Нулевой пациент

Глава 9

– Как тебе вообще не противно до него дотрагиваться? – в бокс вошла Бони, брезгливо скривив губы.

– Я и не дотрагиваюсь, – отрезала Келен, выбрасывая пустой шприц в урну. – Я провожу манипуляции.

– Ну и урод, – Бони окинула «пациента» взглядом, полным неприкрытого омерзения. – Точно мертвец!

– Посмотрела бы я на тебя после стольких лет жизни в таком режиме, – тихо отозвалась Келен.

– Только не начинай мне рассказывать, как тебе его жалко, – Бони закатила глаза. – Здесь таких, как он, пруд пруди.

– И кто же в этом виноват? – Келен демонстративно вскинула брови.

– Это наука, – Бони равнодушно пожала плечами. – А наука имеет право на ошибки.

– Чушь, – пробормотала Келен, качая головой. – Полнейшая чушь…

Ей хотелось возразить. Выплеснуть всё: про несправедливость, про бесчеловечность, про то, что этот «объект» – не просто цифра в отчете. Но она знала: возмущение обернется немедленным увольнением. А увольнение означало крах всего. Она слишком долго шла к этой должности. Попасть лаборантом химического анализа в лабораторию Кристофера Майклсона было почти невозможно без связей или влиятельных покровителей. Но Келен была упряма. Она приняла правила игры: строжайшая секретность, риск обвинения в государственной измене и бесконечные проверки. Цена была высокой, но зарплата... зарплата умела закрывать рты.

Её мало заботило, чья кровь приходит на анализ. Месяцы сливались в один бесконечный цикл, пока её не перевели на этаж С01. С этого момента реальность стала слишком осязаемой.

– Наверное, ты права, – выдавила Келен, заставляя себя согласиться с коллегой.

– Пошли, сегодня нам разрешили уйти пораньше! – Бони довольно улыбнулась.

– Пораньше? А как же ночное дежурство? – Келен бросила быстрый, почти судорожный взгляд на Квинлана.

– Нас сменят Пит и Дерек.

– Но они же... – слова застряли в горле. – Они безответственные! Вспомни прошлый раз. Пит перепутал дозировку, и тот человек умер!

– Он уже не был человеком, – хмыкнула Бони. – Ну, перепутал – и что с того? Их тут десятки, Кел! Одним больше, одним меньше. Никто и не заметит.

Она широко улыбнулась и, хлопнув в ладоши, направилась к выходу.

– А если и заметят, то вряд ли расстроятся, – бросила она через плечо, окинув Квинлана раздраженным взглядом. – Ты идешь?!

– Иду, – вздохнула Келен.

Они миновали очередной стерильный коридор. Келен шла, стараясь не смотреть по сторонам, а внутри неё бушевал шторм. Ей до безумия хотелось принять горячий душ – смыть не только запах антисептиков, но и это липкое чувство ответственности, страх и беспросветную тревогу. Она знала, что нарушила протокол, что допустила самодеятельность. В памяти всплыла прошлая ночь. Судороги и агония, выворачивающие тело того бедняги наизнанку. Если бы он был человеком, его сердце разорвалось бы от такой нагрузки. Ни один смертный не выдержал бы того, через что вчера прошел этот несчастный, голый и обессиленный подопытный.

«А что, если эта утренняя доза была жизненно необходима? Или, наоборот, она была смертельной?»

Глава 10

Резкая встряска вырвала Эрин из беспамятства. Тело пробивал озноб, а голова раскалывалась так, словно внутри черепа методично били молотом. Конечности налились свинцом; каждое движение отдавалось в висках острой, пульсирующей болью.

Зрение фокусировалось мучительно долго.

Сквозь серый полумрак проступили очертания кузова грузовика. Холод пронизывал до костей. Рядом, в беспорядочной куче, лежали другие – тени людей, девушки и парни. Кто-то хрипел, кто-то неподвижно замер. Ее окатил ужас ледяной волной.

Эрин отчаянно пыталась восстановить цепочку событий: укол... мешки с мусором... дверь забегаловки... Но память напоминала разбитое зеркало.

Грузовик подпрыгнул на ухабе, швырнув её на бок. Прежде чем она успела вдохнуть, по кузову полоснул ослепляющий луч фонаря, заставив зажмурилась и прикрыть лицо рукой. Сквозь пелену донесся грубый, угрожающий голос на незнакомом языке.

– Какого черта... – прохрипела она, щурясь от света.

