Всегда найдётся тот, кто разобьёт шары

Глава 1

Поздним майским вечером на автовокзал уютного провинциального городка прибыл междугородний автобус. Среди выходящих из его салона пассажиров бросалась в глаза странная пара. Неказистый старик лет семидесяти крепко держал за руку симпатичную шатенку на голову выше и лет на двадцать с гаком моложе себя. В поведении обоих сквозила напряжённость и неестественность. В особенно тревожном состоянии пребывал старик. Время от времени, приподняв кончик массивного носа кверху, он начинал подслеповато озираться по сторонам, словно проверяя, не следит ли кто за ними. Не забывая при этом покоситься на спутницу, дабы лишний раз убедиться, что она не скрылась и по-прежнему готова его сопровождать.

Старик забрал чемодан из багажного отсека автобуса и поспешил покинуть автовокзал. Нещадно громыхающие по булыжнику колёсики чемодана при встрече с препятствиями подпрыгивали порой так, что чемодан начинал опасно раскачиваться, норовя перевернуться. Однако старику удавалось каждый раз удерживать чемодан, а потому он и не думал замедлять шаг. Запыхавшаяся женщина едва поспевала за ним, волосы её растрепались, но она не сбавляла шага и старалась держаться к старику как можно ближе из боязни потерять его из виду.

Тем временем солнце скрылось за вершинами окрестных гор, сумерки медленно опускались на город. На обезлюдевших улицах тут и там зажигались фонари. Становясь всё гуще и наливаясь темнотой, ночь спешила вступить в свои права.

Путники благополучно миновали городскую площадь с величаво возвышающимся кафедральным собором и зашагали по извилистым улочкам. Вдруг старик резко остановился и, повернувшись к женщине, подал ей знак замереть и не шевелиться. Встав как вкопанная, женщина в недоумении уставилась на него, не понимая, что происходит. Но старик не замечал этого – его внимание целиком было приковано к бредущей по другой стороне улицы пожилой паре, что-то оживлённо обсуждавшей между собой.

Когда увлечённая беседой чета скрылась за углом, старик облегчённо вздохнул и продолжил путь. Женщина немедленно направилась за ним: она уже привыкла к быстрой ходьбе и даже была готова ко всяческим неожиданностям, что ещё могли подстерегать их в дороге. Она безропотно следовала за стариком, опустив голову и не оглядываясь по сторонам; от неё веяло спокойствием, обильно перемешанным как с обречённостью, так и безразличием к этому совершенно чужому для неё городу.

За всё время старик с женщиной не обмолвились ни словом. Может, они глухонемые? Маловероятно – в этом случае наверняка общались бы между собой на языке жестов. А если дело в неприязни или в том, что они мало знакомы друг с другом?! Так что на самом деле объединяет этих двух совсем разных людей, какая сила влечёт, удерживает их вместе?!

Вскоре они пришли в квартиру, расположенную на третьем этаже старинного дома. Оказавшись на кухне и заметив гору грязной посуды в раковине, женщина тотчас принялась её мыть. По одобрительному взгляду вошедшего на кухню старика она догадалась, что идея разобраться в первую очередь с немытой посудой пришлась ему по вкусу.

После того как вся посуда была перемыта, старик подвёл женщину к платяному шкафу в гостиной и показал, где следует хранить вещи; затем выделил ей комплект постельного белья и махнул рукой в сторону кровати, находящейся рядом за стеллажом в углу комнаты. В глазах женщины промелькнул испуг: лишь мельком взглянув на кровать, она принялась осматривать гостиную. И почти сразу обнаружила вторую кровать, располагавшуюся в противоположном углу комнаты. Женщина заметно обрадовалась и даже чуть-чуть повеселела: не оставалось сомнений в том, что находка на неё подействовала успокаивающе.

Спустя минуту старик жестами показал ей, что уже поздно и пора спать. Женщина с покорностью кивнула в ответ и стала торопливо расстилать постель. Внимательно приглядевшись, можно было заметить, что она нервничает и из глаз её одна за другой катятся слёзы…

Несмотря на чудовищную усталость, женщина ещё долго ворочалась в кровати и никак не могла заснуть. Ей было страшно настолько, что хотелось как можно глубже забиться под скомканное одеяло и в отчаянии закричать от накрывшего её с головой тревожного ощущения неизвестности.

