Человечек. сборник рассказов

© Вероника Киреева, 2015

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero.ru

Облако между нами

Куда бы думаю, пойти, чтобы познакомиться с женщиной? На улице же не станешь её хватать, мол, где тут спорттовары, мне надо гантели купить. Да они же бегут все на красный свет, куда-то торопятся.

Еще под колеса толкнут, лежи потом с физраствором в руке и тремя переломами. А мне же хочется встречаться. Хочется держать ее за руку, говорить о прекрасном. Да я просто мечтаю! Я бы показал ей скамейку под раскидистым дубом, маленькую черную птичку с острым желтым носиком. Вот как она называется?

Я бы повел ее к озеру, к старому заброшенному дому, в котором когда-то собирались рабочие, и чертили план эвакуации со второго этажа. Да столько всего, что хочется показать! А выставка народных промыслов? А скалы, на которые не забраться? А блестящие, раскиданные повсюду оцинкованные трубы?

Да со мной бы она узнала, как устроен центробежный насос, сколько ватт в одном киловатте. А я хочу ей сказать, что между полюсами любого источника тока существует электрическое напряжение. И решил я пойти на пьеску «Облако между нами».

Думаю, женщин будет много, я присмотрюсь к ним поближе, может быть, до дома кого провожу. А назавтра по улицам будем вместе гулять, на небо смотреть, на идущих мимо прохожих!

Пришел я в театр, едва свое место нашел. А женщин действительно много, и все хотят любви! Ну конечно! Кто ж не хочет? Смотрю, справа женщина с черными волосами, слева с кудрями, видимо бигуди только что сняла. Спереди и сзади тоже женщины и все улыбаются, и все прекрасны!

Ну, какое же думаю, счастье, что я пришел! Тут занавес поднялся, на сцену выскочили две женщины, видимо мать и дочь, а мне понять охота, кого они ждут? Может, почтальона с посылкой, или водопроводчика? А они заглядывают за штору, кого-то ищут, то вдруг в зал начинают всматриваться, а мне их жалко, что же никто не идет-то?

Тут вдруг мужики откуда-то прибежали, да сразу четверо! Я не пойму, кто из них кто, что за люди? А они оказались друг другу братья, и все хотят руки дочери, а она не знает, кого выбрать, смотрит на меня. А что я скажу? Я щас посоветую, а потом вдруг окажется, что он не знает, как мясорубку прикрутить, а откуда ему знать, у него жабо какое-то на груди!

Смотрю, один брат, а у него рыжая борода, схватил скрипку и давай играть, да так жалобно, что все женщины начали сморкаться и платочками слезы вытирать. А дочка слушает, и тоже рыдает, и мамаша с ней рядом. Тут вдруг второй брат выскочил, как давай плясать, да вприсядку, да с выходом из-за печки. Ну, такой молодец!

Дочка сразу повеселела, и мамаша с ней рядом, и все женщины стали смеяться, я сам-то едва сижу, как думаю на сцену не выпрыгнуть, не пуститься в пляс! Так вот за кого надо замуж-то выходить! Все время будешь веселая, также будешь прыгать, также скакать!

Тут третий брат не выдержал, и давай колесом ходить. Сделал мостик, шпагат, кувырок через голову, схватил эту дочку на руки, подкинул к потолку. Ну, силач! А дочка улетела и никак не прилетает, зацепилась видно ногой за что-то.

Мамаша в панике, братья тоже, пришли же жениться и на ком? Бородач своей скрипкой машет, в силача смычком тычет, силач усы теребит, танцор рыдает. А младший брат всех успокаивает, мол, что переживать? Невест полно, пойдемте домой!

И тут вдруг пар начал откуда-то подниматься. Застелил всю сцену, первый ряд, второй, скоро до пятого доберется. А я в таком волнении, где человек-то? Что случилось-то? Неужели забрали инопланетяне?