Луч фонаря переместился на неподвижные тела в ряду. В руках мужчины сгущался силуэт автомата. Раздался резкий, сухой щелчок передергиваемого затвора. Этот звук эхом отозвался в самом сердце, заставив его биться о ребра, как пойманную птицу.

Мир сузился до черного дула. В голове пульсировала лишь одна мысль: смерть. Но внезапно, словно разряд тока, сквозь оцепенение прорвался голос психолога с одной из сессий: «Бей или беги».

Инстинкт сработал быстрее разума. Эрин не рассуждала – она просто бросилась вперед. Ярость, дремавшая под слоем шока, выплеснулась наружу. В голове мелькнуло абсурдное, почти безумное утешение: «Если бы я была им не нужна, меня бы уже пристрелили». Эта мысль дала секунду ложной храбрости. Иллюзия длилась недолго.

Две минуты отчаянной, неравной борьбы превратили девушку в живую мишень. Мужчина не церемонился: обрушивал на неё тяжелые, профессиональные удары. А она, никогда в жизни не поднимавшая руку даже на муху, не знала, как защищаться. Эрин просто пыталась выжить.

Удар в лицо выбил воздух из легких. Она рухнула, и под ладонью, ищущей опору, оказалось чье-то чужое, обмякшее тело. Пальцы скользнули по спутанным волосам, лежащим на полу кузова, и наткнулись на что-то твердое. Маленькая металлическая заколка, длинная и острая, как стилет.

Вспышка боли в спине выдернула её из реальности. Пуля.

Следом – тяжелый удар прикладом. Кожа на лбу лопнула, мир поплыл, превращаясь в калейдоскоп из боли и темноты. Сознание начало гаснуть, но в самом центре этого хаоса тлел последний уголек воли.

Собрав остатки сил в один яростный рывок, вскинула руку. Она не видела цели, просто хотела уничтожить источник боли. Заколка вошла в шею мужчины с глухим, влажным звуком. Тонкий металл пронзил плоть, и на руки брызнула горячая, липкая кровь.

Мужчина захрипел. Его глаза расширились от шока и немого вопроса.

Мир вокруг окончательно потерял форму. Эрин пошатнулась, теряя ориентацию. Сквозь туман в глазах увидела край кузова и трепещущий на ветру брезент. Она попыталась доползти, вырваться, но грузовик резко подскочил на кочке. Тело по инерции выбросило наружу.

Она упала во что-то ледяное и рыхлое. Снег. Едва ли могла открыть глаза – веки налились свинцом. Последнее, что мелькнуло перед глазами – удаляющиеся фары грузовика, оставляющие за собой лишь мрак и холод. Упав лицом в снег, Эрин провалилась в бездну, отключившись от боли, страха и жестокой реальности. А ведь ее ждал самолет и билет в новую жизнь…

Глава 11

Норвегия. Подножие горы Галлхёпигген…

Лиам Блоссом всегда считал, что его жизнь – это затянувшаяся отставка, попытка убежать от хаоса войны в стерильную тишину норвежских гор. Он работал на корпорацию, подозревая, что за их грандиозными планами «обновления мира» скрывается нечто зловещее, но у него не было ни улик, ни желания ввязываться в расследование. Военный хирург в отставке не должен искать неприятностей.

Но неприятности нашли его сами.

Остановив упряжку, Лиам соскочил с саней. На снегу, в нескольких метрах от него, отчетливо виднелось яркое пятно. Подойдя ближе, он замер. На снежном покрывале, словно сломанная кукла, лежала девушка. Ее огненно-рыжие волосы раскинулись замерзшей паутиной, а куртка, явно не по сезону, застыла колом.

– Черт... – выдохнул Лиам, переворачивая ее. – Какого хрена?

Пульс был едва ощутим. Без колебаний он взвалил ее в сани. До города было слишком далеко, а с его опытом он мог попытаться стабилизировать ее здесь. Алая полоса на снегу указывала на ранение, и это обескураживало больше всего. Восемь псов неслись с такой скоростью, что могли бы составить конкуренцию снегоходу.

Дом Лиама, примостившийся у подножия горы, казался частью скалы – темное дерево, грубый камень, минимум декора. Внутри царил аскетичный порядок: панорамные окна, белые стены, функциональная мебель. Лишь у камина, среди этого стерильного спокойствия, стояла единственная живая деталь – фотография женщины и мальчика. Это было единственным напоминанием о том, что под маской холодного профессионала всё еще бьется человеческое сердце.

