- -
- 100%
- +
Книга вторая. «Будь, пожалуйста, счастлива»
Апрель 2019 года
Марта
Припев хита Imagine Dragons с лету ворвался в мой сон. Я, не открывая глаз, нащупала телефон и выключила будильник – вернее, отложила на десять минут, пытаясь обмануть себя, что еще не проснулась. Я проделывала этот трюк каждый рабочий день, хотя пробуждалась после первого же звонка. Просто приятно было понежиться под одеялом.
В сегодняшнем сне я путешествовала по волшебной стране, где улицы были круглый год усыпаны цветами, люди всегда оставались в хорошем настроении и можно было никогда-никогда не уезжать домой. Чем больше мгновений бодрствования проходило, тем дальше от меня ускользали остатки этого сна. Кажется, в нем я была счастлива.
Я протерла глаза, наконец распахнула их и нахмурилась. Будний день, но я у Ромы, хотя обычно ночую у него в пятницу и субботу… о, черт.
Прошло уже столько времени, но я до сих пор периодически забывала, что мы съехались.
– Приве-ет, моя дорогая именинница!
А еще совершенно забыла, что у меня сегодня день рождения. Но Рома не забыл, поэтому стоял на пороге комнаты полностью одетый и причесанный, сияющий и с тарелкой в руке. С постели я не могла разглядеть, что в ней, но предполагала, что это вкусно. Готовил он неплохо.
– Привет. Ух ты, у тебя сюрприз, как приятно.
Он подошел поближе, продемонстрировал румяные оладьи и, гордо заявив, что они с банановой начинкой, поцеловал меня в губы. Раньше я не особенно любила целоваться с утра, не успев почистить зубы, но совместная жизнь научила обращать меньше внимания на эти мелочи.
– С твоим днем! Специально встал пораньше. Как настроение?
– Неплохо, спасибо.
Я окончательно вырубила начавший было голосить будильник и с сожалением отметила про себя, что поваляться, наверное, не получится.
– Только что испек, еще горячие. Сейчас варю кофе.
– Ты чудо.
– Это ты у меня чудо.
Рома, напевая что-то себе под нос, удалился на кухню, а я отправилась в ванную. Бегло улыбнулась своему отражению, выдавливая пасту на щетку. Из зеркала глянула всклокоченная смурная девушка с неестественно растянутыми в улыбку губами. Не очень-то праздничный вид.
Если бы это был обычный день рождения, вечером мы с мамой хлопотали бы на кухне, а Римма бы в основном изображала бурную деятельность – протирала стаканы, расставляла салфетки. Около девяти пришел бы Рома, мы посидели бы часа два и, довольные, разошлись: мы – по комнатам, он – к себе домой. В районе полуночи, если никто не уснул, мы иногда могли выпить чаю с чем-то сладеньким уже втроем. Хорошо, что мама оставалась стройной от природы и не соблюдала никаких диет.
Но сегодня все впервые было иначе. Не Рома приходил к нам с мамой и Риммой, а мама с Риммой – к нам с Ромой. Они никогда еще здесь не были, и я почему-то слегка волновалась. Звучали предложения пойти в ресторан, чтобы нам не пришлось готовить, но мне хотелось оставить в этом вечере хоть что-то привычное – домашнюю обстановку. Да, я неохотно отказывалась от многолетних традиций.
– Ни о чем не беспокойся, я уже отпросился с работы на час раньше, все куплю и начну готовить. Мы успеем точно ко времени, – заверил меня Рома за завтраком.
– Спасибо тебе. Уверена, что успеем, ты мог даже не отпрашиваться. Курица и запеченная с сыром картошка в духовке – это довольно быстро и почти всегда вкусно.
– Но надо еще накрыть на стол, может, немного прибрать.
– У тебя… у нас чисто.
– Все равно. Будет неудобно, если мы заставим гостей ждать.
Рома явно был вдохновлен предстоящим ужином. Кажется, ему он виделся миссией, которую надо выполнить максимально успешно.
– Такое интересное ощущение. Я столько раз представлял, как это здорово – не быть в праздники твоим гостем, вечным четвертым лишним, а самому принимать гостей вместе с тобой, – поделился он.
– Правда? Ты никогда не говорил, – заметила я, допив кофе и посмотрев на настенные часы – время до выхода оставалось. – Разве ты чувствовал себя лишним? По-моему, все бывало довольно гармонично.