Глава 2

Старик, что приехал на автобусе, родился в затерявшейся среди живописных Апеннинских гор деревушке спустя месяц после вступления Королевства Италии во Вторую мировую войну. Жители из-за отдалённости их деревни от других населённых пунктов и оживлённых трасс никак не ощущали на себе дыхание войны. Ведь чтобы добраться до деревни на машине из ближайшего города, приходилось более двух часов трястись по каменистым дорогам, петлять по горным серпантинам, преодолевать многочисленные подъёмы и спуски.

Новорождённого родители нарекли именем Антонио. Но так уж повелось с самого начала, что мальчика все домашние звали Тото. Был он младшим, четвёртым ребёнком в семье. Из-за существенной разницы в возрасте брат Марио почти не водился с Тото, которому ничего не оставалось, как общаться и проводить время в играх с двумя сёстрами.

Отец Антонио трудился секретарём правления коммуны, а мать была целиком погружена в ведение домашнего хозяйства, заботу о муже и воспитание детей. Семья не бедствовала: заработок отца, имеющиеся сбережения, а также получаемые проценты от ценных акций и вкладов в банках позволяли достойно обеспечивать повседневные потребности многодетной семьи. Важным источником семейного благополучия служил чудесным образом заработанный дедом в начале прошлого века на финансовых спекуляциях в США, а затем благополучно перемещённый им на родину солидный капитал.

Особую гордость у родителей вызывал сын Марио. Он блестяще учился в одном из закрытых лицеев и подавал большие надежды. Но случилось горе – в возрасте семнадцати лет он заболел и умер от гнойного менингита. Семья тяжело переживала утрату. На семейном совете было решено, что юный Тото подхватит эстафету и поступит учиться в лицей, где обучался брат. Однако и это ни на грамм не облегчило безмерного горя отца, скончавшегося всего год спустя после смерти Марио. Мать, будучи женщиной суровой и немногословной, после смерти мужа замкнулась в себе ещё больше, что, однако, не помешало ей продолжить воспитание оставшихся на её попечении троих несовершеннолетних детей в строгости ещё большей, чем прежде.

Успешно сдав экзамены, Антонио сумел поступить в лицей, где так и не успел завершить учёбу его брат. В этом привилегированном заведении он добросовестно постигал многочисленные науки, обучался хорошим манерам, языкам, умению следить за собой и красиво танцевать. Полученные в лицее знания и практические навыки потом очень пригодятся Тото во взрослой жизни: во время учёбы на филологическом факультете университета в Неаполе, работы в Генуе по окончании учёбы, а также при прохождении языковых стажировок в Лондоне, Испании и Германии.

Если по части получения образования и последующего трудоустройства у Антонио всё протекало в целом, как и задумывалось, то его личная жизнь отличалась неопределённостью и непредсказуемостью. Началось с того, что в детстве он оказался дезориентированным относительно своего пола в связи с тем, что всё время проводил с сёстрами, игравшими часто в куклы и наряжавшими его словно девочку. Он ощущал себя точно таким, как и сёстры, до той самой поры, пока однажды не заметил, что кое-чем отличается от них. Будучи заинтригованным, чем вызваны эти различия, Тото выкрал из домашней библиотеки книгу по акушерству и гинекологии и, спрятавшись под широкой кроватью, погрузился в тайны полов.

После тщательного прочтения выдержек из пространного научного талмуда ему стало доподлинно известно, что представляют собой мальчики и что такого необычного есть в девочках, как зарождается жизнь в целом и какова его миссия как мужчины в частности. Словно в закрепление полученных из книжки знаний на практике, уже скоро подросший Антонио пережил пылкую любовь к соседской девочке Марте, на всю жизнь сохранив самое тёплое отношение и испытывая глубокое чувство благодарности к ней за первый сексуальный опыт.

