Ядовика

Есть такие настырные штуки, которые хочешь не хочешь – а они с тобой. Сперва кажутся проблемой, которую нужно решать, затем – проклятием, потом – лишь обстоятельством, фоном.

Главное – они не кончаются, ползут за тобой везде. На даче, на конференции, на теплоходе, в кафе, в зубах у дракона…

На даче

У тёти Яны была мелкая племянница. Она есть и сейчас, но большая, а тогда…

Дача дедушки. Он – отец тёти Яны – протягивает трёхлетней крошке горсть ягод.

– Не буду, – морщится та.

И объясняет. Неуклюже, но со знанием: чёрные – значит ядовитые. Кто-то её учил.

– Это ежевика, – с укоризной улыбается дед, – вкусная.

Девчонка косится на мать. Дрожащие губки выдают:

– Я не хочу ядовику!

Все умиляются и ржут, кроме тёти Яны…

На конференции

При распределении на летнюю практику Яна Александровна, конечно, видела этих девочек. Как одинаково они рвались на остров. Из года в год. Как объявят набор – пулей в деканат, пока не подались другие. Мест выделялось – два-три. Шанс! На который Яна Александровна смотрела снисходительно. Ничего в душе не стучало и не загоралось. Она умела поддерживать тишину.

Встречались среди студенток такие, кто и лабораторию с радостью взорвёт, и сама в ней сгорит – ради науки. Их и отправляли с глаз долой на эти научные слёты.

Конференция, спикеры. Много незнакомых. Тут же все: ботаники, географы, экологи… Да Яна Александровна и не помнила фамилию Глеба. Она, поверьте, что хочет – то и помнит.

Организаторы проявили кавказский размах (всё было в Ставрополе) и напечатали буклеты с фотками докладчиков. Яна Александровна полистала. И поняла, на какую секцию точно не пойдёт. Ни за что!

– Завтра, – объявила она своей делегации, – обсуждение модерирует Полина.

– Хорошо, – не без удивления кивнула магистрантка Полина, старшая из девушек.

В кофе-брейках Яна Александровна собирала группу в кружок: обсудить, обобщить…

– Мне нужно быть у географов, – сдув со лба кудрявый локон, разъяснила она – высокая и потому вдвойне ото всех далёкая, всегда полная достоинства, молодая заведующая кафедрой.

В качестве завкафедрой Яна Александровна была практически юной. Женщине в её положении важно оставаться молодой. Хотя бы в каком-то рейтинге, отвлекающем от шаркающих шагов календаря.

«К географам» ей не «нужно», а придётся. Хотя и это неверное слово. Просто надо куда-то деться. Как кораблю, что уставился в горизонт и шпарит куда угодно, лишь бы просто коснуться земли.

Три тысячи участников – потеряться легко. Но нужно и быть готовой пересечься взглядами. С этим Глебом. Очередной изворот, он не «этот». И… поздороваться? Не хотелось бы.

Гады

– Такие вот твари! Средь бела дня. На глазах, считай!

Костя рассказывал, как угнали его лодку. Эти гады. Которых он, идиот, спасать рванул. Типа заблудились. «Тут змеи!» – кричат. А сами…

Костя возмущался так, будто всё случилось только что. Не забывая делать драматические паузы.

– Ну? Что «сами?»

Костя в красках излагал, как эти двое дождались, пока он отбежит, прыгнули в лодку – и на газ! Рванули за скалу, а там…

Негодующий плевок и новая пауза.

– Что «там» -то?

– Угадай, бля! Прямо в лодке! Любовь, понимаешь… Ни стыда…

– Весело!

– Особенно мне! Но я знал: далеко не свалят. Бегу – а они под мысом, где церковь.

– Ильинский скит.

– Ага. Прям, суки, под колокольный бой… В моей лодке!

Костя лягнул ногой воздух. Кто-то усмехнулся:

– И как тебе? Приз зрительских симпатий дашь?

Рассказчик смутился.

– Да я, – махнул он, – особо не видел. Далеко.

