Драгоценности

Глава 7

Дом Хиро казался оазисом спокойствия и простоты среди сверкающего стеклом и хромом города. Их встретила невысокая пожилая женщина в кимоно. Поклонившись, она приняла их обувь и вместо нее подала табис.

– Это Тоши, – сказал Хиро, и женщина снова поклонилась. – Она постарается, чтобы вам здесь было уютно.

Пет улыбнулась и поклонилась в ответ, а потом Хиро провел ее в самое удивительное место на земле: стены цвета охры, белые панели, бежевые татами и белые бумажные лампы под потолком. На одной стене была нарисована акварелью ветка яблони, в углу в вазе стояли розовато-коричневые орхидеи. В центре комнаты был низенький черный лакированный столик. И все.

– Здесь так просторно.

– Я рад. Мой офис такой же тесный, как и в любой западной фирме, с компьютерами, полупустыми кофейными чашками и жемчужинами в пепельницах. Это дань Оксфорду, Нью-Йорку и Гонконгу. Но без этой комнаты я не могу жить. Здесь я японец.

Вошла Тоши с подносом, накрыла столик для чая, поклонилась и беззвучно вышла. Хиро налил дымящийся зеленый чай в маленькие чашечки без ручек и подал одну Пет.

– Добро пожаловать в мой дом.

Когда они допили чай, Хиро взял у нее чашечку. Потом вытащил заколку из ее волос, и они рассыпались по плечам.

– Пошли, – тихо сказал Хиро. – Наша ванна готова. – Он сдвинул одну из панелей и через маленький коридор провел Пет в комнату, похожую на сауну и отделанную деревом. Пол был тоже деревянный, а в середине стояла огромная квадратная ванна, над которой клубился пар.

Хиро расстегнул платье Пет, и оно соскользнуло на пол. За ним последовало белье, и через мгновение Пет стояла перед ним нагая. Его глаза ласкали ее тело, впитывая каждый изгиб, каждую впадинку.

– Садись. – Он указал на низкий деревянный стул. Все казалось Пет нереальным. Она перенеслась в другой мир, совершенно чужой и очень красивый.

Хиро набрал горячую воду в отделанное медью деревянное ведро и вылил ей на плечи, затем намылил руки и провел ими по телу Пет. Легонько приподняв груди Пет, Хиро переместился к животу и бедрам.

Вновь окатив ее водой из ведра, он помог Пет опуститься в ванну. Хиро быстро разделся, и она увидела сильное тело, широкую безволосую грудь и смуглую кожу. Намылившись и ополоснувшись, он опустился в ванну рядом с ней.

– Вот так встречают почетных гостей в Японии.

– Весьма польщена.

– Правда, у японок совсем не кудрявые волосы. Здесь, – Хиро откинул ей прядь со лба, – и здесь. – Он опустил руку под воду и провел внизу ее живота.

Улыбаясь, они заговорили о людях, которых знали, о тех местах, где бывали, и об исторических реликвиях, восхищавших их. Пет чувствовала себя с Хиро так же свободно, как с Люком.

Когда вода остыла, Хиро помог Пет встать и поцеловал ее. Ожидая этого с того момента, как вошла в его дом, она приоткрыла рот, и язык Хиро скользнул внутрь. Их тела соприкоснулись. Но Хиро внезапно отпустил ее.

Он накинул на Пет белое с голубым кимоно и надел сам такое же. После чего они вернулись в комнату.

Сейчас столик был накрыт для ужина, а рядом с ним появились два пуфика с шелковой обивкой. Сдвинутые панели открывали вид на внутренний дворик, освещенный несколькими лампами. Пет увидела дорожку из гладкой серой гальки, ствол дерева, часть бамбукового навеса. Где-то в темноте журчала вода.

Как только они сели, появилась Тоши и, опустившись на колени у столика, разлила горячее саке по маленьким стаканчикам. Потом поставила неизвестные Пет блюда.

– Вот это называется тороро-имо. – Хиро подал ей овощ желтого цвета. – Похож на ямс, но несладкий.

Когда Тоши исчезла, они чокнулись и, выпив саке, принялись за еду.

Через два часа они вышли в садик.

Свет лампы отбрасывал тени на ветки кустарников. Хиро провел Пет к маленькому деревянному мостику над прудом. Там они остановились, прислушиваясь к звукам капель, которые падали из бамбуковой трубки.

