- -
- 100%
- +
Драконорожденные. Эти жестокие твари веками преследовали таких людей, как мы. Их пламя несёт смерть, но кое-чего я боюсь ещё сильнее.
Стать их рабыней.
Я задержала дыхание. Ни звука. Одно неверное движение этой ночью — и меня больше не увидят.
***
Ай! Я падаю на пол и чувствую вкус крови во рту. Лицо горит от удара отца, но я только морщусь и втягиваю голову в плечи. Привыкла к подобному обращению.
— Безрукая! Это дорогое вино, аккуратнее с ним! Я не для того зарабатываю, чтобы ты мои деньги на пол сливала.
— Я же нечаянно!
Рука заносится вновь. Сжимаюсь в ожидании неминуемой боли, но вдруг с небес лавиной рушится громоподобный рык, от которого содрогается посуда в шкафу и звякают оконные стекла. Отец замирает в нелепой позе, его глаза наполняются страхом.
Летнее солнцестояние. Лишь в эту ночь драконы спускаются на равнины, несут на своих крыльях ужас и боль. Они устраивают охоту на людей, чтобы утащить в свои чертоги на Заоблачных горах. А там… Мы для них как игрушки. Драконы обращают внимания на человеческое горе не больше, чем ребёнок переживает о кукле, которой оторвал ручку.
На ватных ногах я делаю шаг к двери, вижу в окне краешек чернильного неба, которое вдруг взрывается огнём.
— Они близко!
— Заткнись! — шипит Лотти. Она слетает со стула и зажимает мне рот, вынуждает сесть на драный половик. Кудрявая прядь выскочила из косы, упала ей на глаза. Тёмные глаза обращаются к двери, за которой нарастает тревожный шум. — Если тебя услышали… Они могут явиться и забрать меня! Ты этого хочешь?
Я отпихиваю сестру. От её ладони на губах остаётся солёное масло. Она падает у стола и картинно хнычет, чтобы мне посильнее досталось.
— Не тебе одной грозит опасность, — шепчу я тихонько.
— Да кому ты нужна, — отмахивается Лотти. И произносит слово, от которого я не могу заслониться. Она знает об этом и потому говорит его с особенным садистским удовольствием: — Братоубийца.
— Я его не убивала! — Знаю, что она просто хочет вывести меня из себя. Знаю, но всё равно срываюсь, как тысячу раз до этого. — Он…
Мать цепляет меня за волосы. Дёргает вверх, наши глаза оказываются на одном уровне. От её взгляда кровь стынет в жилах, в нём ни капли тепла. Её глаза тоже тёмные, как у Лотти, но никогда не улыбаются. Морщины прочерчивают щёки, когда она приказывает:
— Замолчи, Кера. Ещё одно слово — и я вышвырну тебя на улицу своими руками.
Стискиваю челюсти, зубы скрипят друг о друга. Сжимаю кулаки. Они снова дрожат. Однажды я сбегу, вырвусь отсюда. Подальше от драконов. Подальше от семьи, на которую и слово это тратить жалко. Я отправлюсь на юг, где выращивают сладкие дыни и виноград. Наймусь сборщицей или даже поищу работу в городе. Встречу славного доброго парня. Заведу детей. И тогда всё будет хорошо.
Но мне нужно ещё немного времени, чтобы подготовиться. Отложенных денег пока не хватит даже на дорогу.
— Кера! Кера, помоги!
Сердце вздрагивает вместе с дверью. Я сразу узнаю голос, хотя никогда не слышала его таким. Ния колотит изо всех сил, голос подруги срывается на визг.
— Нужно её впустить!
— Сядь немедленно, — рявкает отец. Его пальцы железом стискивают плечо.
Стук затихает. За дверью грохочет и ревёт. Ния истошно кричит где-то в стороне. Я зажимаю рот, словно это мой крик. Нет-нет-нет… Я не могу позволить им! Больше никто не должен пострадать от этих тварей!
Вырываюсь из рук отца, хватаю со стола нож и бросаюсь к двери.
В лицо валит дым. Слезы текут из глаз, я задыхаюсь. Продираюсь сквозь ночь, шарахаюсь от огненных шаров, что падают с неба.
С неба, в котором парят драконы.
— Ния! — кричу я изо всех сил. Воздух царапает горло. — Ния! Отзовись!
Земля сотрясается. Сразу два дракона обрушиваются с неба передо мной. Они тут же принимают человеческий облик.
