Предпоследний крестовый поход

Глава 3. Живительные силы

Чего только не найти в безжизненных землях. Кости людей и животных, монеты, обтесанные ветрами и песком, закопанный танк.

– Аллах всемогущий. Это американский танк?

– Нет, мутировавшая змея! Конечно это танк, идиот. Этот Абрамс, был на вооружении у соединенных штатов. Эта дура могла разрушить целое здание, а осколками превратить твою задницу в дуршлаг. Бери лопату и за работу, Аддин. – Раван, вытер потный лоб арафаткой и достал из рюкзака складную лопату.

– Охренеть. – Аддин стоял и пялился на дуло, торчащее из песка.

– Выкопаем, разберем. Продуем движок от песка. Наверняка там еще и остались снаряды!

– Я хочу по нужде.

– Так иди, или ты решил обмочиться в штаны?

– Но… – Аддин замешкался. – В какую сторону. Я не хочу разгневать пророка.

– Хоронят на восток, значит срать на запад.

– А где запад?

– Это американский танк. Они шли с запада. Нос его смотрит на восток. Значит тебе в противоположную сторону! И закрой рот. Испражняются молча. – Раван проводил глупого друга взглядом, и опустился на колени перед торчащей из-под песка башей. Он очистил ее руками, а затем принялся убирать песок с боков лопатой. Он рассыпался во все стороны скатывался обратно, летел в глаза. Раван продолжал. Металл башни быстро нагрелся и когда Раван задевал его локтем он обжигал кожу.

– Эй! Ты собираешься помогать? – крикнул Раван. Вопрос ушел в пустоту. Раван залез на башню и огляделся.

Аддина нигде не было. На мили вперед простирался песок и редкие засохшие кусты.

– Аддин! Ты где? Черт, ты что ушел ссать в Норвегию? – Раван быстро выбрался из выкопанной им самим ямы.

– Аддин! – позвал он снова. В глаза бросилось черное пятно портящее желтизну песка. Из-за слепящего солнца тяжело было разглядеть, куст это, животное, человек или просто мусор.

– Аддин. – позвал он еще и совсем рядом с ухом раздался свист. Хлопок, и прямо рядом с ногой песок разлетелся в разные стороны. Раван вытянулся в струну и спрыгнул обратно в яму. Следующий хлопок и всплеск песка раздавался над самой его макушкой. Он дернул ручку люка, но та не поддавалась. Она больше сорока лет провела похороненной в пустыне.

Два часа. Жара стояла самая злая. Без головного убора даже не стоило выносить мусор. Прохладно было лишь в тени башни госпиталя Святых Петра и Павла. Окна были заклеены фольгой. Деревянный пол полит водой. Дом паломников или старый госпиталь. Все звали его по-разному. Кто-то пристанищем для воинов и страждущих. Больных и здоровых. Кто-то проклятым местом на границе святых земель, откуда никто не возвращался. Госпиталь был самой простой пристройкой к ветхой церквушке. Снаружи невзрачный деревянный барак, зато внутри госпиталь, оборудованный по предпоследнему слову медицинской технику. По последнему слову, стоило лечить святой водой, шалфеем и молитвами.

На мокром полу на крыше было прохладно и даже приятно. Холодный метал винтовки нежился о горячую щеку. В наушниках Рамонес пели про блицкриг и кладбище домашних животных. Только пластырь от пота сползал с изрезанных пальцев. Панама чужака то выскакивала, то скрывалась в глади песка. Выстрел. Панама больше не показывается. Можно было лежать так хоть целый день на стреме, если бы не мясные мухи и сестра Сильвия. Тучная женщина, скрипевшая половицами и предупреждающая о своем приходе.

– Доктор Хейфиц. Обед готов.

Это хорошая новость. У доктора с утра в желудке было пусто и иногда неприятно урчало, и сбивало прицел.

– А? – Хейфиц вытащила из уха наушник и повернулась, не поднимаясь с пола.

– Обед, доктор. Хватит упражняться в охоте, здесь давно уже сожрали все, что могло бегать, ползать или летать.

