Вой и кости

Глава 1

— Волчара реально такой огромный? Выше тебя? Выше Влада? — вопросы сыпались лихорадочным градом, и все оставались без ответа.

Лёва крепче сжимал плед, кутаясь сильнее. Беспокойный взгляд блуждал меж ножек перевёрнутых стульев. Стальной лес путался с воспоминаниями, снами и необъяснимым бредом. Голова была готова лопнуть. Лёва запустил руку в волосы, сильно оттягивая их, сжимая пряди в кулак до боли, чтобы почувствовать хоть что-то.

На соседнем стуле — грязная сумка, из которой натекла мутная лужица за это время. Под ногтями — грязь и мох, перед глазами — резкая вспышка, пасть и глаза. Два ядра, точно два удара, два выстрела. Сияние до сих пор горело впереди, куда ни отведи взгляд.

— А ты его видел вот прям как меня сейчас? Ближе, дальше? — спросила Алиса, покачиваясь на стуле перед ним.

За окном едва заметно шептал мелкий дождь. До открытия столовки в семь утра оставалось чуть больше часа, и Алиса твёрдо намеревалась отлынивать от работы каждую минуту.

Тем более, что повод был — внезапно свалившийся на неё подопечный. Парень явно не местный, в Черторогово не бывал.

— Чего ты вообще в такую-то грозу с шоссе-то отошёл? — спрашивала Алиса. — По грибы да по ягоды охота? А чего без лукошка, а?

Она высыпала на покоцанную клеёнку косметику и стала краситься перед сменой. Алиса растрепала светлые волосы, вьющиеся из-за влажности, и поправила бордовую помаду, которая выглядела вульгарно и неуместно. Хоть она и была небольшой девушкой, все равно ее было слишком много. Алиса постучала ногтями с облупившимся лаком по столу, одернула синий рабочий фартук и посмотрела на Лёву. Молчание собеседника лишь располагало болтать самой с собой.

— Это вам не ваши эти парки, лес-то настоящий, не хухры-мухры! Ну артист! Дуракам везёт. Влад, думаешь, чего оказался-то там, по колено в грязи? Искал кореша своего Мишаню. Пропал бедолага в грозу. Слышишь? Местный даже пропадает! Здоровенный кабаняра, рукой подковы гнул! Ну, может, про подкову-то брехня, но кеги мне таскал тут.

Она умолкла, прикрыла веки, стала рисовать жирную стрелку, глядя в разбитое зеркальце.

— Любой из нас на ней бесславно

Погибнет враз, а ты — подавно.

Не там свернешь, фонарь уронишь,

Тонуть начнешь — и весь утонешь.

Беги оттуда, робок, нем.

Иначе худо будет всем…1[1]

Лёва медленно повернул голову. Сквозь утренний мрак засияли фары. Алиса разочарованно вздохнула, скрестила руки, поджала губы.

— А мы только-только начали понимать друг друга… — протянула она, предвкушая возвращение к нудной работе.

Наружная дверь скрипнула, с трудом поддалась; косые петли заставили дерево мерзко шаркнуть по выемке в полу. На пороге стоял мужчина лет сорока в мокром пальто из коричневой кожи. Он подошёл к столу, подсел к молодым людям. Гнетущее молчание прерывалось воем ветра и скрипом двери. Гость в мокром пальто осматривал Лёву с головы до ног, тщетно пытаясь поймать его взгляд.

— Здравствуй, — тихо произнёс гость.

Лёва лишь немного насупил брови.

— Доброе утро, Роман Александрович, — прошептала Алиса.

— Спасибо, что приглядела за ним, — поблагодарил он в ответ и улыбнулся. — Не смею больше отвлекать тебя.

— Да пустяки, — Алиса встала с места и несколько минут сгребала косметику обратно в пушистую сумочку.

Всё это длилось минут пять. Наконец, она оставила Лёву с Романом наедине.

С гулким эхом тоскливо капнуло с потолка в пластиковый тазик. Холодный сырой воздух пробирался, крался по каменному полу. От порыва ветра встряхнулся лес за окном. Ветви заскребли по окнам и крыше.

