- -
- 100%
- +
– Мне нужно тебе кое-что сказать…
Устина последовала ее примеру и вопросительно взглянула на маму.
– Тебе скоро пятнадцать, совсем взрослая… поэтому должна понимать, что иногда жизнь делает нам больно. Невозможно вернуть папу, но можно научиться с этим жить.
– Как?
Короткий вопрос поставил женщину в тупик.
– Просто принять, солнышко. Просто принять.
Вспоминая слова матери теперь, одиннадцать лет спустя, Устина не находила себе место при мысли, что ее лучшая подруга зарыта в земле и по ней вовсю пользуют черви. Осознание того, что глаза девочек, чьей крестной она являлась, никогда более не будут щуриться от яркого солнца, буквально ужасало, доводя до панических атак.
Убийца, кем бы он ни был, не только лишил жизни троих человек, но еще испортил ей психическое состояние. Как бы она хотела, чтобы он поплатился за совершенное им преступление! Зверь, поднявший руку на беззащитных детей и их мать, не может дышать на воле, ибо ему ничего не стоит отнять жизни еще у другой семьи.
Устина впредь не могла быть в одиночестве – негативные мысли копошились в сознании, точно мушки над тарелкой с медом. Уже несколько лет у девушки не было мужчин. К выбору будущего мужа она относилась тщательно и в любом кандидате разочаровывалась быстро. По иронии судьбы ее первая любовь наложила негативный отпечаток на психике девушки, и пропало желание повторять столь плачевный опыт.
С давних пор ей почему-то не везло, хотя до сих пор Устина не придавала этому большого значения. Но смерть подруги стерла остаток оптимизма, окутывая девушку коконом безнадежности. Она была на десять лет моложе Лидии, но это никак не сказывалось на их дружбе. Познакомились они, когда Устина заказала Лидии платье с той расцветкой, которой не было в магазинах. Ей всегда нравилось что-то яркое, не типичное, хотя до двадцати лет носила исключительно черное. Наверное, потеря отца предопределила такой стиль одежды и повлияла на психологическое состояние Устины.
Тем не менее помогало поднять настроение рисования. С детства все видели талант девочки. Ее картины, натюрморты и портреты участвовали в различных выставках, конкурсах и не раз занимали призовые места. Благодаря участию на выставках она стала популярна в кругах интеллигенции, и пришлось сменить стиль общения на более благородный. Мама говорила, что нужно держаться за этот шанс остаться в мире искусства, но Устина не разделяла ее энтузиазма – вскоре ей все это наскучило, и она ушла в себя. Впрочем, в те года за ней ухаживал один поклонник, который все же добился своего, и они переспали. На тот момент у двадцатипятилетней Устины случилась лишь вторая интимная близость. В этом случае партнер был отличным любовником, и девушка впервые испытала оргазм. Получив свое, парень пропал, чем нисколько не задел чувства девушки. Скорее, данным поступком он оправдал слова ее подруг о том, что мужчины руководствуются не головой, а иным органом.
Несмотря на это, Устина не принадлежала к тем женщинам, которые категорически против всех мужчин. Старые девы буквально презирали их, хотя по существу никогда с ними наедине не общались. Где-то она читала, что ненависть – некий защитный механизм; осуждая нечто, человек в действительности возжелает то, что ему недоступно. Тем самым, критикой он убеждает самого себя не стремиться к желанному, защищая собственную самооценку от падения. В противном случае, придет понимание, что ты – ничтожество.
У Устины всегда все было в порядке с самооценкой – проблема состояла в другом. Иногда казалось, что жизнь ополчалась против нее, она родилась под несчастливой звездой. Хотелось разреветься в сильное плечо – в плечо, которого не было поблизости, отчего тоска лишь увеличивалась. С недавнего времени она решила не посвящать престарелую мать в свои проблемы – девушке не хотелось потерять и ее.
И вот, оставшись с потерей близкой подруги один на один, Устина не могла и дня прожить без слез в подушку. Брат Лидии неделю назад организовал похороны; пока длилась церемония погребения, девушка не проронила ни слова, хотя до этого готовила прощальную речь. Все успокаивали Евдокию – мать убитой, но Устина не смогла пересилить себя, чтобы подойти к родителям Лидии и найти нужные слова. И все же после похорон перебросилась с Константином пару фраз. Тот сообщил, что следствие начато, и уже разыскивают подозреваемого в деле. Устина сообщила о стремлении как-то помочь.
