Нулевой пациент
- -
- 100%
- +
Лаборатория «Апекс Инкорпорейтед»
Утро вторника. 12 часов до катастрофы...
Секретная лаборатория, подобно гигантскому айсбергу, была вшита в самое сердце горного массива. Снаружи – лишь неприметный вход, замаскированный под естественный скальный выступ среди вечных снегов и острых пиков. Никто не заподозрил бы, что под толщей льда и камня бьется научный пульс, способный переписать законы природы. Внутри царила стерильность, граничащая с безумием: холодный блеск хрома, гул высокотехнологичного оборудования и бесконечные коридоры. Патрули молчаливых охранников в строгой форме напоминали тени – их лица были непроницаемы, а движения выверены. В этом месте информация была валютой дороже золота, а любая утечка означала неминуемую катастрофу. Проекты, над которыми работали ученые, балансировали на грани этики: генная инженерия, новейшие технологии и разработки биологического оружия смешивались в дьявольском коктейле, призванном изменить само определение человеческого существования.
Два этажа уходили глубоко под землю, в защищенные лабиринты, доступ в которые имели лишь избранные с картами-ключами. Жилой блок для персонала располагался на самом верхнем уровне – подобие оазиса комфорта, призванного смягчить атмосферу научного фанатизма, царившего внизу.
– Эй, Харпер! – Бони с грохотом опустила поднос с завтраком на стол рядом с Келен, которая сосредоточенно пила кофе. – Ты в порядке? Выглядишь паршиво.
– Бессонная ночь, – отмахнулась Келен, поднимая на коллегу затуманенный от усталости взгляд.
– Может, возьмешь выходной? Я закрою твою дневную смену, а Пит или Роб подменят тебя ночью, – предложила Бони, усаживаясь напротив.
– Брось, я справлюсь, – Келен заставила себя улыбнуться. – Рутина с анализами меня не добьет.
Она допила двойной эспрессо и поморщилась от въедливой горечи, отодвигая пустой стаканчик.
– Сегодня приедет доктор Майклсон, – невзначай бросила Бони, насаживая на вилку кусочек яичницы. – Ты в курсе?
– Зачем? – Келен попыталась скрыть панику, вспыхнувшую в глазах после вчерашнего инцидента.
Бони опешила:
– В смысле «зачем»? Кел, если ты забыла, он здесь работает. Может, тебе и правда стоит отдохнуть?
– Нет, я в норме, – Келен резко схватила планшет, отодвинула стул и, коротко махнув рукой, почти выбежала из столовой.
Холодная волна страха окатила её. Она лихорадочно убеждала себя, что визит Майклсона никак не связан с её вчерашней оплошностью. «Если бы всё было так плохо, меня бы уже вчера тащили на трибунал, – твердила она про себя. – Раз сирена молчит, а команда амбалов с автоматами не преследует – значит, пока еще дышим».
– Харпер! – окликнул её молодой человек лет тридцати.
Сердце подпрыгнуло к горлу. Келен обернулась.
– Если ты не загружена по уши, выручишь меня на этаже С01? Нужно за полчаса собрать образцы крови и отправить на анализ, – Дерек догнал её, балансируя с кипой бумаг в руках.
– Конечно, без проблем, – Келен постаралась придать голосу спокойствие.
– Супер! – Дерек расплылся в широкой улыбке. Его рыжие кудри непокорно торчали в разные стороны, а веснушки на лице казались еще ярче в свете ламп. Тонкая золотистая оправа круглых очков добавляла карим глазам особого тепла. – Где ты столько макулатуры откопал?
– Мне выделили кабинет! – гордо объявил он.
– Здорово, поздравляю! – искренне улыбнулась Кел. Ей действительно захотелось верить, что всё в порядке, и прогнать грызущее чувство вины.
– Я сейчас быстро закину всё в офис, а ты спускайся на С01, я мигом догоню! – Дерек потряс стопкой документов. – И кстати, Харпер!.. – Дерек едва успел отойти на метр, как резко обернулся с сияющей улыбкой. – Тебя возвращают в основную лабораторию на третий этаж. Можешь выдохнуть!
– Что? – Келен нахмурилась, словно физически не могла обработать услышанное.
