Вой и кости

— Я не знаю.

— Примерно? — спросил Сергей.

— Я не знаю!

— Да назови ставку! Мы если что подскажем! Правда, Серый?

Тот охотно кивнул.

— Да не знаю я!

— Что ты о нём знаешь? Почему приехал, почему остался в доме незнакомца? — спросил Влад.

Его тяжёлая нога опустилась со скрипом на скамейку, доски скрипнули. Он угрожающе навис над Лёвой, не давая места для манёвра.

— Ты же, сопляк, ничего не знаешь о нём!

— Я ему верю! Он всё равно моя семья! — вспылил Лёва.

Серый прыснул под нос.

— Объявился, родственничек! — он сплюнул на землю.

Влад бросил короткий взгляд на друга и вернулся к допросу.

— Как ты туда взобрался? — прессовал он.

— Я не знаю, — упрямо повторял Лёва.

— Ты тут бывал?

— Нет.

— Ну ты посмотри на этого счастливчика! — Влад лихо потрепал Лёву по голове, и парень тут же отстранился. — Пережил встречу со Зверем в незнакомом лесу! Кругом тайга да говно медвежье, не видно, хоть глаз выколи! — Влад щёлкнул перед самым лицом Лёвы, задев пальцем веко, заставив того зажмуриться. — А этот городской наш лапочка всё нашёл!

Лёва хотел было возразить, набрал в грудь воздуха, но тут же умолк. Огромная ладонь с грозным шрамом через всю руку возникла прямо перед лицом.

— Вот, — произнёс Влад. — Мы с Серым это место как свои пять пальцев знаем. И то неделю назад вспоролся гвоздём. Натыкаемся то на сук, то на штык какой. Один ты у нас неуязвимый Рэмбо. Ты что-то недоговариваешь, сопляк.

— Я всё рассказал! — соврал Лёва. — Вы просто не хотите слышать!

Второе было отчасти правдой.

— Там был Зверь! — вновь выпалил он.

Сергей действительно не хотел этого слышать. Он круто повернулся, хлопнул парнишку по плечу.

— Если бы это реально был тот самый Зверь, тебя тут не было, цыплёнок, — процедил он сквозь зубы. — А твои косточки уже давно растаскали бы по норам. Нет тут никакого Зверя, и будь за это благодарен.

Разные глаза смотрели с неистовой злостью. Лёва боялся представить, кому на самом деле адресована эта ярость, которая дома ещё кое-как подавлялась. Лёва сглотнул, плотно стиснув зубы.

— И какой был тот самый Зверь? — опасливо спросил Лёва.

— Большой, вонючий и лохматый, — Сергей пожал плечами. — Людей много пугал, так и напрашивался…

— Метра четыре в холке, не меньше, — Влад задрал руку над головой. — Клыки… — он огляделся по сторонам и схватил шампур, — во! Морда рваная, глаза красные и смотрят в душу, как будто кто лазерной указкой светит. Весь лес с ног на голову переворачивал. Деревья некоторые с корнем выдирал, траншеи рыл, что не проехать. А когда в город выбирался — всё. Пиши пропало. Он тут всех в страхе держал. Всё Черторогово под Зверем ходило.

— Ага, специалист. Ты же его десять раз видел. — Серый усмехнулся.

— Видеть, может, и не видел, но многое слышал.

Влад сделал шаг назад, запрокинул голову к небу, потёр затылок, глядя на скамеечку.

— И что с ним стало? — Лёва нахмурился.

— Нечего было Серого злить, — бросил Влад, возвращаясь к мясу.

Поднимался злой ветер. Далёкий шум леса донёсся до посиделки. Струйка дыма колыхнулась.

— Я про волчару, если что, — не оборачиваясь, добавил Влад. — Выбрал не тот домик: часто ошивался у дома Роман Саныча. Вот Серый его и грохнул.

Влад «прицелился» из шампура и пальнул, издав тихий глухой «пау».

— Видать, новый объявился. На этот раз я шанса не упущу, — пообещал Влад.

