Предпоследний крестовый поход

Глава 6. Посевы

– Мы возьмем Ватикан, раньше, чем французы. Провозгласим своего папу. Нам никто никогда не указывал и не будет! Двухтысячные года не в счет.

– К какому числу собирать войска, ваше высочество?

– Собирайте сейчас. Отдайте приказ о готовности. Мы выйдем на пять дней раньше, чем объявил папа. – на морщинистом подбородке Виго показалась капля слюны. Теперь советники и генералы не слушали, когда, кого и куда. Все стало интересно, как скоро она упадет за отороченный золотом воротник. Или же она упадет на дубовый стол. Или же, при очередном выкрике попадет на лицо советнику Генриху.

– Они набирают в свои войска каждого. Любого еврея, румына, турка, что за кусок хлеба поцелуют руку папе и примут христианство. Наши же войска подвергаются отбору и тренировкам. Священный атомный огонь очистил нашу нацию, для того чтобы господствовали над оставшимися землями.

– Спасибо господу за это!

Виго распустил совет. Когда все поспешно удалились он сделал круг по залу собраний, поднял один из стульев и уронил на пол. Повторил процедуру. На шум никто не реагировал.

– Налоги. Казнь. Мифология. Я ношу подгузники. – тихо произнес Виго и прижался к двери.

– Они не слушают. – потайная дверь, за стеллажом с книгами открылась и в зал вошла жена императора.

– Ты бы почувствовала. – Виго сел на свободное место, с краю от своего, супруга устроилась, напротив.

– Твоя речь была суха. – она неспешно достала колоду и принялась перебирать карты в руках.

– Я не священник, чтобы рассказывать сказки на полтора часа.

– Стоило сказать им, об источнике силы, что сделает их непобедимыми.

– Рано, Ада, рано.

Виго был стар. По всем параметрам современной шаткой цивилизации. Он страдал одышкой при ходьбе и длинных речах. Локти и колени его хрустели. Волосы, сколько не крась, проявляли седину. Щеки белели от нее, сколько не брей. Аделаида была моложе супруга. А может и нет. Волосы, как смоль черные, карие глаза, с мелкими, почти незаметными за косметикой морщинками, стройные руки. Никто не знал, сколько именно лет жене императора. Самому ему было шестьдесят.

Аделаида разложила карты.

– Путь будет легок, в начале – лишь пешки, один король, – Ты. Анна при смерти.

– Анна Великоосвященная?

– Болезнь и смерть сулят ей карты. Королева не доживёт до начала похода. Черная дама, встанет на пути твоих войск, но не королева. Ее не вижу я. Не знаком ты с ней. Она и двое мужей. Один с мечом, другой с головой. Один силен, другой хитер.

– Дальше! – повысил голос Виго. Аделаида меняла карты, перекладывала из руки в руку. – Что ты еще видишь?

– Смерть. Много смерти. Интриги. И тайна. Тайна которая откроется тебе под самый конец. Когда будет казаться, что все напрасно.

Виго с трудом перегнулся через стол и схватил жену за лицо. – Чью смерть?

– Не знаю. Это война, а значит смерть. Не твою, душа моя. Нет.

– Что за святой источник?

– Много бед несет источник. Но достойному дарует всю свою силу. На пути его опять король крестовый. Валет червей и дама пиковая.

– Папа, как пить дать, – Виго опрокинул стул и зашагал по залу, тяжело дыша, – В его руках и армия и королева. Его генералы. Кто-то из них. И дама. Не королева.

– Они лишь преграда. Силы их не сравнить с твоими.

– Я должен быть уверен. Проведи обряд.

– Я проводила в прошлую субботу. Мои силы еще не восстановились.

Виго вмиг пересек комнату, забыл о хромоте и с силой ударил по столу.

– Так постарайся!

– Прошу! Дай мне времени. – Аделаида не боялась супруга. Не моргнула и глазом, пока он махал перед ее лицом руками.