— Кто это тут у нас? — с отвратительной ухмылкой тянет тот, что пониже. В узкое лицо хочется плюнуть, до того паскудная рожа. — Ты посмотри, какая красота погулять вышла. Что, не спится?
— Совсем страх потеряла, — выплёвывает второй. Его подбородок слишком выдаётся вперёд, жестокий очерк рта не сулит ничего хорошего. — Заслужила урок.
Они переглядываются, идут на меня. Верзила справа облизывает губы — от этого зрелища передёргивает. Меня припирают к стенке, в лопатки упираются горячие камни. Над головой трещит крыша, вниз сыпятся искры. Здесь давно не строят из дерева, но драконье пламя может уничтожить даже то, что гореть не должно.
Я сжимаю нож так, что болят пальцы. Упираюсь ногами в землю. Они ко мне не притронутся. Драконы посмеиваются при виде этого оружия. Мой страх, моя отвага, вся я — лишь шутка для них.
— Брось свою зубочистку, — кривится левый, — а то порежешься. Ты хоть знаешь, что им делать нужно или только картошку чистить умеешь?
— Знаю, — глухо отвечаю я. — Если подойдёшь ближе, выколю тебе глаза.
Угроза его не испугала, только развеселила ещё больше. Он раскрыл свою поганую пасть и визгливо захохотал:
— Нет-нет-нет, только не глаза. Я рассчитываю вдоволь полюбоваться твоим телом сегодня.
— Не будет такого. — Голос предательски дрожит. На пороге смерти или чего-то худшего, чем смерть, страх заслоняет весь мир. Но злость не даёт мне упасть на колени и умолять о милосердии. — Лучшее, чем ты сможешь полюбоваться, это смертью своего дружка.
Верзила бросается на меня. Я бью от плеча прямо ему в лицо, наотмашь, резко и страшно. Дракон быстрее меня. Он отшатывается, спасая глаз — лезвие режет щёку. Рана моментально обрастает бахромой крови.
— Мразь! — орёт дракон. Он хватается за лицо и корчится. — Да я тебе руки вырву!
Кулак летит мне в лицо, я только и успеваю, что зажмуриться.
Но вместо удара что-то дёргает меня в сторону.
Я едва не падаю, врезаюсь плечом в стену.
Передо мной ещё один мужчина. Крепко сбитый, такой же высокий, как один из драконов, но ещё не заплывший сытым жирком. Весь в чёрном, мрачный, как грозовое небо. От него веет опасностью. Лицо вызывает желание бежать прочь со всех ног, но я всё равно не могу оторвать взгляд от его суровой красоты.
— Не трогайте её, — звучит голос под стать внешности. Глубокий и низкий, он перекрывает шум этой ужасной ночи.
— Рейден, да мы просто развлекаемся… — лебезит вдруг левый. Изумляюсь от того, насколько резко меняется тон. С него мигом слетает вся бравада, крысиные глазки так и бегают. — Мы ничего такого…
— Думаешь, я нуждаюсь в объяснениях? — холодно спрашивает Рейден. Его глаза сверкают. Даже ночь не может скрыть их пронзительную синеву, они будто светятся. Я замечаю, что двое других избегают этого взгляда.
Они пятятся, глядя под ноги, пока не скрываются во тьме переулка.
— Спасибо, — говорю я.
И тут же одёргиваю себя. Нашла, кого благодарить. Все они одним миром мазаны. Если волкодав отбирает кость у шавок, это не потому происходит, что он хочет её спасти.
— Не благодари, — следует ответ.
Мужчина поворачивается ко мне. За его широкими плечами беснуются всполохи пожара, уничтожающего квартал. Слышатся крики со стороны пристаней. Драконье пламя не залить водой, не засыпать песком. Оно будет пожирать дома, пока не выдохнется.
Нет твари более опасной и жестокой, чем дракон.
— Ты глупа, если думаешь, что могла с ними справиться. Смелость ничего не стоит, если за ней нет разума.
— Не я на них напала, — огрызаюсь в ответ. Предел страха на сегодня исчерпан, я не могу начать бояться ещё больше. — Между жалкой смертью и безнадёжной борьбой я выбираю второе.
Мужчина лишь выгибает чёрную бровь:
— Твой язык слишком остёр для человечишки, — и пристально смотрит.
Я сглатываю. Нож ещё при мне, рукоять скользит от пота.