Он вернулся на лавку, раздал пластиковые тарелки с бараниной, захватил лука и запрыгнул на капот копейки. Пар валил от мяса, но Лёва не мог притронуться к еде. Жуткая тревожная мысль выплывала из тумана, проступала всё более чётко. Раздался сочный хруст лука. Щелчок слетающих крышек. И как же громко стальная пробка упала на асфальт. При взгляде на Сергея все сомнения отпадали.

— Вы собираетесь и этого убить? — прямо спросил Лёва.

Влад и Серый весело переглянулись. Улыбки вспыхнули на их лицах. Что-то хищное и жёсткое блеснуло в них, точно вспышка молнии, и тут же угасло.

— Если он реально существует — да, — ответил Влад, пожав плечами и попивая сидр.

— За то, что он просто следует своей природе? — спросил Лёва.

Серый нахмурился, Влад вскинул бровь.

— Этой своей «природой» тварь нехило так развязывает нам руки, — ухмыльнулся Влад.

— Вы совершаете ту же ошибку, которая стоила вашему другу жизни, — предупредил Лёва.

— Какую же? — поинтересовался Сергей.

Он поддался вперёд, облокотившись на колено.

— Он не знал, с чем имеет дело. Увидел впервые, и первая мысль — убить. — Лёва нахмурился, потёр переносицу. — Мы все сейчас упускаем что-то очень важное.

Сергей слушал с нескрываемым интересом. Пристальный взгляд застыл. Влад открыл было рот, но сам себя остановил.

— Мы давно с Серым спорили, — молвил он через несколько мгновений, — что мне хватило бы сил грохнуть Зверя. Чуть-чуть не успел, Серый меня опередил. И вот, походу, у меня второй шанс?

— Мечтай, — прыснул под нос Серый, закусывая луком.

— Ты посмотри, не хочет делиться лаврами, охотник! — отмахнулся Влад.

— Да мне не жалко, просто нет никакого Зверя.

После этих слов Сергей наклонился вперёд, чтобы достать бутылку сидра, открыл об скамью, поставил рядом с Лёвой.

— Есть просто испуганный мальчишка, которому не хватает приключений в своей столице.

Лёва хмуро смотрел на Серого, не понимая до конца смысла его слов и жестов. Сергей подвинул бутылку ближе, вопросительно кивнул на пакет: мол, тебе чего достать? Из-под опущенного края выглядывало несколько банок солений. Всё это никак не вязалось в голове Лёвы, не складывалось в ответ: чего хочет от него Сергей? Очевидное недоумение вызвало тяжёлый вздох у Серого. Он отложил еду, вытер руки о штаны, сложил их замком перед собой, уперев локти в колени. Широкие плечи опустились.

— Лёв… — прямо обратился Серый. — Я правда рад, что ты приехал. И рад, что самое страшное, что с тобой случилось, — это сильный испуг в самом начале. Забей и не беспокойся, чего бы там ни видел…

— Я знаю, что видел. — Лёва встал и стремительно бросился прочь от гаражей.

…

«Ну почему за окном так красиво, совсем невозможно работать!» — думала Алиса, любуясь ласковым осенним солнышком.

В любую другую погоду она так же сидела на столе, болтая ногами, сколько бы ни гоняла хозяйка. Невозможно работать ни в дождь, ни в туман, ни в снегопад, ни в знойную жару, ни в такую рань, ни в такую темень. Возможно, Алиса просто не хотела работать тут одна. А может, ей по душе были любые другие занятия, кроме работы. И вот душевный зов был услышан, и на пороге появился её новый друг-спасёныш из леса.

— Лёва! — радостно воскликнула девушка, спрыгнув, как птичка.

