявил Соболевский, когда они наконец расчистили проход. – Ну-ка поглядим, куда эта дверь ведет! – С этими словами он навалился было плечом на створку, но дверь вдруг легко распахнулась, так что парень кубарем перелетел через порог!

Здоровяк Женька бросился следом:

– Ты в порядке, Лёнь? – загудел он.

– Совсем они с ума посходили! Я-то думал заперто, а оно… – выругался Соболевский, потирая колено.

– Ого, парни, и где же здесь черный ход? – послышался озадаченный голос Сани Белова.

– Точно, совсем не похоже на выход, – подхватил Макс.

И Талкин только сейчас огляделся как следует: выходом тут и не пахло. Друзья стояли посреди огромной комнаты с каменными стенами. Здесь царил такой же полумрак, как и в сарае, откуда они пришли, – лишь два окошка виднелись под самым потолком, откуда струился полуденный свет.

– Час от часу не легче – вообще тупик, – пробормотал Талкин.

– Что-то не больно это похоже на склад, – понизив голос, промолвил Лёня.

Комната была совершенно пустая – ни ящиков, ни досок на полу, если не считать…

– А это еще что такое? Парни, вы только поглядите! – воскликнул Макс Троллеев, осторожно приблизившись к… большой медной трубе на треноге, которая стояла в центре странной комнаты.

– Да это же телескоп, ребята! – вскричал Саня Белов так, будто это разом решало все их проблемы. – Самый настоящий телескоп! Еще и старинный, похоже, смотрите, какой тут механизм!

И действительно – к трубе, окованной медными кольцами, крепились шестерни и цепи, которые, казалось, были впаяны в медь – похоже, телескоп уже давно никто не использовал.

– Слушайте, парни, давайте уберемся отсюда, – пробасил Талкин.

В отличие от друзей, он не хотел приближаться к странной потемневшей от времени трубе. Непонятно почему, но ему захотелось сбежать, испариться отсюда, точно бы воздух здесь был пропитан чем-то древним и опасным. Отсюда даже собачий лай был почти не слышен, словно они в какой-нибудь подвал забрались.

Однако не успел он даже слова вымолвить, как Троллеев, крутившийся возле телескопа, вдруг изумленно охнул:

– Вы только посмотрите, здесь кто-то был! – затараторил он.

И действительно, на пыльном полу виднелись самые настоящие следы! Отпечатки были отчетливые, и найти подходящую обувь хозяину этих огромных ступней было явно непросто.

– Пятидесятый размер, что ли? – вытаращился на следы Соболевский. – Какой же гигант это натоптал?!

– И правда, – насторожился Белов. Нагнувшись, он даже потрогал отпечаток. – Похоже, недавно наследили, – пробормотал он.

– Значит, хозяева тут бывают! – раздраженно загудел Женька. Больше всего ему хотелось сбежать из этого странного места. – Давайте скорей свалим отсюда! Я готов разобрать часть стены в сарае. Плевать на бобика! – затормошил он друзей.

А Троллеев в это время издал новый вопль:

– Черт, парни, страннее я еще ничего не встречал! Глядите, следы идут только вокруг этой штуки, – Макс кивнул на телескоп.

– И? – не понял Саня. – Кто-то бродил вокруг телескопа – что тут такого?

– К двери следов нет, понимаешь? Как такое может быть?!

Друзья переглянулись.

– Тогда… как этот тип вообще сюда попал? С ногами пятидесятого размера? – пробасил Талкин. – Ведь выход был завален ящиками…

Саня Белов опасливо обернулся, словно загадочный гигант мог где-то здесь прятаться.

– Может, тайный ход? – неуверенно предположил он.

– Здесь одни стены, какой еще ход? – фыркнул Соболевский.

– И главное, что больше никаких следов, кроме тех, что у телескопа! – подхватил Макс и наклонился к медной трубе на треноге. – Может, в нем все дело?