– Время нас обмануло. Наши предки жили в богатстве и изобилии. Они летали в небесах и пересекали огромные расстояния в считанные часы. Они не вспахивали землю руками. И вмиг, все это исчезло в священном огне. Время у них летело быстро. А теперь течет медленно. Слышишь стук?

Аделаида кивнула.

– Это строят виселицы. Перед походом я очищу нашу нацию от недостойных, как это делали мои предки. И ты, если не хочешь оказаться среди ущербных, проведешь обряд.

– Завтра луна начнет расти. Мне нужна будет твоя кровь и разрешение покинуть дворец без сопровождения.

– Конечно. – Виго протянул руку супруге.

Аделаида взяла одну из карт и провела острым краем по ладони, меж свежих и старых шрамов. Виго не впервые дает ей свою кровь.

– Не ешь и не пей ничего кроме воды, до завтрашнего заката. – наказывала Аделаида собирая капли крови в маленький пузырек из-под таблеток.

Горькая вонь ударила в нос капитану Ричарду. Он открыл глаза. Но это было бесполезным действием. Мутная пелена сменила черноту век. Запах тлеющих бычков раздражал нос. Ричард чихнул.

– У него кровь носом!

– Все в порядке.

Ричард наконец смог сфокусироваться на грязном лице со свалявшейся короткой бородой. Стоило Ричарду расслабить шею, и он видел лишь серое небо, смотри в него долго и того гляди утонешь. Он вновь напряг шею и увидел восемь лиц. Молодые и старые. Бородатый был ближе всех, Ричард протянул руку под бороду, к горлу, но тут же по руке ударили палкой. Оставалось только лежать и пытаться, разглядеть в серых облаках, хоть что-нибудь, что вернуло бы сил. Его больше не били, наоборот обтерли лицо от кровавых соплей и накрыли тяжелым дурно пахнущим одеялом. Шорох и голоса удалились. Ричард не мог разобрать, о чем говорят его похитители. Всякая чепуха. Будет ли дождь? Как здоровье у Филиппа, после вчерашней стычки с городской кавалерией, скоро ли ждать пополнения у Лиисов.

Ричард поднялся на локтях. Он обнаружил себя на узкой кровати с черным от грязи матрацем. Над головой был самодельный навес из автомобильной двери и четырех столбиков.

– Наш капитан проснулся! – бородатый снова возник перед лицом Ричарда. – Ты как капитан? Есть хочешь?

Есть Ричард не хотел. Его тошнило, клонило в сон и безумно хотелось найти в кармане подарок от магистра. Но не коробка, ни флакона с каплями, ни таблетки не было.

– Кто вы такие? И что хотите от меня? Я капитан армии ее величества, Ричард семнадцатый.

– Да знаю я. Евгений, – бородатый протянул Ричарду свою грязную руку.

– Кто ты такой, чтобы я жал тебе руку? – Ричард напрягся, готовясь вскочить со своего ложа.

– Евгений. Как ваш бывший император. Это Марк, Этьен, Урбан, Каталина и Фабьен. Остальные на побирательстве, будут вечером.

Ричард не ответил. Он огляделся вокруг. За горами мусора не было видно горизонта. Он на свалке. До священного атомного огня и после него, эта свалка только расширялась. Здесь хоронили технические, пищевые и даже опасные отходы. Администрация ждала момента, когда можно будет переработать целый гектар отходов в энергию или топливо. Разрешение от церкви и зеленый свет от ученых, когда те восстановят технологию вторичной переработки. Так, на кучах мусора появились поселенцы. Евгений, Марк, Этьен, Урбан, Каталина, Фабьен и другие, что побираются в городе.

– Когда я тебя увидел, по трансляции. Сразу понял, по твоему потерянному взгляду, что ты не пойдёшь в поход. Поцеловал руку и крест в обязаловку. Подумаешь. У тебя жена есть?

– Да есть.