– Все равно. Вы одна семья, а я, ну, я был парнем, который потом уйдет.
– Мы часто отмечали мой день рождения на ближайших выходных вдвоем или в компании.
– Ближайшие выходные – это так, афтерпати. Самые близкие – те, кто рядом в сам день. Кстати, ты не против, если я вручу тебе подарок вечером, а не сейчас?
– Что, после работы купишь? – поддела Рому я. Я была уверена, что он месяца два как все купил.
– Ишь, какая ты догадливая, – посмеялся он. – Ну, просто обстановка не та. Ты спешишь, мыслями уже в офисе, наверное, а хочется какой-то торжественности. Да и Римма с твоей мамой тогда не увидят.
– Торжественность? Давай только без оркестра.
– Уговорила. Скажу оркестру, пусть зайдет в другой раз. Нет-нет, оставь посуду! Я сам быстренько помою.
– М-м, ладно. Здорово. – Я чмокнула его в щеку. – Тогда пойду одеваться. Надо еще за тортом для коллег заскочить.
– Да, кстати, мы не обсудили торт на вечер.
– Обойдемся пирожными. Я зайду в кондитерскую.
– А может, все-таки торт? Это же важный день.
– Да всего лишь очередной день рождения.
– Нет, не очередной, – твердо возразил Рома, и я глянула на него с легким удивлением.
– Да, мы впервые вдвоем принимаем гостей, но это не значит, что нужно объедаться. Мне хватит торта и на работе, а маме с Риммой обычно все равно, какой именно десерт на столе.
– На работе тебе в лучшем случае достанется один кусочек… Ну хорошо, хорошо, я понял. Наденешь что-нибудь нарядное?
– Нет, не думаю.
– Все-таки твое первое отмечание с коллегами…
– Да, сегодня мне предстоит много нового, – проговорила я, попытавшись скрыть раздражение.
В конце концов, Рома совсем не виноват в том, что у меня пока нет праздничного настроения, он старается – и да, немного волнуется. Я ведь тоже – поэтому, наверное, настроя и нет. Вечером, когда мы наконец соберемся и я увижу, что все идет как надо, расслаблюсь.
Раскрыв шкаф, где теперь соседствовали наши вещи, я бегло перебрала несколько своих. Из-под джинсов и блузок показался краешек многослойной бежевой юбки. Взгляд на секунду задержался на ней, я вздохнула и продолжила поиск, но ни одна вещь меня не радовала. Может, действительно стоит одеться как-то по-особенному? Глядишь, и нужный настрой быстрее появится.
Взор опять упал на длинную юбку. По стилю она не очень подходила для марта, когда еще носишь пуховик, но если выбрать светлую блузку и колготки телесного цвета… к черту, пусть будет так. Имею же я право надеть то, что хочу, в день рождения.
– Прекрасно выглядишь, – оценил Рома, войдя в комнату. – Это та юбка, которую мы вместе покупали?
– Да. В тот вечер ты еще радостно сообщил мне, что я могу забеременеть.
Он слегка опешил.
– Интересные ассоциации: не с поездкой, не с достопримечательностями, а с тем недоразумением. Ну, твоя реакция тогда многому меня научила.
– И это замечательно. – Я зачем-то разгладила складки на юбке, которые были там предусмотрены. – Слушай, насчет поездок… в апреле будет полгода, как я работаю, я уже смогу взять отпуск. И возьму. Я немного устала – наверное, с непривычки.
– Оу. Я думал, мы вместе отправимся куда-нибудь летом.
– Я бы обошлась без моря в этот раз. Мне бы хоть недельку вдали от города.
– А следующий отпуск тебе когда дадут?
– Я же еще этот не брала.
– Просто я в апреле отдыхать не планировал.
Рома выглядел обескураженным и, кажется, раздраженным.
– Ладно, обсудим это попозже, – поспешила закрыть тему я. – Так ты говоришь, юбка хорошо смотрится с белой блузкой – отлично, так и пойду.
– Ты вся такая светлая, воздушная, как невеста. Красиво. – Его тон сразу смягчился, стал как будто даже мечтательным. – Посуду я помыл, теперь буду тоже собираться, а то мы оба опоздаем.
Ощутимый плюс совместной жизни заключался в том, что Рома подвозил меня на работу.
***
– Правда, юбка шикарная, ходи в ней почаще. Где ты такую отхватила?
– В Москве. Я была в путешествии.
