- -
- 100%
- +
Из страстной речи матери Клава поняла, что та была знаменитой целительницей, и к ней толпами шли больные простолюдины, а какой-то зловредный министр пытался этому воспрепятствовать.
– Почему бы тебе не бросить это занятие, раз оно бесполезно? – поинтересовалась Клава.
– Да сама не знаю! Привыкла, сколько уж лет на том же участке. И людей жалко – сама же когда-нибудь старая буду, вот и думаю: если я к ним по-человечески, то и мне, возможно, бог воздаст… А, да ладно, не твои это заботы, Лялька, давай лучше чай пить! Кроме тортика я ещё печенюшек купила, тортик завтра Родиону снесёшь, а эти мы сами схрумкаем.
Печенье было вкусным. Клаве вообще нравилась здешняя еда. Она была не такая утонченная, как та, которую подавали во дворце, но зато пахла соблазнительнее и во рту ощущалась явственнее.
Зазвонил телефон.
– Кто это так поздно? – удивилась мать, но встала и взяла трубку: – Алло!…
Внезапно выражение ее лица и голоса переменилось. Усталость и досада сменились сияющей радостью, а из голоса ушла резкость и горечь: «Вася!.. Ты откуда?.. Вот молодец!.. У нас всё хорошо, я вкалываю, Ляля к экзамену готовится… Не волнуйся, как-нибудь сдаст… Какие там репетиторы, бог с тобою! Мальчик один помогает ей, одноклассник… Ну, давай кончать, а то все деньги проговоришь… Позванивай, вечерами мы дома!»..
– Папка звонил из Анапы. Купался там, говорит, море уже тёплое. Хоть какая-то радость от этих поездок. Завтра – в обратный рейс. Привет тебе передавал.
Почему-то при слове «Анапа» в Клавиной душе повеяло странно знакомым теплом, хотя она готова была поклясться, что никогда раньше такого названия не слышала и даже не знала, Анапа – это страна или город.
– Ну ладно, Ляль, я помою посуду и лягу – устала безумно! Даже телек смотреть не буду, а ну его, там одни бандюки да придурки… А ты, если хочешь, у себя почитай. Телефон я выключу, чтоб не мешал, только завтра не забудь включить.
Мать наклонилась и вынула из стены маленькую коробочку на длинном шнурке.
– Спокойной ночи, – сказала Клава и направилась в свою комнату.
– Давай, ты примешь душ первой, чтобы потом не шуметь.
– Душ?..
– В ванне в другой раз поваляешься, это долго. Идёт?
– Да, конечно…
24
Что ей больше всего нравилось в этом мире – это необычайная лёгкость получения света, воды и огня. Нужно было только нажать на кнопочку или повернуть рычажок. Даже с душем ей удалось освоиться после всего лишь пятой попытки. Хотя в Мидонии даже самый образованный человек воспринял бы это как магию, в здешнем мире никто даже не обращал внимания на такие явные чудеса.
«Святая праматерь!» – вдруг осенило Клаву. – «А вдруг и тот волшебный экран соорудил совсем не Асканий, а кто-то из здешних!»…
Однако она сознательно отогнала от себя эту мысль, потому что для вразумительного ответа на свой вопрос пока ещё слишком мало знала.
Надо было сперва разобраться хотя бы с тем, что имелось в Клавиной комнате.
Довольно узкое и невысокое ложе со странными прямоугольными подушками. И без каких-либо признаков постели. Ну, ничего, как-нибудь выспимся…
Шкаф с зеркалом. Клава открыла дверцу. Внутри лежала, как она догадалась, одежда. Юбки, платьица, разные рубашки, куцые панталончики и пара синих штанов, вроде тех, что были на Родионе. Она уже знала, что женщины тут тоже носят штаны, но в каких именно случаях, пока не поняла. В нижнем ящике лежали удивительные прозрачные чулки, соединенные наверху воедино, как трико у отцовского шута, и смешные коротенькие чулочки без подвязок. За зеркалом оказалась ещё одна дверь, скрывавшая ряд вешалок. Там висела синяя куртка из такой же материи, что и штаны, лёгкий светлосерый кафтан и другой кафтан, из тяжёлой ворсистой материи. Под прозрачным чехлом красовалась короткая белая шубка. Дальше виднелись повешенные на одну вешалку две широкие и цветастые юбки – одна с ромашками на желтоватом фоне, другая с разноцветными кольцами. Пестровато, но, если тут так ходят, то даже красиво… Были ещё два платья, голубое и бледнорозовое – оно напомнило Клаве платье из её мидонского гарбероба, в котором она себе напоминала какую-то безмозглую куклу, но сейчас при виде этого оттенка у неё слегка ёкнуло сердце…
Ладно, с этим всё относительно ясно, остальное содержимое шкафа можно будет изучить в другой раз.