– Кто-то решил, что завтра тебе пора возвращаться на «трешку», – Дерек пожал плечами. – Так что поздравляю: тебе больше не придется нянчиться с этими мутантами. Чего не скажешь обо мне…
– Чьё это распоряжение? – голос Келен прозвучал резко. Она не была в восторге.
– Не знаю, – Дерек поджал губы, пятясь к лестнице. – Харпер, давай быстрее, у нас времени до десяти утра! – не успел он договорить, как уже летел вниз по винтовой лестнице.
– Твою мать! – вырвалось у Келен.
Ее разрывало от противоречий. Что раздражало больше: то, что «кто-то» – а она знала, что это Пит Майклсон – распорядился о ее переводе, или то, что кто-то открыто поставил под сомнение ее профессионализм?
Погруженная в тяжелые мысли, Келен спустилась на этаж С01 – уровень, ключ-карту от которого ей завтра придется сдать. В лифте царила давящая, почти осязаемая тишина, нарушаемая лишь едва уловимым гулом механизмов. Но стоило дверям разъехаться, как на нее обрушился хаос: многоголосый гул, смесь приглушенных криков, утробного рычания и лязга металла.
У входа дежурил охранник. Экипированный и вооруженный до зубов, он безэмоционально сканировал ее личность и пропуск. Этаж С01 тонул в тревожном красном свете. Двухуровневое пространство было прорезано металлической лестницей, ведущей вглубь. Вдоль стен тянулись боксы, за каждым из которых скрывалось нечто кошмарное. На дверях висели мониторы, транслировавшие графики активности и жизненные показатели подопытных. Стены боксов, выполненные из сверхпрочного бронебойного стекла, позволяли наблюдать за тем, что находилось внутри, но не давали им шанса выбраться.
Некоторые инфицированные, привязанные к койкам, казались погруженными в глубокий сон; их тела лишь едва заметно вздрагивали. Но другие бушевали, как загнанные звери, мечась по тесным камерам и издавая леденящие кровь звуки. Вирус «Rh», так его прозвали, превратил их в живые воплощения ужаса: тела покрывались уродливыми наростами, гнойными язвами и буграми. Кости выпирали под истончившейся, почти прозрачной кожей, а мышцы, подобно вздувшимся узлам, пульсировали от нечеловеческого напряжения.
Но страшнее всего был их разум. Мозг мутантов работал на запредельных скоростях, превращая их в идеальных убийц. В них не осталось ничего человеческого: ни страха, ни эмпатии, ни жалости. МРТ-сканирование подтверждало это – полная атрофия активности в префронтальной коре и амигдале. Бездушные биологические машины.
Келен включила планшет и подошла к первому боксу.
– Пациент «286», – выдохнула она, глядя на пляшущие цифры показателей.
Она нехотя вбивала данные в карту, машинально касаясь сенсорного экрана. Среди бесконечного списка задач ее взгляд замер на строке: «Пациент 0 – люмбальная пункция спинного мозга». Келен не раз ассистировала при этой процедуре. Каждый раз, наблюдая, как врач бесстрастно пронзает позвоночник подопытного, она чувствовала фантомную боль. Она не могла перестать думать о том, что эти «люди» всё еще чувствуют, даже если их тела стали полем битвы для безжалостного вируса.
– Ах да, твоя смена заканчивается в восемь вечера! – крикнул Дерек, стремительно спускаясь по лестнице. – Так что можешь сходить в душ, выспаться и привести мысли в порядок, – он подмигнул ей, прижимая планшет к боку.
– Ты шутишь? У меня отменили ночное дежурство? – Келен подозрительно покосилась на него. Мало того, что ее перевели на другой этаж, так еще и лишили привычного графика.
– Я думал, ты обрадуешься, – смутился Дерек.
– Я рада, – раздраженно отрезала она. – Просто… какого черта? Что за спешка?!
– Я не знаю, – он пожал плечами. – Пит сказал, что так будет лучше для всех.
– Все-таки Пит? – Келен закатила глаза.
– Черт, – Дерек пробормотал это едва слышно. – Он просил не говорить тебе…
В повисшей тяжелой тишине Келен сделала вид, что изучает данные в планшете, а на самом деле лихорадочно пыталась сообразить, что именно Майклсон пытается от нее скрыть.
