Яга. Дом, кот и богатырь в придачу 2

Глава 1

– Яра, беги! – всё произошло очень быстро. Даня, до этого стоявший безучастно в стороне, вдруг кинулся на моего отца, сбил его с ног, а тот задел и повалил Морену. Елистрат рванул вперёд, схватил меня за руку и потащил за собой прежде, чем хоть кто-то успел опомниться.

– Ах ты, щенок! – зашипел Сергей. Что-то нечленораздельно верещала Морена, но останавливаться и рассматривать совершенно не хотелось. Мы проскочили Калинов мост, и богатырь волок меня всё дальше в лес. Я обернулась – Морена с прислужниками опомнились и кинулись за нами, но на мосту их встретил кот. Всё такой же огромный и спина дугой гнётся.

– Бальтазар, назад! – только и успела прошептать я, но он меня явно не услышал.

– Не пройти вам теперь обратно! – торжествующе прорычал баюн. Послышался сильный хруст, но я уже ничего не видела, кроме деревьев.

Не знаю, сколько мы бежали, пот застилал глаза, а кровь молоточками стучала в висках. Лёгкие горели, и я уже два раза споткнулась и непременно упала бы, если б не Елистрат, по-прежнему крепко сжимавший мою руку.

– Эй, сюда, сюда! – в негостеприимном, даже на вид, буреломном кустарнике проявилась фигура Лешего. Он махал руками. – Сюда, сюда, здесь никто не пройдёт, здесь закрою!

Витязь подхватил меня на руки и ломанул прямо в непролазно-колючую стену. Я сжалась в комочек, но богатырь так ловко раздвинул ветки плечом, что ни одна колючка в меня не прилетела. За стеной кустарника обнаружилась полянка. Елистрат без всяческого почтения сбросил меня на землю и опустился рядом сам.

Я закрыла глаза, свернулась калачиком и просто пыталась отдышаться. Паника ушла вместе с горячкой бега, и на меня навалилась какая-то странная апатия, а из глаз против воли полились слёзы.

Пыталась и не могла осознать: мой отец – генерал армии Морены, мой отец – навь, и он пытался меня убить вместе со своей госпожой. Парень, который мне нравился, – огненный змей и причастен к покушению на девушку, которая была в него влюблена. Мой отчим тоже пришёл сюда и тоже пытался со мной расправиться.

Я подтянула колени к груди и уже просто ревела от осознания безысходности. Реальность перетекла в дурной сон, из которого не было выхода.

Рядом опустилось что-то мягкое, и только когда это мягкое успокаивающе замурчало, я поняла, что это Баюн. Мурлыканье постепенно заполнило всё пространство и стало каким-то убаюкивающе – гипнотическим. Слёзы постепенно высохли, и на душе угнездилась, постепенно разворачиваясь, пустота. Спокойная и равнодушная, без слёз и истерик, пустота заполняла весь разум, и… я даже не знаю, как это всё назвать. Разумом я всё понимала и осознавала, а вот эмоции… Эмоций не было никаких. Ни хороших, ни плохих, словно и не со мной это всё произошло.

Только басовитое мурлыканье. Точно, Бальтазарова работа!

– Среди моего окружения хоть есть кто-то нормальный?

– Нормальный? Да ты на себя-то посмотри! – фыркнул кот. Оказывается, я задала этот вопрос вслух.

– Не хочу я на себя смотреть, – тихо ответила я, открыла глаза и наткнулась на полный ненависти взгляд Елистрата.

Понятно. Хотя чего я ожидала?

– Где мы? – я приподнялась и оглядела пространство. Полянка как полянка. Бревнышко поваленное. Только по краям кустарник стоит такой плотной стеной, ни малейшего зазора. Как прошли, непонятно…

– Место скрытное, никто сюда без моего ведома не зайдёт, и никто не выйдет, – проскрипел сзади Лесовик потусторонним голосом. Потом откашлялся и добавил уже нормальным тоном: – Но вам можно. Если что надо только будет, скажете, любая помощь будет. Охохонюшки, дела-а-а-а!