И все женщины в зале заволновались, давайте говорят, администрацию позовем вместе с пожарными. А братья эти бедные стоят, смотрят наверх, горюют горемычные, все, кроме младшего брата. А он сел за стол, и пирожки сидит, ест. Так и я тоже проголодался, может, думаю, кто в гости пригласит, чаю нальет?

Смотрю на женщину справа, а она спит, и всё ей ни почем! Тут такие события разворачиваются, человек потерялся, а ей хоть бы что! Смотрю на женщину слева, которая бигуди недавно сняла, а она вообще сидит, ест! Я не понимаю, как можно пережевывать пищу сидеть, когда у людей горе?

Да они все поизмотались, притащили лестницу из кладовки, залезли на нее все втроем. Мы сидим все в тумане, друг друга уже не видим, только слышим, как братья зовут ее, умоляют вернуться, а она молчит. А что тут скажешь, когда давно уже улетела на другую планету и то, что мать одна осталась, совсем не волнует.

Тут вроде туман развеялся, зазвучала музыка, занавес опустился, а я и не понял, чем все закончилось-то? Потом занавес поднялся, я смотрю и мамаша и женихи и дочка все живы, здоровы, кланяются нам. Так значит, она вернулась? А кого же тогда она выбрала? Танцора или скрипача или силача?

А женщины обрадовались, хлопают изо всех сил, смеются. Справа женщина проснулась, ну надо же, говорит. Слева женщина беляш доедает, не знает, обо что руки вытереть. А мне непонятно! Может, я что-то пропустил, и она все-таки выбрала танцора?

– А кого, – говорю, – она выбрала-то?

– По-моему с бородой, – говорит та, что проснулась.

– А мне все-таки кажется, что с усами, – говорит та, что все съела.

Вот здрастьте! Оказывается, она выбор свой сделала, а я и не заметил! И как-то грустно мне стало, что она танцора не выбрала, хороший же человек был, а как танцевал! И до того я расстроился, что даже ни с кем не познакомился и никого до дома не проводил.

А что мне знакомиться, когда выбор неправильный?

И так всегда!

Новые тела

Смотрю я на наши тела и понимаю, что они нуждаются в еде, в культурном отдыхе на кровати, в зимней одежде. А как ты без шапки интересно пойдешь?

Не было бы тел, ничего бы и не было. Никаких производств! А то и огурцы надо выращивать, и хлопок собирать, и алюминий добывать. И путепроводы прокладывать, а всё из-за чего? Из-за тел! Это им все надо! А женским телам с каждым днем надо всё больше и больше!

Я вообще удивляюсь! А что, думаю, если бы у нас были другие тела? Это же не пить не надо, не есть, не спать. Ничего не выращиваем, не просеиваем, не удобряем! Не собираем! А не надо нам еды никакой! Ни колбасы, ни сосисек! Ни столовых тебе, ни ресторанов, ни закусочных с кулинариями.

Женщины не толстеют, не пьют алкоголь, не кидаются с кулаками. Трезвые все время! Чистые! У плит не пыхтят, не скачут! В духовках ничего не сжигают. Не ругаются, не бранятся. Ножиками не машут, скалками не трясут. Холодильников нет, нет посуды!

Ничего не ломается, не валится их рук, не разбивается вдребезги. Не надо картошку чистить, молоть этот фарш, мясорубку мыть, прочищать унитаз, а потому что в нем заварка застряла и полкастрюли борща!

Это сколько же свободного времени, чтобы спокойно сесть и книгу почитать. Научиться вязать, шить, рисовать, петь. Разговаривать на других языках. Придумать свой собственный. Не надо спешить к стоматологу, бежать за сметаной, ставить клизмы по вечерам.

Все женщины очаровательны и прекрасны! Никто не злиться, что переела или выпила слишком много. Никто конфеты не ест по ночам, не прячет варенье, не лежит в кровати с набитым ртом. Никто не рыдает, что платье малое, что тесто не подошло, что курица сгорела в духовке вместе с двумя прихватками.