– Если понадобиться любая помощь, я готова посодействовать!
Константин чувствовал, насколько девушка разбита, и проникся к ней состраданием.
– Давайте, встретимся и все обсудим.
Неделей позже.
Недорогой ресторан, стоящий на окраине города, был тихим местечком из-за редких посетителей. Построили его аж в сороковых годах прошлого столетия, однако, он пережил и войну, и десятки лет. Правда, его реставрировали дважды в течении всего времени. Владельцы менялись довольно часто, пока ресторанчик не приобрел один бизнесмен, заработавший свой первый миллион на строительстве особняков в провинции. О нем даже писали местные газеты: обычный рабочий родом из мусульманской семьи смог подняться до управляющего строительной фирмы. Говорили, он – сводный брат одного из местных писателей, тем не менее, никому не удавалось увидеть их вместе. Около девяти лет Игнат занимался домами и ни в чем не отказывал ни семье, ни лично себе; за то время они побывали в различных теплых странах. В один момент Игната привлек пассивный бизнес – так родилась идея арендовать помещение под небольшой ресторанчик. Как это часто бывает, изначально посещаемость являлась катастрофически малой, поэтому Игнат предположил, что на этот раз его вложения не оправдали себя. Да еще пивной бар, стоящий неподалеку от ресторана, заманивал к себе потенциальных посетителей яркой вывеской. Тем не менее, опасения были им преувеличенны, и ресторанная кухня заработала в полную силу.
Константин бывал здесь дважды – ему нравилось меню и оформление в мраморе главного зала. Хотя он не считал декор чем-то важным, но все же вкус хозяина радовал глаз. В сценах дизайнер оставил неровности, создавалось впечатление, словно здание держалось на природных камнях, какие положили на друг друга. За многочисленными треугольными столиками стояли деревянные стулья, а над столиками излучали неярких бежевый свет лампочки необычной, вытянутой формы.
– Довольно уютно, – оценил Костя, взяв в руки меню. – Вы здесь впервые?
Устина утвердительно кивнула.
– Не привыкла бывать в таких местах. Моя мама утверждает, что ходить по подобным заведениям – немыслимая роскошь. Конечно, иногда нужно баловать себя, но, как мне кажется, излишества делают из нас тех, кому все быстро приедается…
– Соглашусь, люди быстро привыкают к красивой жизни и хотят что-то большее. Тем не менее, это их стимулирует. Мотивация иметь самое лучшее дает стимул стать тем, кто этого достоин.
Пожав хрупкими плечами, Устина высказала мнение:
– Порой не знаешь, где эту мотивацию брать, а тем временем тебе продолжает не везти… Друзья, коллеги и знакомые утверждают, что все дело в неверном отношении к жизни, а как к ней правильно относиться, никто не говорит.
Заказав себе стейк (придется следующим утром сделать два круга по привычному маршруту), Константин проговорил:
– Как любит повторять моя бывшая жена, у каждой медали две стороны… Когда я понял, что Лиду, Катю и Люду не вернуть, мне расхотелось жить…
Мужчина вспомнил, как разглядывал то лезвие в ванной комнате Анастасии. Помолчал и продолжил:
– Потом понял, что моя смерть ничего не решает. Напротив, окончательно добьет наших с Лидией родителей. И еще я понял, что обязан найти тех, кто ее у нас отнял. Я просто не представляю, какой психикой нужно обладать, чтобы совершить такое…
Он положил ладонь на кисть девушки и добавил:
– В ваших силах мне помочь; я могу не знать того, чего знаете вы.
Не пошевелив рукой, Устина уточнила:
– Как вы собираетесь искать убийц? И вообще, вы можете мне подробно рассказать, что случилось в ту ночь?
– В том-то и проблема, что после определенного момента я ничего не помню. Сначала я винил в их смерти себя…
– Но почему?
– Когда я проснулся, то увидел их тела в гостиной. У всех были видны следы на шеи, словно их душили. Асфиксию, к слову, позже подтвердил врач-криминалист в морге. – На последнем слове он помрачнел. – Так вот. Тем утром у меня жутко болели пальцы, а также я обнаружил рваную рану на голове.
– Допустим. Только все это не указывает на вашу вину: мало ли почему болели пальцы, а ранить вас как раз мог убийца.