«Солнышко» было единственным знакомым островком в этом проклятом Черторогово. Выпутавшись из лабиринта гаражей, Лёва выбрел на Лесную улицу. Двухэтажные здания из серо-бежевого кирпича, закрытый на замок и решётку ларёк, центральный и единственный рынок, окружённый синим жестяным забором. Все эти кадры пестрели перед глазами и едва ли помогали не заблудиться. Лёва снова проверил телефон. Связь есть, но дядя всё не отвечал. Гадкие подозрения крались на мягких лапах.

«Он не хочет со мной говорить сейчас?» — думал Лёва.

Ноги сами вывели к знакомому «Солнышку». Если в первый день трели местной труженицы скорее мешали собраться с мыслями, сейчас Лёва искренне обрадовался, что вернулся.

Они провели целый день, фасуя заморозку, разбирая посуду. Лёва вынес пустые рваные коробки, разделил вилки, ложки и ножи. Где алюминий погнулся слишком уж сильно, ребята объединили свои знания, умения и энтузиазм, чтобы спасти посуду. Скорее преуспели, чем нет. После обеда они сидели в подсобке и чистили картошку. Алиса собрала светлые волосы до плеч под белой косынкой.

— Не слушай никого. Хорошо, что ты приехал, — говорила она. — А этот дурак просто... Может, отбил себе голову гаечным ключом, кто его знает.

У Лёвы вырвался тяжёлый выдох. Удручающие мысли наваливались на плечи.

— Мне стоит избегать Влада? — прямо спросил он.

Алиса решительно кивнула.

— Они с Мишей не местные. Приехали года два назад. Бесят меня, — девчонка резко кольнула картошку ножом.

— Достают?

— Доставали. Но я им такую вкусняшку подала…

— Что именно?

Коварная улыбка озарила лицо Алисы — никакого раскаяния.

— Да какая разница, — отмахнулась она с кокетливой скромностью. — Это всё равно не я, не докажешь, не докажешь! Главное, что они сюда не ходят, у себя там за гаражами ежей на палке жарят. Ну и чёрт с ними.

Светлые глаза Алисы забегали меж вёдрами с чистой картошкой. Сравнивала, кто больше начистил. Нескрываемое удивление растянулось на лице, раздался одобрительный свист.

— По тебе и не скажешь, что такой шустрый. Я думала, ты этот… — Алиса почесала затылок рукояткой ножа, — богатенький мальчик, все дела.

— Спасибо, что поддалась мне, — Лёва улыбнулся в ответ.

Алиса прыснула под нос, качнула головой.

— Ты тут зашиваешься? — спросил Лёва, оглядываясь в подсобке.

Алиса окинула нового друга каким-то подозрительным взглядом, в котором одновременно вспыхнула искорка надежды.

— Хоть я и приехал к дяде, сейчас ему, видимо, не до меня… Так что, похоже, я предоставлен сам себе. Могу приходить, если не против.

Алиса часто-часто закивала.

— Ты не думай, что у меня язык без костей, и я только и делаю, что трещу без умолку! Всё могу: могу и в тишине, и сама слушать тоже! Обещаю, не буду докучать разговорами! — затараторила она.

— Нет-нет, — остановил Лёва, — я за этим и буду приходить.

Сказанное растрогало Алису больше, чем она сама ожидала.

— Ты только не думай, что я доставучая трещотка. Ты когда приехал и сказал про Зверя…

— Прости! — Лёва застыл, прервал её жестом.

Когда все умолкли, стал различим тихий гул телефона. Вибрация раздавалась с верхней полки, под самым потолком, где располагалась единственная безопасная розетка.

Лёва снова запрыгнул на стремянку, полез за телефоном и снял трубку.

— А ты куда пропал? — спросил дядя.

Слова будто окатили холодной водой. Сон ожил, окружил, осел пылью, забил нос, глаза, все чувства, каждый нерв — и тут же снова растаял.

— Я решил прогуляться… Вы дома?

Недолгое молчание. Лёва стучал пальцами по пыльной полке, вглядывался в размытые буквы на холщовом мешке.

— Да, — наконец раздалось в трубке. — Приезжай. Нам давно надо поговорить обо всём этом.

Гудки били в резонанс с волнами подступающей тревоги.