– Дерек, – Келен старалась, чтобы её голос звучал обыденно, – а кто дежурит сегодня с Майклсоном в ночную смену на этаже С01?
– Я, а что такое? – Дерек не отрывал взгляда от монитора одной из клеток, где в приступе ярости метался мутант.
– Ничего, – Келен быстро покачала головой, чувствуя, как язык вот-вот усугубит и без того шаткое положение. Она понимала: лишний вопрос может выдать её подозрения. – А может... ты захочешь поменяться? – неуверенно добавила она.
– Поменяться? – Дерек скептически вскинул бровь, но, прищурившись, вдруг расплылся в широкой, многозначительной улыбке. – А вы с Питом?..
– Нет! – отрезала Келен с отчетливым оттенком отвращения, а затем, спохватившись, смягчила тон: – Пока нет. Но если бы мы могли обменяться дежурствами...
Она не могла признаться ему в правде: она совершила ошибку, которую теперь отчаянно жаждала исправить. Ошибка, которая жгла изнутри сильнее, чем любой вирус.
– Ладно, – Дерек понимающе кивнул. – Но только один раз! И только сегодня, – строго добавил он, возвращая серьезный вид.
– Да-да, конечно! Больше и не понадобится, – Келен натянула дежурную улыбку, изо всех сил стараясь сохранить самообладание. – Только Питу пока ничего не говори, – неловко добавила она, – хочу сделать ему сюрприз.
– Хорошо, Харпер. Только потому, что ты мой друг, – тепло улыбнувшись, Дерек попрощался и поспешил к соседней клетке.
Дерек был биологом и, пожалуй, одним из лучших специалистов в этой лаборатории, несмотря на пестрый и порой сомнительный состав здешних кадров. Он был старше Келен на шесть лет, но эта разница в возрасте никогда не была преградой для их дружбы – он был одним из немногих, кому она могла доверять в этом проклятом месте.
Глава 14
Деревня Фортун, Норвегия
Эрин всё же убедила Лиама, что ей необходимо вернуться. Хоть и не совсем понимала зачем. Её голос, дрожащий от пережитого ужаса, и взгляд, полный отчаянной решимости, сделали своё дело. Она должна вернуться в Оксфорд, чего бы это ни стоило. Нужно было понять, что произошло, почему это случилось именно с ней, а главное – попытаться просто жить дальше.
Лиам помог ей добраться до ближайшего населённого пункта. Довез её до местного отделения полиции, объяснил, где найти кофейню, и снабдил наличными на первое время. Он не хотел отпускать её «в никуда», но понимал: другого пути нет. Полиция – единственный шанс восстановить документы и разобраться в случившемся. В конце концов, ей было не пять лет, а чуть больше двадцати. Она справится.
Стоя у входа в участок, Лиам молча наблюдал за ее мечущимся взглядом. Он видел в её глазах звенящую пустоту и страх. Она была совершенно беззащитна: одна в чужой стране, без документов, связи и личных вещей.
– Мне нужно позвонить.
– Домой? – Лиам вскинул темные брови. – В Оксфорд?
– Да… Нужно позвонить… – она запнулась, словно наткнулась на невидимую стену.
Кому звонить? Родители, скорее всего, даже не заметили её исчезновения, а брату до неё никогда не было дела. Она бежала от всего мира, а теперь…
– Нужно вернуться домой, – повторила она, словно убеждая саму себя.
– Знаешь, это почти две тысячи километров, – Лиам криво усмехнулся. – И между твоим домом и моим – лишь холодная серая полоса Северного моря.
– И что? – фыркнула Эрин, отчаянно пытаясь скрыть дрожь в голосе. – Это повод остаться?
– Без денег, документов и с дырой от пули в боку?
Лиам прикрыл глаза, массируя переносицу. Усталость тяжёлым свинцом давила на плечи.
– Я обращусь в посольство, они помогут, я уверена, – она кивнула, хотя в голосе уверенности почти не осталось. – Другого выхода нет.
– Что ж, – Лиам пожал широкими плечам, – вперёд, юная леди.
– Спасибо, Лиам, – Эрин искренне улыбнулась. Эта улыбка, хрупкая и робкая, стала первой за долгие дни кошмара. – Мне предстоит долгий путь. Без тебя у меня не было бы и шанса. Ты спас мне жизнь. Я в долгу перед тобой.