– А что там на мосту произошло? – я села, стараясь не встречаться глазами с богатырём. Все наши пожитки были сложены неподалёку, а сам парень хозяйственно потрошил мою котомку под приглядом бдительного Бальтазара, принявшего обычный размер.

– Я их запер, – промурлыкал кот. – Наложил Яргу Чура, это обережка места, границы, не пропускает тьму, пока она начерчена, и бревно одно вырвал. Не пройти теперь по Калинову мосту. Морена заперта у нас во дворе, нет ей хода в Навь, а в Явь она пока не может. Вовремя змеёныш твой подсуетился. Надеюсь, его убьют быстро, недолго будет мучиться.

– Навсегда? – я вспомнила Княжну, и меня непроизвольно бросило в дрожь. Как бы то ни было, Даня нас спас. Возможно, ценой своей жизни.

– Если бы, – вздохнул кот. – Морена – не обыкновенная навь. Плюс ты не забывай, с ней змеи и… – кот запнулся. – Твой отец. Они точно смогут выйти в Явь, а там и Моренка, глядишь, сил поднаберётся и тоже сможет. Так что время у нас, как ни крути, ограничено. Отдыхай и ищи осколки. Чем быстрее мы их найдём, тем лучше. Елистрат, дай Ягине воды, пусть отдышится. И капель успокоительных, они там во флакончике тёмном. Да, оно, капай прямо во фляжку, потом воды наберём. Всю рефлексию оставим на потом… Если выживем.

Богатырь молча протянул мне воду, старательно глядя в сторону.

– Ежели что, тут ручей недалеко, – снова подал голос Леший. – И я вот вам грибков набрал. Не знаю, что вы задумали, но чем смогу, помогу. Зовите, как понадоблюсь, не буду мешать покамест, – он шагнул в чащу и растворился, как не было его.

На полянке установилась нереальная тишина. Утренняя дурнота накатила на меня с новой силой, и к ней примешивалось зудящее чувство беспокойства, будто что-то забыла и не можешь вспомнить, что, и одновременно то непередаваемое чувство, что сильно опаздываешь на очень-очень важную встречу.

Не сразу я поняла, что так проявляется Зов.

– Сильно плохо? – неожиданно участливым тоном спросил кот.

– Есть немного, – созналась я. – Невовремя простыла.

– Это не простуда, – в лаймовых глазах баюна плескалось такое сочувствие и сожаление, что мне стало не по себе. Неужели всё, неизлечимое что-то?

– Это осколок артефакта будит и призывает твою тёмную сторону. И, скорее всего, ты почувствуешь сильное недомогание. Навья сущность будет пить жизнь. Даже если это жизнь того, кто её носит.

– Я могу отдать осколок? Тебе, Елистрату? – я зашарила по карманам в поисках артефакта. Хотя чего шарить? В руку сам лёг… Господи, что за гадость мне подсунули! Да кусок радия и то безопаснее.

– Можешь, – кивнул кот. – Только не поможет. А на тебя зов точнее. Быстрее найдём, быстрее избавимся.

– Тогда чего стоим? – я вскочила на ноги и покачнулась. Приступ дурноты ударил под дых, и я медленно опустилась обратно.

– Отдохни пока, – подал голос богатырь. – Успеется.

Мне показалось, что развернулась ледяная пурга. Вот так, значит.

Я подтянула за лямочки свою холщовую котомку и принялась перебирать её, чтобы отвлечься. Хоть голова будет занята. Хотя есть вопрос, который не даёт мне покоя.

– Бальтазар, ты разве не понял, что мой отец – он, ну… – я запнулась, не в силах даже произнести это. За несколько дней, что я провела в избушке, он мне стал очень близким и родным. Как и бабушка. Казалось, сами стены были наполнены воспоминаниями и почтением к отцу, его присутствием. А теперь как? – Что он навь?