– О-о, еще и хорошие воспоминания, наверное. Точно стоящая вещь.
Дни рождения в нашем коллективе обычно отмечались ближе к концу рабочего дня, так что в обед мы с коллегой Светой по сложившейся традиции пошли в столовую неподалеку. Весь коллектив был в основном довольно молодым, но я изначально лучше всего находила общий язык именно с ней.
Мы были примерно одного возраста – она на пару лет постарше, – обе работали тут не слишком давно и сидели в одном кабинете. Мы не делились ничем особенно сокровенным – я не могла бы назвать ее подругой, – но болтали часто.
Еда у нас была совсем не праздничной – лапша и мясной салат, – но это как-то даже успокаивало. Сегодня праздника было и так слишком много. Рома, обычно не отвлекавший меня в рабочее время, написал целых три раза, и все про грядущий вечер. Казалось бы, что там обсуждать…
– Какие планы на сегодня? Пойдете куда-то с твоим Ромой? – будто прочитала мои мысли Света.
– Нет. Останемся дома и позовем мою мать и сестру.
– О, совсем по-семейному. Здорово.
– Надеюсь, будет здорово.
– Почему ты сомневаешься?
– Не знаю. Рома с самого утра какой-то странный. Дергается. Вроде ничего дико ответственного не предстоит, а он так готовится, что мне аж страшновато, – хохотнула я.
– Может, задумал какой-то сюрприз, – предположила Света, принимаясь за салат.
– Сюрприз? – переспросила я обеспокоенно. – Я бы предпочла, чтобы все шло по плану.
– Как и всегда. – С этой моей стороной Света уже познакомилась. – Но вообще-то, если ты не в курсе, сюрпризы бывают и приятными. Например, может, твой парень собирается сделать тебе предложение.
– А? – Я перестала жевать.
«Хочется торжественности», «светлая и воздушная, как невеста»… о-о-о.
Мне вспомнилось, как Рома встал передо мной на одно колено в Москве, изображая готовность произнести те самые слова. Я еще тогда напомнила, что мы сперва хотели пожить вместе. И уже полгода… да, похоже, он думает, что сейчас самое время!
– Ты не спеши радоваться, это только моя версия. Вдруг разочаруешься, – по-своему поняла мое молчание Света. – Мой муж сделал это настолько внезапно, насколько это возможно. Тогда, когда я ждала, ничего не происходило, а потом он посреди обычного ужина взял и…
– Ну да, может, ты и ошибаешься.
Света не ошибалась – теперь, сложив два и два, я была в этом практически уверена. В последние месяцы Рома перестал упоминать о свадьбе и детях, как будто успокоился. Вероятнее всего, он вынашивал план…
Я переехала к нему через несколько дней после возвращения из тура. Я была в странном состоянии и рассчитывала, что такая перемена пойдет мне на пользу и отвлечет от раздрая внутри. И на самом деле отвлекла. Не полностью, конечно, – в большей степени помогли время и работа: по итогам тестового задания я получила приглашение на собеседование в холдинг СМИ, куда в итоге и устроилась одним из корректоров.
Это был довольно монотонный, но непыльный труд, и зарабатывала я не золотые горы, однако и не копейки – для человека без опыта совсем неплохо. Оформление «в белую» обеспечивало оплачиваемые отпуска, социальные гарантии и некое подобие стабильности. По крайней мере, мне не могли просто так не заплатить, меня не могли внезапно выгнать на улицу…
Так, значит, план Ромы. А когда мне настанет пора рожать детей? Надо будет у него поинтересоваться – изначально речь шла о «к тридцати», но вдруг все уже поменялось, а я и не в курсе!
– Ты выглядишь злой и молчишь несколько минут, – заметила Света.
– Я в восторженном предвкушении вечера.
– Что-то не похоже. Волнуешься? Или взвешиваешь, готова ли ты?
– Мне кажется, в салате сегодня многовато майонеза. Не люблю, когда они делают его слишком жирным.
Коллега понимающе кивнула и перескочила с непростой для меня темы.
Со столовской еды беседа перешла на погоду, а потом плавно опять на одежду – Света была знатным шопоголиком и умудрялась отхватывать оригинальные «тряпки» по привлекательным ценам. Телефон завибрировал в тот момент, когда она объясняла мне, зачем ей нужны кюлоты – как я поняла, широкие укороченные штаны.