– Давай ее сюда. Где живешь? А то замучают бедняжку. Начнут ходить к ней, выяснять за тебя. А когда войска в поход выйдут, сам бог ведает, что с ней станет.

Ричард молчал, а Евгений все говорил и говорил.

На свалке жить вольготно и свободно. Городовые не сгоняют с рассветом на утреннюю. Нет никаких налогов. Мальчиков не призывают на службу, девочек на благотворительную работу.

– Задрал языком чесать! – крикнула Евгению Каталина. Это была маленькая, но крепкая женщина, непонятного возраста. – Накорми человека!

– Не урчи. – Евгений ушел и не прошло минуты как вернулся со вскрытой банкой тушенки и кашей в пластиковом контейнере. Он отогнал мух от пищи и протянул Ричарду.

Ричард сморщился.

– Этой тушенке лет двадцать!

– Так ведь она не вскрытая! Тебе думаешь, другую выдают? Из-под конвейера? Все одно! Ешь, не помрешь! Вот с рыбой нужно осторожничать. Она в любом виде долго не дюжит. Каша тоже, если плесень снять —сгодиться!

Ричард не стал слушать дальше, выхватил банку и принялся жадно есть руками. Он не ел почти два дня, и до этого момента не подозревал, как проголодался.

Опустошив банку и так и не наевшись, Ричард впал в уныние. Его жена умудрялась разделить такую банку на три дня. Им выдавали по банке в неделю на каждого члена семьи. Изредка давали рыбу, и ту уже с душком, так как долго была в пути. Хорошо, соседи Клара и Эдмунд воровали на полях капусту и давали часть Марии, за то, что она присматривала за их детьми.

Отогнав мух, Ричард съел и кашу с кислинкой напоследок, Евгений сунул ему бутылку острого соуса. Слегка засохший, он все равно не потерял вкуса.

– С ним все сойдет! У тебя жена то нормальная? Не юродивая? Руки, ноги на месте?

– Да. – с опаской ответил Ричард.

– Жаль. Ну да ладно, тут будет работать.

Из бесконечного трепа Евгения, Ричард узнал, что они живут на свалке довольно долго. Это второе, и уже подрастает третье поколение помойных крыс. Питаются тем что найдут или выпросят на улицах. Живут в старых грузовиках. Здоровые и взрослые сортируют мусор, ищут что-то полезное, чинят, перепродают. Дети до четырнадцати лет, а так же мужчины и женщины с увечьями, вроде отсутствия ноги, руки, глаза, горбатые, частично-парализованные и прочие христарадничают у церквей, больниц и вокзалов. Разделения власти у них нет. Сначала могло показаться, что главный тут Евгений, но он просто самый болтливый. Всем найденным, отремонтированным и выпрошенным на улице они делятся в конце дня.

– До огня, все так жили. Все их машины, бытовая техника, одежда и даже еда – вторсырье. Вот как думаешь хлеб делали? Остатки засохшего размачивали, мешали с новым тестом и в печь. Мамка говорила, даже туалетную бумагу перерабатывали и отправляли на тетради и книги. Правильно ты сделал, что к нам ушел. Война – это плохо. Особенно для нас. Вы все уйдете, а кто мусорить будет? Но с другой стороны, в городе останутся сердобольные старухи. Они всегда хоть корочку или стакан воды подадут.

– А заработать не пробовали?

– А разве так ответила самаритянка у колодца, как Иисус попросил ее попить? Не те заветы вам Папа читает.

Устав слушать Евгения, Ричард отправился к остальным. Мужики разбирали заросший грязью двигатель, Каталина замачивала в горячей воде пальчиковые батарейки. Она делала это ловко, с помощью дуршлага. Вслух отсчитывала двадцать секунд, отбрасывала на тряпку и погружала следующую партию. У ее ног стоял радиоприемник. Вместо музыки он издавал шум и изредка ловил переговоры городской кавалерии.

По отрывистым словам, Ричард понял, что его солдат арестовали. Под стражу были взяты капитаны Мариас младший, Эдвард второй, Морье и многие другие.