Хейфиц поднялась. отряхнула мусор, прилипший к белому халату и последовала за Сильвией.

В большой светлой комнате были уже накрыты стол, а все стулья заняты пациентами-паломниками, вооруженными алюминиевыми ложками. Слуги с подносами. Сестры и еще один доктор устало глядели в свои тарелки.

Хейфиц стянула остатки пластыря с пальцев и бросила Сильвии в ладошку.

– Прежде всего! Я хочу поднять бокал за здоровье. Эта хрупкая вещь. Его трудно купить, легко потерять и совершенно нельзя продать. – банка энергетика взмыла над головой доктора.

– Мы так не поняли, чем были больны, доктор Хейфиц.

– А вы так и не сказали, зачем простым православным паломникам, что несут свет и глас Христа, автоматы Калашникова. Ни папа, ни митрополит не одобряют этого дьявольского оружия, что уже навлекло на нас беду. Но здесь не церковь и не суд. Здесь дом страждущих и жаждущих. Здесь не важен ваш цвет кожи и язык молитвы. Здесь здравие торжествует над смертью! Будем! За здоровье!

– За здоровье! – алюминиевые кружки зазвенели в воздухе будто колокола.

Все жадно глотали вино. А когда последняя кружка ударилась донышком о стол, все двенадцать паломников выдохнули. Раздался первый кашель. Лица бледнели один за другим. Шумное и хриплое дыхание портило аппетит. Паломники один за одним падали в тарелки или на спину, опрокинув табуретки. Густые комья крови с кашлем вырывались из горл. Одна лишь Сильвия хладнокровно уплетала кашу с мясом, гремя ложкой по тарелке, а Хейфиц закурила сигарету, сбрасывая пепел в пустую тарелку.

– Приберите как закончите с обедом. Оружие и обувь на склад. Тела сжечь. – Хейфиц вставила наушник, болтавшийся на шее, обратно в ухо и принялась за еду.

– Доктор Хейфиц. Сегодня пришли деньги, от королевского банка. А по радио я слышал, что Хьюго седьмой хочет отправить войска на территорию Ирана и Египта. Нам следует подготовиться к размещению войск? – второй врач не выдержал молчаливого застолья с мертвецами.

– Не беспокойся об этом, Савелий. – махнула Хейфиц. – Ешь, а то остынет.

Глава 4. Спрос рождает Бог, дьявол – предложение

– Авель Смит. – представился мальчик в одной ночной рубашке и опустил глаза в пол.

– Знаешь, что значит Смит? Смит – значит кузнец. В Америке Смит. В России Кузнецов, в Германии…

– Отец Дарон запрещает произносить эти слова. – мальчик боялся поднять глаза.

– А знаешь почему?

Авель отрицательно помотал головой.

– Потому что эти королевства разгневали господа. Не бойся меня Авель. Подойди ближе. Сними эту рубашку. Ты выглядишь в ней… – Хьюго прервал телефонный звонок. Мальчик шугнулся от незнакомого звука.

– Подожди. Поешь пока фруктов. Бери, что хочешь. Ало! – папа с ласкового голоса перешел на недовольный вопль. Ему редко звонили на мобильный. Обычно это всегда был один и тот же человек.

«Привет Хью!» – в трубке раздался чрезмерно веселый голос для христианина, от которого Хьюго седьмой давно отвык. – «Семь сотен, не считая гранат. И танк. Вроде Абрамс. Но его нужно раскопать.»

– Мои ребята раскопают кого угодно. А потом обратно закопают. – Хьюго прикрылся простыню, будто бы собеседник мог видеть его. – Я думаю хватит, но запас, как ты говоришь, жопе не лишний. У меня тут объявилась матриарша Елена. Собрала орден девы Марии, хочет идти в поход. Набрала больше сотен женщин, желающих воевать. Я пока не решил благословлять их, или нет. Как думаешь?

«Женская солидарность кричит, что надо. Но стоит ли портить репутацию? В любом случае, оружие возьмут лишь старшие офицеры.»