– Видел или нет?

– В общих чертах… А когда чуть подлез, по кустам… Ближе, но всё равно ж через бухту. Он её уже того…

– Чего?

– Фоткал. Голую, прикинь!

Работники лесничества поухмылялись: Костя вечно преувеличивал. Может, и не было такого. Может, сам им лодку и дал. Служебную, кстати.

На острове

– В монастыре делать нечего: показуха, – сказал в день знакомства Коля. Николай Сергеевич, согласно письму из деканата. Заместитель заведующего базой.

Остров. Монастырь, турбюро с гостиницей, экотропы – это на всех фотках. А в дальних углах, помимо закрытых для публики скитов, прячутся военная часть связистов и эколого-метеорологическая станция.

Добраться можно, но далеко. Проще придумать отговорки. Тех, кто пересилил себя, обставленная соснами тропинка за два часа приводит к табличке: «Проход закрыт». Но заметят туриста не скоро, главное – не встретить Николая. Идёшь дальше – среди бороздчатых стволов вырастает дом с верандой – главный корпус. Другие разбросаны по полянкам, за ними – мачты с поднятыми к небу приборами. Бараки полупустые. Когда-то людей было больше. Сейчас приезжают на проекты, постоянных – четверо.

А в тот период некоторые парни были здесь долго – выполняли гранты. Эко-мониторинг, сейсмология и что-то о погоде. Из разных институтов, регионов.

За двоих

Девчонок в то лето заехало две. Одногруппницы. С характером. Уверенные в собственном «стиле». И в его наличии. Из тех, кто не терпит обывательщины, и про кого обыватели говорят: «в своём репертуаре». Кому не нужны третьи лица с их «пониманием». Уговорили взять их на все каникулы. Разумно: прогрев и цветение воды (самые интересные пробы) не предскажешь. А может – чтобы подольше пожить «иначе». Каждый из парней, поглядывая на них, мог подозревать своё.

Договорились. Первое: едем за опытом, зачётом. Не за приключениями! А если уж с кем-то из нас, допустим, что-нибудь (лишь по вине обстоятельств) и произойдёт… Закон два: всё оставляем на острове. Никакого обмена контактами. У Николая (Сергеевича, шефа практики), есть фамилии и почты… Но на этом всё. Телефон – маме вечером позвонить. И всё.

Тогда всё и останется – тут! Если, конечно, что-то произойдёт. А если нет – ещё лучше! Так они якобы думали, о таком договорились.

Спустя две недели Женька заболела. Что-то женское и серьёзное. Островной фельдшер воскликнул «жесть!» и отправил на материк. План поиграть с судьбой на острове превратился в операцию под общим наркозом, восстановление, а там и учебный год…

Теплоход был далеко, Янке надоело смотреть, как он исчезает. На фоне тёмной бесконечности грязновато-жёлтый борт уже стал ненастоящим, по-рекламному белым. Он уходил вправо, уходил с Женькой на палубе. А Янка глядела теперь вперёд, в небо. Там тоже было скучно. Между ней и горизонтом – одни толкающие друг друга волны, чайки, болтаемые по ветру. Лишайник морщился, свисая с деревьев, что сгорбились над водой, пожимали плечами. Остров потери не чувствовал.

Она застегнула ветровку до носа и пошла наверх по корням. Ладно. Ещё трижды вернётся. А пока – упражнение: почувствовать, убедиться. Что с подругой хорошо, без неё – тоже.

Побыть здесь за двоих – допустим. Правила те же: телефон в тумбочке, записки по работе – бумажные. Не по работе – тоже.

Среди планктона (Егор)

С Егором было так: через бумагу. Он строчил угловатым бисером на задниках «листков мониторинга». Рано-рано шёл на свои пробы мимо её домика. И иногда оставлял что-то за карнизом. Какой-нибудь привет, один раз даже стихи. И Янка читала – с двух сторон. Зачастую интересней был старый протокол. А Егор в это время уже вовсю охотился за природой – на четвереньках, на берегу внутреннего пролива.