– Нет, это сейчас, можно сказать, что постфактум, сейчас понял, а тогда… – кот обошёл меня кругом, как мне показалось, старательно принюхиваясь. – Ну, он был несколько необычным по ощущениям. Если совсем придираться… хорош был в тёмных обрядах, но это не преступление. Интуитивно постиг, скажем так, некоторую навью… Даже не знаю, как назвать, наверное, магию смерти, но в целом… В целом был обычным. Ну как обычным? Насколько обычным может быть ведьмак такого уровня.

– Морена сказала, – подал голос Елистрат. – Что-то связано с его отцом. С отцом Свя… сына Ягини, мужем Елены, – богатырь так и не смог назвать по имени, наверное, старого друга. Или кто он ему там был? Ну явно не враждовал, так как с остальной моей родней. Мне уже было всё равно, на душу опускалась ноябрьская изморозь и окончательно сковала последние эмоции колким инеем. Дурнота понемногу уходила, и меня заполняло леденящее спокойствие, в чём-то желанное, как лимонад летом, а в чём-то и пугающее.

Но вслух я говорить ничего не стала. Во-первых, сейчас явно не до моего душевного равновесия, есть дела поважнее, а во-вторых, остановить Морену и уничтожить потерянный артефакт – уже вопрос личного выживания, и чем спокойней я буду, тем лучше.

– А вот тут и интересно, – кот принялся мыть лапу. – Очень интересно, дело в том, что я его никогда не видел: к нам в дом он так ни разу и не зашёл. Но слушайте, это всё глупости, – сам себя оборвал он. – Сама Варвара огненного змея проглядела? И во внуке не разглядела? Видимо, извернулась стервь, сумела найти способ. Видишь, как оно обернулось, а? Свят точно наполовину навь, я во дворе еще почувствовал, их дух и в нашей Ягине теперь сквозит, тёмным сквозит, навьим.

– Такого не бывает. Это всё равно что вода, покрашенная в полосочку, – не согласился витязь.

– Не бывает, но есть, – баюн явно был не настроен на философский спор. – Всё, отдохнули? Как чувствуешь себя? Нормально? Тогда пойдём, а в первопричинах разберёмся как-нибудь потом. Не время сейчас, да не место.

– Нам туда, – я махнула рукой в сторону полянки и натянула котомку. Так и не перебрала ничего толком. Зов охотно усилился, точно указывая направление. – Нам точно туда.

Встала и бодрой, пошатывающейся походкой первой двинулась к неприступной стене кустов. Елистрат перехватил меч, посмотрел на Бальтазара и предложил:

– А давай, котик, на спину мешок повешу. Видишь, Ягиня, или кто она у нас теперь, еле бредёт.

Кот окатил его молчаливым презрением и пристроился рядом со мной. Богатырь хмыкнул что-то нечленораздельное, но явно неодобрительное, но послушно подхватил оставшуюся поклажу.

Чем ближе я подходила к кустам, закрывавшим лешеву секретную заимку, тем сильнее ощущала зов, он тянул меня туда, куда-то вперёд, в чащу.

Я закрыла глаза и мысленно попрощалась с косой, до одури красочно представляя, как волосы клоками остаются на переплетённых ветках и как шипы, огромные, чуть ли не в палец величиной, впиваются в кожу, но… ничего. Вообще ничего, даже ни одна ветка не задела!

Обернулась – позади стояла непреступная, колючая стена. Неужели иллюзия? Я сунула руку и тут же напоролась на какой-то особо гнусный шип, проколовший палец до крови, а несколько менее гнусных шипов расцарапали запястье.

Ойкнула и сунула пострадавший палец в рот. Ничего себе!