– Так, посмотрим, что тут у нас... – пробормотал он, укладывая девушку на стол.

Он торопливо сорвал с нее куртку и обработал руки спиртом. Рана была серьезной. Разрезая кофту, Лиам нахмурился: ткань намертво прилипла к плоти.

– Странно... – он взял щипцы.

Из небольшого отверстия между одиннадцатым и двенадцатым ребром сочилась кровь. Рана подозрительно напоминала пулевое.

– Какого черта с тобой произошло? – Лиам осторожно раздвинул края кожи. – В тебя стреляли? Здесь? Да здесь, кроме меня и псов, ни души! Он погрузил пинцет в рану и нащупал твердый предмет. Пуля.

Девушка дернулась. Сбивчивый, невнятный шепот сорвался с ее губ, она попыталась вскинуть руку, но бессильно уронила ее обратно на стол и снова провалилась в беспамятство.

– Буду признателен, если не вздумаешь приходить в себя раньше времени, – пробормотал Лиам, бросив быстрый взгляд на ее лицо.

Ее облик вызывал лишь мрачные мысли. Под носом и на губах запеклась кровь, левая бровь была рассечена, и от тепла помещения рана начала кровоточить. Под правой скулой расплывался тяжелый синяк. Она явно боролась за жизнь.

Лиам действовал с автоматизмом, отточенным годами службы в полевых госпиталях. Его массивные плечи и крупные, натренированные руки, привыкшие к тяжелому труду и суровым условиям, казались слишком громоздкими в тесном пространстве кухни, но в движениях не было ни капли суеты. Он наложил два аккуратных шва, закрепил их пластырем и привычным, резким жестом обработал края раны. Его взгляд – холодный, расчетливый, словно два осколка темного изумруда – не выражал эмоций, только концентрацию. В этом взгляде читалась усталость человека, видевшего слишком много смертей, но не потерявшего способности спасать.

Вытирая кровь с ее лица, он вдруг замер. Из-под спутанных рыжих волос начала просачиваться багровая лужица.

– Да ты издеваешься… – проворчал он, осторожно поворачивая ее голову.

Чуть выше затылка зияла глубокая рассеченная рана. Лиам обреченно вздохнул и, опершись тяжелыми руками о край стола, мрачно уставился в панорамное окно. Там, за стеклом, величественно и безучастно возвышалась гора, которой было плевать на человеческую боль.

Когда последние раны были промыты и перевязаны, Блоссом принялся за дело: он методично опустошил карманы незнакомки в надежде найти хоть какую-то зацепку. Его пальцы перебирали вещи: жвачка со вкусом черники, полупустая пачка сигарет, зажигалка и пустой футляр от наушников.

Ничего. Ни документов, ни телефона, ни именных жетонов. Трофеи не проливали свет на ее личность. Лиам отложил вещи в сторону и вытер руки. Оставалось только одно – ждать, когда незнакомка очнется и расскажет, какая чертовщина заставила ее бежать по снегу с пробитой головой и пулей в боку.

Глава 12

Спустя почти десять часов Лиам сидел в кресле, сосредоточенно работая за ноутбуком. Когда мысли заходили в тупик, он вновь устремлял взгляд на заснеженную горную громаду – казалось, только эта безмолвная стихия могла дать ему ответ на назревающие вопросы.

Едва уловимый скрип половицы заставил его насторожиться. Лиам скосил глаза на очки, лежащие на столе, и увидел в них отражение, почти комичную, но опасную картину: девица, которую он буквально вырвал из лап смерти, подкрадывалась к нему с тыла, сжимая в руках его же кочергу.

Лиам усмехнулся и, не оборачиваясь, устало потер переносицу.

– Не совершай самую большую ошибку в своей жизни. Брось кочергу, – сухо попросил он.

– Кто ты такой? – раздался охрипший, едва узнаваемый собственный голос.

– Лиам, – он развернулся в кресле. – А ты?

Девушка отступила на шаг. Тишина затягивалась, становясь осязаемой.

– Мне повторить вопрос? – Лиам вопросительно вскинул бровь. – Или у тебя напрочь отморозило серое вещество, и ты даже имени собственного не помнишь?

– Эрин, – осторожно выдохнула она. – Эрин Хендерсон.

Лиам поднялся. Уперев руки в бока, он изучающе окинул её взглядом. Она выглядела совершенно дезориентированной: испуганная, растерянная, словно выброшенная на другой берег реальности.

– Не хочешь рассказать, что произошло?