Никто не вешает чужую фотографию на холодильник и не приклеивает к ней свою голову. Никто не прыгает на весы. Это же какая прекрасная жизнь! Тишина кругом и покой. Ни кроватей, ни одеял! А не надо никому укрываться, никто не спит, все читают басни Крылова.

Надели на себя костюмы из полиэстра и ходим друг перед другом, проделываем гимнастику, крутим обруч, приседаем на одной ноге. У нас новые тела и от этого солнце светит ярче и дождик теплее. Нет ни слез, ни скандалов! Не надо в очередях стоять, думать, что купить, что приготовить, когда все успеть?

Не надо тащиться с тяжелыми сумками. Ни спина не болит, ни голова! Не надо кастрюли мыть, венчики, сковородки. Ведра эти мусорные без конца выносить! Да сразу другая жизнь, полная радости и здоровья! Можно стены покрасить в подъезде, научиться играть на трубе, разучить краковяк, бисер пришить к кокошнику.

А главное настроение сразу другое, никакой икоты! Хочется петь и видеть во всем прекрасное. Женщины ничего не жуют, ходят с закрытыми ртами, спины прямые, руки свободны. Кидай только мяч успевай! И никакой тяжести в животе, никакой изжоги! Да я лежу и представляю нашу новую жизнь.

Все здоровы, смеются, играют возле реки в бадминтон…. И ни у кого даже мысли нету схватить кусок жареной колбасы и бегать с ним перед всеми. Галя, наконец, свяжет мне шерстяные носки, и научиться петь на французском. А я ….

А я буду закаляться.

Подставка под яйцо

Я не понимаю, зачем люди женятся? Чтобы ругаться? Чтобы нервы друг другу трепать? Так пока мы встречались, все было хорошо! Все было прекрасно! Мы даже не спорили и друг друга не злили.

Мы смотрели на небо, и видели танец звезд. Мы слышали музыку дождя! У нас замирало сердце от одной только мысли, что мы будем вместе. А сейчас? Мы вместе, но меня все раздражает! Да я вспоминаю как я жил один и думаю, а что мне не хватало? Бабы, которая бесконечно ворчит и скандалит?

Которая говорит, что мне нужно надеть, как мне нужно сидеть, спать, жевать, чистить зубы? Так она же стоит надо мной с самого утра и рассказывает, как нужно пользоваться зубной щеткой! Да мне мама родная такого не рассказывала, а тут Оксана! У меня нервы на пределе, а впереди целый рабочий день и как работать?

Я-то думал, что я спокойный, уравновешенный мужчина, что у меня все нормально с психикой, что меня трудно вывести из себя, а оказалось всё не так! Только живя с женщиной, я начал понимать, что я совсем другой! Что я нервный и легко уязвимый. Что я обидчивый, ревнивый, мстительный, жадный!

Я боюсь, что Оксана истратит все мои деньги, накупит всякой ерунды, всякого барахла. Того, что не надо никому! Так мы же раньше только по улицам ходили, по площадям! Смотрели на луну за облаками, на фонари, на мерцающие в далекой дымке синие огни и нам не надо было ничего! Зато сейчас нужно все!

И покрывала, и подушки и серебристый заварочный чайник, и новые кастрюли, и два одинаковых коврика на кухню. Я не пойму только зачем?

– Чтобы было красиво, – говорит Оксана и ей даже невдомек, что без этого можно обойтись.

– А это что? – спрашиваю я, замечая на полке какие-то стеклянные вазочки.