— У меня не только язык острый, дракон, — говорю, заслоняясь. На лезвии смазанная полоса крови. Осторожно двигаюсь в сторону, отступаю, гладкие подошвы скользят по мостовой. — Я и с тобой готова драться. Сделаешь хоть шаг ко мне, увидишь, что будет.
От низкого смеха вибрируют кости. Пламя откусывает кусок кровли, она с грохотом рушится. Искры наполняют воздух огненной пылью. Тротуар загорается, лопаются перегретые камни.
— Ну хорошо, — насмешничает дракон. — Покажи, чего стоишь.
Он надвигается, в мгновение ока оказывается позади, слева, справа, передо мной. Дракон гораздо быстрее тех двоих, движется с нечеловеческой скоростью. Я взмахиваю ножом со всей силы, бросаюсь вперёд, но тот уворачивается. По инерции я лечу дальше — в груду пылающих обломков.
Сильная рука подхватывает под живот. Дракон тянет к себе и ставит на ноги, хватает запястье и давит так, что я разжимаю кулак. Нож выпадает, металл звенит о камни.
— Осторожнее, — говорит он с лёгким презрением.
— Ты!..
Я не успеваю договорить.
По венам прокатывается жидкое пламя, их скручивает и рвёт. Меня выгибает дугой, кричу от невыносимой боли. Тело словно горит заживо, а хуже всего — запястье, что сжимают жестокие пальцы, в него будто вонзили раскалённый прут насквозь!
— Что?.. — Пелена боли застилает взор, но я слышу по голосу, что дракон шокирован.
Он отпускает меня. Падаю, колени врезаются в тротуар. Меня сжимает и крутит, словно в невидимой мясорубке. На запястье проступает кровь… Нет, что?
Это не рана.
Кожа покрывается отметинами. Они проступают красным, но мгновенно чернеют, неведомые письмена складываются в круг. Мокрая от пота, я дрожу с головы до ног. Лихорадочно дышу, сердце колотится барабанной дробью. Боль отступает так же резко, как появилась, бросает меня одну.
Но отметины никуда не исчезают.
Они на моей коже, пятнают её, как печать позора. В этом месте он коснулся меня.
— Что это? — От ужаса я просто кричу в никуда. — Что ты сделал со мной?!
— Быть того не может, — бормочет дракон и ерошит чёрные волосы.
Они забирают нас как рабов. Как рабов. Неужели я теперь тоже?!
— Что ты сделал? — повторяю и захлёбываюсь слезами. — Заклеймил меня?
— Это не клеймо.
Дракон тянется к руке, которая всё ещё пульсирует. Я отдёргиваю, падаю на землю.
— Не приближайся, — шиплю в ярости.
Вскакиваю на ноги и делаю то, что должна была сделать сразу — бегу прочь со всех ног. Домой, домой, скорее домой. Спрятаться.
Мелькают обнажённые скелеты зданий, обугленные деревья. Я подскальзываюсь на чём-то и лишь тогда замечаю человека. Он лежит возле разрушенного колодца, раскинув руки крестом, вместо лица — запеклась маска из грязи и крови. Шарахаюсь от него, лечу дальше, почти не касаясь земли, надсаживаю мышцы. Знакомая дверь как маяк в ночи. Дом цел, даже стёкла ещё блестят в окнах.
Не успеваю забежать, как отец ловит меня. Вжимает в стену возле двери.
— Как ты посмела вернуться! — шипит он мне в лицо. — Ты же приведёшь их сюда!
Дверь срывает с петель. У порога, в ореоле пожаров, встаёт Рейден, будто вырезанный из чёрного камня.
— Кера, — произносит он. Дракон, который не может знать моего имени.
Синие глаза вспыхивают. Встречаются с моими.
По телу пробегает дрожь.
— Ты идёшь со мной.
Запястье сминает железная хватка. Рейден вытаскивает меня на улицу, тащит за собой, словно я какой-то мешок. Я сопротивляюсь изо всех сил, хватаюсь за дверной косяк, но эта тварь слишком сильна. Всё они, всё их проклятое племя!..
Дорогу вдруг преграждает отец.
— Ты забираешь её? — выкрикивает он, заслоняясь кочергой.
Я не верю своим глазам. Сердце трепещет в груди, как пойманная птичка. В носу щиплет от того, что в самый последний миг он наконец-то вспомнил, что я его дочь. Самого аж колотит от страха, но нашёл в себе мужество вступиться!..
— Пап... — шепчу я.
Свет благодарности обращается тьмой, когда отец добавляет:
— Ты ещё не заплатил за неё. Это же ваши правила, давайте всё как надо сделаем.