— Что ты видел в лесу? — спросил Роман.

Лёва молчал, ещё плотнее сжав губы. Ответ горел в горле, на языке и в сердце, но страх сковывал слишком сильно.

— Я могу отвезти тебя домой, — предложил Роман после долгого ожидания.

Лёва ожил, повёл головой, пристально уставился на родное незнакомое лицо. Он не виделся с дядей с самого рождения, и то, что рассказывали о нём в семье, не вызывало ни малейшего желания искать и знакомиться.

Как странно было видеть полувымышленного персонажа семейных присказок и анекдотов. «Ещё один звонок, и я пойду по стопам дяди Ромы: брошу всё, сойду с ума и уеду в лес!» — говорил устало отец, когда работа доставала своими щупальцами даже за семейным столом. И вот он, здесь, безумный дядя-отшельник. Единственный, кто может дать ответы.

— Да, мы видимся впервые вот так, лицом к лицу, — будто читая мысли, произнёс Роман. — Но тебе придётся прямо сейчас мне довериться. Больше некому.

Лёва поджал губы, коротко кивнул, стягивая плед и аккуратно складывая его на стул рядом с собой. Они вышли на улицу. Тревожно дрожал осенний лес, вдали качались и ревели стволы сосен. Лёва сел в крузер к дяде, прижимая к себе грязную сумку. Тело колотила мелкая дрожь от холода или чего-то ещё. Рома завёл мотор, фары бросили свет, и Лёва вздрогнул, вжался в кресло. Резкая вспышка вновь оживила в памяти тот взгляд. Сердце бешено забилось, пальцы судорожно сползли по мокрой ткани, издавая тугой скрип.

Дядя ничего не замечал. Или делал вид, что не замечал. Он вывел машину на просёлочную дорогу, ехал медленно, осторожно поглядывая в зеркала заднего и бокового вида. Оцепенение спало, лишь когда пронёсся гул фуры — она неслась на огромной скорости. На здешних дорогах так не погонишь.

«Мы вернулись к шоссе?» — с тревогой подумал Лёва, поднимая взгляд.

— Что ты видел? — спросил дядя, направляя на него холодные серые глаза. — Скажи, или я отвожу тебя обратно в город.

Скользкий стыд и страх схватили горло. Слова слипались, не в силах вырваться.

— Я видел Зверя, — как будто против воли произнёс Лёва.

Тут же его самого пробрал ни с чем не сравнимый мандраж. Колючий и холодный, волнительный, хлёсткий. Вся безумная ночь пронеслась перед глазами. С того момента, как очнулся на грязной опушке, окружённый лесом и тьмой. Там пахло чем-то болотным, земля под ногами хлюпала.

Резкий удар всё же выбил из фонарика луч света, который рассёк тьму и ударил в упор в огромную вытянутую морду. Это не было ни одно из известных человечеству животных. Это была грозная ода всему звериному и дикому.

По шоссе пронеслась ещё одна одинокая машина.

— И что ты почувствовал? — спросил дядя.

— Я не знаю, — закрыв лицо руками, признался Лёва.

Водитель включил поворотник. Стрелочка защёлкала, отмеряя секунду за секундой. Лёва поднял голову, и огонёк мелькал перед глазами, торопя с ответом.

— Я без понятия, что происходит, но точно знаю, что ответы здесь! — в панике выпалил Лёва.

Роман слегка повёл головой, давая племяннику высказаться — сейчас был лучший шанс.

— Ответы на всё, — Лёва пытался собрать судорожные мысли в кучу. — Я сам не знаю, на что, но это здесь, в этих лесах.

…

Когда крузер остановился, Лёва резко вздрогнул, ударившись коленом о бардачок, и стряхнул остатки полусна. Небо успело немного посветлеть. За окном — двухэтажный деревянный дом с крыльцом. Цоколь облицован серым камнем, по нему ползла мшистая дымка и разрастались серо-зелёные пятна лишайника.