— Алиса, прости, я должен бежать, дядя, он дома, я должен бежать… чёрт, тут есть такси или… чёрт, как же мне…

Спускаясь на землю, Лёва вспомнил Влада, его мотоцикл, на котором они добрались. Вспомнил Серого и его уазик. Ни на то, ни на другое полагаться не хотелось. Не хотелось возвращаться к гаражам, искать их, извиняться, просить.

«Если я заставлю дядю ждать, у меня может не быть второго шанса во всём разобраться!» — забилась тревожная мысль.

К чёрту всё, Лёва уже был на пороге, в полной готовности броситься обратно, любой ценой добиться дружбы даже с такими упырями, как вдруг раздался возглас.

— Стой! Давай подброшу? — спросила Алиса.

…

— Откуда он знает? — спросил Серый.

— Чего? — спросил Влад, выезжая из-под «копейки».

Серый сидел на скамейке, втыкая и вынимая нож с глухим стуком.

— Откуда приезжий знает, что Мишаня сдох? — спросил Серый.

Влад сел, разминая шею.

— Погоди, он чё, прям так и сказал? — он нахмурился, пытаясь припомнить недавний разговор.

— Он сказал, что Мишаня не знал ни черта, и это стоило ему жизни. Тела нет пока.

Влад поджал губы, согласно кивая.

— И чего это мы про Зверя не понимаем? — спросил Влад.

— Да Зверя, может, и нет никакого! А с племяшкой этим точно что-то не так. Мутный.

…

Всё тело трясло, не то от поездки на старом мопеде Алисы по разбитым дорогам, не то от холода. Тени становились длиннее. Сквозь лес уже догорал закат. Темнело слишком быстро. Угрюмые сосны навевали горькую необъяснимую тревогу: «Ты не успеешь».

Лёва поблагодарил Алису за всё, спешно взбежал на крыльцо, открыл дверь и ввалился в гостиную. Сбитое дыхание мучило, терзало. Дядя сидел на диване. Кремовая сорочка с мелким бледно-бордовым узором, холодный неяркий фиолетовый галстук ослаблен, серый пиджак. В руках — книга в винтажном тёмно-синем переплёте.

Роман поднял глаза на племянника, но не оставил чтение вовсе. Его холодный и сдержанный взгляд встретил Лёву и держал в гнусном ожидании.

— Я приехал, как только смог, — на выдохе сказал Лёва.

Роман вздохнул, закрыл книгу без закладки, положил на стол. В наступающих полусумерках едва читалось название: «Степной волк» Германа Гёссе. Дядя кивнул на место напротив себя.

— Я всё понимаю, Лёв, — кивнул Роман. — Тебе всего лишь двадцать два года, но уже круг общения состоит из учёных, выдающихся людей. В любой клинике ты желанный гость. Ты можешь помогать людям — это дорогого стоит, правда. Твоя жизнь слишком насыщенная. Даже для столицы.

— Вы… следили за моими достижениями? — спросил Лёва.

Повисло молчание.

— Конечно. Мы же семья, — просто ответил Роман.

Укор попал точно в цель. Лёва стыдливо опустил взгляд.

— Ты действительно вундеркинд, — продолжал дядя. — В чём твой секрет?

Он наклонил голову, ожидая ответа.

— Вы и так знаете, — ответил Лёва, боясь смотреть в глаза.

Романа этот ответ явно не устроил. Он глубоко вздохнул, взглянул на догорающий закат. В окне пылала тоненькая кромка.

— Говори прямо.

Лёва провёл рукой по лицу.

— Я видел сны. Теперь не вижу, — признался он.

— Какие?

Лёва поджал губы, повёл плечом, пытаясь стряхнуть все дурные предчувствия, которые сгущались к вечеру.

— Вещие? — не то заявил, не то спросил Лёва, глядя на дядю.

Роман не сводил взгляда, медленно кивнул. Облегчение ласково коснулось самого сердца. Безумный клубок впервые крутанулся так, чтобы распутаться, а не намотать новый узел.