Из-под меня будто выдёргивают опору. Земля едет в сторону. Даже последняя надежда оказалась обманкой.
Мираж в пустыне, в который я имела глупость поверить.
— Н-не заплатил? — Мои зубы клацают, едва не прикусывая язык. — Да катись ты к чёрту…
— Неблагодарная девка! — кривится он. — Тебе туда дорога, а не мне. Всё равно пропадёшь, хоть чем-то семье послужи напоследок.
Это в разы больнее, чем любой удар из тех, которыми он меня осыпал. Рейден смотрит на меня. Его суровая маска словно треснула на мгновение — из-под неё смотрит кто-то, кто способен на жалость.
Но это мгновение скоротечно. Передо мной дракон, которому чуждо само понятие добра.
— Ты слышала, Кера. Он хочет оплаты. — Лицо перечёркивает кривая улыбка, от которой душа уходит в пятки. — Выбирай. Чем я должен отплатить ему за тебя?
Я смотрю на отца, на его бледное лицо. На лоб, по которому стекает капля пота. Он столько лет унижал меня. Бил. А теперь готов продать настоящему чудовищу.
Из горла Рейдена исходит густой рык, такой низкий, что я скорее чувствую его, чем слышу.
— Пусть получит по заслугам, — слова дракона пахнут дымом. Он искушает меня. Склоняет голову набок, и в глазах мечется синее пламя: — Достойной ли платой будет сжечь его дом? Или его самого? Это твоё решение, Кера. Чего хочешь ты?
— Я хочу оставить это место как можно скорее, — глухо произношу я. — Дай ему то, чего он желает.
Рейден смотрит на меня нечитаемым взглядом. Коротко кивает и лезет в карман. Вытаскивает пару монет, швыряет отцу под ноги. При виде золота тот совсем теряет голову. Бросается подбирать, пробует блестящие кружочки на зуб.
— Свиньям положено возиться в грязи, — изрекает дракон.
Я не понимаю, почему он заступается.
Вообще ничего не понимаю.
— Чего ты хочешь от меня? — спрашиваю я, глядя, как мой отец ползает брюхом в пыли.
— Со временем узнаешь, — коротко отвечает дракон.
Его кожа вдруг начинает меняться: покрывается сетью трещин, сквозь которую проглядывает раскалённая лава. Успеваю лишь моргнуть, а передо мной уже возвышается громадный чёрный дракон. Он настолько велик, что это трудно осмыслить, дом рядом с ним кажется беседкой. Кожистые крылья бьют по воздуху, ветер от них едва не сбивает с ног. Тёмная чешуя переливается, ярко-голубые глаза сияют в ночи льдистым светом. Из лап показываются огромные когти.
— Синеглазый дракон! — ахает отец. Я оборачиваюсь и вижу, как его лицо вытягивается в изумлении. — Так значит, он!..
Крылья бьют снова, в глаза летит пыль, всё тонет в шуме. Меня будто толкает: сейчас! Кидаюсь в сторону и бегу, но следующий порыв ветра сбивает с ног. Я кубарем качусь по земле и не успеваю остановиться, как уже чувствую, что отрываюсь от неё. Страшенные когти смыкаются вокруг меня, обхватывают и тащат вверх.
Дракон ревёт, от громоподобного звука закладывает уши.
— Подожди! — кричу я, не слыша себя.
Земля стремительно удаляется, меня подбрасывает, жёсткие когти больно впиваются в тело. Пропитанный дымом воздух сменяется свежим дыханием ночи. Я смотрю вниз и вижу крошечные пятна домов, усеянные цветами огня. От такой высоты спирает в груди. Сердце выскакивает, ломится в рёбра.
Дракон оглашает небо пронзительным рёвом, от которого даже луна должна рухнуть вниз и разбиться вдребезги. Из носа вдруг течёт горячая струйка. Я успеваю осознать вкус крови — и теряю сознание.
***
Друзья! Новая книга очень нуждается в поддержке на старте. Пожалуйста, ставьте звёзды, добавляйте в библиотеки, не забывайте подписаться на автора.
Глава 2
Шёлковая тьма окутывает разум, нежно касается лица, будто крыльями бабочек. Прорывается неясным шумом, словно где-то вдали рокочет водопад. Парю над землёй невесомым пёрышком, плыву в парном молоке среди вечной ночи.
Неужели я умерла? Медленно открываю глаза, тяжёлые веки не слушаются. Как только зрение проясняется, сердце камнем падает вниз. Нет, это не похоже на загробный мир.