Над ложем висела карта.
Клава с жарко бьющимся сердцем приблизилась и заставила себя взглянуть на неё. Хотя изображение гордо именовалось «Картой мира», никакой Мидонии там, конечно же, не было. Она не увидела вообще ни одного знакомого названия. Какая-то Африка… Америки почему-то две… У них что, все страны только на «А»? Австралия, Арктика, Антарктида… Или это не страны? Надо бы найти Москву, чтобы знать, где находишься… Интересно, где же она?..
Ей пришлось долго шарить по карте, прежде чем она отыскала Москву и поняла, что город располагается в огромной – тут Ляля нисколько не хвасталась – стране России и в глубине большого материка, название которого не сразу бросалось в глаза…
«Вот, значит, куда меня занесло!» – подумала Клава.
И вновь, как и прежде, в голове прорезалась неясная догадка… «Хорошо бы узнать, Россия – это что: королевство или»… Нет, нет, таких абсурдных форм правления, как «суверенная имперская республика», тут быть просто не может…
Что гадать! Взять книги и выяснить.
В ногах ложа – застекленный шкаф с книгами, над письменным столом – полка. На полке, Клава уже знала, стоят школьные учебники.
Вот с них и начнём.
«Химию» – в сторону. «Математика» – даже страшно заглядывать, что там. «Физика» – наобум раскрыв её, Клава ойкнула и тотчас захлопнула. Неужели и это придётся сдавать?!… «Английский язык»… Тут хотя бы шрифт знакомый. Если отыщется словарь, то можно будет выучить сотню слов и несколько фраз, а уж там – как повезёт… «Литература»… Посмотрим оглавление… Имена, разумеется, незнакомые… Нет, одно из них что-то напоминает… Лев Толстой – похоже, это совсем не животное, а сочинитель… «Экономическая география»… Это как?.. Тут бы с обычной разобраться… Отложим. «Информатика». Интересно, а это про что?.. Текст вроде русский, но ничего не понятно. «История Отечества»… Ох, тут, пожалуй, сразу не разберёшься: даты странные, имена чужие…
Ага! Вот то, что нужно: «Краткая энциклопедия школьника»! Да уж, краткая – томик очень даже увесистый. Зато тут действительно собраны все необходимые сведения. Открываем раздел «Страны и континенты». Вот, пожалуйста: «Россия, Российская Федерация – государство, расположенное в Евразии»… Ничего себе! Получается, до какого-то 1917 года – империя, а после – республика? И даже «Союз Советских Социалистических Республик»?.. Советских – это которыми правят советники? Но чьи советники могут править республикой? Второе слово вообще какая-та абракадабра… Да уж, «суверенная имперская республика Раштарских народов» звучит нисколько не сумасброднее…
Клава решила, что поспит этой ночью поменьше, но постарается прочитать или хоть пролистать всю «Краткую энциклопедию школьника». Без этих знаний ей тут никуда.
Она кинула книгу на ложе, но, прежде чем лечь, завершила обследование учебного уголка.
В верхнем ящике стола лежали толстые, сплошь исписанные тетради. Почерк был безобразный. А вот что за маленькая книжица в кожаном переплёте? На каждой странице – имена и какие-то цифры… «Агеева Марина»… «Барыкин Володя»… «Галстян Карина»… «Дадаева Иоланта»… «Князев Родион»… «Малышко Ира»… «Татарские», «Юрченко»… Карина и Родион – одноклассники, остальные, похоже, тоже знакомые здешней Ляли. Но что значат цифры? Всякий раз их ровно семь… Хотя нет, иногда даже десять.
Рядом с книжицей в столе лежала продолговатая коробочка с маленьким стеклянным экранчиком и множеством кнопочек, на которых были разные буквы, цифры и другие значки непонятного вида.
Дрожа от страха и возбуждения, Клава решила попробовать нажать любые семь кнопок подряд.
«Неправильно набран номер», – вдруг ответил из коробочки металлический женский голос, похожий на голос дамы Норберты.
Клава вздрогнула, но поняла, что в целом она на верном пути: если этот номер был набран с ошибкой, то другой вполне может оказаться и правильным.