– Восхитительно! – прошептала Пет, наслаждаясь покоем этого места и наполняясь его простотой и цельностью.

– Так же как и ты. – Хиро повернул Пет к себе, развязал пояс кимоно, и оно распахнулось. Его пояс был уже развязан, поэтому, когда он притянул Пет к себе, их обнаженные тела соприкоснулись.

– Пошли, – сказал Хиро по своему обыкновению. Пет полюбила потом это слово, всегда предшествовавшее какому-то удивительному сюрпризу.

Они вернулись в дом. Следы ужина исчезли, а там, где стоял столик, теперь лежал толстый матрас с хрустящими белыми простынями, мягкими подушками и бело-синим покрывалом. Свет был приглушен.

Не отрывая глаз друг от друга, они разделись и опустились на колени. Пет потянулась к Хиро. Его кожа была гладкой как шелк и слегка влажной от пота. Она сомкнула пальцы на его восставшем мужском орудии.

Хиро скользнул рукой к ее груди, коснулся языком губ Пет, и она с радостью ответила ему.

Опустив ее на матрас, Хиро начал целовать ступни Пет, потом переместился к впадинке у основания шеи. Он касался ее совсем не так, как западные мужчины, и Пет подумала, что это одна из тайн Востока. И когда она была готова – более чем готова – умолять его, Хиро вошел в нее и задвигался в ритме, древнем, как Вселенная.

Его движения были медленными и изысканно сладостными, но напряжение росло, и когда наконец наступило освобождение, ее тело взорвалось мириадами огней.

Потом Хиро сказал:

– Ты совершенна. Я понял это с того мгновения, как увидел тебя рядом с тем глупым голландцем.

После этого они заснули.

Следующие четыре дня Хиро показывал ей Токио – город хрома и неона, цемента и стекла. Он водил Пет в свои сверхсовременные выставочные залы, где продавались жемчужины всех размеров, цветов и форм. А потом отвез в старые кварталы Асакузы с маленькими магазинами, торгующими бумажными веерами, зонтиками и палочками из слоновой кости. Он провел ее мимо массивных красных колонн у входа в замок Сенсоджи, основанный в VII веке.

Они посетили театр кабуки, очаровавший Пет, хотя она не поняла ни слова.

А ночами в ванной, в саду, на прохладном матрасе Хиро напоминал Пет, что, несмотря на самобытность Японии, любовь там такая же, как в остальном мире.

Время перестало существовать. Пет не думала о том, что Лотти не знает, где она, что ее ждут дела и поиски драгоценностей бабки. Сейчас для Пет не было ничего важнее Хиро и волшебного мира, окружающего их. Пет не любила его, но это тоже не имело значения.

– Позволь показать тебе мой сад, – сказал Хиро на пятый день.

– Я уже видела его.

– Есть еще один сад. Пошли.

Когда Хиро хотел показать ей что-нибудь восхитительное, он протягивал руку и говорил: «Пошли».

Пет удивилась, когда он усадил ее в машину, ибо предполагала, что этот сад рядом. Хиро привез ее в аэропорт. Они сели в его самолет и взлетели.

Через два часа Хиро поманил Пет к иллюминатору и указал вниз. Там в сероватой дымке, в сердцевине бесконечной синевы, лежала маленькая зеленая капелька.

– Мой сад. – Хиро лукаво улыбнулся.

Маленький островок Капингоро в составе Каролиновых островов, почти незаметный на карте, оказался атоллом с бирюзово-синей лагуной. Именно здесь Хиро выращивал жемчуг.

– Я приезжаю сюда три или четыре раза в год и провожу здесь месяц, иногда больше. Стараюсь сам проследить за всем.

Пет улыбнулась, увидев, как приближается остров.

– Это работа для одиночек, но кто-то ведь должен ею заниматься, правда?

– Да уж, не всякий согласится трудиться в раю. Густой аромат тропических цветов наполнял воздух. Сев в джип, они приехали в дом Хиро – белый, в колониальном стиле особняк, окруженный верандой.

После ленча из вареной рыбы и фруктового салата Хиро показал Пет свои плантации. В ячейки клеток помещались раковины моллюсков. Затем клетки опускали в теплую воду лагуны.

– Различные виды дают разные по форме и цвету жемчужины, – объяснил Хиро.

Он показал Пет помещение, где женщины осторожно вскрывали створки раковин и вставляли туда маленькую песчинку, которой предстояло превратиться в драгоценную жемчужину. Через пять – семь лет ныряльщики доставали эти раковины, и жемчуг попадал в руки ювелиров.