Сперва я не соображаю, что это такое перед глазами. В голове светлеет, приходит ощущение верха и низа. И они явно перепутаны, голову тянет вниз от прилившей крови. Передо мной чья-то спина, плотная ткань плаща. Я напрягаюсь и поднимаю лицо, щурюсь от яркого света. Ослепительной красоты дворец. Колонны выстроились в ряд, держат стеклянный купол. Сквозь него льётся яркое летнее солнце, отражается в гладком мраморе пола, который уплывает подо мной вперёд.
Десятки драконорожденных рассыпаны в этом холле, провожают меня цепкими взглядами.
— Отличный улов, Рейден, — говорит незнакомая девушка в платье цвета запёкшейся крови. Её золотистые волосы спускаются до пояса ровными волнами, лицо перечёркивает уродливый шрам. — Аппетитно выглядит.
И лишь тогда с запозданием доходит, что дракон несёт меня на плече. Перекинул, словно ковёр. Я бьюсь в его руках, пытаюсь освободиться. Но тщетно.
С громким звуком открываются двери. Меня заносят в спальню. Всюду алый бархат и чёрная кожа, настоящее логово демона, раскрытая пасть.
— Я здесь не останусь, — выдавливаю сквозь зубы. — Ты не сможешь удерживать меня вечно.
— Конечно смогу, — отвечает он.
А потом бросает меня на кровать. Я не теряю времени, сразу вскакиваю и пытаюсь юркнуть в дверь, но дракон цепляет меня за талию и валит обратно. Для него всё так просто, словно я вообще ничего не вешу.
— Успокойся. Сама подумай: ну выйдешь ты из комнаты, а дальше что?
— Решу по обстоятельствам, — пыхчу я, пытаясь высвободиться из его хватки.
— Глупо надеяться на импровизацию в замке дракона, Кера.
Замираю.
Вот оно. Опять.
— Откуда ты знаешь моё имя?
— Мне известно больше, чем одно только имя.
Я отползаю по кровати, но он снова ловит. Пальцы смыкаются на запястье. Когда его успели перебинтовать?.. Чувствую, как под этой повязкой саднят символы — и содрогаюсь от приступа отвращения. Тело кажется осквернённым. Я бы сбросила его, как ящерица отбрасывает хвост.
Прикосновение дракона на удивление нежное. Он снимает повязку, смотрит на чёрные отметины, не давая мне убрать руку.
— Что это за дрянь? — спрашиваю без надежды на ответ.
— Причина, по которой я знаю твоё имя. И причина, по которой не отпущу тебя. — Плоть отзывается на его слова, пульсирует и тянет под чёрными письменами. Рейден подносит моё запястье ближе к лицу. — Слышала когда-нибудь о драконьей метке? След, который альфа-дракон оставляет, когда находит пару на всю жизнь.
От этих жутких слов в ушах шумит кровь. Я дёргаюсь, но как и прежде, дракон удерживает. А после и вовсе притягивает ближе.
— От этого не убежать. Куда бы ты ни пошла, в каких бы глубоких норах ни спряталась. Всё кончено, Кера.
Я пытаюсь распознать ложь, но дракон звучит искренне. И совсем не радостно.
Он сам в это верит.
Но я не обязана. Что мне до их меток, до их уродливых обычаев? Нельзя сдаваться.
Если отступлюсь, буду ничем не лучше овцы, что ведут на бойню.
Здесь нет оружия, но много всякого барахла. Я хватаю вазу с прикроватного столика, швыряю на пол. Фарфор разбивается с громким звоном. В моей руке блестит осколок с длинным острым краем.
— Я тебе никакая не пара.
В пронзительных глазах Рейдена проскальзывает удивление.
— Ты очень необычная, Кера. Для человечишки.
— Зато ты обычный для дракона. Хватаешь то, что тебе не принадлежит и думаешь, что так и надо.
Я замахиваюсь осколком без надежды попасть — просто отвлекаю внимание. Рейден отклоняется в сторону, а я получаю открытый путь к окну. Подбегаю к нему, хватаюсь за подоконник, чтобы вскочить… И бессильно опускаю руки. Замок стоит на головокружительной высоте, вниз сбегает такое глубокое ущелье, что его дна даже не видно в пелене тумана.
Рейден приближается, я чувствую его спиной. Разворачиваюсь. И приставляю осколок к своей шее.
— Я не буду рабыней. Лучше умру.