Вторая попытка – на сей раз десять кнопочек.
«Абонент временно недоступен», – бесстрастно сообщила надменная незнакомка.
В третий раз Клава рискнула набрать те цифры, что значились рядом с именем Карины Галстян.
«Алло!» – не очень довольным, но вполне человеческим и даже приятным голосом ответила коробочка.
«Карина, это ты?» – спросила слегка ошарашенная Клава.
«Ну, я. А кто говорит?»
«Клава».
«Какая ещё Клава?»
«Ну… Ляля. Соколова».
«Делать тебе нечего, Лялька, сонным людям названиваешь! Что стряслось?»..
«Ты случайно не знаешь, где живет Родион?»
«Рыжик-то? Во даёшь! В гости, что ли, среди ночи собралась?»
«Да нет, он завтра меня пригласил заниматься химией – а я понятия не имею, где эта самая троллейбусная остановка»…
«Так позвони ему! Не сейчас, конечно, а с утречка».
«Неудобно, Карин. Он-то думает, я знаю».
«Ладно, выручу. От тебя – вторая остановка к центру, рядом с нею ещё магазин „Самопал“. Адрес точно не помню, дом в глубине квартала, их там три двенадцатиэтажных, но ведь он тебя встретит?»
«Конечно. Спасибо большое и спокойной ночи».
«Чао, бамбина!»…
Судя по тону, каким была произнесена последняя фраза, она означала не ругательство, а благожелательное напутствие.
Положив коробочку на место, Клава вспомнила, что уже видела подобные предметы в руках у некоторых людей, шедших по улице или ехавших в машинах. Они прижимали их к уху и вели довольно громкие разговоры с невидимыми собеседниками. Видимо, это была разновидность аппарата под названием телефон. Но почему телефон, стоявший в большей комнате, соединялся со стеной каким-то шнурком, а этот лежал в столе сам по себе, оставалось неясным. Во всяком случае, коробочку можно было взять завтра с собой. Маг Асканий бы умер от зависти, покажи ему кто-то подобное устройство… А может быть, коли он наведывался в этот мир, у него такое тоже имелось?..
Интересно, а это ещё что такое под тряпочкой на краю стола?
Книга не книга, шкатулка не шкатулка… Чёрный прямоугольник без каких-либо застёжек и надписей, украшенный лишь непонятным вензелем… Снова какой-то прибор? Если здешняя Ляля умела им пользоваться, значит, надо попробовать научиться.
Так, вот, кажется, если отодвинуть этот движочек, крышка откинется… О! Опять экран! С ума сойти, сколько в этом мире экранов, и не мудрено, что никто не обратил особого внимания на экран-ловушку, устроенную в тихом парке хитрым Асканием! А с другого бока – снова кнопочки с буквами, цифрами и значками, как на маленьком телефоне. Попробовать, что ли, набрать какой-нибудь из записанных в книжке шифров?..
Никакого эффекта.
Она принялась нажимать наобум все кнопки подряд. Вдруг экран зажегся синим светом, появилась цветная картинка и раздалась мурлыкающая музыка. «Микрософт», – прочитала Клава всплывшую надпись.
Ой, может, не стоило бы? Вдруг этот самый Микрософт – вроде здешнего Аскания? Или… упаси Святая праматерь, Гронта?…
Она немного подождала. Ничего ужасного вроде бы не случилось, но картинка сама собою сменилась другой, ещё более восхитительной. На фоне чудесного морского пейзажа были разбросаны пёстрые эмблемки с разными надписями. Смысл некоторых был совсем непонятен, но другие выглядели вполне безобидно: «Мои рисунки», «Мои документы»… Она догадалась: нужно что-то нажать, чтобы на экране изобразились все эти рисунки и документы – и принялась экспериментировать. В какой-то момент аппарат вновь мурлыкнул и выключился. Клава закрыла крышку и оставила его в покое. По крайней мере, она убедилась, что он для неё не опасен.
Голова гудела и отказывалась вмещать хоть какие-то ещё сведения.
Клава рухнула на ложе и всё-таки попыталась почитать «Краткую энциклопедию», но её сморило на первой же странице, и она не видела и не чуяла, как в комнату тихонько вошла Екатерина Витальевна и, покачав головой, вытащила из тумбочки одеяло, накрыла им непутёвую дочку, погасила свет и выставила ей на стол будильник, который должен был зазвенеть в половине девятого.