– Это я специально купила, – радуется Оксана, – правда милые? В одну я насыплю сушеные розы, в другую налью воды и положу камешки, у меня есть такие красивые камешки, я сама собирала! А можно плавающие свечи попробовать, они будут гореть прямо в воде…

А мне непонятна такая трата денег. Нет бы, купить что-то путнее, она тратит деньги на какие-то вазы! Так теперь мы вместе по магазинам ходим, и я слежу за Оксаной, потому что она совершенно не умеет себя останавливать. Не умеет контролировать свои желания и хватает сразу же по три шейных платка.

– Куда? – спрашиваю я и с силой вырываю два платка из ее рук. – Они же совершенно одинаковые!

– Я повяжу один на шею, – говорит Оксана, – а другой на сумку. А третий подарю маме.

– Бери сразу пять! – чуть ли не выкрикиваю я, и мне становится понятно, куда улетают мои деньги.

– Ой, – снова радуется Оксана и крутит в руках какую-то нелепую безделицу, напоминающую кошку с закрученным длинным хвостом. – Какая прелесть! Ты посмотри, какие у нее умные глазки, а какой хвостик!

– Зачем? – я вырвал эту безделицу из ее рук и поставил на место.

– Сережа, – она снова схватила эту нелепицу и прижала к груди. – Это подставка под салфетки, ну хочешь, давай возьмем вот эту, – она схватила с полки другую, не менее нелепую. – Это подставка под яйцо, ну у нас же нет ни одной!

– Хватит! – я со злостью развернулся и пошел в другой конец зала.

Да у меня в голове не укладывается, как можно так бездумно, так глупо тратить деньги! Буду я есть яйцо на фарфоровой подставке! Кто-то же додумался до такого! Тут я заметил, как Оксана с радостным выражением лица схватила плетеную корзину для фруктов столкала туда свои одинаковые платки, подставку под яйцо, шапку для сауны, жидкость для розжига, альбом для фотографий, две пары вязаных детских перчаток, крышку для сковородки…

А мне интересно, чем продиктован ее выбор? Я стоял неподалеку в большом изумлении, и мне казалось, что передо мной чужая глупая женщина, у которой к тому же нет совести. Я не знал, что мне делать. Подойти к кассиршам и сказать, что Оксана психически больна?

А она смотрю, складывает в корзину какой-то мяч, полосатые брюки от пижамы, металлическое сито для муки, можно подумать, будет стряпать.… И у нее даже не возникает мысли остановиться и подсчитать, сколько все это будет стоить. Чувствуя, как меня разбирает злоба, я вышел из магазина и пошел домой.

Я решил, что с этого дня Оксана не увидит моих денег никогда! Придя домой, я никак не мог успокоиться. Мне было непонятно, как можно купить подставку под яйцо из фарфора? Что за необходимость? Я готовился к серьезному разговору, и у меня не укладывалось в голове, как можно быть такой расточительной?

Через какое-то время заявилась Оксана! Она была красная от волнения с прилипшими ко лбу волосами. Ну, конечно же, ей не хватило денег, и она бедняжка вернулась ни с чем!

– Сережа, – сказала она, с трудом переведя дыхание. – Слава Богу, ты дома! Что с тобой случилось? Тебе легче?

– Оксана, – а мне противен весь этот спектакль.

– Я так за тебя переживала! – сказала она в сердцах. – Так испугалась! Я же подошла к кассе, и тут поняла, что тебя нигде нет, – она положила руку мне на лоб. – Ты такой горячий, Сережа! Ты пил таблетки?

– Да я здоров, как никогда! – говорю я, а мне интересно, неужели Оксана думала, что я дал бы ей денег на эту ерунду?

Ха-ха-ха! Мне захотелось рассмеяться ей прямо в лицо и показать жирный кукиш.

– Померь температуру, – она протянула мне градусник. – Ты такой бледный, давай раздевайся, – она стала расправлять кровать. – Я пойду, достану барсучий жир….

– Да я, правда, здоров! – говорю я и мне охота расхохотаться от радости, что я вовремя ушел, и у нее не хватило денег!