— Я не знаю, как это назвать… Да, похоже на это, — заламывая руки, согласился Лёва.

— Ты даже не хотел давать название своему дару, — с тихой горечью вздохнул дядя, медленно покачивая головой.

Ком встал в горле. Роман пожал плечами, медленно махнул рукой.

— И действительно, зачем? — продолжал он. — Пока силы исправно служили, открывали перед тобой любые двери, и, самое главное, — чужие сердца. Человек ещё не переступил порога вашего дома, ты уже знал, зачем он пришёл, чего ждёт и что предложит. Ты мог просидеть в одном кабинете с самым угрюмым пациентом и понять его боль, как свою, найти путеводную нить.

— Я помогал людям, — возразил Лёва.

— Как благородно.

На лице Романа заиграла бледная улыбка, раздались три медленных хлопка. Саркастичные овации били в грудь. Лёве становилось трудно дышать. Губы невольно скривились в презрении. Племянник беспомощно замер.

— И что же случилось потом, чудо-мальчик? — спросил Роман, наклонив голову набок.

— Всё пропало, — глухо прошептал Лёва.

— Громче.

— Всё пропало! — голос дрожал от подступающих слёз. — Ни снов, ни видений, ни предчувствий! Я ничего не могу, я не в силах помочь людям, которые доверились мне, за которых взял ответственность!

— И ты сбежал?

Вопрос прозвучал как очередной удар.

— Я ищу способ всё исправить!

— Ты ищешь способ вернуть своё превосходство. Тебе есть дело до природы магии? До источника твоей силы?

— Дядя, прошу, мне нужны ответы!

— Тогда ответь сперва ты.

Лёва поджал губы, решительно кивнул.

— Когда ты впервые увидел меня в Черторогово?

За окном пела ночная птица.

Лёва собирался с мыслями. Что-то считал на пальцах.

— Три, — наконец раздался тихий голос.

— Не слышу, — дядя подставил руку к уху, прислушиваясь к позорному признанию.

— Три! — сжав кулаки, выпалил Лёва. — Три года назад.

— Три года назад, — протянул Роман, качая головой.

Птица не унималась.

Горький смешок сорвался с губ Лёвы.

— Три года ты знал, что безумный дядя Рома существует. Знал адрес. Может, видел, как я собираю гербарий или распутываю утят из проволоки. И не позвонил. Не написал. Ничего не сделал.

— Прости! — выкрикнул Лёва, хватаясь за голову. — Я не понимал, что происходит со мной, не знал, что делать! Я мог и должен был приехать раньше! И я заслуживаю выслушать всё, что ты говоришь, но и ты, прошу, умоляю, выслушай меня!

Секундная передышка, чтобы сглотнуть. Роман не сводил стального холодного взгляда.

— Мне страшно. Я не понимал, что со мной! Дар открывал мне не только души. Порой они сводили с ума. Единственное, что помогало — не трогать, сделать вид, что всё нормально.

— Что ты видел в кошмарах? — спросил дядя.

— Семью.

— Их смерть?

— Хуже.

Лёва поморщился, опуская взгляд. Холодные руки задрожали.

— Я думал о том, чтобы приехать. Но боялся, что станет хуже. Что эта сила, откуда бы ни была родом, сожрёт меня, — признался Лёва, закусывая губу.

Молчание. Далёкий шёпот осеннего леса.

За окном уже стемнело. Появились первые звёзды.

Тихий гул холодильника.

— Ты плохо выглядишь, — заметил Роман.

Лёва прыснул и кивнул. Бессонница мучила в столице, не давала сосредоточиться. Приходилось несколько раз перечитывать написанное заключение, чтобы ужаснуться ошибкам, повторяющимся словам.

Одно из таких заключений заведующий вернул.

— У вас ошибка. Вот здесь, в самом начале.

Металлический корпус ручки стучал по графе «имя». Лёва не помнил, как заполнял. Просто глядел на единственное слово, которое резало сердце: Аня.