25
Эвлалия медленно ехала навстречу своей судьбе. Она уже видела, как в глубине противоположной аллеи показался принц Перотин на чубаром коне. Сейчас они сблизятся, и…
Внезапно из боковой аллеи выскочил большой серый волк.
«Ай!» – невольно взвизнула принцесса и судорожно дёрнула поводья. Ласточка, испугавшись не меньше её, заржала и вскинулась на дыбы.
Эвлалия, не удержавшись в седле, рухнула в траву и на какое-то время потеряла сознание.
Когда она очнулась, она увидела над собою множество побелевших от ужаса лиц.
Одно из них было ей хорошо знакомо, хотя этого человека она года два не видела.
«Аркадий Сергеич?»… – изумлённо пробормотала она.
26
Помолвка отложилась сама собою.
Эвлалия вновь оказалась в постели. Ей то и дело меняли прохладные компрессы, пахнущие болезненной свежестью. На глазах у королевы Килианы принцессу осмотрели три придворных врача, не нашедшие у неё ничего, кроме лёгких ушибов и небольшого сотрясения мозга.
Однако она поняла, что это и есть выпавший ей на долю счастливый шанс выиграть время и, может быть, навсегда отделаться от притязаний принца Брагарии.
Ей вспомнился самый заезженный ход мелодраматических сериалов, и она решила разыграть амнезию. Что в данных обстоятельствах было не так уж трудно: слишком многие лица, события и реалии этого мира были ей совершенно незнакомы.
Поэтому принцесса безмятежно красовалась среди взбитых подушек и атласных одеял, кротко позволяла делать с собою всё, что этим людям было угодно – приподнималась, открывала рот, протягивала то руку, то ногу, давала пощупать лоб и пульс – и всё это с милой, рассеянной и глуповатой улыбкой.
Она никого не узнавала – ни Селию, ни даму Норберту, ни собственную мать.
– Дитя моё, неужели Вы даже не помните, кто Вы? – в тихом отчаянии обратилась к ней королева.
– Поскольку все говорят мне «Ваше высочество», я полагаю, что я принцесса, – слабым голосом отвечала Эвлалия.
– А кто – я, как Вы думаете?
– Мне сказали, что Вы – королева и моя матушка. Если это в самом деле так, я рада: Вы чрезвычайно добры и красивы, сударыня.
– И Вы не помните, что с Вами случилось?
– Нет, Ваше величество. А что со мною случилось, можно узнать?
– Вы упали с лошади.
– Вот как! А зачем я туда забралась?
– Куда, моя милая?
– О, простите, я что-то путаю…
– Ничего, ничего, Вам нельзя волноваться, со временем Вы, конечно, всё вспомните…
– А что я должна вспомнить, Ваше величество?
– Прежде всего – что так напугало Вашу лошадь.
– Лошадь… Ведь это – животное, да?.. Будь это дерево, оно бы не испугалось…
Королева закрыла лицо руками, а Эвлалия в ужасе подумала, что перебрала с актёрством и будет немедленно разоблачена.
«Великий маг Асканий почтительнейше просит разрешения Её величества посетить недомогающую наследную принцессу», – торжественно объявила дама Норберта.
– Асканий? – вскрикнула Килиана, но, помедлив немного, кивнула: – Хорошо, пусть войдёт.
27
«Наедине?!»… – изумилась дерзости мага королева. – «Вы – с моей дочерью?!»…
Маг с лицом бывшего преподавателя информатики Аркадия Сергеича отвесил Килиане нижайший поклон, а выпрямившись, прошептал ей что-то на ухо.
Королева с весьма недовольным видом обратилась к придворным дамам: «Великий маг полагает, что это необходимо для исцеления Её высочества» – и сделала им знак следовать за нею.
Теперь они могли поговорить без свидетелей.
Но Эвлалия не могла придумать, что будет лучше – сразу во всём признаться или продолжать разыгрывать свою роль. Потому она как бы в изнеможении полуприкрыла глаза ресницами и принялась изучать наружность Аскания.
Похож. И в то же время – другой человек.
Возможно, как и они – с настоящей Эвлалией, которая ныне ищет себе на голову приключений в Москве?..
Великий маг приблизился к принцессе и, молча поизучав ее несколько долгих минут, тихо и с расстановкой сказал:
– Сударыня. Вы – самозванка!
28
Проснувшись от прерывисто-настырного пиканья, она сперва не поняла, где находится и как она тут очутилась. Однако «Краткая энциклопедия школьника», лежавшая рядом с квадратными часиками, издававшими противный писк, напомнила ей о вчерашних невероятных событиях.
