Африканский тиран. Биография Носорога. Начало

– Вот тут.

Братья переглянулись.

– Ты уверен?

– А что такого? Катикати растёт. Здесь никто пока не стоится. Не на площади же копать.

С последним доводом нельзя было не согласиться.

Като снял с плеча лопату, которую зачем-то прихватил. Сейчас стало понятно, зачем именно.

Като копнул землю.

Изингома и Кифару наблюдали. Один – выжидательно, другой – удивлённо.

Когда получилась небольшая ямка, Като опустился на колени и размял землю пальцами.

– Я думал, будет хуже, – сказал он, вставая и вручая пригоршню брату.

Тот поднёс ладонь к носу, понюхал, кивнул.

– Можно строить.

– Вот и хорошо, – перевёл дух Кифару. – Сколько понадобится времени и денег?

– Одно с другим не связано, – заметил Като.

– Связано, – впервые не согласился с ним Изингома. – Размером дома.

– Послушай, – продолжал Като, обращаясь к Кифару. – Мы, как ты знаешь, берём только за работу. Дерево нарубим. Глины накопаем. Но тебе же не времянка нужна. Ты там жить собираешься, семьёй обзаведёшься. Так что делать будем на совесть, глину обжигать, сваи несущие поглубже вкапывать. В зависимости от того, какой тебе размер нужен, уйти может от двух дней до двух недель.

– Не, про два дня ты погорячился, – поправил брата Изингома. – Недели две – да. Если не больше. Дай-ка свой конверт. – Ещё раз присмотревшись, ткнул в марку грязным пальцем. – Тебе только башня или башня вместе с таким же домом рядом?

– Уж строить так строить, – забрал конверт Кифару. – С домом, конечно.

Изингома повернулся к Като.

– Ну, что я говорил! Какие тут два дня? За два только пол выроем да основной каркас установим. С тремя этажами спешить нельзя.

– Это точно, – вздохнул Като и назвал примерную сумму.

Раньше Кифару бы поперхнулся, но сейчас он жил во взрослом мире и понимал цену вещам.

– Хорошо, – сказал он. – Начинайте.

Ему почему-то хотелось, чтобы мистер Стэнли оценил его деловой подход и предприимчивость. И пусть у Кифару пока нет визитки, он антрепренер в душе и тоже со своим адресом.

Строительство на столь видном месте не могло не привлечь внимание горожан.

Когда уже была прорыта прямоугольная яма под дом по колено глубиной и такой же глубины круглая – под башню, появились первые любопытные. Стали задавать вопросы. Братьям отдуваться не хотелось, и они послали одного из сыновей за Кифару, который в это время проводил беседу с дружинниками на площади. Он был при исполнении, то есть в форме, так что соседи к нему не задирались и говорили уважительно, однако мнение их было однозначным: тут строить не положено.

Работы приостановились.

– Такие вещи старейшины должны решать, – сошлись соседи во мнении. – Ты со старейшинами говорил?

Кифару не говорил, а врать не стоило.

– Какая вам разница, где будет стоять дом? – спросил он недовольных. – Остров у нас общий. Я ни на чью территорию не залезаю. Строим, сами видите, на отшибе. Никому не мешаем.

– Всё равно надо спросить разрешения, – настаивали соседи, особенно женщины. – Тем более один дом у тебя есть. Если бы все строили, кому и где захочется…

– О чём шумим? – поинтересовался незаметно подошедший Гугу.

– Да вот, Кифару решил без спросу домом обзавестись, – объяснили ему. – Берег уродует.

Гугу за руку поздоровался со строителями, осмотрел яму и прищурился на провинившегося.

– От отца съезжаешь?

– Пора, – многозначительно ответил Кифару.

Ему сейчас больше всего не хотелось, чтобы Гугу спросил, на какие шиши он так размахнулся. Дело не его, но отвечать придётся.

– А не зальёт? – уточнил Гугу у братьев, лишний раз заглядывая в яму.

– Не должно, – ответил Изингома.

– Последнее время озеро только мелеет, – невесело добавил Като. – Если так и дальше пойдёт, к нашим внукам из Уганды пешком приходить будут.

Эта новость подействовала на соседей ещё более устрашающе, нежели лишний дом за околицей, и они стали тут же её обсуждать.

Гугу подошёл к Кифару. Спросил так, чтобы никто не слышал:

– На свои?

– Ну, конечно. На чьи же ещё? Отец добро дал. Ребята место оценили, говорят, строить можно. А тут эти понабежали…

– И правильно, что понабежали. – Гугу сделал паузу, придавая своим словам весомость. – Если бы кто другой позарился, я бы своей властью запретил. Но ты у нас человек не последний, сын мой хорошо о тебе отзывается, да и подрос ты достаточно, чтобы всё понимать.