– А обязательно было лично проверять? – ехидно уточнил голос в районе колена. – Можно было и так спросить, я бы тебе       сказал, что куст настоящий, колючий, а прошла, потому что Лесовик велел. Пропустить – пропустят, а вот руку совать не следует. И нечего на меня так зырать, сама виновата! Уроком на будущее будет. Веди уже, полупроводник.

– Нам туда! – Я показала вперёд целой рукой. Как там говорили древние? Невозможно остановить бурю, запереть цунами и пристыдить Бальтазара. А ладно, никто это не говорил, я сама это только что придумала.

Надеюсь, он будет хоть как-то сдерживаться.

Мы шли уже около часа. Зов не думал усиливаться или как-то изменяться. Самое противное, что меня тащило прямо сквозь кусты и буераки, хотя, как выяснилось опытным путём, рядом вполне себе были обходные тропки. Поначалу Елистрат и кот послушно шли за мной, а потом, уточнив направление, стали искать нормальные человеческие пути. Пару раз, дружно полюбовавшись, как я ломлюсь напролом сквозь особо колючие кусты, не замечая нормальной тропы буквально в паре метров, меня поставили назад и велели просто показывать направление, дескать, старшие разберутся.

– Всё, привал! – объявил Елистрат и сбросил с плеч котомку. – Пятнадцать минут сидим и дальше идём. Неизвестно, что ждёт впереди, надо беречь силы.

– Вдруг осколок не отдадут по доброй воле? – уточнила я, тоже сбрасывая котомку. – Что будем делать?

– Драться будем, – равнодушно, как будто пошёл в магазин за хлебом, сказал Елистрат. – Или ты, правда, Ягиня, думала, что всё легко и просто пройдёт?

– Скажем так, я надеялась, – созналась я. Кот залез на какой-то пенёк и сидел на нём, обернув хвост вокруг лапок. Вот если не знать про поганую сущность, так мурзик как мурзик, хороший, добрый домашний кот, только сидящий посреди леса.

Я посмотрела на спокойного богатыря, более-менее спокойного кота и, собравшись с духом, выпалила вопрос, ответ на который очень боялась услышать:

– Если я навья, как вы говорите, и просыпается Тёмная сущность, и я теперь болею, что дальше будет? Я умру?

Елистрат быстро обменялся взглядами с Бальтазаром, и мне это не понравилось, очень не понравилось. Точно скрыть что-то планируют! С них станется, не в первый раз. Я потребовала:

– Скажите всё как есть, всё равно узнаю.

– Что ж, – кот переступил на своём пеньке с лапы на лапу, – наверное, ты права. Тебе надо понимать, что ты в себе носишь. И я боюсь, чем больше осколков мы найдём, тем сильнее эта сущность будет проявляться. Поэтому будем их уничтожать по мере нахождения. Насчёт умереть… – кот вздохнул и продолжил, – умереть с такими данными теперь тебе проблематично, очень проблематично. Когда ты прекратишь своё естественное существование, ты окончательно станешь навьей. Первая, нет, вторая навья из Ягинь. Интересное событие. Необычное.

– Да уж, интересно, прям триллер с хоррором, – проворчала я себе под нос.—Интересно до дрожи.

– В целом, четверть – это не так уж и много, – продолжил кот, больше размышляя вслух, чем, отвечая на вопрос. – Мы точно не знаем, как это происходит в жизни. Ну, не было таких прецедентов, но, боюсь… – он запнулся. – Боюсь, в какой-то момент твоя навья сущность потребует еды.

– Еды? – мне стало дурно. – Я не буду никого есть!

– Ну, если станет совсем плохо, будешь, – резюмировал кот. – Хоть чучелком, хоть тушкой, а ты должна остановить Морену. В чём-то это даже подарочек, и не убить, и в Нави как своя.

– Даже не мечтай! – отрезала я. – Лучше прикопайте сразу.

– Прикопать не выйдет, мы это уже разобрали. Всё равно спокойно лежать не станешь, – фыркнул кот. – Смерть в твоём случае не является уважительной причиной невыполнения задания.