– Да, но тогда я был шокирован происходящим и не мог здраво мыслить. Я направился к человеку, кому я доверяю. К бывшей жене. Она, как и вы, Устина, не верила, что я способен на убийство в принципе. Не говоря уже о том, чтобы отнять жизни близких людей. В конце концов, я и сам понял, насколько глупое мое предположение насчет собственной вины.
Она прониклась к нему пониманием. Пережить такое и не уйти в мир фантазий сможет не каждый человек.
– Мне кажется, вы морально сильный… Потеря такого рода может сломить почти любого, а вы находите в себе силы искать виновного!
Если бы она была в курсе, сколько бессонных ночей он провел до и после похорон, ее бы уверенность поколебалась. Костя никогда не принадлежал к морально сильным личностям, хотя быстро приходил себя. Жаловаться на жизнь не любил; что случилось, то случилось. Чем помогут бессмысленные упования на жизнь? Рассуждая, насколько судьба не справедлива, ты лишь зарываешься отрицательными эмоциями в яме безнадежности.
– Знаете, – сказал он, – этот поиск в какой-то степени заглушает боль. Нельзя пережить трагедию бездействуя. Апатия ко всему окончательно уничтожает душу. Тяжело, тяжело. Особенно тяжело привыкать к жизни, где больше нет любимых. Очень важно научиться жить без них, иначе тоска наполнит повседневность. У вас, Устина, отняли лучшую подругу, у меня – любимую сестру и племянниц. Это ужасно и бесчеловечно, тем не менее, так произошло, и в наших силах найти, хотя бы постараться понять, кто и зачем на такое решился.
Девушка засомневалась:
– А стоит ли игра свеч? Насколько вы уверены, что у вас получится вычислить убийцу?
Отпив глоток воды, мужчина ответил:
– Я не уверен. Возможно, мои усилия бесполезны. Но иначе мне просто не пережить трагедию.
Отвернувшись, он посмотрел в окно. Начиналась метель, и упавший за ночь снег поднимался вместе с ветром, кружась в природном вальсе.
– Детьми мы с Лидией любили такую погоду. Хотя мама строго запрещала гулять в метель, отец нас плотно одевал и отпускал во двор, пока мама была на работе. Разумеется, мы простужались, и маме приходилось потом с ворчанием натирать нас доктором Момом. Я обожал тот запах, а сестре он не нравился. Несмотря на совместное детство, у нас с ней всегда были различные вкусы.
Невольно он вновь посмотрел на Устину и заметил у нее слезу в уголке глаза.
– Я тебе обещаю, – промолвил мужчина, сжав ее руку, – я найду убийц. Это мой долг перед сестрой и девочками. К тому же родители рассчитывают на меня; я просто обязан их не подвести.
Устина с первой встречи считала Константина тем, кто взвешивает каждое свое слово и говорит искренно. А сейчас не верила ему. Ложью он успокаивает самого себя.
– Я не верю, – холодно проговорила она. – Мы с тобой должны смериться, что ее больше нет. Никакие действия не в силах ее вернуть. О чем ты говоришь? Как ты найдешь убийц? Ты правильно сказал, нужно научиться жить дальше. Жить без нее…
– Нужно хотя бы попытаться прояснить обстоятельства их гибели… – Он устало потер закрытые веки большим и указательным пальцами. – Может показаться, что таким образом я хочу заполнить пустое пространство в душе – я об этом читал. Вероятно, так оно и есть. Но неужели тебя не волнует, кто за всем стоит?
– Да, волнует. И волнует больше тебя! Лида была для меня больше, чем подругой; я рассказывала ей самые сокровенные вещи, и она всем делилась со мной.
– Вот именно! – воскликнул Костя. – Вы многое знали о друг друге, значит, ты можешь догадываться, кто желал ей зла. Помимо Якова.
– Постой. У Лидии был конфликт с бывшим мужем?
В ответ Костя кивнул.
– У Якова большой долг по алиментам, ему бы грозила тюрьма, если бы сестра успела подать в суд…
Прибывая в шоке от такой догадки, Устина закончила за Константина:
– А нет детей – нет и долга. Вот же… Ты всерьез думаешь на него?
Тот развел руками:
– У меня пока Яков – единственный подозреваемый.
– Раз так, я найду его для тебя.
ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ
Полгода назад.
Солнце беспощадно палило почти с самого утра, и Лидия решила сходить вместе с детьми на городской пляж, заодно примерить новенький купальник. Как только они собрались, зазвонил телефон.
Передав дочкам надувной круг с мячом, она ответила.
– Привет. Обедаешь?
– Меня отпустили. При такой жаре невозможно работать – у одного из наших сотрудников случился солнечный удар, даже скорую вызвали … Ты дома?
– Пока да. Собрались с девочками на пляж.
– Может быть, это не самая хорошая идея при такой жаре?
– Да брось ты! В прошлом году жарче было – и ничего не случилось. Подъезжай к пляжу, Юрий, мы тебя ждем!
В свои тридцать четыре года Лидия была весьма привлекательной особой с большой русской косой. Вот уже лет пятнадцать она не стригла волосы, отчего они выросли до поясницы. Хотя уход за волосами требовал времени и средств, косой женщина гордилась, долго любуясь на себя в зеркало. За всю свою жизнь она видела длинные косы лишь в фильмах про древнюю Русь и ни разу не встречала с ними других женщин. Однажды к ней пристал подвыпивший мужичок с сальной шуткой-предложением быть его крепостной эдак часик в просторной спальне. В то время Лидия большой кистью красила забор; мужичку не повезло, так как длинный предмет «чисто случайно» ударил его между ног. Покраснев от боли, тот скрючился и упал. Нужно отдать ей должное, Лида с улыбкой помогла ему подняться и больше его не видела.
Несмотря на разгар купального сезона, на пляже было немноголюдно, чему Лидия лишь обрадовалась. Ей не слишком нравилось многолюдное собрание в местах, предназначенных для отдыха. Года три назад вместе с детьми они посетили Черное море. Натыкались на людей практически на каждом шагу! Тут бегали голые дети вокруг своих родителей, там во все горло орали про горячую кукурузу… Одним словом, из плюсов было одно лишь море.
Спустя некоторое время, когда Лидия с Катей и Людой дважды искупались, к ним присоединился Юрий. Тот имел худощавое телосложение и носил очки. В юности он ничего не замечал, кроме видеоигр, благодаря чему зрение упало, а позвоночник искривился. Вопреки приближению к четвертому десятку Юра не утратил юношескую наивность, хотя с годами приобрел и мужественность. Вообще, раньше его наивность граничила с глупостью. Как-то раз девятнадцатилетний Юра всерьез влюбился в девушку, общаясь с той лишь по Интернету. Они целыми днями обсуждали, как создадут семью, а в реальности боролись прыщами. Первым от наивности проснулся все-таки Юра. Дело в том, что его «возлюбленная» жила в Сибири, за три тысячи километров от него. Разумеется, в романтических книгах для двоих «любящих сердец» расстояние было не помехой, но с Юрия спали розовые очки, и он сказал, что они заигрались. Оказалось, заигрался лишь он: девушка изначально общалась с ним из-за скуки и не знала, как все прекратить. Новость повергла подростка в шок – пару ночей он вообще не спал, забросил учебу и видеоигры. Расплата за наивность явила свой безжалостный лик.
С тех пор он, конечно, изменился, хотя и не слишком основательно, все же доля наивности никуда не делась. Уже примерно год мужчина неровно дышал к Лидии, которой он, к слову, был также небезразличен. Как та призналась после их первой близости, он взял ее своей душевной чистотой, прозрачностью. Это в двадцать лет тебя привлекает мужественность, красота, а потом появляется желание другого… Например, надежности, открытости в взаимоотношениях, теплоты. И все это она нашла в Юрии. Из-за моральных принципов он не мог ее обидеть, поэтому между ними почти никогда не возникало ссор. Дочки тоже его обожали, а своими детьми он не обзавелся. Честно говоря, Лида настолько дорожила Юрием, что была готова от него забеременеть, если бы спустя полгода не скончалась от ножевых ран…
Будучи не в курсе, что уже эту зиму она проведет в гробу под землей, покрытой снегом, женщина в объятиях любимого мужчины щурилась от солнца и наблюдала, как на песке резвились дочки.
– Хочу, чтобы этот день длился вечно, – сказала она и посмотрела на Юрия. – Я тебя люблю!