— Я вернусь вечером. Заходи, там открыто. Отдохни, твоя комната уже готова, — кивнул дядя.

Дом выглядел большим. Уже выйдя из машины, Лёва наклонился и всё-таки спросил:

— А как я пойму, что это моя комната?

— Всё, чего тебе не стоит видеть, заперто на замок.

Эти слова какое-то время звучали в тяжёлом сумрачном тумане, пока крузер удалялся вверх по дороге. Лёва стоял перед домом, прижимая грязную сумку — последний клочок привычной жизни, которую он так отчаянно пытался удержать. Массивная входная дверь пестрела изящной резьбой. В темноте было не разглядеть узора из лакированного дерева. Лёва провёл рукой по вихрастым завиткам, прежде чем взялся за ручку, и дверь поддалась.

«По крайней мере, сюда мне можно…» — подумал он, переступая порог.

Тени заставили прищуриться. Лёва на ощупь нашёл выключатель и щёлкнул. Загорелась кованая люстра с вытянутыми лампами в виде языков свечи. Свет отражался бликами в стёклах длинного серванта с посудой. Открытые полки едва заметно прогнулись под книгами и коробками, подписанными непонятным почерком чёрным маркером, так что не разобрать ни цифр, ни букв. В просторной гостиной у стен располагались толстые деревянные балки. На некоторых из них оставалась грубая, незаконченная резьба, скорее процарапанный набросок. Одна из них была сильно исцарапана засечками. Лёва присел на корточки, провёл рукой. У каждой засечки стояла дата.

«Разве у дяди есть дети?» — подумал Лёва, поднимаясь в полный рост, и тут же замер.

На лестнице, ведущей на второй этаж, застыло нечто и не сводило взгляда с Лёвы. Напрягая глаза, Лёва разглядел кого-то угрюмого, с мокрыми волосами на сутулых плечах. На свету блестели влажные грязные берцы. Лёва оцепенел и отшагнул назад, указывая на дверь.

— Роман Александрович — брат моего отца, я Ле…

— Лев. Знаю. Наслышан, — незнакомец встал в полный рост.

Ему пришлось наклонить голову, чтобы пройти через порог. Лёва настороженно следил за каждым шагом. Верзила подошёл к серому холодильнику, бледная лампочка загорелась на короткое мгновение, когда дверца открылась. Незнакомец сел на диван, устланный клетчатым пледом, и кивнул Лёве, чтобы тот сел напротив. Верзила открыл зубами бутылку и протянул её гостю.

«Кажется, отказы тут не принимаются…» — тревожно подумал Лёва, понюхав горлышко бутылки.

Пряный аромат взбодрил — что-то лукаво-кислое с природной горечью. Первый аккуратный глоток заставил взглянуть на этикетку — вкус никак не распознавался.

— Черторожий сидр, — со странной гордостью заявил здоровяк, наклонив голову. — Неужели никогда не слышал?

Лёва мотнул головой. Повисло тревожное молчание.

— Совсем ничего?

Как будто второй шанс. Лёва отчаянно мотнул головой, не в силах сейчас что-то придумать, как-то выкрутиться.

— Там работает твой дядя, — бросил незнакомец и сам хлебнул. — На производстве.

Лёва закрыл лицо рукой. Он почувствовал себя на каком-то абсурдном уроке родоведения, где в любой момент могли спросить, за кого вышла замуж во второй раз двоюродная сестра дедушки. Самое гадкое — что Лёва ответил бы, даже сейчас, замёрзший, усталый, возможно, с температурой. Всё равно бы ответил про кого угодно, кроме дяди Романа.

— Я как раз приехал, чтобы побольше узнать о дяде, — произнёс Лёва в ладонь.

Незнакомец усмехнулся, скрипнул зубами, как будто кто-то провёл по стеклу, и поднялся в полный рост.

— Да? Реально? — он отставил бутылку на стол.

