Дневник слабака. Третий лишний

Воскресенье

Жалко, что я не начал вести дневник гораздо раньше:

ведь у того, кто рано или поздно возьмётся писать мою биографию, возникнет масса вопросов, как я жил до того, как пошёл в среднюю школу.

К счастью, я помню почти всё, что происходило со мной с того самого дня, как я родился. Я даже помню, что происходило со мной ДО того, как я родился.

В те далёкие времена я плавал в темноте, кувыркался через голову и в любой момент мог вздремнуть.

Но в один прекрасный день, когда я сладко спал, меня разбудили странные звуки, раздававшиеся снаружи.

Я тогда понятия не имел, что это за звуки, но позже выяснил, что это была музыка, доносившаяся из динамиков, которые мама прикладывала к животу.

Наверное, мама думала, что, если до моего рождения будет каждый день ставить мне классическую музыку, я стану гением.

К динамикам прилагался микрофон, поэтому, когда мама не ставила мне музыку, она рассказывала мне обо всём, что происходило в её жизни.

А когда возвращался с работы папа, мама начинала настаивать, чтобы он в подробностях рассказал мне, как прошёл ЕГО день.

Но это было ещё не всё. Каждый вечер, перед тем как лечь спать, мама полчаса мне читала.

Проблема в том, что мой режим сна не совпадал с маминым. Поэтому, когда она спала, я бодрствовал.

Надо было слушать внимательнее, когда мама мне читала.

На прошлой неделе мы писали в школе тест по какой-то книге, а я её не читал. Я был абсолютно уверен, что мама читала мне её до моего рождения, но мне не удалось вспомнить ни одной подробности.

Видимо, на той неделе, когда мама читала мне эту книгу, я был чем-то занят.

Самое прикольное в том, что маме СОВСЕМ НЕОБЯЗАТЕЛЬНО было пользоваться микрофоном, чтобы я мог её услышать.

Я ведь был у неё ВНУТРИ, поэтому мог слышать каждое её слово, даже если мне этого и не хотелось.

Ещё я мог слышать ВСЁ, что происходило снаружи.

Поэтому, когда мама и папа начинали ворковать, мне и ЭТО приходилось слушать.

Я чувствую себя некомфортно, когда окружающие меня люди начинают нежничать, ОСОБЕННО если эти люди – мои родители. Я пытался заставить их прекратить, но они меня не поняли.

Все мои попытки, похоже, только УСУГУБИЛИ ситуацию.

После нескольких месяцев такой жизни я был вынужден выбраться оттуда и поэтому родился на три недели раньше. Но когда в родильной палате на меня хлынул холодный поток воздуха и ослепляющий свет, я пожалел, что не остался там, где был.

К тому моменту, когда я пришёл в этот мир, я был изнурён недосыпом, и настроение у меня было хуже некуда. Так что если вам когда-нибудь доведётся увидеть фотографию новорожденного, вы теперь знаете, почему младенцы вечно не в духе.

Честно говоря, я ДО СИХ ПОР не наверстал упущенный сон, но я пытаюсь, поверьте.

С самого первого дня, как я родился, я пытаюсь воссоздать те ощущения, которые были у меня тогда, когда я, бесконечно счастливый, плавал в темноте.

Но когда в одном доме с тобой живут ещё четыре человека, обязательно припрётся какой-нибудь придурок и всё тебе испортит.

Со своим старшим братом Родриком я познакомился через несколько дней после того, как появился на свет. До той самой секунды я считал себя единственным ребёнком и поэтому был крайне разочарован, когда выяснил, что это не так.

Моя семья жила тогда в крохотной квартирке, и мне пришлось поселиться в одной комнате с Родриком. Детскую кроватку занимал он, поэтому первые несколько месяцев моей жизни мне приходилось спать в верхнем ящике тумбочки – уверен, это грубое нарушение закона.

В конце концов папа вынес из комнаты, которую использовал как кабинет, все нужные ему для работы вещи и устроил в ней детскую. Мне досталась старая кроватка Родрика, а ему – новая.

Почти ВСЁ, что было у меня в то время, доставалось мне от Родрика.

К тому времени, как какая-нибудь вещь оказывалась у меня, она была либо сильно потрёпанная, либо вся в слюнях.

Даже СОСКА досталась мне от Родрика. Не думаю, что он был готов с ней расстаться, и это, наверное, объясняет, почему он меня недолюбливает.

Долгое время нас было четверо, а потом в один прекрасный день мама сказала мне, что ждёт ещё одного ребёнка. Я обрадовался, что она меня предупредила и у меня есть время подготовиться.

Когда мой младший брат Мэнни появился на свет, все говорили, что он очарователен. Но они не говорили о том, что, когда младенец появляется на свет и ему перерезают пуповину, у него из пупка остаётся торчать чёрный отросток.

Со временем он засыхает и отваливается, и пупок младенца выглядит уже как обычный пупок. Но дело в том, что отросток Мэнни так никто и НЕ НАШЁЛ. И меня не перестаёт мучить мысль, что он может где-нибудь обнаружиться.

Когда я был младенцем, мама любила сажать меня перед телевизором, чтобы я целый час смотрел кассеты с образовательными программами.