– Знаешь, какая мысль ко мне пришла? – отозвался тот, не выпуская ее из объятий. – Может, ценность всех мгновений в их неповторимости? Мы всегда хотим удержать счастье, тем самым не наслаждаясь им сполна. А как можно удержать счастье, если оно зависит от внутреннего состояния и внешних причин? Жизнь не стоит на месте, все меняется, мы теряем и вновь обретаем. Возможно, нужно наслаждаться только сегодняшним днем. Кто знает, где мы будем завтра и при каких условиях? Мы привыкли все откладывать на потом, словно собираемся жить вечно, а к старости обо всем жалеем.
– Ты прав. Но полезно также время от времени и в будущее смотреть. Например, я свое будущее без тебя не вижу.
В то время на жарком пляже, где резвились дети, а молодежь играла в волейбол, Лидия пребывала в сладком неведенье, какой жестокий подарок ее ждет под конец года.
– А я от тебя никуда не денусь, – твердо заявил Артемий.
Возвращались все четверо с пляжа в замечательном расположении духа, даже пели незатейливую детскую песенку в унисон. В такие моменты Лидия чувствовала себя по-настоящему счастливой женщиной. Ведь, по сути, что еще надо? Она – мама двух умных дочерей, и у нее есть любимый человек, который дорожит ею. Неужели все это – не женское счастье? Самое страшное, как казалось лично Лиде, остаться женщине одной. Лида полагала, что одиночество разрушает женщину изнутри, а потом она становится непривлекательной даже для себя. А если ты не нравишься самой себе, что и говорить о других! И наоборот: когда тебя радует отражение в зеркале - ты привлекаешь взгляды. Лидия никогда не была очаровательной особой, тем не менее ее любили разные мужчины, хотя Юрий за всю жизнь был у нее третьим.
Когда они входили в дом, Лидия ощутила, словно на нее кто-то пристально смотрит. Оглядевшись, она увидела соседку Алевтину Игоревну и помахала той рукой. Старушка почему-то не шевельнулась. У Лиды мелькнула мысль, что Алевтина Игоревна, вероятно, глядит не на нее, а позади нее. Обернувшись, она ничего примечательного не увидела, а когда развернула голову, Алевтины уже не было. На что та уставилась? Лида не поняла. Скорее всего, лежачий муж ее настолько вымотал, что престарелая дама иногда впадает в прострацию… Бедняжка!
– Мама, ну ты где? Мы хотим арбуз!
– Иду, иду, мои маленькие проглотики!
Настоящее время.
С каждым днем Константину становилось немного легче принять утрату близких. Им было отмечено, что если постоянно думать, насколько тех ему не хватает, и все глубже погружаться в печальные события, можно в итоге сойти с ума. Да, их нет, они ушли навсегда, но нужно собраться с силами и жить дальше.
Когда полиция оставила в покое дом сестры, мужчина снова туда вошел и огляделся. От уюта, что так берегла Лидия, почти ничего не осталось: полиция перевернула весь дом, видимо, в поиске улик. Какие улики искали? Отпечатки пальцев? Зачем? Ведь он и так предъявил запись с камеры наблюдения. Интересно, следственный комитет сейчас что-то предпринимает? Ищет хотя бы Якова? Пожалуй, его найдет скорее Устина, чем полиция… При разговоре с ней стало понятно, что девушка заинтересована в поимке убийц не меньше самого Константина. Может быть, она нашла в Лидии родную душу, насколько это правильно звучит… Честно говоря, Устина показалась ему той, к кому жизнь не относится милостиво. Сначала ушел из жизни отец, затем близкая подруга… Он бы предложил ей обратиться к экстрасенсу, если бы верил во все эти штуки.
После смерти Лидии Костя не забывал поливать цветы в ее теплице каждый день. Помимо воды текли и слезы. Однажды даже, бросив шланг и сев на пол, громко закричал от своего бессилия их вернуть. Хоть и нечасто, но моменты слабости иногда появлялись. Было абсолютно без разницы, что подобное поведение совершенно не подходит тридцатисемилетнему мужчине.
Сейчас Константин прибирался в гостиной, где Катя и Люда любили смотреть мультики на большом экране. Они постоянно дрались за пульт при выборе подходящего канала: одной нравилось смотреть «Смешариков», другой – «Леди Баг». Если уж было невыносимо терпеть спор, Лидия с непроницаемым лицом переключала на «Домашний» и напоминала о пользе прогулок. В такие моменты племянницы строили глазки любимому дяде, и тот отправлялся вместе с ними запускать воздушного змея.