Лёва слышал щелчки. Невидимый механизм закручивался, напряжение росло, и всё разом ударило в самое сердце, когда раздался стук в дверь. Взгляд незнакомца уставился на дверь. Только сейчас Лёва заметил то, что списывал на игру света: глаза были разного цвета — один зелёный, второй карий. Стук повторился, стал более настойчивым.

— Я вижу, что горит свет! — раздался протяжный высокий голос. — Бесполезно делать вид, что вас нет дома!

— Опять этот гандон… — сердито выдохнул себе под нос верзила и направился к двери.

Кто бы там ни был, Лёва уже благодарил незримого спасителя.

Когда дверь открылась, на пороге стоял худой стройный господин в сером полупальто, брюках и туфлях с острыми носами. Светлые волосы были зализаны назад, открывая бледное лицо с выразительными глазами, длинным тонким носом и острым подбородком.

— Ах, Серёжа, какое счастье, что хоть ты дома! — просиял гость. — Прошу прощения, крепыш, про Мишу пока ничего.

— Услышал, — кивнул Сергей, пытаясь закрыть дверь, но назойливый товарищ проскользнул внутрь и тут же направился к дивану, не ожидая приглашения.

— А вообще-то я к Льву Аркадьевичу. — Он развернулся, и его глаза вспыхнули любопытством. — Добрый день, как вы добрались? Меня зовут Павел Викторович, оперуполномоченный Гурский, для вас — просто Павел, если угодно.

Корочка удостоверения махнула перед лицом Лёвы, точно птичка крылом, и тут же исчезла во внутреннем кармане пиджака. Павел выглядел опрятно, особенно руки. Тонкие пальцы с выразительно выступающими костяшками при движении, длинные бледно-розовые ногти. Чем дольше Лёва приглядывался, тем сильнее бросались в глаза выступающие синие венки.

— Вы меня знаете? — растерялся Лёва.

Что-то во внешности полицейского напоминало скорее адвоката или финансового консультанта — такие были частыми гостями дома. Спокойный взгляд был слегка омрачён лопнувшим сосудом.

«Ещё бы, в такую рань, а всё ещё на ногах… Как давно он ищет этого бедолагу в лесу? Он вообще отдыхает?»

— Я надеялся вас застать ещё в “Солнышке”, но там мне сказали, что Роман уже забрал вас, — с сожалением протянул Павел, потирая переносицу.

Во внутренних уголках глаз залегли тени-синячки.

— Всё хорошо? — поинтересовался Лёва.

— Это была нелёгкая ночка для вас… Может, я не вовремя?

Павел заглянул через собеседника на мрачную фигуру. Сергей безучастно наблюдал за ними, скрестив руки на груди.

— Нет-нет! — встрепенулся Лёва.

Присутствие третьего человека вселяло хоть какую-то уверенность рядом с хмурым и грубоватым Сергеем.

— Валяй, — отмахнулся Серёга. — Вы оба просто время зря сейчас теряете.

— Я готов с вами поговорить, — твёрдо ответил Лёва, чувствуя на затылке угрюмый взгляд.

— Не займу много времени! — положив руку на грудь, пообещал Павел. — Вы впервые в Черторогово?

— Да.

— И как вам?

— Ну просто сказка, — усмехнулся Лёва. — Особенно сидр.

Лёва стукнул пальцами по бутылке. Офицер вытянулся и чем-то напомнил хорька на охоте. Он бросил взгляд на бутылку, на Лёву, снова на бутылку.

— Позволите? — спросил Павел, вскинув брови.

Лёва кивнул.

— Потрясающе, — с шипящей радостью в голосе протянул Павел. — Словно заново родился. Всем ПГТ так и хлещем. Вкус, конечно, необычный, но, думаю, ещё привыкнете. Ах, как много вам предстоит увидеть впервые! К слову, почему вы оказались в лесу?

Вопрос раздался внезапно, нырнул под ребра мокрым холодком. Лёва нахмурился, опустил взгляд.

— Вы говорите, что впервые приехали в Черторогово, и отправляетесь в лес, в котором даже местные нет-нет да ногу подвернут. Тем более после грозы, когда нет ни островка, ни полянки сухой. Без верхней одежды, но с вещами.