Тото относился к женщинам с неистощимым вожделением: будучи галантным кавалером, он изощрённо ухаживал за дамами и порою даже исполнял сладкозвучные серенады под их окнами. Антонио не смущало, и он нисколько не чурался этого порядком подзабытого ныне способа ухаживания за девушкой. Справедливости ради надо всё же заметить, что традиция распевать песни под балконом или окном прекрасной дамы сохранилась в Неаполе и по сей день: влюблённые с тем же упоением и необычайным воодушевлением исполняют серенады под окнами возлюбленных, как из поколения в поколение проделывали сие одержимые всепоглощающей страстью их достопочтенные предки.

Антонио превосходно чувствовал себя в статусе холостяка и, пожалуй, ещё долго пребывал бы в качестве такового, однако в тридцать семь лет был вынужден жениться на своей ровеснице Беатрис. Она уже пять лет преподавала в университете Неаполя, когда туда пришёл работать Тото. Некрасивая, активная дама стремительно взяла закоренелого холостяка в оборот, всячески ублажала, упреждала и угадывала любое его желание.

Беатрис лгала Антонио, когда говорила ему, что предохраняется от нежелательной беременности. Через несколько месяцев с начала их встреч, к величайшей радости Беатрис, она забеременела. Суровая мама Тото поразмыслила над сложившейся ситуацией и немедленно вынесла свой вердикт. Она твёрдо заявила сыну, что он обязан жениться на Беатрис.

Церемония свадьбы вылилась для Антонио в тягостную муку. Он неохотно перебрался жить в дом Беатрис. День за днём тоскливо потянулась унылая супружеская жизнь. С самого первого дня совместной жизни в их отношения вкралась и закрепилась навечно монотонность, вызывавшая у супругов подавленность и разочарование. Однако никто из них не выказывал желания ни изменить однообразие повседневности, ни устранить трудности в общении. Прохладные отношения с женой с годами стали для Антонио до боли привычными, и он уже ни на йоту не сомневался в том, что и вся последующая его жизнь будет в точности такой же…

Настоящим праздником для Антонио стало рождение дочери! Он души в ней не чаял, наглядеться не мог, его переполняла любовь и нежность к маленькому созданию. Каждый раз, беря дочурку на руки и прижимая к груди, он чувствовал биение её сердца, улыбался и говорил ей нежные слова, подолгу возился, играл с нею. Какое это счастье – видеть, как меняется твой ребёнок, как он растёт, как учится смеяться, ползать, ходить, говорить! А какие чувства переполняют, когда он нежно обнимает твою шею своими маленькими ручками, бубнит что-то и заливисто смеётся.

Увы, ему не суждено было вдоволь насладиться приятным бременем отцовства: у четырёхлетней дочери врачи обнаружили опухоль головного мозга. Антонио безмерно страдал – видя, как угасает на глазах любимый человек, а врачи ничем не могут ему помочь. Всё своё время он проводил у постели девочки и всячески старался облегчить её страдания. Каждый раз приносил дочери новые игрушки, подолгу разговаривал с ней, читал сказки.

Антонио часто и подолгу носил на руках измождённую болезнью дочурку. В какой-то миг он явственно начинал ощущать, как внутри его зарождается и нарастает уверенность, что уже совсем скоро, вот-вот, дочь пойдёт на поправку, и дом вновь наполнится присутствием милого, дорогого человечка, топотом детских ножек, заливистым смехом. Но… однажды вечером дочь, с огромным усилием обняв папу маленькими слабеющими ручонками, уткнулась лицом в ворот его рубашки и затихла. Как оказалось – навсегда…

Смерть дочери потрясла, стала огромной трагедией для Антонио. С её уходом из жизни рушился его мир и все планы на будущее. Он тосковал, часто плакал и считал, что жизнь больше не имеет смысла. Ужасная печаль изводила Антонио, он метался, не находил себе места, никак не мог примириться с потерей любимого ребёнка. Близкие как могли пытались успокоить Антонио, однако он был безутешен в своём горе.

Находясь в глубокой депрессии, он пристрастился к спиртному. Поначалу выпивал мало: возвращался домой с работы и принимал рюмку-другую. Но дозы алкоголя неумолимо возрастали, и со временем дошло до того, что Антонио стал приходить в университет в состоянии ужасного похмелья. Конечно, руководство заметило это и не преминуло сделать Тото внушение, отстранив его на время от преподавательской работы и пригрозив увольнением в случае, если Антонио не прекратит злоупотреблять спиртным.