– Пожалуйста, – он замолчал, подбирая слова. – Будь осторожна.
Ему хотелось сказать ей гораздо больше: предупредить, предостеречь, но Лиам сдержался. Сдержанность и ледяной расчёт всегда были его главными союзниками.
Попрощавшись с неожиданным спасителем, Эрин изо всех сил пыталась унять подступающую тревогу. Последние дни превратились в изматывающую карусель. Казалось, ещё мгновение – и она взорвётся от боли, страха и морального истощения, которые отчаянно пыталась подавить. Всего несколько дней назад её ждал самолёт, собеседование и новая жизнь. А теперь – полицейский участок, горы бумаг и бесконечная дорога в Оксфорд, откуда всё началось и где, как ей казалось, должно закончиться.
Тяжело вздохнув, она переступила порог участка, окинув быстрым взглядом забитую людьми комнату.
«Ну что, Эрин Хендерсон, полный вперёд!» – подбодрила себя, мысленно репетируя заявление о похищении.
День обещал быть бесконечным.
Глава 15
Лаборатория «Апекс Инкорпорейтед»
20:30. Два часа до катастрофы…
– Доктор Блоссом! – окликнула Лиама высокая фигура в белоснежном халате, едва он шагнул в лифт.
– Да?
– Простите, что заставили ждать, – в голосе женщины сквозила натянутая неловкость. Она протиснулась в кабину, цокая шпильками по металлическому полу.
– Всего-то пять часов, – сухо бросил Лиам.
– У нас возникла небольшая заминка, – виновато пролепетала она, нажимая кнопку второго этажа.
– Из-за вашей «заминки» мои собаки останутся голодными, – проворчал он, нахмурив брови.
– Но вы можете остаться на ночь. Вам предоставят улучшенный бокс, завтрак и…
– Меня это не интересует, – ледяным тоном оборвал её Лиам, сцепив руки за спиной. Женщина смутилась, но промолчала.
Её единственной задачей было доставить доктора Блоссома в нужный сектор, где он мог бы переодеться, пройти дезинфекцию и подготовиться к двухчасовому марафону операций.
Сменив одежду на медицинскую форму, которая казалась тесноватой в груди, Лиам прошел через бокс дезинфекции. Мысли были заняты лишь одним: как там Эрин… Он уже планировал, что утром обязательно заедет в город. Подняв руки, чтобы не касаться дверей, пошел по коридору.
В лаборатории из-за отсутствия окон и постоянного холодного освещения время теряло смысл. Грань между днем и ночью стиралась. Лиам бросил взгляд на настенные часы: почти восемь вечера. Минуя длинный коридор, пробежал глазами по пустым боксам, в которых еще несколько дней назад содержались люди. Кто они? Откуда их взяли? Что с ними стало? Он старался не думать об этом, привычно заглушая голос совести.
Однако, заглянув в очередной бокс, он замер. Сердце пропустило удар.
Замедлив шаг, Лиам увидел её. На кушетке, почти обнаженная, неподвижно лежала Эрин. На ней был лишь короткий белый топ и шорты. К её рукам тянулись трубки, по которым медленно, но неуклонно кровь уходила в большой резервуар. К груди были присосаны датчики, а на мониторах хаотично скакали графики показателей.
Лиам не мог поверить глазам. Еще несколько часов назад он провожал её до полицейского участка, надеясь, что она в безопасности. А теперь она здесь, в этой проклятой лаборатории, превращенная в подопытную крысу.
– Доктор Блоссом, вам сюда! – голос сопровождающей вырвал его из оцепенения, словно удар хлыста.
Лиам медленно повернул голову. Он чувствовал себя так, будто очнулся от глубокого, тяжелого сна. Женщина указывала на соседний бокс.
– Она тоже в списке сегодняшних… мероприятий? – небрежно бросил Лиам, указывая на бокс с Эрин. Он изо всех сил старался скрыть ярость, скрытую за маской безразличия.
– О нет, – женщина отмахнулась с напускной легкостью. – У неё здесь совсем иная роль.
– Какая же? – голос Лиама стал тяжелым, как осеннее небо.
– Это вас не касается, доктор Блоссом, – промурлыкала она, пытаясь имитировать дружелюбие. – Прошу за мной!