— Простите, я сам не помню…

— Всё в порядке, это не допрос, просто беседа! — Павел вскинул руки, будто сдаваясь. — Всё хорошо, слышите меня? Меня, как и вашего дядю, встревожил ваш поступок… Вы позвонили Роману Александровичу со станции “Черторогово” в двадцать два сорок, всё верно?

— Да…

— Вы видели людей в лесу? Может, забытые вещи, следы или звук транспорта?

— Нет, ничего…

— Что случилось потом?

— Не понимаю… Я помню, что проснулся уже в лесу.

— На вас не было куртки. — Павел подался вперед, и его голос стал мягче. — Если верить показаниям свидетелей, вы задремали, ожидая дядю. Затем в районе одиннадцати вечера встали, вместе с вещами, но без верхней одежды отправились в лес, в котором, как вы сами говорите, никогда не были. У вас должна быть весомая причина, почему вы туда отправились.

Лёва мотал головой. Жалкая беспомощность налипала грязными комьями со всех сторон.

— Вы совсем ничего не помните? Даже того, что случилось потом? — спросил Павел.

— Потом я увидел… какое-то животное, — признался Лёва.

— Так-так? — спросил Павел с азартом.

Его холодный пристальный взгляд скользнул в угол, где весь разговор стоял Сергей.

— Кого ты видел? — спросил офицер, понизив голос.

— Зверя, — ответил Лёва, поднимая взгляд.

За окном шептался лес. Протяжно гудел холодильник. По трубе на улице стекала вода. Глухое прысканье под нос — разочарование и презрение — ощущалось как плевок.

— Стоите друг друга, — сказал Сергей, направляясь к лестнице. — Не хочу никого разочаровывать, но никакого Зверя здесь нет.

— Почему ты так уверен? — спросил Лёва.

Сергей плотнее стиснул губы, сложил руки в замок, тряхнул ими.

— Удачи.

После чего поднялся наверх.

— Сергей Азаров сделал всё, чтобы Зверь исчез из этих лесов, — произнёс Павел, оборачиваясь через плечо, будто на лестнице всё ещё кто-то был. — Наверное, он винит себя в смерти своего друга.

— Смерти? — сердце Лёвы тревожно стукнуло. — Вы говорили про исчезновение?

Павел отмахнулся.

— Если Зверь действительно вернулся после стольких лет сна, значит, он точно кого-то убьёт. Я рад, что вы не пострадали, Лев Аркадьевич.

— Просто Лёва.

Офицер благодарно кивнул.

— Вам стоит отдохнуть. Если понадобится помощь — позвоните мне.

Павел написал на листе номер, вырвал его и положил на столик, рядом с сидром.

— Спасибо, офицер! — Лёва встал, чтобы проводить.

— Просто Паша, — Гурский напоследок улыбнулся и подбадривающе хлопнул по его плечу. — Не расстраивайтесь и не забивайте голову всякой жутью. Берегите себя, наслаждайтесь природой! Жду вас на рыбалке. Мне повезло отхватить участок у озера. Там тихо, спокойно, и хорошо думается.

— Вы ко всем случайным гостям так добры? — поинтересовался Лёва.

— В Черторогово не бывает случайных гостей, мой друг.

Тревожное пробуждение вырвало из сна. Лёва сел в кровати, щурясь от яркого света. Вслепую он подошёл к шторам, пытаясь их задёрнуть, но что-то заело. Бросив всё, Лёва потёр глаза, встряхнул волосы и вышел в коридор. Слишком тихо.

«Все спят?» — недоверчиво подумал он.

Никакого завтрака, никаких разговоров. Лёва взволнованно посмотрел на часы.

«Почему так тихо?»

Тревога постукивала в голове, как невролог по коленке. Бегом по коридору, удар плечом в дверь, лихорадочный стук.

— Ты там?! Ты там?! Открой, прошу тебя! — кричал Лёва и застыл, чтобы прислушаться.