«Надо всё исправить…» — врезалось в память, в самое сердце, и до сих пор кровоточит. Лёва ожидал вердикта родственника, с которым их не связывало ничего, кроме фамилии. Весь стыд, страх и укор, которых так боялся и избегал все эти годы, обрушились разом.

Роман выжидал. Пальцы медленно водили по ворсистой обивке дивана. Мрак сгущался.

— Я знаю, что с тобой. Знаю, что дар связан со Зверем. Это была моя идея, мой замысел, мой труд и моё чудо, — наконец признался дядя.

Лёва уставился с яркой надеждой. Сам факт причастности дяди не был новостью — какая-то зачарованная часть сердца знала, чувствовала. Но впервые смутные подозрения, образы и предчувствия облекались в слова, становилось легче дышать.

— Когда у брата родился больной ребёнок, я через подставное лицо прислал им приглашение на экспериментальное лечение.

— Я был просто экспериментом? — опешил Лёва.

Роман гордо осмотрел племянника.

— Всё сработало чудесно, — с нескрываемым удовольствием произнёс он. — Ты жив, здоров, тебе ничто не угрожает.

В последних словах звучала тихая издёвка. Улыбка на губах дяди лишь подтвердила смутное предчувствие.

— Мне надо вернуть эти сны, — просил Лёва, мотая головой.

— Зачем? — поинтересовался Роман, точно знал уже ответ.

— Это последняя ниточка, которая связывала его с сестрой, — признался Лёва.

На этих словах Роман удовлетворённо кивнул.

— Как же всё меняет страх за тех, кого любим, не так ли? — хмыкнул он, потирая подбородок. — Ты всю жизнь делал вид, что не причастен к этому миру, который смотрит за нами с той стороны чёрного зеркала.

— Чтобы стать изгоем, как…

Стальной блеск вернулся. Роман жестом потребовал, чтобы племянник закончил мысль.

— Ты понял, — нехотя отмахнулся Лёва.

Будь его воля — взял бы слова обратно. Пальцы Романа продолжили водить по дивану, нервно постукивая.

— Ты никогда не ценил магию, лишь пользовался ею. Никогда не платил за неё. Вот она и покинула твоё сердце.

Роман пожал плечами, будто не придавал разговору никакого значения.

— Как мне теперь всё исправить? — спросил Лёва.

Ответа не было. Лишь острый холодный взгляд, который предстояло выдержать.

— Ты это сделал со мной. Ты знаешь, как всё вернуть, — настаивал Лёва.

Нельзя сдаваться. Только не сейчас.

— Ты хоть раз пресёк, когда наша семья издевалась, шутила надо мной? Над нашим даром?

— Нашим? — переспросил Лёва.

Роман умолк, подался назад.

— Ты же понимаешь меня. Возможно, единственный во всём мире. Помоги, дядя, прошу!

Дядя глубоко вздохнул.

— Лекарство, которое тебе ввели в детстве, создано кровью Зверя. Ты не знал об этой сделке, не пытался изучить, усилить вашу связь, вот она и оборвалась. Почти.

Лёва с замиранием сердца внимал каждому слову.

— Твоё сердце слышит зов той магии. Звучит тише, чем раньше, но ещё побороться можно. Ты и сам это чувствуешь: иначе бы не бросился в глушь ради призрачного шанса повидаться со странным дядюшкой. Ты и так знаешь, что делать.

— Найти Зверя… — Лёва озвучил догадку, которая горела в сердце всё это время.

— И заключи с ним сделку, — кивнул Роман. — Уже сам, по собственной воле, осознанно и чётко. У тебя есть время до следующей полной луны. Если не ошибаюсь, целая неделя.

— Неделя? — тревожно и одновременно с надеждой повторил племянник.

— Или ничего не делать, — Роман всплеснул руками. — Правда. Просто взять вещи, уехать домой.

Лёва нахмурился. Это звучало как издёвка.