– Репутация, солидарность. Чем больше, тем лучше. – болтал Хьюго, наблюдая за Авелем, поедающем виноград и облизывающим пальцы от сока ягод.

«Если благословишь их, то этой Елене придется дать княжество в руки, если конечно она сможет его взять.»

– Ага, – лениво протянул Хьюго и скорчил телефону гримасу. – Я слегка занят, созвонимся позже.

– Ваше святейшество! – послышалось из-за двери. – К вам магистр Антоний и капитан Ричард.

Папа зарычал от злости и бросил маленькую подушечку – думку в стену. Авель не обращал никакого внимания, на это жест, а молчал жрал руками.

Хьюго натянул туфли на голые ноги и рясу прямо без белья. Она все равно была до пола. Набросил накидку не завязывая, сгреб со столика кольца и запер кабинет.

Капитан и магистр уже стояли на коленях в зале. Хьюго собрал рукой юбку, как это обычно делают женщины в ветреную погоду. Что бы гости не увидели его тощих голых ног.

Магистр поцеловал руку первым. Ричарду не хотелось делать это после него. Рубцы на лице и губах магистра вызывали отвращения и заставляли думать, о всяких дурных инфекциях.

– Ваше святейшество…

Хьюго сделал взмах рукой, и магистр удалился. Остались только двое охранников и Ричард.

– Ваше святейшество. Большая честь для меня говорить с вами лично. А где остальные?

– Как и для меня. Ваш послужной список весьма занятный. Вы проявили истинную на веру на собрании в соборе, послужили примером молодым солдатам.

– Не знаю, за что господь даровал мне эту личную встречу с вами. Вы могли отдать приказ через магистра, кардинала, или главнокомандующего.

Хьюго начала раздражать болтливость Ричарда. Пока он распинался о знаке свыше, и о том, что личная встреча с понтификом для него была лишь несбыточной мечтой. В кабинете ждал Авель, со сладкими после винограда губами. И весь этот капитан Ричард отнимал драгоценные часы из плотного графика понтифика.

– Христианскому миру и нашим устоям, угрожает зло не только из вне. Но и изнутри. Тайные общества, еретики, собаки жаждущие власти больше чем у самой королевы. Все они угрожают нашему священному образу жизни, за который мы так долго боролись. В городе завелась гадюка, имеющая дьявольские знания. Человеческое имя – Эрл. Он безног, но может проникнуть везде. Он хочет сделать бесовским орудием компьютер.

– Как было пол века назад. Он хочет повторить навлечь гнев господень, на нас.

– Этого мы недопустим. Но поселить червя сомнения, пожирающего христианские умы он может. Молодежь, наслушавшаяся стоиков из старого мира его главная добыча. Они не видят в компьютерах, того зла, что прячется за веселыми картинками. Я хочу объявить на него тихую охоту. Что бы слепые защитники не встали закрывать грудью этого змия, и никто не пострадал. Мои отряды несут свет на границах бывших светских государств. Чьи люди живут как животные, собирая пищу с земли и поклоняясь идолам. Но зло поселилось здесь, в самом сердце. Ты проявил благородие и показал свои помыслы людям как на ладони. Господь хочет, чтобы я доверил эту миссию тебе. Эрла укрывает братство наблюдающих.

– Ваше святейшество, с этими братствами и неофициальными орденами столько проблем. Почему они вообще разрешены?

Хьюго еле сдерживал веселье и чуть не закинул ногу на ногу от радости, обнажив весь срам.

– Господь говорит твоим языком, капитан! А теперь найдите Эрла и придайте его суду божьему. Но только без лишнего шума. Площадь готовят к параду, к тому же, я отправляюсь в Германию, дать напутствие в поход наших братьям во Христе. Магистр Антоний будет вашим верным слугой в этом деле. Передавайте ему все, что увидите, услышите, или заснимите.

– Для меня будет честью, служить вам, ваше святейшество. Только, снимать мне не на что.

– Не беспокойтесь насчет этого.