Ничего, кроме сбитого дыхания. Чутьё рвануло огнём по всему телу, Лёва сорвался, открыл дверь. Всё внутри кричало, что ответа сейчас он не дождётся. Заправленная кровать, лёгкая помятость — кто-то совсем недавно сидел прямо здесь, на краю. Письменный стол, зелёная лампа, шкафчик с ромбовидными цветными стёклами, книга с тканевой закладкой. Взгляд метался по кровати, картинам и бабочкам на стенах. Пальцы зарывались в волосы, и Лёва с ужасом и болью оттягивал их. Протяжные гудки усиливали дрожь, охватившую всё тело. Отец не берёт трубку. Набрал матери.

— Она пропала! — не дав сказать ни слова, бросил Лёва.

Голос дрожал, плач стоял комом в горле.

— А ты куда пропал? — спросил неизвестный голос.

Лёва отстранил телефон от уха, чтобы увидеть экран; вспышка, как от снимка, и яркий свет резанул глаза.

Свет валил из окна. Лёва с испугом огляделся в незнакомой комнате, поднимаясь с потной простыни и мокрых подушек. В голове гудела туманная тяжесть. Лёва схватился за виски, ожидая, когда волна стихнет. Импульс за импульсом накатывали, звонко разбивались в пыль, которая оседала тонким слоем. Когда тишина вернулась в разум, Лёва какое-то время сидел неподвижно в кровати. На губах горела бледная дурацкая улыбка.

«Я снова вижу сны?» — не веря собственному счастью, думал он.

Робкая светлая надежда озарила всё вокруг.

«Я на верном пути!» — руки упали на сердце.

Но радость так же быстро погасла: Романа Александровича всё ещё не было дома, трубку он не брал.

Лёва хмуро стоял на первом этаже, глядел в окно, слушал автоответчик. Во дворе сидел Сергей вполоборота на поваленном бревне. Под ногами — пластиковая тара с кусками дерева. На землю слетала тонкая стружка — Сергей орудовал изогнутым ножом, вырезая что-то из дерева.

Очередной гудок в трубке заставил бросить попытки. Бесполезно.

Какое-то время Лёва оставался у окна. Хвойный лес, подъездная дорога. Участок без забора с дикой порослью бурьяна вокруг, громадными каменными валунами, пнём, топором и дровами. Резкое движение — Сергей поднял взгляд на подъездную дорогу. Лёва тут же дёрнулся следом и стал вглядываться в лес. Сергей убрал инструмент в поясной карман, отложил дерево в сторону. Спустя пару минут раздался протяжный гул мотора, меж деревьями началось движение.

Сергей поднялся в полный рост, потянулся до хруста в позвоночнике и тряхнул рукой, сжимая-разжимая кулак. К дому подъехал чёрный мотоцикл “Урал” с приводной люлькой. Двигатель громко и натужно гудел, фыркнул и наконец умолк. Водитель казался где-то ровесником Сергея: спортсмен в спортивной куртке, стрижка под ноль. Спрыгнув на землю, он развёл руки, будто требуя приветствия гладиатора. Парень крутил на пальце ключи от мотоцикла, словно лишний раз хвастаясь, и бодрой походкой двинулся к Сергею.

— Что за дела, Серый? — крикнул он сходу. — Видать, схалтурил ты где-то.

Сергей пожал руку, притянул мотоциклиста к себе, бодро хлопнул по плечу. От Влада несло бензином и перегаром, а куртка, кажется, была запачкана машинным маслом.

— А что за дела? — в ответ кивнул Сергей, скрестив руки на груди.

— Погнали со мной. На рынке барана урвал, сказка. — Влад заглянул за спину Сергею в окно дома. — Бери этого вашего! — мотоциклист лихо свистнул.

— Дрыхнет, небось. Оно и к лучшему. Не шуми, Владос, цыплёнок болтливый, ещё дяде стуканёт, что ты сюда приезжал, — предупредил Сергей.

— Думаешь? — Влад перестал улыбаться и снова посмотрел на дом.