Она приложила ключ-карту, и дверь распахнулась с тихим, зловещим щелчком. Лиам вошел следом, и ледяной сквозняк, казалось, пронзил его до костей.
– У вас на сегодня люмбальная пункция и последующая нефрэктомия, – провозгласила женщина, не отрываясь от планшета. – Пациент ожидает.
Лиам промолчал, окончательно осознав глубину пропасти, в которую угодил. Перед ним разверзлась страшная дилемма: совесть, взывающая к справедливости, и инстинкт самосохранения, шепчущий об опасности. Пойти к Майклсону – значило либо получить презрительный смех, либо пулю в лоб за государственную измену.
В следующем боксе, на операционном столе, под белоснежной простыней лежал человек. Он был пристегнут к столу усиленными ремнями, неподвижный, словно мумия. Лиам не видел лица, лишь гадал, что это за существо, предназначенное для чудовищного эксперимента.
– Доктор Блоссом, ваши ассистенты – Келен Харпер и Аманда Смит, – сухо отчеканила женщина, сжимая серый планшет. – Я зайду позже.
С этими словами она исчезла, не оставив после себя ничего, кроме ощущения пустоты. Лиам остался один на один с пациентом и двумя женщинами, чьи лица скрывали маски.
Он тщательно вымыл руки до локтей, затем надел две пары стерильных перчаток. Келен и Аманда уже ждали, облаченные в операционные халаты. Каждый раз ассистенты были новыми – Лиам даже не пытался запомнить их имен или лиц. В этом месте люди были лишь расходным материалом.
В операционной царила звенящая тишина, нарушаемая лишь мерным, пугающим писком кардиомонитора. Яркий, безжалостный свет ламп резал глаза. На первом столе лежал пациент, неподвижный, словно восковая фигура. На втором – женщина, подключенная к аппаратам; вероятно, именно у неё планировалось изъятие почки.
– Келен, раствор хлоргексидина и стерильные салфетки, – скомандовал Лиам, не отводя взгляда от пациента.
– Готово, – отозвалась Келен, подавая поднос.
– Аманда, будь готова к забору ликвора. Нужны пробирки с ЭДТА и гепарином.
После тщательной обработки поясничной области Лиам прощупал позвонки, определяя точку входа.
– Двенадцатый грудной… первый поясничный, – пробормотал он под нос.
Натянув кожу, он медленно ввел иглу. Ткани сопротивлялись.
– Контроль? Ликвор? – спросила Аманда.
– Пока ничего. Игла проходит мягкие ткани, нужно дожать, – размеренно ответил Лиам.
Он надавил сильнее. Игла пробила твердую мозговую оболочку, и в шприц хлынули первые капли прозрачной, чуть опалесцирующей жидкости. Спинномозговая жидкость — концентрированная тишина, в которой скрывались коды и шифры мутации, терзавшей это тело.
– Есть, – коротко бросил Лиам, подсоединяя манометр.
Аманда аккуратно отсоединила пробирку. Жидкость в ней казалась холодной и зловещей.
– Келен, проконтролируй давление и состояние пациента. Я отнесу образец в лабораторию, – произнесла Аманда.
Она покинула операционную, стараясь сохранять спокойствие. В коридоре её встретила привычная стерильная пустота: белые стены, гул вентиляции и тяжелые взгляды охраны. Каждый здесь был под наблюдением. У дверей лаборатории Аманда замедлила шаг. Анализ ликвора мог дать ответы, но он же мог стать смертным приговором для всех присутствующих.
В операционной Келен подошла к Лиаму почти вплотную.
– Он будет в порядке после этого? – едва слышно спросила она.
– Да, – сухо бросил Лиам, не поворачивая головы. Он знал: за ними наблюдают.
Келен выбросила использованные салфетки в контейнер для биоотходов повышенной опасности и направилась к раковине.
– Идемте, нужно подготовиться к нефрэктомии, – сказала она, срывая перчатки и подставляя руки под струю дезинфектора.
– Ты знаешь этого человека? – осторожно спросил Лиам, встав плечом к плечу с ассистенткой. Шум воды заглушал его голос, создавая иллюзию приватности.
Келен бросила на него неопределенный взгляд. Любой ответ был ложью.