«Привет. С днем рождения тебя. Будь, пожалуйста, счастлива».
Я застыла над сообщением в таком глубоком изумлении, будто мне написал кто-то восставший из мертвых. Уже через секунду на смену этому пришли другие чувства. Меня будто распороли посередине, залили внутрь сладкий липкий кипяток и наспех сшили обратно. Кипяток-то, конечно, был воображаемым, а вот невроз, или чем там была вызвана мгновенная физическая боль в груди, – настоящим.
Я покосилась на Свету, но она настолько увлеклась темой, что не заметила, как диалог превратился в монолог. С ней периодически случалось. Я набрала «спасибо», отправила, чтобы покончить с этим, и поспешно задала коллеге уточняющий вопрос. Ее ответа должно было хватить на пару минут, пока я окончательно приду в себя. Отдышусь. Дождусь, когда перестанет болеть.
Паша написал мне впервые с тех пор, как быстро, всего на секунду, обнял на перроне под бдительным взглядом Риммы. Я прекрасно знала, что после того сообщения в Костроме мяч остался на моей стороне, но также знала, что никогда его не отобью. Однако если бы хотел, он мог бы кинуть еще один. Я соврала бы, сказав, что не ждала этого. Что не проверяла телефон чаще обычного. До сих пор. Нелогично? Совершенно. Поэтому я старалась это даже не обдумывать, выбросила из уравнения все переменные, которые туда не вписывались и мешали получить красивый ответ.
Так зачем он объявился сейчас? О`кей, у меня праздник. Но разве Новый год и, к примеру, Восьмое марта не достойные поводы для того, кто их ищет? Паша не искал. Он вычеркнул меня, видимо, сразу после нашего отъезда. Да, я его фактически об этом просила и была не вправе что-то испытывать в связи с этим. У меня была хорошая, налаженная и при этом обновленная жизнь. Верно, верно. Но…
Ну не спрашивать же в самом деле, что его надоумило. И как бы я это сформулировала? «Почему ты пишешь именно тогда, когда я почти тебя забыла?» – примерно так? А ответил бы он что? Я не имела ни малейшего представления.
Я давно не видела его глаза, улыбку, жесты, не ловила на себе его взгляды – потеряла его как человека, как собеседника и теперь не могла построить с ним даже воображаемый диалог. Странно, ведь с тем призрачным, еще не знакомым мне Пашей-аферистом по дороге в Суздаль в сентябре – могла.
А кто сообщил ему, когда у меня день рождения? Если Римма, то зачем?
На мое «спасибо» он, конечно же, не ответил. Я с обреченным вздохом – знала, что так сделаю, иначе это была бы не я – открыла СМС и внимательно перечитала. Коротко. Ни намеков, ни многоточий, ни смайлов. Не за что зацепиться, кроме разве что этого «пожалуйста». Без него было бы сухо и отрешенно, а с ним получилось… умоляюще? Ага, как будто ему важно, счастлива я или нет! Вот возьму сейчас и напечатаю: «На фига тут «пожалуйста»? Что ты этим сказать хотел, давай прямо?!».
Взволнованная и взбудораженная, я некоторое время не вспоминала о гипотетическом предложении Ромы. А когда – уже на рабочем месте – вспомнила, мысль показалась уже далекой и не такой пугающей. Никакой уверенности в том, что он и правда сегодня преподнесет мне кольцо, быть не может, ее неоткуда взять. Света, которая не знакома ни с Ромой, ни с историей наших отношений и не так давно знакома со мной, брякнула, а я и послушала. Чепуха, надо выбросить из головы.
В холдинг входило несколько изданий, и вычитывать требовалось каждый материал, в том числе посты в соцсетях, поэтому корректоров была целая команда. Случалось, мы зашивались даже все вместе. Тот день был не самым сложным, но и не из легких, а телефон постоянно вибрировал. Отвлекаясь снова и снова, я не знала, чего хочу больше: вернуться к делам и поскорее их закончить или дослушать/дочитать очередное доброе пожелание.
Кроме Пашиного, все поздравления были ожидаемыми. Следующее внезапное поступило только к концу рабочего дня.
Мне оставалось доделать не так много, когда я с неудовольствием обнаружила, что смартфон не провибрировал коротко, а зажужжал протяжно и требовательно. Неужели человеку самому не лень звонить? Вполне достаточно было прислать СМС или написать в соцсети!
Но стоило посмотреть на экран, легкое раздражение как рукой сняло.