– Я не буду есть людей!

– Так не в прямом же смысле, – распушил хвост Бальтазар. – Тебе потребуется живая человеческая энергия для подпитки. Немного, но потребуется. Что-то типа зарядки от батарейки. Навья не может вырабатывать энергию, это прерогатива жизни. Навья может её только тратить, поэтому без подпитки никак. Сейчас вроде всё нормально, так что можешь особо не переживать. Считай, это чисто гипотетический вариант развития событий, если что-то пойдёт не так. Может, вообще протянешь только на травках восстанавливающих, а там артефакт уничтожим, и снова станешь нормальной. Насколько возможно.

– Прекрасно. То есть мне всё равно нужно будет где-то найти батарейку?

– А чего её искать? – махнул хвостом кот. – Вот она, рядом ходит!

– Точно нет! – отрезала я. Предполагаемый обед молчал, приняв свою участь с философским спокойствием. Хотя ему чего, в случае покушения одним махом переведёт в разряд неупокойниц, и дело с концом. Точнее, с началом. Господи, как сложно-то! – Закрыли тему.

– Посмотрим, – с сомнением протянул кот.

– И смотреть нечего! Отвары попью, но тему с подпитками закрываем раз и навсегда, – я решительно встала и велела, – идём.

– Куда тянет? – деловито уточнил богатырь, не спеша следовать приказу. Я показала. – К шишигам идём, – определился он, – или стригам. В том направлении есть деревенька заброшенная, между мирами провалившаяся. И водится там всякое. Иногда деревенька одиноким путникам показывается, затаскивает их, тем и живут… По краям шишиги, в самой деревне точно пара стриг есть, может, упыри, кто ж знает наверняка. Пока не озоруют, мы с Ягинями туда и не ходили… так, с инспекцией пару раз. С Варварой заглядывали, и… – он запнулся, – один раз со Святом. Только он в деревеньку сам ходил. Эй… ты чего? Бальтазар, быстро помоги, видишь, девка сомлела…

Голоса перешли в несвязное бормотание, лес поплыл зелёной кляксой, и… богатырь прошёлся всей пятерней, полной ледяной воды, по моему лицу! Мир снова наполнился красками, а душа негодованием.

– Вы почему молчали-то? – прокашлялась я, тщетно пытаясь отстраниться. Елистрат подумал и умыл меня повторно. – Почему молчали, что у вас тут целые поселения с упырями есть?

– А чего говорить-то? – пожал плечами богатырь, убирая флягу. – Неужто самой понятно не было? Бальтазар, ты хоть бестиарий взял? Если она от каждого неупокойца так падать будет, мы далеко не уйдём.

– Походный только, Свят составлял краткий конспект. Вид навьи, где живет, да чего боится. Я кинул на всякий случай, тетрадь тонкая, веса не добавит.

– Вставай уже! – богатырь потянул меня за руку. – Я знаю как пройти к Проклятой Деревне, тут недалеко. Если не туда завернем, скажешь.

С Елистратом дело пошло значительно быстрее, он, кажется, действительно знал короткую дорогу. Мы свернули в чащобу, потом ещё раз и вышли на тоненькую, едва угадывающуюся, но вполне себе сносную тропку без всяких буреломов, камней и канав. Я сверилась с направлением – тянуло в ту сторону, но если бы не богатырь, я бы, наверное, взяла чуть-чуть левее и пошла через вот тот бурелом. В целом идём правильно, если тропка обогнёт заросли, то и направления совпадут окончательно. Дам знать, когда мы совсем от пути отклонимся, а пока пусть ведут.

Лес менялся с разительной скоростью. Только что это был достаточно заросший, старый, но приветливый смешанный лес, как вдруг пошёл хвойный, мрачный. Небо заволокло свинцовыми тучами, сгустились сумерки, а под ногами то и дело чавкала вода, потянуло стоялой болотной вонью.