От вариантов провести жизнь на помойке или в тюрьме, Ричарду стало тошно. Что стало с Бруно? Лишат ли Марию и Альберт пособия? Что предпримет магистр. При воспоминании о магистре во рту пересохло, желудок застонал, будто перегревшийся генератор. Но не голод морил Ричарда. Ему бы сейчас хоть пол коробка или закапаться в одну ноздрю. И он бы воспарял. Отогнал ненужные думы. И вылез бы из этой кучи мусора.

С заходом солнца мусорщики возвращались из города. Кривые и хромые, они спешили выложить заработанное добро. Ричард снова почувствовал тошноту. Они встречались ему в городе. Старик, ползающий на обрубках, молодая девушка с горбом, больше чем она сама. Молодой паренек без обеих рук, рукава футболки которого, всегда закреплены прищепками. По отдельности они меркли в толпе, но здесь на свалке, половина его роты. Цирк уродов.

Ричард сел со всеми к ужину. Все громко говорили, хохотали чавкали. Слепой старик хватал грязными руками все продукты на столе, прежде чем выбрать себе кусок, но на это никто не обращал внимания. Одна девочка со спутанными волосами, замерев со своей коркой в руке пристально смотрела на Ричарда, а потом начала дергать мать за подол. Мать была слишком занята поглощением пищи, и тогда девчушка во всеуслышание спросила:

– Капитан Ричард пришел нас убить?

Хруст и чавканье на секунду прекратились, а потом Евгений расхохотался и все последовали его примеру.

– Нет, милая, этот человек не причинит нам вреда. Он отказался от похода и теперь с нами.

– Отказался от похода? – переспросил слепой старик. – Иоан снова собрался идти в проклятые земли?

– Иоан давно умер. Папа теперь Хьюго, – сказала Каталина. – Его ум совсем стар. Он помнит, что было с ним в восемнадцать, но не помнит того, что ему сказали десять минут назад.

– Я все помню! – перебил Каталину старик. – Нас послали нести слово божие, за границы священной французской империи. Я отправился со своим господином, полковником Бартом. У нас кончилась вода и еда. Все города были уже разорены немцами. Слово божие нести было некому. Но полковник Барт не останавливался. Он объявил предателями командиров, что предпочли вернуться через месяц похода назад. Он не хотел являться королю и Иоану с пустыми руками. Мы продолжали идти. Стало совсем худо. Солдаты умирали, а Барт даже не останавливался, чтобы предать их тела земле. Они так и оставались лежать под палящим солнцем. Земли там были отравлены. От тех кореньев и воды солдатам быстро становилось плохо. Их мучали головные боли. Нам приходилось пить собственную мочу, чтобы не брать той воды. Когда смерть уже дышала нам в затылок, на нашем пути появился госпиталь святых Петра и Павла. Приют госпитальеров.

– Госпитальеров? – переспросил Ричард.

– Да. Это древний орден, его возродили, чтобы помогать нашим отрядам вдали от родины. Но не помощью и не лечением там занимались. Там я ослеп.

Ричард забыл жевать. Отец рассказывал ему о том месте и прекрасно отзывался о врачах и служащих ордена. А будь Ричард шестнадцатый жив, они были бы одного возраста со стариком.

– С тех пор я не видел не Барта не других. Мне сказали, что заработал инфекцию глаз. Светили мне в глаза, какой-то дьявольской штуковиной и с каждый днем я видел все хуже. А самое страшное, я ничего не мог сделать. Нас всех словно Морфей обласкал. Ничего не хотелось, только спать, не было сил даже держать ложку. Мне удалось бежать с какими-то торговцами. Их убили на границе империи, а меня выбросили на улицу. И чем дальше я удалялся от того места, тем лучше мне становилось.

В словах старика была логика, хоть он и слаб умом. Его отец служил при полковнике Барте, пока его не перевели на север. Когда его отряд пропал, а Барт вернулся без солдат его предали суду и казнили. В тот же год умер папа Иоан и его место занял Хьюго, перед папой скончался король и на престол взошла его дочь Анна.