Больше всего Пет поразила сортировка жемчуга – она впервые увидела такое огромное количество переливающихся маленьких шариков света.

– Как их много, – прошептала она.

– Ты слышала историю о жемчужном ковре Гаэквара? – спросил Хиро.

– Это сказка?

– Нет. В начале века одному человеку в Индии принадлежал ковер размером шесть на десять футов, сделанный из настоящих жемчужин. Они были подобраны так искусно, что казалось, по его поверхности проходят волны, розовые, кремовые и белые. Я очень хотел бы посмотреть на это чудо.

– И я, хотя история похожа на вымысел.

– Ты просто не представляешь себе, что хранилось в сокровищницах махараджей.

Пет опустила руки в миску с жемчугом.

– Если проглотишь жемчужину, то проживешь немного дольше, – сказал Хиро. – Микимото, усовершенствовавший технику культивирования жемчуга, каждое утро проглатывал по одной жемчужине и прожил более девяноста лет.

– Я, пожалуй, не последую его примеру.

– Завтра мы осмотрим дно моря там, где лежат раковины. А сейчас я покажу тебе место, где расположимся мы.

Пет нравилось заниматься любовью с Хиро. Это напоминало ей удивительное путешествие с неожиданными сюрпризами по дороге.

На следующий день Хиро подарил ей парео – кусок ткани, который обматывали вокруг себя. Сам он тоже надел нечто похожее.

– Кроме этого, тебе ничего не понадобится.

Они смотрели, как ныряльщики спускаются за раковинами. В такой прозрачной воде они за несколько минут достигали дна.

– А мне можно нырнуть? – спросила Пет. Хиро усмехнулся.

– Пошли.

Вода оказалась очень теплой. Пет нырнула, собрала полдюжины раковин, поднялась на поверхность и бросила их в плавающий на воде специальный деревянный бочонок.

– Мне нравится! – крикнула она Хиро. – Иди сюда.

– Не сейчас. Позже я опущусь в место, закрытое от других.

Первую половину дня Пет ныряла за раковинами. После обеда они сели в катамаран и, обогнув остров, направились к уединенной бухточке, где, надев маски, обследовали подводный мир.

Под водой время замедлило бег. Хиро подплыл к Пет и, лаская местечко между ее ног, погрузил пальцы в теплое лоно.

День сменялся ночью. Солнце, вода, разговоры, любовь, еда и снова любовь.

– Называй меня Евой. – Пет оглядела свое загорелое тело. – Это рай.

Порой, когда Хиро не было рядом, Пет невольно сравнивала его с Люком. Другие не выдерживали сравнения. Все, кроме Хиро. Может, именно он заставит ее забыть Люка Сэнфорда?

Хиро возвращался, и Пет действительно забывала о Люке.

Через неделю Хиро сказал:

– Оставайся со мной.

Они сидели на террасе, наблюдая за собирающимися на горизонте тучами.

Пет ждала этих слов с нетерпением и страхом. Это, конечно, Эдем, но готова ли она вечно жить в раю?

– Оставайся со мной, – повторил Хиро. – Здесь. Навсегда.

– Ты серьезно?

– Помнишь, где мы встретились?

– Еще бы. На свадьбе Марселя и Андреа.

– А о чем ты тогда думала?

Тогда она думала, что скучает по Люку.

– Я думала, как счастливы Марсель и Андреа и как долго они не решались сделать последний шаг!

– Вот видишь. Не стоит тянуть, Пет. Давай сделаем это.

– Что именно?

– Поженимся.

Пет хотела бы согласиться и прожить до конца жизни в этом бездумном и чувственном мире. Но ее тут же захлестнули сомнения. Что будет, когда в рай вторгнется реальность? Любит ли она Хиро? Сможет ли прожить с ним всю жизнь, а не несколько дней, полных света и тепла?

– Я должна подумать.

– Помнишь, – с улыбкой спросил Хиро, – как в день приезда в Токио я помешал тебе думать? Разве плохо получилось? Не думай, Пет. Отдайся ощущениям.

«Нет, это не для меня», – внезапно поняла Пет. Слишком долго она подчинялась чувствам.

– Для этого надо знать, что это за ощущения. – Пет, наклонившись, поцеловала его в щеку. – Пойду погуляю.

Пет бродила по берегу, размышляя. Выйти замуж за Хиро? Почему бы и нет? Он ей нравится, она почти влюблена в него. Но достаточно ли этого?