– Где я? – проигнорировала она, вглядываясь в незнакомые очертания комнаты. – Кто ты?

– Один вопрос – один ответ, – пожал плечами Лиам.

– Что это за место?! – Эрин судорожно сглотнула, ощущая, как горло обжигает острая боль.

– Ты про мой дом? – он указал на потолок.

– Дом? – она непонимающе покачала головой, и её взгляд метнулся к окну. – Почему там снег?

Страх в её глазах стал почти физически ощутимым.

– Чего? – Лиам нахмурился.

– Почему за окнами снег?! – повторила Эрин, крепче сжимая кочергу, будто это могло её защитить.

– Может, потому что ты в Норвегии? – прищурился он. – У подножия горы...

– Что? – перебила она, чувствуя, как по позвоночнику пробежал ледяной озноб. – Нет! Нет, это какая-то ошибка...

Кочерга с грохотом упала на пол. Девушка пошатнулась, мир вокруг неё внезапно накренился.

– Может, присядешь? – хмуро предложил Лиам, указывая на диван.

– Что происходит?.. – прошептала она, когда в боку справа вспыхнула режущая боль.

– Ты была ранена. Припоминаешь?

Та отрицательно мотнула головой. Перед глазами всё двоилось, реальность закручивалась в безумную спираль. В затылок то бил жар, то обдавало ледяным холодом. Она почувствовала, как гравитация настойчиво тянет её к полу.

Лиам среагировал мгновенно. В два стремительных шага он оказался рядом, подхватил обмякшее тело и бережно уложил на диван.

– Я же предлагал присесть, – фыркнул он, хотя в его голосе проскользнуло беспокойство.

Следующие сутки превратились для Эрин в бесконечный кошмар. Последствия сотрясения мозга и травм били по ней со всей силой: тошнота накатывала мучительными волнами, а рвота не приносила облегчения. Стоило ей на мгновение прийти в сознание, как темнота вновь затягивала в беспамятство.

Лиам наблюдал за ней с профессиональной тревогой. Как врач, он понимал: удар по голове мог обернуться фатальными последствиями. Он верил ей. Видя тяжесть её ран, он понимал, что её попытки говорить – это уже чудо. Она держалась на чистом упрямстве, пережив то, что должно было сломить любого.

На второй день, ближе к вечеру, туман начал рассеиваться. Мышление возвращалось, хотя тупая головная боль не отпускала. Эрин начала осознавать: Лиам не враг. В его взгляде, помимо привычного сарказма, читались сочувствие и спокойная уверенность человека, готового помочь.

Клубок напряжения, сковывавший её последние сутки, начал медленно распутываться. Впервые за долгое время она почувствовала, что рядом с этим угрюмым, но надежным мужчиной она может быть в безопасности.

Новая жизнь, полная опасностей и пугающей неизвестности, только начиналась...

– Готова поговорить? – наконец спросил Лиам, поставив на стол две тарелки с горячим супом.

Эрин не стала отказываться, чувствуя, как заныл пустой желудок. Она осторожно потёрла затылок и невольно поморщилась от пронзившей боли. Каждое движение отдавалось тупым гулом в висках.

Лиам бесшумно положил ложки и поставил плетёную корзинку с ещё тёплым хлебом, который пару минут назад вытащил из микроволновки. Тонкий аромат дрожжей и тмина смешался с запахом куриного бульона.

В камине потрескивали дрова – сухие, смолистые; время от времени один из поленьев взрывался каскадом искр, на мгновение озаряя их лица тёплым золотистым светом.

– Я помню всё как в тумане… – проговорила она, медленно приближаясь к столу. Отодвинув стул, она присела, чувствуя, как ноет каждая клеточка тела. Мышцы ныли, словно по ним прошлись дубиной.

– Тебя преследовали люди в военной форме? – поинтересовался Лиам, присаживаясь напротив. Он сохранял между ними небольшую дистанцию – не давил, но и не отстранялся. Голос звучал глуше обычного – стены, обитые грубым деревом, гасили эхо, делая тишину густой и почти осязаемой.

– Нет, – Эрин неуверенно покачала головой. – Кажется, нет.

– Расскажи всё, что помнишь.

– Я пошла на работу… – взяв ложку, она рассеянно помешала куриный суп. Нахмурив брови, она пыталась собрать ускользающие обрывки воспоминаний. По крупицам, как рассыпавшуюся мозаику, память начала возвращаться – медленно, болезненно. – Вышла покурить…

За окном послышался отдалённый вой ветра; он просачивался сквозь щели в рамах, заставляя пламя в камине низко пригибаться к полу. Она устремила взгляд на желтоватый бульон и запнулась, словно слова застревали в горле.