Хьюго совсем развеселился и позабыв, что не надел исподнего пустился по залу в пляс. Охранники провожали Ричарда и не могли видеть веселье папы. Сердце просто мужа из народа в его руках. Следующая на очереди матриарша Елена. Но к ней он лично не пойдет. Много чести для простой женщины. А пока папа, очень хотел бы вернуться в свои покои к Авелю, пока тот не сожрал ценных бумаг, с его то аппетитом.

– Магистр!

– Да. – Антоний видно стоял под дверью, резные узоры с нее отпечатались на щеке магистра.

– С остальными я думаю, ты справишься сам. И да, Ричарду нужен телефон, простенький, но с камерой.

– Ваше святейшество, боюсь это вызовет подозрение…

– Магистр, поговорите с кардиналом, подарите первым десяти, нет пяти, старшим офицерам, что записали себя и своих солдат в поход смартфоны. Официально. На соборной площади. Или где-нибудь. Только в коробках, новые, а не тот хлам, что возят в телегах торгаши. Да что я вам рассказываю. Может мне за вас еще хлеб жевать?

– Это охота на ведьм! – Бруно был навеселе. Он успел остаканиться, пока Ричард беседовал с папой.

– Ведьм не существует! – Брайан, дюжий бородатый лейтенант толкнул парнишку в бок.

– Это охота на предателя. Здесь нужно быть осторожными. Это тонкая работа. – пробубнил Ричард. Ему было не по себе. Кровь не приливала к лицу. Внимание горожан на него и двести его солдат больше не представлялось приятным и дурманящим голову словно вино. Оно стало зудом в затылке, навязчивым писком ядерного комара мутанта. Ричард отпустил солдат еще погулять, перед славным походом. Пейте как в последний раз, отдавайтесь женским ласкам как в последний раз. И не забудьте помолиться. Ричард не сказал этого вслух, и они разошлись. Две сотни в одну сторону. Капитан и Бруно в другую.

Все они были взрослыми мужиками, чья жизнь ближе к могиле, чем к лону матери. Но Ричарду мерещились мальчишки, что были с ним, когда он учился искусству войны. Четырнадцатилетние, они хотели гонять мяч во дворе и воровать чужие простыни с веревки. Играть в солдатиков, но когда надоест бежать домой, потому что мать звала на ужин. Его друзья, ронявшие мечи себе на пальцы ног, травившиеся ягодами и грибами, и умирающие после чего в скрюченных позах. Ричарду не хватало решительности. Жара, что заставляет ноги бежать, а мозг принимать одно верное решение, отметая все остальное под половицы.

Даже внезапные подарки для него и пяти других старших офицеров не создавали нужного эффекта. Ричард даже не сразу понял, что ему вручили. Их быстро провели по площади, сфотографировали с кардиналом, потом отдельно кардинала. После поцелуев руки им сунули белые коробочки и быстро разогнали, что бы толпа зевак не успела собраться вокруг и намусорить.

– И что это такое? – Ричард вывалил из коробки плоское устройство и кучу мелких инструкций, большая часть слов на которых была замазана черным маркером. – У папы, вроде, что-то подобное есть. Он на нем мощи святых показывает.

– Это телефон, чтобы звонить. – Бруно выхватил телефон и принялся вертеть в своих грязных руках.

– И кому мне звонить?

– Вам звонить пока некому. Вы возьмете номер у магистра, будете посылать ему сообщения, о вашем задании. Вот смотрите, трубка – это звонок. Конверт – это написать сообщение.

– У меня слишком большие пальцы. Отныне это тоже твоя забота.

Магистр не носил мирской одежды даже дома. У него ее не было. Даже после бани, он заворачивался в свой плащ и накидывал капюшон на невзрачное лицо. Ему было слегка за сорок. Жены и детей он не имел. Все свое время он посвящал церкви и королевскому двору. Находясь меж двух огней, он успевал уделять внимание контролю книг в библиотеках и трансляции передач. Охотно брал на себя обязанности кардинала и некоторых советников королевы, когда те болели, или были в отъездах. Магистр был незаменимым и ненавистным человеком для всех. Он совал свой птичий нос в каждое министерство, каждую комнату, под каждую юбку придворной дамы.