Возможно, из-за болезни матери Пет более чем другие боялась пустоты. Она всегда заполняла свою жизнь работой, чувствами, впечатлениями, переживаниями, стараясь узнать как можно больше и не бояться риска.

Не потому ли она и вступила в связь с таким необычным и экзотическим мужчиной? Желание испытать что-то новое, очередной вклад в ее банк ощущений? Или Хиро – лишь ее фантазия, избавляющая от эмоциональной пустоты? Пет взглянула на небо. Она не жалела о времени, проведенном в постели Хиро, но его вселенная вращается вокруг жемчуга, а это хоть и порождение живых организмов, но все же камень. «Может быть, – думала Пет, – я, как и мать, предпочитаю мечты реальности. Люк был реальностью, и что с нами случилось? Все это как дым рассеялось навсегда».

Каждая минута все более отдаляла Пет от острова. Он по-прежнему был ярким и праздничным, однако она стала другой.

– Прости меня, Хиро, – сказала Пет, вернувшись в дом. – Я не могу остаться с тобой. Это не мой мир.

– Люди создают свой собственный мир, Пет.

– Это верно, но не для нас. За последние недели я узнала о себе то, о чем не подозревала раньше. Нельзя отгораживаться от реальности, Хиро. Рано или поздно она настигнет тебя. Ты дал мне чудесный дар, научив принимать себя такой, какая я есть. Но я бы хотела уехать завтра.

В аэропорту Нарита, ожидая самолет на Нью-Йорк, Пет впервые за две недели подошла к телефону.

Она рассталась с Хиро на Капингоро, где он должен был завершить работу. Хиро явно не хотел прощаться с Пет в реальном мире.

– Здесь все сошли с ума от волнения! – воскликнула Лотти, услышав голос Пет. – Я собиралась звонить во все наши посольства в Азии. Где ты была?

– Я уезжала на две недели, – уклончиво ответила Пет, решив никому не говорить, где провела это время.

– Ты раньше никогда не забывала позвонить. У меня для тебя куча информации. – Лотти сказала, что Пет ждут сообщения от поставщиков, от Брента Лоуэлла, от строительной компании, предлагающей Пет открыть отделение «Тезори» в новом жилом комплексе в Лос-Анджелесе. Секретарь первой леди Америки просила Пет сделать ей колье. Из аукционного дома «Дрюо» звонил Рене Вагилланде.

Только ему Пет позвонила сразу.

– Я готов назвать вам имя интересующего вас человека, мадемуазель, – сухо сказал он.

Закончив разговор с ним, Пет поспешила к терминалу. Ей рано возвращаться домой.

Глава 8

Четырнадцатый граф Амберлей жил в старинном георгианском особняке, расположенном на зеленых холмах Дорсета. Пока такси преодолевало долгий подъем к огромному дому, Пет размышляла о том, что ее ждет там.

Лорд Амберлей, как сообщил Вагилланде, в 1963 году выставил на продажу сапфирово-изумрудное ожерелье. Пет подозревала, что он едва ли расстался бы с недавним приобретением. Должно быть, граф купил его за несколько лет до этого, и, возможно, ему первому предложили ожерелье вскоре после войны. Из этого следовало, что граф мог знать Витторио д'Анжели или кого-то, связанного с ним.

У массивных дубовых дверей Пет встретил пожилой слуга с военной выправкой. Он провел ее через огромный мраморный холл в уютную, обитую дубовыми панелями библиотеку. За столом Пет поджидал седой человек с худым лицом.

– Милорд, – объявил слуга. – Мисс Петра д'Анжели. Пет увидела, что граф сидит в инвалидном кресле. Вагилланде сообщил ей, что лорд Амберлей, в прошлом военный летчик, был сбит и тяжело ранен, после чего стал затворником. Заметив, что одна нога у него ампутирована до колена. Пет сочла это следствием ранения.

– Добрый день, лорд Амберлей, – сказала она. – Спасибо, что согласились принять меня.

– Что вы, мисс д'Анжели, – сердечно ответил он. – Это дело с ожерельем заставило вас проделать долгий путь.

Позавчера Пет позвонила ему из Токио и договорилась о встрече.

– Я боюсь упустить время, сэр.