— Он уже этому скользкому глисту всё растрепал, — презрительно поморщился Сергей.

— Так я от глиста и узнал. — Влад махнул рукой, отгоняя от лица мошек, и нетерпеливо переступил с ноги на ногу. — Да забей, я по-бырому. Давай, тащи его сюда. Не сидеть же племяшке тут в доме? А поболтать с ним жесть как охота. Я как вёз его, пацан едва живой был, ни слова. И только сегодня узнаю, что он Зверя видел. Говорю тебе, тащи его сюда!

— Да городской любую шавку за Зверя примет. Впечатлительный. В каждом кусте по волкодаву. Бред это всё. — Сергей вздохнул и устало потёр переносицу. — Просто поехали вдвоём, без этого…

— Меня зовут Лёва, здравствуйте! — раздалось с крыльца.

Сергей стиснул зубы, закатил глаза. Влад же заулыбался во весь рот кривыми крупными зубами и шагнул навстречу Лёве.

— Это вы же меня нашли? Спасибо, — Лёва протянул руку.

Влад тряхнул плечом, словно сбрасывая оцепенение. На волне лютого энтузиазма пожал руку, закинул руку на плечо и потащил Лёву к мотоциклу, чуть ли не силой запихивая в пыльную люльку с рваной обивкой.

— Я как раз за тобой. Толком-то не поговорили, ты был весь отмороженный, крендель. Пойдём-пойдём! Вот ты-то и разрешишь наш спор. Давай, прыгай. Серый, не отставай!

…

— Кто-то всё-таки заливает, — Влад шмыгнул носом.

Он сидел на корточках над самодельным мангалом из старых кирпичей, как коршун. Автомастерская уютно забилась в угол меж гаражей, защищая пирушку от ветра и посторонних глаз. Рядом припаркована бежевая «копейка», которую никак не удавалось вернуть к жизни.

На лавке облупилась гадко-синяя краска, на досках — целая сеть мелких засечек от чего-то острого. Серый и Лёва сидели рядом, но не смотрели друг на друга — один от назойливого презрения, второй — от страха. Из белого пакета торчали бутылка кетчупа, зелёный лук, маринованные огурцы и грибы. Целая упаковка сидра стояла на скамейке, прямо в заводской плёнке.

В воздухе витал запах масла вперемешку с горьким дымом. Влад встал, размялся, оглядел чудную компанию. Недоверчивый взгляд остановился на Лёве. Дикий лес у железной дороги, непроходимая, вязкая от дождей тропа и кромешный мрак. Если бы не пропал Мишаня, чёрта с два Влад вообще полез бы в саблезубую безлюдную глушь. До сих пор в ушах стоял тот вой. Его услышишь однажды — не перепутаешь ни с чем. Сейчас, при ярком свете дня, парнишка выглядел закуской, которую лес проглотит целиком, не жуя. Влад наклонил голову вбок, выпытывая объяснения у Лёвы.

— Ты думаешь, я просто ради прикола в дебри забрался? — спросил он. — Ты сам говоришь — я отмороженный, от страха говорить не мог! Ты сам же меня и нашёл!

— Да, — протянул Влад. — Ты был в Гнезде.

Последние слова скорее брошены Сергею. Тот лишь хмыкнул и хлебнул ещё сидра. Лёва недоумённо осмотрел собеседников. Он чувствовал, что угодил в ловушку, но не понимал, не видел никаких контуров.

— Дом на дереве, — великодушно объяснил Влад. — Ты нашёл его в полной темноте, убегая в панике от дикого чудовища. Даже местные не сразу найдут нужное дерево и скрытые ступени. Гнездо с земли не видать, особенно ночью.

Лёва хмурился сильнее с каждой фразой.

— Что ты знаешь о дяде? — спросил вдруг Влад.

Серый обернулся. К этому разговору был расположен куда больше.

— Он увлекается оккультизмом. Или чем-то подобным.

— Или чем-то подобным… — передразнил Влад, кривляясь, и стукнул Серого по плечу. — Хоть сколько ему лет?