Электротехника была в пыли, словно дом пустовал несколько месяцев. Мужчина принялся все протирать влажными салфетками. О дальнейшей судьбе дома даже думать не хотелось; многие вещи планировалось им перевезти к родителям, а остальные, наверное, продать…
Он не закончил мысль – в кармане завибрировал телефон. Незнакомый номер.
– Алло?
Голос, который Костя не узнал, оказался женским:
– Константин? Я верно набрала?
– Верно. А кто это, простите?
– Снежана. Мы познакомились у ваших родителей.
Ах, да, та девушка с зелеными волосами…
– Припоминаю. Рад вас слышать. Чем могу помочь?
– У меня появились некоторые мысли по поводу… – Скорее всего, она не хотела причинить фразами боль, поэтому долго подбирала слова. – По поводу вашей сестры. Вы сейчас не заняты?
– Не особо. Как раз убираюсь в ее доме. Хотите встретиться?
– Да, я пока свободна. Скидывайте адрес!
В ожидании Снежаны Константин заварил ромашковый чай, который так любила Лидия. Та вообще предпочитала все натуральное и старалась не покупать полуфабрикаты. После развода с Анастасией он стал непривередлив и закупался не задумываясь; каждый раз, когда Лидия посещала его квартиру, Константину приходились выслушивать о вреде того, чем он питается. Только после ее смерти он всерьез задумался над этим. Часто мы не прислушиваемся к близким людям, пока они рядом, а когда их нет, находим их правыми. Мы практически не слушаем живых из-за нашего раздутого самомнения. Ведь мы правы, и это они должны учиться у нас! А потом осознаем, что правда без них почти не имеет смысла, но поздно…
До приезда Снежаны Костя успел более-менее прибраться, хотя следы погрома все же в некоторых местах остались. Длительное время мужчина был психологически не в силах прикасаться к вещам Лидии и девочек, поэтому навел порядок лишь сегодня.
Снежана прибыла через полчаса, благодаря чему Константин все успел. Почти всё: пятна крови, которые текли, когда его ранили в ту роковую ночь, так и не оттерлись.
– Я впервые в этом районе, – призналась Снежана, снимая обувь, – едва не заблудилась.
– Извините за беспорядок, он остался после того погрома, – объяснился Костя, заворачивая палас. – Только сейчас отошел, чтобы начать убираться.
Невольно Снежана оглядела погром. Создавалось впечатление, словно здесь что-то долгое время искали. Нашли или нет – непонятно. Одежда разбросана по полу – по ней было видно, что погибшая имела неплохой вкус. Различные платья, хоть и не яркие, но отличались изысканностью; туфли принадлежали к числу популярных брендов. Очевидно, сестра Константина либо не бедствовала, либо имела нескупого поклонника.
– Позвольте помочь?
Не дожидаясь ответа, она присоединилась к нему и принялась складывать вещи в большую корзину.
Дотронувшись до ее руки, он сказал:
– Не стоит, правда. Лучше угощу вас чаем. Лида заваривала его по особенному рецепту и меня научила.
– Константин, мне несложно. Вы будете убираться, а я просто смотреть? Нет уж.
Его взгляд остановился на ее больших глазах и секунду вглядывался в них. Впервые после смерти родных людей внутри проснулось что-то еще, помимо сожаления по поводу утраты и желания отомстить.
– Как это будет выглядеть? Мы с вами видимся второй раз в жизни, а я вынуждаю вас дышать пылью!
Она проигнорировала последнюю реплику и продолжала заполнять корзину.
– Я пожелала с вами встретиться потому, что нашла в наших историях нечто схожее…
– О чем вы?
С почти каменным лицом Снежана поведала, как несколько лет назад стала жертвой психически ненормального человека. В юношестве тот влюбился в ее мать, которая тогда читала лекции в университете, а Тарон – так он себя называл – посещал их, будучи моложе лет на двадцать. Разумеется, Светлана Борисовна не разделяла его теплых чувств и мягко отказала. Шли годы, обида только росла в душе отвергнутого парня, и родился план мести. Спустя десять лет с его стороны исходят запугивания, а также намеки касательно слежки за ее дочерью, то есть за самой Снежаной.