– Отлично. Мсье Вагилланде сообщил мне, что вы уже много лет охотитесь за ожерельем. – Несмотря на увечье, лорд сохранил прекрасную осанку и уверенность в себе. Пет сразу прониклась симпатией к нему, но удивилась, почему он не хотел ей помочь.

– Вообще-то я пыталась связаться с вами более года назад, – заметила Пет.

– Знаю. Получилось очень глупо. Я скорее отозвался бы на вашу просьбу, если бы знал подробности. Написав мне первый раз, мсье Вагилланде спросил, можно ли раскрыть мое имя, но не дал никаких объяснений. Я не видел причин соглашаться. Иногда я довольно упрям. – Он улыбнулся и указал Пет на кресло у камина. – Хотите, Баннермэн принесет вам что-нибудь выпить?

Усаживаясь, Пет заметила, что слуга стоит у двери.

– Нет, спасибо.

Легким кивком лорд Амберлей отпустил слугу.

– Скажите, чем я могу вам помочь.

– Мне нужно знать все об обстоятельствах покупки этого ожерелья.

– Все? – Густые брови лорда Амберлея поползли вверх. – Непростой вопрос. Я купил его… почти сорок лет назад. В те дни я проводил в Лондоне больше времени. Однажды я сидел в клубе, когда вошел мужчина и спросил меня. Он казался довольно респектабельным… отличные манеры. Вытащив из кармана ожерелье, этот человек сказал, что хочет продать его и Реджи Леммингтон посоветовал ему обратиться ко мне, так как моя жена любит драгоценности. Что ж, оно мне сразу понравилось. Я хорошо разбираюсь в камнях, поэтому понял, что эти – настоящие. Реджи – человек надежный, а уж Касси обожала побрякушки. – Его взгляд обратился вверх.

Проследив за ним, Пет увидела на стене большой, писанный маслом портрет красивой женщины в синем атласном платье и с диадемой. Она стояла рядом с тем самым креслом, на котором сидела Пет, и ее стройную шею украшало ожерелье Ла Коломбы.

– Это моя Касси, – сказал лорд Амберлей. – Ожерелье было самым любимым ее украшением. Поэтому я и продал его, как только она умерла. Такую красивую вещь грех прятать, а я никому больше не позволил бы надеть его.

– Тот, кто продал ожерелье, сказал вам, откуда оно у него? – спросила Пет.

– Сказал, что оно из семейного наследства, с которым он вынужден расстаться. Я сразу понял, что ему нужны деньги. Одежда хорошая, но слегка потрепанная, а каблуки стесались. В те времена многие люди с континента потеряли все имущество, кроме драгоценностей, зашитых в подкладку пальто. Звучит глупо, но это действительно так. Тогда можно было приобрести хорошие вещи за разумную цену. Не то что сейчас, когда выкладываешь миллионы за пустяки.

– По вашим словам, этот человек приехал из Европы. А из какой страны? – Пет затаила дыхание.

– Точно не помню… Я не спрашивал.

– Но у него был акцент?

– Конечно.

– Итальянский?

– Нет. Скорее, одной из северных стран – Дания, Швеция, возможно, даже Германия, хотя он, разумеется, пытался его скрыть. Явно не итальянец. Блондин. Кроме того, его имя ничуть не похоже на итальянское…

– А как его звали?

– Не помню его имени, а вот фамилия – Фармер. Мне это запомнилось, потому что звучит по-английски, хотя его никто не принял бы за англичанина.

Имя, конечно, выдуманное, решила Пет. Волосы, возможно, покрашены, акцент подделан. Но Амберлей быстро распознал бы самозванца, так же как легко узнал бы фальшивый камень. Возможно, мистер Фармер все-таки не был Витторио д'Анжели.

– Лорд Амберлей, не знаете ли вы, куда отправился этот человек после того, как продал вам ожерелье? Это очень важно.

– Не знаю, куда отправился, но я случайно узнал, где он находился несколько лет спустя. И это крайне удивило меня.

– Что именно?

– Я увидел его фотографии в газетах. Оказалось, что он преступник и его посадили в тюрьму.

– В тюрьму?!

– Да. Я испугался, что арест связан с ожерельем, поэтому постарался подробнее разузнать о нем. Но ничто не указывало на то, что оно ворованное. Это чрезвычайно обрадовало меня, потому что Касси очень любила это украшение.

– Лорд Амберлей, я должна найти Фармера! – воскликнула Пет. – Вы не помните название тюрьмы? – «Даже если его там нет, – подумала она, – можно отыскать какие-то сведения о нем».