– Октябрина! Поверить не могу, – выдохнула я в трубку.
– Ну здравствуй, моя дорогая попутчица.
Удивительно, насколько я была рада слышать ее голос.
В последний день тура мы в полушутку обменялись ценной информацией о датах нашего рождения, в октябре я поздравила ее и поболтала с ней буквально пару минут – она ждала гостей. К тому времени я не успела отпустить… Золотое кольцо. Еще вспоминала постоянно, еще переворачивалось все внутри от каждой мелочи, которая хотя бы опосредованно ассоциировалась с теми днями. Большие автобусы, Ляпис Трубецкой по радио, прогулка по набережной, велосипедист в парке, да даже церковь неподалеку от моего нового дома. Наверное, я уцепилась за день рождения Октябрины как за шанс ненадолго протянуть ниточку к нашему туру.
Но, как я уже заметила, переезд, рабочие хлопоты и время все-таки сделали свое дело, и нужда общаться со старушкой тоже как будто отпала. С тех пор мы ни разу не созванивались. Почему же этот бодрый голос в трубке, этот знакомый безапелляционный тон заставили меня просиять?
– Зачем звоню, ты сама знаешь – поздравить.
– Спасибо вам…
– Не буду утомлять пожеланиями, тебе наверняка уже много чего нажелали. Расскажи только в двух словах, как ты. На ту работу взяли?
– Взяли, я вполне довольна. – Я вышла из кабинета – ничего крамольного вроде не произнесла, но беседа все равно была не для ушей коллег.
– И времени на то, чего правда хочется, хватает?
– Мне ничего особо не… то есть я имела в виду – если… когда уж чего-то захочется… короче, да, хватает. Да и отпуск скоро. Я на него к апрелю наработаю – может, сразу и отгуляю.
– Рада. А Римма как поживает?
Октябрина даже помнила, как зовут мою сестру! Только что-то подсказывало мне, что узнать старушка желает не совсем о ней.
– Неплохо, – осторожно ответила я.
– И ее жених?..
Ну конечно. Октябрину интересовал наш мнимый треугольник (громко сказано, всего-то три сцены с поцелуями на разных странных фонах) и его тупые углы.
– Он больше не жених. Там все сложно. Не буду сплетничать. Вы-то как?
– Я-то нормально… Не могу не спросить: не ты ли забрала этого очаровательного гида?
– Нет, мы не общаемся. Вообще, у меня другой парень, – сама не зная зачем, сообщила я.
– Ты счастлива?
– М-м… я?
– А кто же еще?
Я мысленно прикинула все составляющие того, что принято называть счастьем. Семья, работа, личная жизнь, самореализация, хобби… ну-у…
– Можешь уже не отвечать.
– Вы просто поставили меня в тупик, я задумалась.
– Вот и подумай над этим получше. Но не сегодня. Пока развлекайся и принимай поздравления, – велела мне Октябрина.
– Надо же, а я ждала очередной прописной истины. Прямо соскучилась по ним!
– Это тоже не сегодня, успеется.
Отложив телефон после нашего разговора, я заметила, что улыбаюсь, и даже работа пошла чуть быстрее.
Римма
Еще немного – и пора собираться.
Я с надеждой глянула на свой телефон – он молчал. Зашла во «ВКонтакте». Соцсеть немедленно напомнила: «Сегодня день рождения Марты Вадбольской: 23 года». Как будто я могла забыть.
Звук входящего сообщения. Я нетерпеливо щелкнула «открыть».
«Жалко, что вечером не увидимся. Завтра-то в кино пойдем?»
«Да, можно».
«Круто. Удачного семейного ужина». Смайл с красными сердечками вместо глаз и смайл с распростертыми объятиями.
«И тебе всего хорошего». Просто две скобочки.
Мы с новеньким были однокурсниками, но виделись чаще после пар, чем на них – оба любили прогулять, проспать, уйти пораньше, а по вечерам у нас было куда больше энергии. Все вокруг, и он тоже, думали, что мы встречаемся, хотя ничего такого вслух не произносилось. По сути, так и было.
Во втором семестре, когда все только началось, меня не покидало ощущение, что я разучилась и забыла, каково это, когда – просто. Вот он, симпатичный парень с чувством юмора, и живет он со мной в одном городе, и другой у него нет (конечно, я навела справки). После первого раза он спросил, не собираюсь ли я сбежать – наверное, я выглядела совсем растерянной от того, что и тут все оказалось легко: он не ждал, пока рак на горе свистнет, сам проявил инициативу, и нам обоим было хорошо. Это вообще законно?!