А с каким видом она ходила по магазину! С каким восторгом складывала в корзину, всё что ни попадя. Я тут же представил, как она смело выкладывает на кассе никому не нужный резиновый мяч, крышку для сковородки и прочую дребедень…. Кассирша называет сумму чека, Оксана заглядывает в кошелек, а там извините денег мало!

Она начинает метаться по магазину, искать меня, а я дома! А где мне еще быть? Оксана возвращается на кассу, грустно вздыхает, а не надо, потому что хватать все подряд! Я снял с себя одежду и лег в кровать, а пусть думаю, она меня натирает. Хуже не будет, да и ей надо чем-то заняться, не всё же шататься по магазинам. Я снова представил ее растерянное лицо и внутренне рассмеялся.

– Ты меня так напугал, – Оксана вернулась с банкой жира и стала растирать мне грудь. – Я не знала что думать! Где ты? Что с тобой? Вдруг думаю, тебе плохо стало? Я выскочила на улицу, смотрю, тебя нигде нет. Тут скорая едет, я думаю, может, это тебе кто-то вызвал? Побежала за ней, руками машу, кричу, остановитесь! Они остановились, а у меня ноги подкашиваются, я сказать ничего не могу, смотрю на них, а они мне женщина! Женщина! Санитары выбежали, тут же на носилки меня положили и в машину закинули. Я в себя пришла, говорю, я мужа потеряла, и слезы вдруг у меня покатились градом. Думаю, где ты? Мы же только-только с тобой поженились, только жить начали.…

А они меня успокаивают, хотели укол поставить, да я говорю не надо.… Выскочила из машины и бежать. Может, думаю, ты до дома дошел, а меня нет рядом. Бежала изо всех сил, не помню, как добежала…

И тут я только заметил, что у нее рубашка на груди влажная.

– Ты говори мне Сережа! – она склонилась надо мной, и я увидел, как в ложбинке

на шее у нее пульсирует сердце. – Если что-то болит, не надо скрывать, лучше давай сходим к врачу, – она посмотрела на меня. – Я представила на какую-то секунду, что тебя нет со мной, и мне стало так страшно…

– Так, а ты что, вообще ничего не купила? – спрашиваю я.

– Ничего, – грустно вздохнула она. – Давай я тебя укутаю, и ты полежишь спокойно…

– И даже подставку под яйцо?

– Даже подставку, – она стала закутывать меня в одеяла, а я подумал, что завтра же пойду в магазин и сам куплю ей эту подставку.

А пусть она варит по утрам яйца и ест их на фарфоровой подставке.

Превращения

Все в природе взаимосвязано и не существует само по себе. Если есть очередь, значит, обязательно кому-то не хватит. Если есть труба, значит, рядом с ней будет красиво гореть костер и все желающие смогут подойти, погреть руки, посмотреть на огонь.…

А если где-то есть женщина, значит, непременно будет скандал! А как ей выразить свое несогласие? Как рассказать о своих чувствах? Только кидаясь предметами и выкрикивая ругательства! Накричавшись вдоволь и разбив графин со стаканами, она постепенно успокаивается и понимает, что проголодалась.

Завязав голову платком, и тяжело вздыхая, она съедает тарелку борща, две котлеты, четыре малосольных огурца, полбанки зеленого горошка и как ни в чем не бывало, начинает размахивать веником. Она поет песни, смотрит на себя в зеркало и даже не помнит, что с ней было совсем недавно!

И это те женщины, с которыми мы живем изо дня в день! Живем и наблюдаем, как они из молодых хорошеньких девушек превращаются во взрослых некрасивых женщин. Как у них появляются привычки не разговаривать по три дня, неожиданно заболевать разными недугами, кричать, браниться, хлопать дверями. Храпеть по ночам. Выпивать у подруг.