– В двух боксах отсюда лежит девушка, – продолжил Лиам, продолжая методично обрабатывать руки. – Тебе что-нибудь известно о ней?
Он не ждал, что она заговорит, но интуиция подсказывала: её интерес к пациенту не случаен.
– Её привезли сегодня, – прошептала она, не глядя на него. – Я ничего о ней не знаю.
– Зачем у неё берут кровь? – Лиам прищурился, глядя на её затылок.
Келен едва заметно покачала головой. Она действительно не имела ни малейшего представления, кто эта девушка и что ее ждет. Тем более она не знала, что именно известно доктору Блоссому и с какой целью он задает вопросы. В этом стерильном аду любая случайная фраза могла быть ловушкой. «А вдруг это проверка от Майклсона?» — эта мысль обожгла её изнутри.
– Надеюсь, она не станет такой, как он, – пробормотала Келен, почти касаясь плечом Лиама, когда меняла ему фартук.
В глазах Лиама клубились невысказанные вопросы, а на лице Келен читалась лишь осторожная попытка уйти от ответа.
– Давайте приступать, – громче произнесла она, помогая доктору надеть новые перчатки. Профессиональная маска вернулась на место.
Закончив с операцией, Лиам принял предложение остаться в лаборатории на ночь. Он не искал покоя у камина с книгой – он хотел понять что происходит. Его целью стала Эрин. Задача казалась безумно непосильной, но тишина ночной лаборатории могла стать единственным союзником.
– А как же ваши собаки, мистер Блоссом? – проворковала женщина, чье имя он даже не потрудился узнать. Её голос был пропитан приторной, почти тошнотворной колкостью.
– Я им звонил, – отрезал Лиам. – Сказали, подождут.
– Ах, вы шутник! – залилась она фальшивым смехом, невзначай коснувшись его предплечья.
Её пальцы оставили на коже ощущение липкого, неприятного следа. Лиам едва заметно приподнял бровь. Этот навязчивый флирт не вызывал ничего, кроме холодного отвращения. Такие женщины казались продуктом конвейера: бездушные пластиковые куклы с безупречными укладками и осанкой, выверенной до болевой судороги.
Проводив доктора до выделенного бокса, она замерла у двери, словно ожидая подаяния или хотя бы вежливой улыбки. Лиам ограничился коротким «спасибо» и принял ключ-карту.
Закрыв дверь, он погрузился в темноту. План зрел в голове, как кошмарный плод. Чтобы подобраться к Эрин, нужно было превратить системную дисциплину лаборатории в её врага.
Пропуск давал доступ почти ко всему, кроме этажа С01. Это была зона абсолютного контроля. Первым делом нужно было изучить схему расположения камер видеонаблюдения. Лиаму требовались не просто коридоры, а «мертвые зоны» – участки, где объективы не пересекались, позволяя перемещаться инкогнито.
Охрана в этом комплексе была обучена реагировать на агрессию, но не на технический сбой. Небольшая диверсия – имитация поломки системы фильтрации воздуха или сбой в работе холодильных установок – могла создать необходимую суматоху. В момент, когда внимание службы безопасности переключится на критическую ошибку оборудования, у него появится окно в несколько минут.
Самым важным было выяснить логистику. Куда именно доставляют кровь Эрин после обработки? Если она является источником ценного биологического материала, её следы должны вести в центральный биобанк или в личный архив Майклсона.
Лиам понимал: он идет по лезвию бритвы. Любая ошибка превратит его из уважаемого доктора в подопытного образца. Но промедление было равносильно смерти. Он должен был действовать быстро, пока кровь Эрин еще не стала частью чьего-то чужого триумфа.
Глава 16
Час «Х»…
Эта ночь должна была стать точкой невозврата – моментом, предвкушение которого терзало Квинлана десятилетиями. Он не знал, как именно звезды выстроились в этот зловещий узор, но события последних двадцати четырех часов бесповоротно перевернули его мир. Верил ли он в божественный промысел или в слепую случайность? Списывать происходящее на простое совпадение было всё равно что искать иголку в бескрайнем стоге сена, но иного объяснения не существовало.
Когда в стерильном коридоре раздался до боли знакомый голос Келен, Квин ощутил невольное облегчение.