Видя, что дело принимает нешуточный оборот, Тото огромным усилием воли попытался взять себя в руки: первым делом категорически отказался от приёма спиртного, а затем, после долгих раздумий, пошёл на курсы анонимных алкоголиков. Принятые им меры вкупе с медикаментозным лечением дали со временем и свои плоды: он перестал пить, научился контролировать себя и удерживаться, хоть и с большим трудом, от соблазна выпить. Университетское начальство, отметив разительные перемены в Антонио к лучшему, разрешило ему преподавать.

Наряду с этой приятной вестью Антонио порадовал себя и тем, что бросил курить. А вот этот подвиг дался ему сравнительно легко – сыграла на руку имевшаяся у него хроническая обструктивная болезнь лёгких. Однажды болезнь прихватила настолько, что лицо почернело из-за недостатка кислорода, и он стал задыхаться, будто на лёгкие взвалили неподъёмный камень. Глянув в зеркало, Антонио ужаснулся своему внешнему виду; глазам его живо предстала картина, как он мучительно, словно рыба без воды, умирает от нехватки воздуха. Всех навалившихся этих страхов с лихвой хватило, чтобы Тото раз и навсегда отказался от курения.

Антонио обожал свою работу и нисколько не сомневался, что его истинное предназначение состоит в том, чтобы обучать студентов. Когда он был ещё молодым преподавателем, то быстро находил общий язык со студентами, ясно представляя себе, чем те живут и что их волнует. Но с возрастом всё больше отдалялся от студентов, мало общался с ними и не устраивал для них, как раньше, интересные дискуссии и обсуждения. Состарившись, Антонио превратился в строгого, капризного и брюзжащего преподавателя, с пристрастием относящегося к студентам и не делающего им никаких поблажек. Порой даже, и не раз, случались конфликты с учащимися из-за его принципиальности. Однажды студенты не выдержали и избили Тото, когда он вечером возвращался с работы домой. Вначале сильно ударили сзади по голове чем-то тяжёлым, а когда Антонио от удара упал на землю, стали пинать ногами.

По-прежнему не ладилась у Тото семейная жизнь. После смерти дочери его отношения с Беатрис испортились окончательно. Однако они продолжали жить вместе в одной квартире. Странное это было сожительство: чисто внешне семья как семья, ну а если копнуть глубже… В одном пространстве, ограниченном стенами квартиры, обитали два абсолютно чужих друг другу человека: каждому из них было совершенно безразлично, чем живёт-дышит другой, к чему стремится и чего желает добиться в этой бренной жизни.

Так пролетело двадцать лет их совместной жизни. Пожалуй, Антонио с Беатрис и дальше продолжили бы сосуществовать подобным бесцветным образом, не случись ужасная трагедия.

В то воскресное утро было тепло и солнечно. Беатрис направилась навестить свою маму, жившую в высокогорной деревне на Апеннинах. Она была опытным водителем, впервые села за руль более двадцати лет назад. Беатрис обожала водить машину, временами на неё накатывало желание погонять с ветерком. Сегодня у Беатрис было именно такое настроение, уж очень ей хотелось полихачить. Она не могла понять причину такого своего желания: то ли виной была прекрасная погода, то ли принятое ею накануне решение окончательно расстаться с Антонио.

А вот и подходящий для гонок участок горного серпантина! Беатрис любила на скорости преодолевать этот отрезок извилистой дороги, с крутыми, опоясывающими гору витками и петлями. Она привычно взялась проходить опасную часть пути. Всё шло как обычно, пока вдруг на очередном крутом повороте не возникла грузовая фура, выезжающая на полосу встречного движения. Беатрис принялась с силой выжимать педаль тормоза, однако тормоза на её автомобиле не срабатывали. «У, сволочь Антонио, – чертыхнулась она, – так и не сделал тормоза!» Чтобы избежать столкновения с фурой, она резко вывернула руль в сторону и съехала с дороги. Движущийся на большой скорости автомобиль Беатрис пробил дорожные ограждения и улетел в пропасть…

Проведённая автотехническая экспертиза установила, что причиной смертельного дорожно-транспортного происшествия явился отказ тормозов машины. Между прочим, индикатор на приборной панели автомобиля Беатрис начал сигнализировать о неисправности тормозной системы ещё дня за три до аварии. Однако, несмотря на просьбы жены, Антонио так и не удосужился загнать машину в автомастерскую, хотя обязанность следить за техническим состоянием автомобиля в семье целиком лежала на нём.