«Итак, я – Клава Соколова», – сказала она себе. – «И сейчас должна встать, попробовать самостоятельно умыться и одеться, согреть себе завтрак… вот бы дама Норберта застала меня за таким занятием!.. и отправиться куда-то по направлению к центру, на троллейбусную остановку рядом с магазином… как же его эта девушка назвала… смешное такое словечко»…
Часики продолжали издавать мерзкое «пи-пи-пи-пи!».
Вспомнив, что здесь все предметы управляются с помощью кнопок и рычажков, Клава повертела часики в руках и нашла-таки кнопку, после нажатия которой пиканье прекратилось.
Спала она, оказалось, прямо в платье под названием «халат».
Мамы в жилище уже не было, она ушла заниматься целительством.
Клава отправилась в «удобства», вымыла лицо и решила, как и вчера, принять душ – ей это очень понравилось, во дворце таких штучек не было. Попутно она прочла не замеченную ею вчера надпись на узком предмете в форме сосиски – «Зубная паста Дары Тайги» – и сообразила, что содержимое нужно намазать на какую-нибудь из маленьких щёточек, стоявших в стаканчике возле зеркала. Вкус пасты напомнил ей мятные леденцы, хотя был более едким, но ощущение свежести во рту доставляла несказанное удовольствие. Она почувствовала себя чистой, бодрой, полной сил и готовой на подвиги. Напевая что-то весёленькое, она надела юбку с ромашками и, перебрав полшкафа, нашла подходящую к ней обтягивающую фисташкового цвета рубашечку с короткими рукавами и круглым вырезом, позволявшим увидеть всю красоту её точёной шеи и безупречную линию плеч.
На кухне Клава нашла записку от матери: «Ляля, не забудь взять тортик! Привет Родиону».
Ах, будь у принцессы Эвлалии такая мама, может, и бежать из дворца не пришлось бы…
Клава уже привычным движением включила электрический чайник и, пока он вскипал, заглянула в холодильник. Никакой новой еды мама вчера не готовила, но сбоку на полочке красовался с десяток коричневатых яиц. Интересно, это куриные, или тут в обиходе другие птицы?.. Яйца – это знала даже принцесса Эвлалия – подают к столу варёными. А варят в воде. Значит, надо положить яйцо в кастрюльку… вот, кстати, самая маленькая… налить воду и поставить на огонь.
Вне себя от радости, что у неё всё так здорово получается, Клава проделала эти манипуляции. Она даже сообразила налить в кастрюльку кипятку – ну и подумаешь, что холодное яйцо сразу треснуло и обмоталось белёсыми ниточками, целиком-то оно ведь не вытечет, да?… Пока яйцо варилось, она нашла в холодильнике сыр и масло. Ну, это же просто королевское пиршество!
Зазвонил комнатный телефон.
Это была мама.
– «Ляля, ты встала? Позавтракала?»
– Да, яйцом и сыром с хлебом. И чаю выпила.
– «Тортик вынь из холодильника и положи в прихожую, а то закрутишься и позабудешь».
– Ладно, не волнуйся.
– «Да, и вот ещё что! Там на подзеркальнике бандеролька лежит – ты вчера её даже не вскрыла. Почерк – папкин, взглянула бы, что там!»
– Ой, спасибо, что напомнила, непременно сейчас же взгляну!
– «Ну, пока!»…
29
Клава отнесла тортик в прихожую, положила на тумбочку под зеркалом и взяла в руки брошенную туда впопыхах бандероль. Разодрала плотную коричневую бумагу. Внутри была всего лишь одна, но довольно толстая книга.
«Принцессывозвращаются домой» – гласило название, выполненное насмешливо плящущими крупными неровными буквами. Картинка на обложке изображала двух белокурых девушек, похожих друг на друга как сёстры-близнецы. Только одна была в синих штанах, а другая – в длинном платье серебристого цвета.
Сердце Клавы застучало с удвоенной скоростью.
Она открыла первую страницу и прочитала, уже предчувствуя, что именно увидит, но ещё не желая верить своим глазам:
«Ляля нехотя закрыла книгу, бросила рассеянный взгляд на дожидавшийся своей очереди учебник химии и погрузилась в несбыточные мечтания. Вот если бы попасть в тот мир, где самое место таким, как она «…
Не в силах устоять на ногах от потрясения, Клава уселась прямо на пол и перелистнула несколько страниц вперёд.
«… Ты лучше скажи мне: в вашем мире – ты кто? Где живешь, что делаешь? И вообще как там у вас всё?..