– Спасибо, дядя Гугу…

– Ну, одного спасибо маловато будет.

– То есть?

– У отца уточни. Потом заходи как-нибудь, поговорим. Хотя вообще-то такие вещи наоборот делаются.

– Хорошо, – буркнул Кифару, стараясь не показать, что растерялся.

Все видели, как Гугу похлопал его по плечу, попрощался со строителями и направился дальше по своим делам. Стало понятно, что ничего противозаконного здесь не происходит.

Братья переглянулись и снова взялись за лопаты.

Народ постоял, потрындел и стал расходиться.

Мнение старейшин на острове уважали. Даже его отсутствие.

Зато у Кифару осталось неприятное ощущение, будто ему указали его место, и место это совершенно не соответствовало его происхождению.

– А ты чего хотел, дурачина? – сказал отец, когда Кифару честно поведал ему о случившемся. – Ты ещё на лбу себе напиши, мол, я тут у вас царь-государь великий, и жди, чтобы все тебя слушались, падали ниц и лишних вопросов не задавали. Нет уж, братец, если ты стал взрослым, то должен понимать, что нужно со всеми уживаться.

– Почему кто-то другой имеет право решать, где мне жить можно, а где нельзя, а я сам не могу?

– По той простой причине, что их большинство, а ты один.

– Но Гугу один, и ничего, всё решил.

– Не делай вид, будто не понимаешь. – Абиой смотрел на сына с улыбкой, хотя и довольно грустной. – Гугу не один. Гугу уполномочен. Уполномочен этим самым большинством. Поэтому его решение дорогого стоит. Во всех смыслах.

– Это ты про то, что он велел у тебя уточнить?

Отец не ответил. Подошёл к плите, взял ковшик с закипающим кофе, разлил по стаканам, сел обратно за стол, подул на облачко ароматного пара и осторожно пригубил. Кифару последовал его примеру.

– Если каждый будет делать, что ему вздумается, считается, что начнётся бардак.

– Считается?

– Никто не проверял. Всегда есть большинство, народ, иногда толпа, которой всегда кто-то верховодит. Тебе понравилась моя история с царём, и ты решил, будто имеешь полное право дуть в дудку, а все обязательно должны под неё плясать.

– Ты разве её сам придумал?

– Нет, но суть не в этом. Ты когда-нибудь видел, чтобы я сильно от наших соседей отличался или резко выделялся? Царей, чтобы ты знал, всегда украшала скромность.

– Да, но когда тебе понадобилось, ты ведь совершенно спокойно зашёл со мной на совет старейшин, и тебя никто не посмел остановить.

– Это другое дело. Как бы тебе попроще объяснить… Не нужно путать позу с действием. Почему, к примеру, именно я, а не кто-нибудь другой, взвалил на себя не самую простую обязанность – оберегать независимость нашего острова? И почему никто этому даже не подумал воспротивиться? Потому что это был мой долг, именно мой, и все это прекрасно понимали. А вот если я встану в позу, возомню себя выше всех, снесу несколько домов и начну на их месте возводить себе замок, мне, мягко говоря, никто не подчинится. И будут правы.

– Я ничего не сносил.

– Я не об этом. Я о том, кто и что может себе позволить. У нас слишком маленький остров, чтобы между собой враждовать. Нам нужно, повторяю, уживаться. Чем быстрее ты этому научишься, тем тебе же будет легче. А для этого, как ты теперь видишь, существуют некоторые правила. И одно из правил гласит о том, что нельзя обходить стороной старейшин.

– Я что, этому Гугу теперь какие-то деньги должен за его согласие занести?

– Думаю, на первый раз можно без этого обойтись. – Отец сделал глоток, и кивнул, чтобы Кифару тоже не забывал пить. – Но ты у него в долгу. Своей властью он оказал тебе помощь.

– А откуда у него эта власть? Почему он оказался старейшиной? Просто потому, что старый?

– Не совсем.

– А когда его не станет, кто его место займёт? Имаму? Просто потому что приходится ему сыном?

Кифару чувствовал, что горячится и что вообще-то так заводиться не стоит. Даже при отце. Но он не мог с собой справиться, а всё услышанное не вызывало в нём ничего, кроме возмущения.

– Имаму его место не займёт.

– А кто тогда? Ты?

Отец пожал плечами.

– Это будет от многого зависеть. Может, я, а, может, и не я. Старейшины не передают свою власть по наследству. И их не назначают. Старейшин выбирают. Отсюда и его власть.

– И кого же выбирают старейшинами?