Антонио очень переживал случившееся, не находил себе покоя. Ещё бы – ведь из-за его банальной лени, игнорирования им просьбы починить машину погибла Беатрис! Со дня ужасного происшествия он стал жить с чувством глубокой вины за смертельную аварию. Временами Тото казалось, что окружающие подозревают его в преднамеренном убийстве и взахлёб судачат между собой, что он, мол, специально не ремонтировал машину, чтобы поскорее избавиться от надоевшей жены. Оттого и неуютно на сердце у Антонио, тяжёлым камнем висит на нём неискупаемый, неизбывный грех.

В то же время даже глубоко переживаемое Тото ощущение греховности было не в состоянии перебить его горячего желания кардинально изменить свою жизнь к лучшему, наполнить её, наконец, светом и радостью. Слишком уж опостылела ему та жизнь, которой довелось жить все предыдущие годы. Кто знает – решись он в своё время расстаться с нелюбимой женой, возможно, и не было бы всей этой имитации семейной жизни и жалкого прозябания в статусе формального мужа на протяжении двух десятилетий! Сейчас он вдовец, и ничто не препятствует обустроить свою жизнь именно так, как хочется ему.

На волне этих мыслей Антонио небывало активизировался и стал походить на человека, только что пробудившегося от многолетней спячки. Куда-то испарились, исчезли без следа с годами укоренившиеся в нём вялость и апатия. Тото спешил насладиться жизнью, он с нетерпением ожидал скорейшего наступления благоприятных для себя перемен.

В один из дней у него вдруг появилось предчувствие, что стоит лишь приложить немного усилий, и жизнь его круто изменится. Да так, что он последует по ней бодрой поступью, до краёв переполненный радостью от чудесного появления и присутствия отныне в его жизни любимой женщины. Причём в качестве последней ему неизменно представлялась иностранная гражданка. Антонио не мог объяснить, почему питает слабость именно к чужестранкам и отчего так равнодушен к соплеменницам. Но он ничего не мог поделать с собой; так сложилось, что безотчётное влечение к иностранкам сопровождало его всю жизнь. Однажды чуть было не женился на немке; свадьба расстроилась в последний момент, да и то по вине невесты.

Тото был непоколебим в своей уверенности, что если доведётся жениться вновь, то его избранницей непременно станет иностранная подданная. Возможно, Бог прослышал про сокровенное желание вдовца и, решив откликнуться, поспешил свести Антонио с женщиной по имени Юлия, на встречу с которой он, пребывая в необычайно взволнованном и одновременно возвышенном романтическом состоянии, ранним утром выехал в Неаполь.

Глава 3

Сопровождавшая Антонио в поездке на автобусе спутница и была той самой Юлией. До своего приезда в Италию ей довелось прожить в России непростую и насыщенную событиями жизнь.

Родилась Юлия в степном городке Скопино, расположенном у самого подножия Уральских гор. Её отец работал грузчиком на базе, а мама трудилась штукатуром-маляром в строительной организации. Юлия – младший ребёнок в семье, у неё имеются две старшие сестры, Галина и Светлана.

Из детства ей больше всего запомнилось, как родители часто собирали гостей, в доме всегда было шумно, вкусно пахло едой, пели песни, играла гармошка. Сёстрам нравилась такая обстановка: всегда можно было поесть что-нибудь вкусненькое, а также, встав на табуретку, рассказать гостям стишок или спеть песенку. Гости хлопали, нахваливали девочек, угощали их печеньем и конфетами, а иногда давали и монетки. Запомнилось, как однажды толстая тётя, работавшая продавцом, принесла в качестве гостинца большой жестяной бочонок с халвой. Сестрички тогда закатили пир на весь мир: и самим хватило объесться халвы, да и ребят со своего двора угостить.