– Орден наблюдателей сменил место встречи. Последние несколько лет собрание проходило в бывшем концертном зале День и Ночь. Я пропустил два последних собрания. Но у меня есть карта всех мест собраний орденов и братств.

Ричард и Бруно кивали.

– Желаете ободрить тело, али очистить разум?

– Твердости в решениях, Антоний.

– Сейчас поищу, – Антоний засеменил по кабинету, открывая ящики, поднимаю подушки, вываливая органайзеры на стол. – Твердость. Вот! – магистр выудил из груды мусора на столе белый маленький флакончик без этикетки. – Это в нос.

– По капле? – спросил Ричард.

Магистр фыркнул:

– Вливай сразу весь, не в аптеке!

Ричард запрокинул голову и влил пол флакона в одну ноздрю, и половину во вторую. Слизистую неприятно зажгло. Во рту появилась горечь, даже затошнило. Через силу залил во вторую.

Ричард отсчитал купюры, и они покинули магистра. В носу все еще щипало. Голова сделалась чумная. Захотелось стучать по столу кулаком. Ричард сделался похожим на своего оруженосца. Только тот был просто пьян. Они присели на скамью, во дворе дома магистра. Мимо проходили люди. Бруно извлек из сумки полулитровую бутылку и стал тихонько цедить. Ричард сидел рядом обхватив голову. В голове его звучал голос папы. Его встреча с самим Хьюго стала казаться сном. Что его святейшество забыл на встречи с простым капитаном, что живет в бараке на улице Терана.

«Ты можешь заслужить эту благодать!» – кричал шепот под звон в ушах.

Братства и тайные ордены, что сманивают молодых людей, как наркотик. Ричард не знал ни одного, но уже все до единого вызывали отвращение.

Колокол отзвонил в шесть часов вечера. Ричард поднял голову. Вышедшее из-за туч солнце слепило. На лбу отпечатались ладошки. Сержант растянулся рядом на лавке и довольно похрапывал.

– Бруно! Подъем!

Бруно зашевелился и свалился на землю с узкой скамьи.

– Уже утро?

– Уже вечер, – вздохнул Ричард. Голова болела. В лоб словно налили свинца и его тянуло к коленям. Напутственные слова папы болтались в голове и бились о череп. О чем говорил магистр, Ричард, хоть убей, не помнил. Значит так хочет бог. Значит он представляет ему возможность узнать все самому.

– Знаешь ли ты о тайных собраниях что-нибудь, пьяница несчастный?

– Конечно знаю! Есть одна девка у меня. Она сказывала мне, что папаня состоит в чем-то подобном. Я тогда не понял…

– Можешь проводить?

Бруно вел капитана дворами. Через рынок и даже через разрушенное святым ядерным огнем поселение мусульманских беженцев. Это был не барак, коими застроен центр. Это было старинное здание из красного кирпича. Стены украшала плесень. Во дворе сидели молодые парни и девушки. Они пели под гитару, смеялись и передавали из рук в руки бутылку. Завидев капитанский плащ, ребята притихли. Парни напряглись. Они видно тоже проходили службу и отлучились повеселиться. Но Ричарду нее было до них никакого дела. Он с опущенной головой пронесся мимо. В подъезде было тепло. На подоконниках стояли горшки с засохшими стеблями. Воду на комнатные растения могли себе позволить только в королевском дворце. Бруно два раза постучал в обожженную дверь и цепочка тот час щелкнула.

– Я так соскучилась! – молодая девушка, в домашнем платье резко отшатнулась, увидев, что ее кавалер не один.

– Прости, что не давал о себе знать. Служба знаешь ли! Смотрела телевизор?

– Я смотрела трансляцию, на площади. Ты тоже идешь в поход?

– Да, конечно! – Бруно забалтывал девушку, вталкивая в дом. Он называл ее милой, красоткой, кошечкой. Бруно не помнил ее имени, а девушка, вся залившаяся краской, стояла в прихожей и улыбалась.