А потом они приходят пьяные, горько рыдают и обвиняют нас в том, что это мы во всем виноваты! Что это мы отобрали у них лучшие годы жизни. А мы живем и не понимаем, причем тут мы? Они сами нас за руки хватали, сами предлагали остаться! Может, мы и не хотели, хотели домой уйти, к свои матерям!

У нас может, другие планы были, так они ведь придумали, что им страшно, что им кран надо починить. А мы-то поверили! Мы-то изоленту стали искать, пассатижи! И теперь мы виноваты, что той ночью не отстояли себя, не убежали домой. У нас будто бы никто ничего не отбирал!

Да у меня уже здоровье не то, не те нервы! Я уснуть не могу, меня лежа дергает, чешется нога. И как у нас вообще хватает терпения все это терпеть? Так они прячут деньги, влезают в разговоры, не моются по три дня! И мы с ними живем! А что делать?

Снова жениться на юной девушке, чтобы через какое-то время она превратилась в женщину с надменным лицом? Да кто бы знал, что будут такие изменения? Что через каких-то пять лет с тобой в кровати окажется вздорная, злая баба с которой нет ничего общего?

Да мы бы сто раз подумали, жениться или все-таки жить без жен. Не видеть этих превращений, не знать. А теперь приходиться жить и ждать, когда же они, наконец, постареют! Забудут про все свои обиды, перестанут скандалить, возьмут в руки спицы, и будут сидеть себе тихо перед телевизором…

Мужья двоюродных сестер

Не могу привыкнуть к тому, что я женат. Да я вообще забываю! Щас думаю, домой приду, картошки нажарю, телевизор посмотрю…. Прихожу, а уже макароны сварены!

И что мне теперь, давиться ими сидеть? В ванную хочу зайти, а там уже кто-то сидит. И что мне, ждать теперь два часа, немытым ходить? Так я на диван хочу прилечь, а на нем уже лежат. Отдыхают. И кто бы это мог быть? А это родственники Галины из Нижневартовска приехали. Дома-то им не лежится!

И что мне, телевизор теперь не посмотреть, не узнать чем все закончилось? Да я устал от такой жизни! Это ж никуда ни зайти, ни выйти. То кто-то переодевается, то вдруг из туалета выходит. То с утра в дверь звонит! Галя на вокзал бежит посередь ночи поезда встречать, а к нам племянники едут со всех городов и им всем надо поступать в музыкальное училище.

Они все на трубах играют, на тромбонах, хотят и дальше учиться!

– Галя, – говорю я, – есть же общежития для студентов, пусть они там и живут вместе с другими музыкантами, репетируют.…

– Ты что? – пугается Галя.– Ты разве не знаешь, чем они там занимаются? Да они сразу курить научаться, выпивать, еще и жениться придется на какой-нибудь пианисточке!

– А у нас, – говорю, – они не научаться! – а меня злоба разбирает, почему?

Почему я не узнал, что у Гали столько родственников и им негде остановиться?

И как мне высыпаться, если всю ночь беготня? Одни уезжают, другие приезжают. Галя не знает, куда их положить, постелила им на пол мой единственный полушубок из овчины! Собрала все покрывала, все польта, украла у меня одеяло! Я лежу, мерзну под ее шалями, мне не уснуть!

Я не знал, что такое бывает! Да я бы не женился никогда! Так они полночи смеются, вспоминают, как было, приветы передают, и им хочется знать, как живет Галя? Была ли она в музее? А может, она несчастна и ей в таком случае, нужно сесть вместе со всеми на поезд и уехать в Чингильтуй, откуда она и приехала.

Я уже думаю, может мне у товарищей ночевать? А у них тоже самое! Тоже люди и всем нужны одеяла. А где нам их взять? Для чего мы женились вообще?

– Галя, – говорю я, – ну сколько можно? Мне не помыться, не пожрать после работы! Я жду, когда твои родственники чаю напьются, наконец, и выйдут из кухни!

А она сразу в слезы.