Давлю, острый край пропарывает кожу, но в ту же секунду осколок вылетает из руки и бьётся о стену. Горячее тело Рейдена прижимается ко мне.
— У меня тоже нет выбора. Думаешь, я этого хочу? — За непроницаемым лицом словно бушует тёмное море. Эти оттенки чувств как вспышка молнии: промелькнула и нет её.
Дракон выглядит потерянным.
Какая чушь.
— Я тебя не выбирал. Метки не спрашивают, хотим мы этого или нет, они появляются сами, — он говорит это и кладёт ладони мне на горло. Я зажмуриваюсь, хотя миг назад готова была сама лишить себя жизни. — Этого не должно было случиться. Но мы справимся.
Тепло рук исчезает. Нечто прохладное и увесистое обвивает мою шею. Звонко щелкает металл. Я распахиваю глаза и хватаюсь за… Ошейник?
— Ошейник раба, — милостиво поясняет дракон.
От лица отливает кровь. Я бесполезно царапаю металлический обод. Ярость выжигает весь страх до пепла, до серой золы.
— Лучше бы убил, — бросаю я в сердцах.
— Без него здесь человеку не выжить, — говорит Рейден. Он берёт меня за подбородок и заставляет посмотреть ему в глаза. — Только так я могу тебя уберечь.
— Да от чего? Ты — уже худшее, что со мной могло произойти!
— Ещё ни разу не случалось такого, чтобы метка проявилась у человека. Такого не должно быть, это просто невозможно. И терпеть такое никто не станет. Поверь, лёгкой смерти тебе не снискать, если всё вскроется.
Я замираю. Его тихие слова прошивают всё моё существо разрядом.
— А если рискну? — отчего-то я тоже почти шепчу.
Красивые черты дракона на мгновение искажаются.
— Ты и сама знаешь, что драконы делают с людьми. Ты будешь молить о смерти задолго до того, как они сжалятся и подарят её.
Дверь в комнату внезапно распахивается.
— Рейден, я… О.
Дракон расправил плечи и будто бы прикрыл меня от любопытного взгляда. Он совсем не рад этому визитёру: смуглому юноше с хищным горбатым носом. Кольца чёрных волос блестят, точно смазанные жиром. Чёрные глаза похожи на жуков: от них щекотно, когда он осматривает меня с ног до головы. Прищёлкивает языком:
— Что это у нас, наконец-то решил поиграть? Горжусь тобой.
Бинт валяется на кровати. Метка на виду.
— Входишь без стука, Лагорн. Поработай над своими манерами.
— Зачем? — ухмыляется смуглый. Он смотрит поверх плеча Рейдена, взгляд пристальный и недобрый. — Хочешь один развлечься с первой игрушкой? Понимаю.
Я напускаю на себя хмурый вид и отворачиваюсь, старательно пряча запястье. Рукав моей рубахи слишком короткий, я давно из неё выросла.
Лагорн посмеивается: тихий звук, от которого по спине ползут противные мурашки.
— Что ты уже успел сделать с этой бедняжкой? Только посмотри! Кажется, она не особенно довольна.
— Ничего, скоро привыкнет, — спокойно отвечает Рейден.
Я вздрагиваю. И молюсь всем богам, чтобы он просто дурачил этого непрошеного свидетеля, а не рассказывал о планах. Лагорн подначивает в ответ — и я пользуюсь тем, что он отвлёкся. Незаметно прихватываю с кровати бинт. Пальцы не слушаются, словно одеревенели. Но с горем пополам получается затянуть узелок.
— Повернись, рабыня, — громко приказывает Лагорн, скаля белые зубы.
Почему-то я слушаюсь. Вспыхиваю до корней волос: сама себе омерзительна. Замечаю, как взгляд Рейдена метнулся к руке. Он сразу же успокаивается, напряжённая поза становится более расслабленной.
— А это что? — вдруг спрашивает пришлый. Верхняя губа дёргается, обнажает клык в гримасе отвращения: — Больная? Таких только в мусор. Или драчливая не в меру?
Он пугает меня гораздо больше, чем Рейден. Пусть они оба драконы, но синеглазый не смотрит на меня вот так. Даже не знаю, кем чувствую себя больше… Товаром на прилавке? Куском говядины? Ерундовой вещицей, с которой позабавятся и растопчут в пыль. Для Лагорна я меньшая ценность, чем сверкающие пряжки на его сапогах. И это сквозит в каждом его жесте, в каждом слове.