Но со временем сёстры стали тяготиться зависимостью родителей от шумных застолий и пьяного веселья. Взрослеющие девочки понимали, что львиная доля семейного бюджета тратится на приём гостей. А ведь им так хотелось обновок, платьев, обуви, а также больше любви и заботы со стороны родителей – всего того, чего так остро недоставало девочкам. Однако в поведении родителей ничего с годами и не думало меняться, они вели въевшийся в них за многие годы привычный образ жизни.

По мере взросления у Юлии стали развиваться комплексы, главным из которых были сложности в общении с людьми. Ей не довелось – и она была рада этому – посещать ясли и детский сад. В школе она чувствовала себя неуютно, всё время держалась особняком. Всячески старалась избегать общения со сверстниками, не посещала кружки и секции, не ездила отдыхать в пионерские лагеря. Юлия считала себя ужасно некрасивой и плакала, глядясь в зеркало, рассматривая высыпавшие на лице прыщи, кажущиеся ей оттопыренными уши и слишком большой нос. А сколько она переживала по поводу своей фигуры, искренне полагая, что она нескладная и неуклюжая и ко всему прочему у неё маленькая грудь и слишком длинные ступни! Если же вдруг на неё обращали внимание мальчики, Юля вмиг становилась агрессивной, ожидая от них подвоха. Стоило мальчикам начать приставать к ней, как Юля, не задумываясь и желая отбиться от них, пускала в ход руки, ноги и портфель. Одноклассники находили поведение Юлии странным и на всякий случай старались держаться подальше от неё.

Ко всем неприятностям несуразной школьной жизни в седьмом классе добавилось и большое горе – у Юлии умерла мама. Ушла из жизни быстро, вмиг сгорела: поздно выявили рак, метастазы зашли слишком далеко. Папа горевал недолго, а затем принялся активно налаживать свою личную жизнь, не забывая перемежать процесс поиска женщин с пьянством.

По окончании восьми классов Юлия поспешила как можно скорее расстаться с ненавистными городом, школой и деградирующим отцом с его нетрезвыми тётями. Она поступила учиться в строительный техникум, находившийся в крупном промышленном городе в сотне километров от её родного городка. В незнакомом огромном городе Юлии пришлось столкнуться с трудностями, связанными, прежде всего, с адаптацией к новому месту проживания, кругу общения, учёбе в техникуме. Но самое трудное, о чём она даже и не могла помыслить, находясь в эйфории от обретённой свободы, – это как умудриться жить, когда у тебя нет денег.

Материальные трудности у Юли начались после разговора с отцом.

– Ну… чего тебе, доча?! – Он икнул и вопросительно прищурил глаза. На отце была надета белая майка, превратившаяся из-за долгой носки в грязную тряпку, испещрённую подтёками кетчупа, майонеза, остатками пищи и пятнами жира; облачён он был в старое трико с пузырями на коленках и шлёпанцы на босу ногу.

– Папа, дай, пожалуйста, денег. Мне завтра уже ехать, занятия в техникуме начинаются, – смущённо проговорила девушка, робко глядя на отца.

– Какие ещё деньги?! Тебе деньги?! – Одутловатое лицо пьющего человека весом под полтора центнера помрачнело. – Разве можно тебе доверить деньги? Ты же их тратить не умеешь, на мороженое да кино со шмотками враз потратишь! А знаешь, как тяжело деньги достаются?!

– А что делать, папа? Мне как-то надо жить в чужом городе, питаться, ездить на учёбу, одеваться… Папа, пойми, мне очень нужно, как я без денег-то жить буду?! – Юля всхлипнула и утёрла проступившие слёзы отчаяния; неожиданно для себя она вдруг попыталась представить, каково это человеку умирать голодной смертью.

– Ладно… чего расхныкалась! Живи, как и другие живут: работай, ищи подработки разные. Ты будешь получать стипендию – вот и живи на неё; если будешь экономить, тебе её надолго хватит.