Я тогда почему-то разозлилась на Пашу и перестала ему писать. Да, я по-прежнему это делала, а тут решила прекратить… и меня хватило на два дня. Я говорила себе, что привязалась к нему как к человеку, но… ага-а.
Вернуть его интерес после «помолвочного» тура у меня не вышло – мы даже ни разу не виделись. Пытались строить планы, но всегда неубедительные. Не «вечером выезжаю, скучаю-люблю», а «надо попробовать через пару недель, посмотрим, как там с выходными». У меня была мысль выяснить, когда Паша свободен, и приехать к нему сюрпризом, но не хватило уверенности. Для такого нужно знать, что тебя точно ждут и будут рады, а Паша держался приветливо, но совсем не так, как мне бы хотелось.
Я нервничала, психовала. Жаловалась маме. После того как съехала Марта, у нас даже появилась традиция иногда, как мама это называла, «изливать друг другу душу» по вечерам на кухне с бокалом вина или баночкой сидра. Вот только душу изливала всегда я – и в конце концов всегда ревела.
Мама, конечно, советовала поставить крест на Паше. То есть общаться-то можно, раз мне так надо, но не нужно ничего от него ждать, говорила она. Лучше считать его далеким другом по переписке и спокойно встречаться с кем-то другим. По факту Паша уже и был далеким другом – мы не флиртовали, он не писал мне, как раньше, нежных словечек. Наша веселая, остроумная, нежная, милая переписка превратилась в нечто безжизненное. Я пыталась ее реанимировать: провоцировала на эмоции, рассказывала истории, спрашивала мнения Паши по разным вопросам, ласково к нему обращалась. Пару раз довольно пикантные фото присылала, но никакого эффекта не было. «Красиво», – комментировал Паша и переводил тему. Хорошо хоть, что не просил больше такого не отправлять.
И все же я никак не могла отлепиться от мысли, что он мой жених. Жених! Может, если бы не его предложение и то путешествие, это был бы просто очередной проходной роман, даже без секса. То, что произошло у нас в последнюю ночь, так назвать было сложно – Паша меня практически и не касался! Но у меня было связано с ним слишком много всего такого, что не было связано еще ни с кем. И плохого, болезненного тоже. Наверное, потому меня и зациклило. Я так ни о чем и не спросила Марту, этого и не требовалось. Да, в какой-то момент тура я вроде как засомневалась, попыталась себя успокоить, но на самом деле все было очевидно.
К концу ноября маме надоело наблюдать, как я мучаюсь, и она предложила мне официально выяснить с Пашей отношения и расстаться, раз уж в своей голове я этого сделать не могу. Наградой она назначила совместный выходной в спа. Я долго собиралась с силами, написала длинное душещипательное письмо о том, что чувства, похоже, ушли и нам стоит все прекратить. Если бы я писала от руки, на бумаге не осталось бы места, не облитого слезами.
Паша ответил коротко, мягко и тепло. Он, мол, понимает, все действительно как-то изменилось, но он по-прежнему желает мне счастья и не хочет, чтобы я грустила. Стало ясно, что страдать он не будет – и писать мне первым после этого тоже. Так что я написала сама – в новогоднюю ночь, подвыпив. Мне показалось, что разговор ни о чем получился душевным, к тому же я очень соскучилась… и на следующий день написала опять. Это уже было похоже на одержимость – я не могла отказать себе в общении с ним.
Странно, но после того как у меня появился новенький – я его так мысленно и называла: никакого статуса, просто новенький, – все только усложнилось. Теперь я могла писать Паше по-дружески, и он не подумал бы, что я клеюсь – я ведь рассказала ему об этом парне. Я практически все рассказывала: надо же было о чем-то говорить.
Про Марту Паша спросил один раз, очень коротко, еще осенью. Это означало, что они не общаются за моей спиной – я в принципе так и думала, что Марта не станет это делать, живя с Ромой, но червячок сомнения все равно подгрызал. Я обрадовалась и ответила, что она нашла работу и переехала к парню, как и планировала – надо же, действительно решилась. Дальше я на всякий случай то и дело напоминала Паше, что у Марты с Ромой все прекрасно, но старалась не особо трогать эту тему.