Не знаю, стал ли я умнее благодаря этим кассетам, – но, во всяком случае, мне хватило ума сообразить, как ставить то, что ХОТЕЛОСЬ смотреть мне.

Ещё я сообразил, как вытащить из пульта батарейки, чтобы мне никто не смог снова ПОСТАВИТЬ кассеты с образовательными программами.

Но, когда ты ещё совсем малыш, разгуляться тебе особенно негде, поэтому батарейки я мог прятать только в одном месте.

Думаю, маме нужно было позволять мне больше ползать по полу, когда я был маленьким. Потому что в плане физического развития я ЗДОРОВО отставал от остальных детей из своей детсадовской группы. Эти дети уже умели сидеть и забираться на диван, а я всё ещё работал над тем, чтобы поднять голову от пола.

Затем, в один прекрасный день, мама купила мне одну штуку, которая называлась «Ходунки “Детские приключения”». Это была первая вещь, которая не побывала до меня у Родрика.

Ходунки были СУПЕРКЛЁВЫМИ. На них висели тысячи маленьких штучек, с которыми можно было играть, а ещё имелась подставка для чашки.

Но самым клёвым было то, что мне не нужно было ХОДИТЬ: в ходунках я мог переместиться в любое нужное мне место.

Когда я садился в свои ходунки, все мои маленькие приятели из детсадовской группы начинали чувствовать себя полными идиотами.

Но потом мама вычитала в каком-то журнале для родителей, что детские ходунки – это вредно, поскольку у детей не развиваются те группы мышц, которые необходимо развивать, чтобы они смогли научиться ходить. После этого мама вернула ходунки в магазин, и мне пришлось начать всё с нуля.

Ходить я ВСЁ-ТАКИ научился – правда, на это ушла уйма времени. Не успев опомниться, я оказался в старшей группе детсада.

Я надеялся, что благодаря той работе, которую моя мама провела, включая мне классическую музыку и образовательные программы, я буду на голову выше остальных детей. Но мамы этих детей, по-видимому, проделали то же самое, поэтому конкуренция в старшей группе детсада была очень жёсткая.

Я имею в виду, что там были дети, которые умели застёгивать пуговицы и молнии, в то время как я с трудом мог сообразить, как снять варежки без помощи взрослых.

Некоторые мои одногруппники умели писать свои имена, а один или двое даже умели считать до пятидесяти.

Я понял, что конкуренции мне не выдержать, и решил попытаться приостановить прогресс остальных детей:

я начал подбрасывать им ложные сведения.

Мой план, увы, сработал против меня. Воспитательница из старшей группы детсада сказала моей маме, что я не умею различать цвета и формы, как это умеют делать другие дети. Моя мама ответила, что я умный мальчик и проблема, вероятно, в том, что мне не очень ИНТЕРЕСНО.

В общем, мама забрала меня из старшей группы детсада и перевела, ПЕРЕСКОЧИВ ЧЕРЕЗ целый образовательный уровень, в подготовительную группу детсада. Это решение было полной катастрофой.

Дети в подготовительной группе детсада показались мне ГИГАНТАМИ. Они умели обращаться с ножницами и раскрашивать картинки, не выходя за линии.

В этой группе я не задержался даже на день:

воспитательнице пришлось позвонить маме, чтобы она приехала и забрала меня.

На следующий день мама снова отвела меня в старшую группу детсада и спросила воспитательницу, могут ли они вернуть мне мой шкафчик. Очень надеюсь, что табель успеваемости не будет следовать за мной по пятам, а то мне будет сложновато получить хорошую работу, если люди узнают, что я не доучился в подготовительной группе детсада.

Понедельник

Наверное, мама решила, что всё, что она испробовала на мне, когда я был маленький, оказалось неэффективным, и стала искать к Мэнни совсем другой подход.

Во-первых, мама разрешает Мэнни смотреть по телику всё, что он пожелает. И он все двадцать четыре часа смотрит шоу «Снёплики».

Я пробовал смотреть «Снёпликов» несколько раз, но ТАК И НЕ ПОНЯЛ, что там происходит. «Снёплики» разговаривают на своём языке, который, наверное, могут понимать только трёхлетние малыши.

Каждый раз после просмотра шоу Мэнни удивляется, что в нашей семье его никто не может понять.

На днях мама прочитала в газете статью, в которой говорилось, что дети, которые смотрят «Снёпликов», примерно на год отстают от ровесников в развитии речи и навыков общения.

Что ж, это многое объясняет. У Мэнни нет настоящих друзей, поэтому, когда мама устраивает у нас дома детский клуб, Мэнни никогда не играет с другими детьми.

Думаю, отчасти это связано с тем, что Мэнни не любит делиться своими игрушками. Когда к нам приходят дети, он берёт все свои игрушки и запирается с ними в вольере нашего старого пса Пупса.

И, когда мама пытается настоять на том, чтобы Мэнни ПОИГРАЛ с другими детьми, это никогда ни к чему хорошему не приводит.

В церкви, куда ходит наша семья, придумали нечто новенькое: во время службы они отправляют всех малышей в подвал, чтобы они там играли и раскрашивали картинки. Но, когда мама оставила Мэнни в подвале в первый раз, в игровой зоне был только один ребёнок, и он сказал Мэнни, что он вампир.