— Тебе нечего сейчас исправлять, — предупредил дядя. — Ты в норме. Впервые за много лет.

— Это не норма! — вспылил Лёва, подскакивая с места.

Запрокинув голову, он отошёл к окну.

Чёрный лес шипел, верхушки качались, как волны.

Лёва зажал кулаком рот.

«Аня, Аня, Аня…» — пульсировало в голове.

Она исчезла, никому ничего не сказав. Когда выходила на связь, это успокаивало всех, кроме Лёвы. Он единственный, кто от коротких звонков приходил в больший ужас.

Роман медленно обошёл гостиную, прислонился к одной из балок, провёл рукой по резьбе.

— Я не знаю, что с ней! Ты бросил нас, чтобы изучать этот проклятый мир, так помоги мне! — сорвался Лёва.

— Я уже помог! Дальше всё зависит от тебя.

— Всю жизнь я завишу только от себя! Я наедине с кошмарами, мне никто не верит, они ведут себя так, будто с Аней ничего не случилось!

Роман едва заметно повёл головой. Он глядел выше, куда-то на лестницу. Лёва обернулся и застыл. Сергей стоял на лестнице, укрытый ночной тьмой. Его хмурая фигура чернела угрожающим пятном. Лёву прошиб холод, и он уже было набрал воздуха, чтобы что-то объяснить, как Серый исчез.

…

Пасмурное утро тянулось вечность. За окном лежал туман. Бледный рассеянный свет делал комнату призрачной. Лёва сидел один за столом. Чай с лавандой давно остыл. Лёва успел сделать всего два мелких глотка. Ничего не шло в горло.

«Почему так тихо?» — думал он, прислушиваясь к шагам наверху. Никого.

Разговор с дядей прокручивался в голове снова и снова. Лёва не заметил как сжал кулаки,сдирая заусенцы в кровь. Под тонкой кожей голубели венки.

«Лекарство от крови Зверя…»

Лёва закрыл лицо руками, пытаясь срастить два куска реальности, которые никак друг другу не подходили. Москва с подсвеченными по вечерам фасадами, конференции, светские приёмы. Как же лестно было слышать, как профессора с мировым именем ласково звали: «Лёвушка, подойди, хочу вас познакомить!». Это всегда были знакомые лица. Гость мог приехать из Аргентины, Тибета, Японии — Лёва уже видел его во сне накануне, в отражении воды, в зеркале, когда осматривал белый халат для практики в больнице, слышал между строк песни, которая играла в выключенном плеере. Лёва широко улыбался, как родным, близким и знакомым, располагал к себе, охотно рассказывал об учёбе, исследованиях и ещё охотнее слушал других.

Всё пропало. Видения растаяли, как первые звёзды на рассвете. Лёва видел лишь то, что видят все, и это ужасало. Вечера, разговоры и восторг стихли. Остался лишь лесной шёпот и смутное обещание: найди Зверя, и всё будет как прежде.

Лестница тяжело скрипнула. Лёва тут же обернулся.

— Привет… — немного разочарованно произнёс он.

Серый коротко кивнул в ответ, спускаясь с лестницы. Белая растянутая майка открывала крутую линию загара по очертаниям футболки. Дверца холодильника открылась, загорелась лампочка. Пару секунд гудящего ожидания. Угрюмый взгляд пробежался по полкам. Серый почесал подбородок и закрыл дверь, так ничего и не взяв. Он сел за стол напротив Лёвы.

— Ты был груб, — сказал Серый.

«И это ты мне говоришь?» — подумал Лёва, но сдержался от ответа вслух.

Повисло молчание. Даже гудение холодильника стихло на несколько мгновений. Раздался короткий рокот, булькание, и привычный шум равномерно разлился в воздухе. Пауза затягивалась. Пора действовать.

— Почему ты вообще здесь? — спросил Лёва, глядя прямо в глаза.

Серый приподнял густые брови.

— Что? — переспросил он таким тоном, каким дают шанс взять свои слова назад.