– Какое еще дело? – машинально переспросил Талкин.

Троллеев неопределенно хмыкнул, осторожно потрогав телескоп… Тут-то все и началось!

Откуда-то снизу, из-под пола, вдруг послышалось напряженное гудение, будто где-то глубоко под землей включили мощный трансформатор. И впаянные в медь цепи вдруг… пришли в движение! Шестерни пронзительно заскрипели, завращались.

– Макс, что ты натворил?! – взвыл Соболевский. – Ты же включил эту штуковину!

– Как можно включить телескоп?! – испуганно заорал Троллеев, пытаясь перекричать ржавый визг шестеренок. – Я ничего такого не делал!

В ту же секунду огромная труба с пронзительным стоном начала проворачиваться вокруг своей оси!

– Это еще что такое? – Лёня в шоке уставился на телескоп, который повернулся почти на полкруга, так что линза его оказалась напротив оконца под потолком. В ту же секунду между окном и линзой вспыхнул ослепительный луч, и пол загудел, завибрировал у них под ногами.

– Бежим отсюда! – завопил Талкин.

Но в механическом грохоте и визге он едва расслышал собственный голос.

– Глаза! Мои глаза! – прорезался вопль Лёни Соболевского.

Из второй линзы, обращенной в пол, тоже вырвался слепяще-белый луч.

– Парни! – закричал Белов. – Если устроим пожар, то нам…

Но что «нам» – никто уже не узнал. Раздался кошмарный визг, словно на хвост наступили сразу целой стае собак, потом неожиданно отчетливо послышался лай того самого пса. Ослепляющая вспышка заставила друзей зажмуриться, а потом все резко стихло.

Глава 2. Лучший способ попасть в легенды

– …Если устроим пожар, то нам крышка! – Саня Белов услышал свой вопль точно издалека. Глаза болели, он ничего не видел из-за яростного сияния, заполонившего собой все вокруг. Проклятый телескоп! Но хотя бы прекратился этот визг! – Ох, мои глаза… черт… – простонал Саня.

Но друзья почему-то молчали. Наконец перед глазами Белова перестали плавать круги и точки, он проморгался и в шоке уставился на… каменную стену прямо перед собой! Булыжники были неаккуратно обтесаны и скреплены цементом. Как будто и не было той странной комнаты с телескопом!

– Что за чертовщина… – Саня обернулся, и слова замерли у него на губах: за спиной его высилась арка, занавешенная бордовыми портьерами.

– Это еще что такое? – едва услышал Саня свой дрожащий голос. Парень чувствовал, что еще немного, и он грохнется в обморок.

Со всех сторон его окружали стены, выложенные круглым булыжником, как будто Саня непонятным образом угодил в какую-то нишу. Из-за портьер проникали солнечные лучи, в которых струились пылинки, так что здесь царил такой же полумрак, как и на складе. Но это был не склад! Абсолютно точно не склад, и Белова затопил слепой страх.

– Парни… Жека, Макс! Сюда! Сюда-а-а!!! – завопил он что было сил, и в ту же секунду слух его уловил приглушенный бас Жени Талкина.

– Вот это да!.. Санька, ты, что ли?! – эхом послышалось снаружи, и Белов бросился на крик друга. Сердце его прыгало где-то в горле. Он чувствовал себя точно в ночном кошмаре и больше всего боялся остаться один в этом каменном мешке!

Раздвинув портьеры, Саня вывалился наружу и буквально остолбенел.

– Что за черт… Как это возможно? – прошептал парень, озираясь по сторонам: он стоял… посреди просторной залы, потолок которой терялся где-то в вышине. Вдоль стен шеренгой тянулись ряды канделябров! Свечи теплым светом озаряли нарядные фрески на стенах.

И у Белова голова кругом пошла. Куда они попали, черт возьми, и, главное, как? Немного собравшись с мыслями, он пребольно ущипнул себя за руку, и сердце его ушло в пятки: неужели… реальность?