– Ты, – говорит, – Валера бессердечный человек! Они же тоже устали и проголодались.

Я не устал! Да я на ногах не стою, а тут народ кругом! И все улыбаются, а мне разве приятно? Да я жду не дожду, когда они на поезд пойдут, на часы без конца смотрю, а они не торопятся! Лежат, телевизор смотрят. У нас говорят, вещи еще не высохли, надо было на завтра билеты брать.

А у меня вообще настроения нет! Я на кухню попал с большим трудом, залез в холодильник, а там вчерашние макароны, деревенское молоко и две курицы прямо в перьях! Тут вдруг снова звонок в дверь, а мне уже страшно! Вот жизнь! Никогда не думал, что буду бояться.

Тут слышу, все оживились, стали смеяться, вопросы разные задавать. Выхожу в коридор, и вижу, как два бородатых мужика обнимаются с Галей.

– Это мужья, – радостно говорит Галя, – моих двоюродных сестер, они у нас переночуют, и завтра поедут в Петропавловск – Камчатский. Вы проходите, проходите, – приглашает их Галя, – у меня как раз завтра выходной, можем пойти в краеведческий музей. Валера, что ты стоишь? – тут она, наконец, посмотрела на меня.

– Здрасьте, – говорю я, а мне вообще непонятно почему у Гали выходной вдруг в четверг.

– Ну, здравствуй! – говорят эти бородатые люди, и обнимают меня со всей силы.

И тут все засмеялись, стали говорить, какой я прекрасный человек и как же Гале повезло с мужем. А я думаю, они щас в ванной намываться начнут, потом спать улягутся на моем полушубке, а завтра с утра я уйду, и они втроем будут шататься по музеям?

И зачем я женился вообще? У меня как не было жены, так и нет! Зато полный дом незнакомых людей! Галя ночами не спит, то встречает, то провожает. Стелет на пол мою одежду, я голодный, пью стоя чай и при этом держу в руках одеяло!

Неужели нельзя сразу же сесть на другой поезд и уехать? Почему надо задержаться на трое суток? Зачем? Да я домой идти не хочу, уже не знаю, куда мне податься? Где найти свободный диван и телевизор?

– Галя, – пытаюсь сказать я, – у нас не гостиница!

А она сразу в слезы.

– Ты, – говорит, – Валера бессердечный черствый человек. Где они, по-твоему, должны ночевать?

И что мне ответить? Сказать, что им хватить туда-сюда ездить, пусть дома сидят? Так эти мужики даже мыться не стали, выпили два литра молока и сразу же улеглись на мою шубу! Мне даже с Галей не обняться, не продолжить свой род. Так, а мы не одни! И причем уже давно. И зачем я женился вообще? Слушать этот храп?

– Галя, – говорю я, – я не могу больше так жить!

– Я не знала, что они так храпят, – расстраивается Галя. – Может, нам на балконе сегодня спать?

– Быть может, мы уйдем? – говорю я. – А к кому? Ты уверена, что эти двое мужья твоих двоюродных сестер?

– Ну конечно, – удивляется Галя. – Я тебе даже фотографии сейчас покажу.

Достала Галя альбом, я смотрю на фотографии, а там ее сестры, деревенские шаньги сидят возле бани и рядом с ними стоят ихние мужики. Стал я приглядываться к ним, и вдруг вижу, что это совсем другие люди! Ну, никакого сходства!

– Галя! – шепотом говорю я. – Посмотри, у этих рожи совершенно другие, это не мужья вовсе! – а мне уже страшно.

Кто же это лежит на нашем полу?

– Дай-ка сюда, – Галя забрала у меня альбом и стала рассматривать фотографии. – Вот это Виталик, муж Анжелки, а вот это Толик, муж Наташи… только они здесь молодые.… Я их раз всего-то и видела, когда на свадьбе была. Так конечно, им тут всего по двадцать пять, а сейчас им все тридцать!