Зов только усиливался и звал в ещё более непроходимые кущи. Темнота стала уже такой, что я невольно засомневалась: не провозились ли мы дольше положенного? Не могло так быстро потемнеть, в конце концов! Или могло?

– Что, Ягиня, любуешься, дивуешься? – хмыкнул богатырь, заметив, что я с недоверием разглядываю окружающий пейзаж.

– Да, – протянула я. – Тебе не кажется, что тут стало как-то очень быстро темно?

– Тут всегда темно, – подал голос Бальтазар. – А чем ближе мы будем подходить к деревне, тем будет темнее. Там ведь… – он махнул хвостом, – вечная ночь.

– Ого, ничего себе! – меня продрал мороз. Только этого не хватало. – Постоянная ночь, то есть?

– То есть нам придётся общаться с неупокойными в их естественной среде обитания, – скучным профессорским голосом продолжил Бальтазар. – Раньше, при прежних Ягинях, не так уж это было опасно, не так уж это было сложно, – он хмыкнул. – Ходили, ходили с инспекцией, глядели, чтобы не озоровали. Сволочной, конечно, там народец живёт, но приструнить можно. Было можно.

– А сейчас?

– А сейчас всё может быть. Тамошние неупокойнички первые для Морениного войска, так что держись ко мне поближе, мало ли… – закончил за кота Елистрат.

Дальше шли молча. На меня снова стала накатывать дурнота, и каждый шаг давался с огромным трудом, словно воздух сгустился до состояния киселя.

– Смотри, Ягиня, – подозвал меня Елистрат и раздвинул кусты. Я выглянула в образовавшийся проём и присвистнула.

Это было настолько сюрреалистично и жутко, будто сошло со страниц ужастиков. Лес заканчивался, и недалеко от опушки лежала деревня. Вот только пройти немного, и сразу на околицу выйдешь.

Если не глухая ночь, то очень, очень густые сумерки. Вопреки всякой логике, в небе стояла полная низкая бледная луна, проглядывающая сквозь разрывы туч. Церковь со сломанным крестом и аккуратные домики. В домиках горел свет – какой-то странный, призрачный, непонятный. Так глянешь, вроде живой красноватый, но временами уходит в бледную синеватую тень. От деревни шла дорога, постепенно теряющаяся в траве. И я даже не знаю, что было более жутким: вот такая непонятно откуда взявшаяся деревенька с дорогой, которая идёт в никуда, или то, что она выглядела почти нормально. Да, церковь разрушена, креста нет, но мало ли сейчас разрушенных церквей по деревням. Я ожидала увидеть какие-то развалюшки или склепы, но домики казались целыми. Если не знать, что это на самом деле, с усталости да впотьмах точно за обычную деревню примешь!

– Морок, просто морок! – шёпотом произнёс Елистрат. – Изнутри все совершенно не такое, как отсюда видится.

– Зов усилился. Нам точно туда! – ох, как же я не хотела это признавать!

– Усиливается – значит, пойдём.

– Ой, а кто это к нам пожаловал? А кто это нам личико своё ясное показал? Да почтение засвидетельствовать пришёл? Неужто сама Ягиня со прислужниками? – раздался сзади скрипучий, насмешливый голос. Мы резко обернулись.

Старуха невысокая, мне по плечо, скрюченная, одетая в какие-то невообразимые лохмотья, то ли с капюшоном, то ли с глухим платком на голове. Она опиралась на клюку и тряслась в мелком, практически беззвучном смехе.

– Скрыга, – опознал Елистрат, – как же вы из деревни-то вышли? Нет вам оттуда дороги!

– А вот так, милок! – в голос захохотала старуха, показав острые клиновидные зубы. – Вот так вот, милочек, раньше не было, а теперь есть!

Глава 2

Елистрат молча обнажил меч, прикрыв меня плечом, и около колена зашипел, как проколотая шина, кот. Страха не было. Даже скорее, наоборот, стало легче.