Дед икнул и вспомнил уже другой случай, как воровал яблоки в школе.

В самом Суруче обвалились старые здания, а в окрестностях сохранились деревянные дома. Шум двигателя и большой пятнистый автомобиль вызывал радость местных. Приезд его всегда предшествовал подаркам: инструментам, книгам, желтым сладким витаминам, без которых у них выпадут зубы. Так всегда говорил владелец автомобиля. Дети бежали по дороге, вздымая босыми ногами пыль. Пастух бросил свое сонное стадо и тоже побежал к машине.

Даже оставшиеся без присмотра коровы, обступили машину и тупо мычали.

Загорелые руки тянулись и трогали горячий капот.

– Доктор приехал! Зови всех!

Пока дети вились в ногах Хейфиц и ждали игрушек, взрослые уже загрузили в джип тушу коровы, два мешка зерна, яйца. Но разве это обмен? Коров много, зерно вырастит еще, а бусы, страницы из священных писаний, банки со сладкой водой и сигареты может привести только доктора.

Со стороны, они выглядели как звери в вольере, во время кормежки. Но на самом деле, эти ребята жили гораздо лучше, чем простые люди в Священных империях, под крылом папы. Вместо консервов, произведенных еще до священного огня и кормового зерна, они ели настоящее мясо и пили молоко из-под коровы.

А еще они не знали ни о священном огне, ни о папе, ни о других империях.

Время шло, а раздача подарков не наступала. Разве что детям доктор дала жвачку.

Староста угомонил толпу и все они кружком встали вокруг машины. Хейфиц залезла на капот и поклонилась.

– Вчера вечером мне доложили о новых землях. Не просто богатых, а принадлежащих вашим предкам.

Люди не обрадовались. Они стали перешептываться. Дети заплакали.

– Двадцать восемь выживших паломников, собираются отправиться туда и забрать то, что принадлежит им. Та же миссия была у ваших отцов и матерей.

– Двадцать восемь! – выкрикнул белокурый мальчик. – Как пророков в священном писании.

– Именно, мой юный друг, – Хейфиц улыбнулась мальчишке и выдавила ему в ладошку еще две подушечки жвачки. – У меня нет права приказывать вам. Вы свободные люди и вольны идти или остаться здесь.

– Паломники веруют в пророка Мухаммеда? – спросил староста.

– А в кого же еще? – удивилась Хейфиц.

– Мы отправимся туда. – без всяких совещаний заявил староста.

– Путь не близкий и опасный. Они отправятся завтра утром. Вам хватит времени собраться?

Без ответа толпа разбежалась, как насекомые. К джипу привязали деревянную телегу, тоже подарок доктора.

Вещей у них было немного. Одежду шили сами, посуду искали в заброшенных окрестностях или принимали от доктора. Аккуратно, на переднее сидение клали страницы священного писания – Корана.

Изначально, не все они были мусульманами. Их родители исповедовали разные религии. От чего у них и произошел конфликт прямо в палате. В доме покоя и здоровья конфликтов не любили. Поэтому на каждого ярого фанатика досталось непрерывное рентген-облучение.

Жившие отдельно дети конфликтов на религиозной почве не устраивали. Играли во дворе, бегали по развалинам. В хозяйстве все пригождается, особенно люди. Доктор Хейфиц и ее помощники обучили детей ухаживать за скотом, обрабатывать поля, готовить. Жить и размножаться они научились уже сами. Сейчас дети тех детей бегали вокруг машины и помогали старшим нагружать телегу. За годы их становилось все больше.

Машина шумно сдвинулась. Марго прибавила музыку и ее дети, и дети их детей зашагали по пустынной дороге, оставляя свои дома позади. Хейфиц ехала медленно, и дети играли в «кто обгонит автомобиль». Взрослые шли позади бодрым строем. За ними плелись коровы.