– Где ты работаешь? – мягко спросил Лиам, замечая, с каким трудом даются ей слова.

– В забегаловке у Фреда… – девушка небрежно пожала плечами, но в голосе проскользнула горечь. – Я должна была ехать в аэропорт, – внезапно чётко произнесла Эрин, подняв на Лиама встревоженные глаза. – У меня была последняя смена и…

Взгляд заметался по комнате в поисках ускользающей подсказки – но стены хранили лишь тишину.

– Где ты живешь? – Лиам отправил в рот ложку супа, следя за ней краем глаза.

– В Оксфорде.

– Ого… – Лиам на мгновение потерял дар речи. – Ты уверена?

– Конечно… Я прожила там всю жизнь.

– Ладно, – брови Лиама удивлённо поползли вверх, а аппетит таял с каждой секундой.

– Я вышла покурить, – она с трудом сглотнула пересохший комок в горле. – Надела наушники… Не помню, какая играла песня.

Ее взгляд скользнул по настенным часам и застыл на медленно ползущей минутной стрелке. Время тянулось, как вязкая смола.

– Кто-то схватил меня сзади, я не видела его лица. А потом… ничего.

Лиам отложил ложку в тарелку. Его глаза сузились в едва заметном прищуре. Годы службы в армии научили его безошибочно определять ложь в словах, и он был уверен: она говорит правду.

– Ты помнишь, что было дальше? – осторожно спросил он. – Кто в тебя стрелял? Почему ты оказалась на той тропе, лежа в сугробе?

Сквозь мутную пелену сознания всплыла потасовка в кузове грузовика: выстрел, оглушительный удар по голове и острое ощущение стали, вонзившейся в чью-то шею. Эрин в ужасе отпрянула от стола и, опрокинув стул, отшатнулась назад. Спина ударилась о стену с такой силой, что с полки над камином сорвалась деревянная фигурка совы и с глухим стуком покатилась по каменному полу.

– Эй, всё в порядке! – как можно мягче произнёс Лиам, протягивая к ней руку. – Я тебя не трону.

В его голосе послышались металлические нотки – командирские, привыкшие успокаивать панику в бою.

– Он выстрелил в меня! – выкрикнула она, испуганно оглядываясь по сторонам. – Там были люди!.. Нас куда-то везли… Это был грузовик… Я… Я убила человека!.. Он ударил меня по голове и!..

Лиам хранил молчание. Он не знал, что сказать. Понимал: хаос и сумбур в её голове могли быть последствием сотрясения, но первобытный ужас в её глазах говорил громче любых слов.

– Ты в безопасности, – стараясь говорить как можно спокойнее, заверил он. – Присядь, я не причиню тебе вреда…

– Ты не понимаешь… – прошептала Эрин, с трудом переводя дыхание. Паника сковала её ледяными объятиями. Воспоминания обрушивались, как ледяной град. Посмотрев на руки, она ощутила фантомное жжение от горячей крови, хлынувшей на них в тот момент, когда сжимала заколку, пронзившую шею похитителя.

– Ты можешь предположить, по какой причине тебя могли похитить?

– Издеваешься?! – вскрикнула Эрин, отступая на дрожащих ногах. Она рухнула на диван, вцепившись в лежащий на нём плед, как в последний спасательный круг. Пружины дивана жалобно скрипнули, и в наступившей тишине было слышно, как где-то в каминной трубе гулко завывает сквозняк.

Лиам задумчиво смотрел в окно на заснеженные вершины гор. Вопросы роились в его голове, словно обезумевший рой пчел. По какой причине? Кто мог ее похитить? Кому вообще могло прийти в голову организовывать перевозку людей через горные, заснеженные массивы, подвергая их смертельной опасности? Что-то во всей этой истории было патологически не так. Интуиция, обострённая годами выживания, кричала: это лишь начало.

Лиам поднялся, подошёл к камину и подбросил ещё одно полено. Пламя на мгновение притухло, а затем взметнулось вверх, осветив комнату оранжевым, живым светом. Тени заметались по стенам, пляшущими силуэтами, и на одно короткое мгновение ему почудилось, что в отражении оконного стекла мелькнуло чьё-то лицо. Но, приглядевшись, он увидел лишь собственное отражение – усталое, напряжённое, с проседью на висках, которой ещё не было год назад.

Глава 13