– В нашем мире я.. просто девочка. Школьница. Девятый класс закончила, готовлюсь к экзаменам «…
Клаве стало жарко. Потом холодно. Потом по телу опять пробежала волна нестерпимого жара. И вновь проступил холодный пот…
Она захлопнула книжку.
И лишь теперь углядела начертанное на обложке тёмными буквами имя автора:
Аристарх Гронт
Этого только ещё не хватало!!!…
Она отшвырнула книгу прочь.
Та кувыркнулась и встала домиком. И на пол выпал белый листок.
Дрожа от страха, ярости и решимости, Клава взяла его, развернула и прочитала:
«Лялечка, шлю тебе книжку – по-моему, как раз про тебя, а в Москве такую, наверное, не купишь. Пусть она скрасит тебе подготовку к экзаменам – помни, что, как бы ты их ни сдала, мы с мамой любим тебя и верим, что всё у тебя будет хорошо.
Твой папка».30
Эвлалия была уже готова во всём признаться великому магу и попросить его помощи, но, услышав оскорбительное – «Самозванка!» – тотчас решила ни в коем случае не сдаваться.
К тому же ей стало окончательно ясно, что, невзирая на поразительное внешнее сходство, это был совсем не Аркадий Сергеич. Тот бы никогда не стал говорить с нею таким тоном – притом, что в информатике у бывшей Клавы Соколовой успехи были совсем не блестящие…
– Сударь, я вас не понимаю, – равнодушно отозвалась Эвлалия. – Все эти достойные благородные дамы, включая Её величество, обращались со мной как с принцессой. И, поскольку я в настоящий момент из-за злосчастного падения с лошади не могу точно вспомнить, кто я, у меня нет никаких оснований не верить словам той, что считает меня своей родной дочерью.
– Вы… вы ненастоящая принцесса!
– Докажите это мне и другим, тогда я охотно соглашусь с вашими доводами и приму свой жребий, каким бы он ни был, – с кротким ехидством возразила Эвлалия.
– У меня есть доказательство! Ваш запах! Варвар, конечно, глупец и слепец, но тут он не мог обмануться!
– Варвар?.. Кто это?.. – искренне удивилась она.
Асканий осёкся.
Разумеется, ни королева, ни члены королевского суда и совета никогда бы не приняли к рассмотрению свидетельство пса. Тем более, что никто не знал о способности Варвара принимать человеческий облик.
– Варвар – это собака, – чуть смущённо ответил Асканий.
Эвлалия чуть не воскликнула – «А, та самая, похожая на волка!» – но прикусила язык, быстро сообразив, что она не должна вспоминать о том, что было с нею до падения с Ласточки.
– Собака? У меня есть собака? – изумилась она. – Ну, позовите её, я думаю, она узнает хозяйку…
– Это не Ваша собака, – отрезал Асканий.
– Почему же тогда она может помнить мой запах? – продолжала Эвлалия разыгрывать невинное удивление.
И вновь Асканий был загнан в тупик. Ведь не мог же он сознаться принцессе (а вдруг она всё-таки оказалась бы настоящей принцессой!), что похитил её старые шлёпанцы и дал их понюхать Варвару, чтобы он мог взять её след!
Асканий решил, что поединок на сей раз лучше свести вничью. Либо девчонка демонски пронырлива, хитра и коварна – либо действительно произошла какая-то путаница.
– Извините, сударыня, возможно, мои подозрения и вправду беспочвенны, – пошёл он на попятную. – Но Вы должны понять и меня: вокруг сплошные враги и шпионы, и слишком многие желали бы, чтобы Мидония лишилась законной наследницы…
– А разве ваша великая магия не способна помочь вам определить, законная я наследница или нет?
В спокойном вопросе Эвлалии звучала едва ощутимая язвительность.
– Для этого Вас придётся подвергнуть испытаниям, которые Вы сейчас можете просто не выдержать, – не по-доброму усмехнулся Асканий.
Он подошел к двери, раскрыл её и с поклоном пригласил ожидавшую снаружи королеву и прочих дам войти в спальню принцессы.
«Состояние Её высочества не безнадёжно, – изрёк он свой вердикт. – Светлый разум её не покинул, речи связны, умозаключения обоснованны. Однако при нынешнем положении дел я бы осмелился посоветовать Её величеству не настаивать на скорейшем возвращении принцессы к её высочайшим обязанностям. Ей необходим полный покой и отсутствие всяких волнений».