Старуха перестала припадочно хихикать и замолчала, натянув благообразную показушно-кроткую улыбку. На секунду её черты смазались, и перед нами стояла уже милая, невысокая девушка с лентой поперёк лба и толстенной косой, переброшенной на объёмную грудь. В цветастом платке на плечах, беленькой рубахе и чёрной понёве в клеточку.

Девушка мило улыбнулась и сложила ручки на животе, кокетливо наклонив голову.

– Что, хорошие да долгожданные, в гости-то зайдёте? Давно вас ждём, все глазоньки проглядели, всю бражку выпили, а вас нет да нет!

– Зайдём, бабушка, – прошипел Елистрат. Я хотела заорать, что нет, там ловушка, но… все равно ж пойдём, куда денемся. Вот и незачем воздух понапрасну сотрясать.

– Зачем образ сменила? – фыркнул кот. – Мы же и так знаем твоё истинное обличие.

– Вы-то знаете, а может, мне так удобнее. Да и добру молодцу всяко смотреть приятнее, – чувственно мурлыкнула скрыга и пошла, старательно виляя бёдрами. Сразу захотелось отобрать у богатыря меч и со всего маху огреть её по макушке.

– Пошли, – Елистрат, не пряча оружие, двинулся за скрыгой.

– А может, не надо? – пискнула я. Богатырь посмотрел на меня таким красноречивым взглядом, что я поняла всё: и его мнение о моих умственных способностях, и что осколок необходимо достать, пусть даже дорогой ценой. Мне б такую уверенность в собственной правоте и готовность за неё умереть. Мелькнула призрачная надежда, а вдруг скрыги, или кто там ещё сидит, не знают, зачем мы пришли и воспринимают это как стандартную проверку. Сомнительно, конечно, раз уже силу почуяли и за границы выбрались. Но может же такое быть? Хотя бы чисто гипотетически? Может!

Во всяком случае, я на это очень надеюсь.

Мы вышли на опушку, а потом как-то незаметно оказались на грунтовой просёлочной дороге, и меня снова пробил озноб. Деревенька стала выглядеть совершенно нормально и живенько так: залаяли собаки, раздавались голоса, и чем ближе мы подходили к деревне, тем более настоящей она была – всё, кроме разрушенной церкви, та возвышалась над избами изломанным силуэтом, чужеродная, нездешняя. А в остальном всё выглядело обыденно. Даже слишком обыденно, как будто кто-то поставил спектакль. Даже если бы я не знала, где я, то, скорее всего, всё равно что-то заподозрила. Не бывает всё так тихо да гладко.

Но горе уставшим и заблудившимся, кто нежданно-негаданно набрёл на неё в ночи.

На завалинках сидели благообразные старички и старушки. Где-то раздавались звенящие голоса парней и девушек, и неслась залихватская песня – слов было не разобрать, но мотивчик явно весёленький. Ни дать ни взять, народное гуляние. Ночь перед Рождеством, только летом.

– Ну, зачем пожаловали? – провожатая обернулась и улыбнулась во весь рот, показав ровные белые зубки. Мимо прошла ватага парней, и "наша" помахала им рукой, перебросившись парой шуток с одним рослым парнем с кудрявым завитым чубом и в лихо сдвинутом на один бок картузе.

– Да так, – подала голос я, видя, что Елистрат молчит. – С инспекцией пришли посмотреть, что да как у вас, проверить, всё ли в порядке.

– Новенькая, значить! – скрыга снова захохотала, но на этот раз смех был очень мелодичным и нежным. – С инспекцией, говоришь? Ой, посмотрите, какая барыня-сударыня к нам пожаловала! – бабки с окрестных лавочек вытянули шеи. – Да отродясь в деревню Яги с инспекцией не заходили! Следили только, чтобы всё честь по чести было. А ты прям сюда явилась, не запылилась! Смелая ты девка, как я погляжу. Или глупая?