– Тех, кто своей долгой жизнью доказал, что соблюдает общие правила, знает и чтит традиции и обладает здравым смыслом. Когда кто-нибудь из них умрёт, сам всё увидишь.

– Тогда ещё не скоро, – махнул рукой Кифару. – Векеса вон на сколько деда пережил, и ничего ему не делается.

Разговор с отцом навёл его не совсем на те мысли, на которые наверняка рассчитывал Гугу. Кифару впервые по-настоящему почувствовал, что на их тихом острове глубоко под покровом внешнего благодушия и доброжелательности копошатся неведомые ему доселе мотивы и принципы, которые, если копнуть, всё ставят с ног на голову.

И ещё он понял, что настоящий царь никому не доказывает и даже не говорит, что он царь. Это было бы смешно и глупо. Настоящий царь скромно и тихо гнёт свою линию, наблюдая и отмечая тех, кто за ним следует, а кто – нет.

Теперь он проводил на берегу большую часть дня. Таким образом он имел возможность и за строительством следить, и на озеро поглядывать в надежде увидеть подходящий паром. Нет, конечно, не в надежде. Приезд мистера Стэнли ничего ему не сулил, кроме головной боли и сомнительных последствий.

Парома не было два дня.

Кифару навёл в Магариби справки, но там никто ничего толком не знал. Паром приходил, когда ему вздумается, точнее, когда в Уганде созреет достаточная нужда отправить что-нибудь на остров. Потом он почти сутки стоял у причала под погрузку и гордо уплывал, забирая с собой всех, кому это было нужно.

Кифару подобный расклад был непонятен, однако ничего не оставалось, кроме как ждать.

За то время, пока он ждал, строительство дома заметно продвинулось. По деревянному каркасу нижней части уже можно было ощутить будущие размеры и внутреннее пространство. С башней получалось посложнее, хотя бы потому, что в ход шли цельные стволы пальм, которые приходилось доставлять на двух связанных одна за другой телегах, запряжённых тройкой послушных бычков. Нельзя же было вырубать те пальмы, которые росли вдоль берега, у всех под носом. Тут бы никакой Гугу не помог.

Гугу, кстати, больше не появлялся, и Кифару постарался про него забыть.

Его сейчас куда больше занимал вопрос денег. Потому что он явно переоценил свои средства и когда отдал задаток, выяснилось, что для окончательной расплаты ему потребуется значительно больше, чем он успеет заработать.

Наверное, можно было бы договориться с братьями об отсрочке, но Кифару уж больно ретиво запрягал, так что теперь подобная перспектива его сильно смущала. Настоящие цари отсрочек не просят.

Поэтому, когда с очередной рыбалки вернулся Абрафо и пришёл полюбопытствовать и поудивляться неожиданному начинанию друга, Кифару откровенно спросил, может ли тот дать ему некоторую сумму в долг что называется «до следующей получки». Абрафо искренне обрадовался возможности его поддержать и собрался сразу же бежать договариваться с отцом. Кифару его остановил, поблагодарил и уточнил, что такая необходимость, если вообще возникнет, то ближе к концу строительства. Зато теперь он не лишний раз убедился в том, что на Абрафо всегда можно положиться.

– А башня-то тебе зачем? – поинтересовался последний, прикидывая её будущую высоту.

– Нравится. – Кифару вынул из кармана конверт и снова продемонстрировал заветную марку. – Белой делать не буду, но жить высоко – это…

– … как птица в гнезде.

– Ну, да, если тебе так понятнее.

– Неплохо ты придумал.

– Давай и тебе такую же рядом построим.

– Мне? Зачем? У меня отцов дом есть.

– Будем соседями, в гости друг к другу ходить. Выходишь ты такой утром на балкон, а я уже машу тебе со своего, кофе пить приглашаю.

Абрафо представил себе эту картину, и она показалась ему забавной.

– Только зачем тебе балкон? – прищурился он.

– Как зачем? – удивился Кифару. – На море любоваться, на закаты, всё такое…

– А крыша тогда на что?

Так Абрафо подсказал другу замечательную мысль: не усложнять башню, не делать никаких дополнительных балконов, которые бы, будь они внешними, смещали центр тяжести, либо, будь они внутренними – сжирали бы часть жилого помещения.

– Если хочешь встречать рассветы и провожать закаты, не сходя с кровати, сделай окно пошире. А нужна открытая веранда, вообще гораздо проще обнести крышу перилами, чтобы не свалиться, и отдыхать прямо на ней, когда дождей нет. Да и выше получится.

Кифару эта идея так приглянулась, что он сразу же бросился обсуждать её с братьями. Те согласились, что проделать люк в крыше и пустить вдоль внутренней стены ступеньки будет менее затратно и понадёжнее, чем громоздить балкон. На том и порешили.