- -
- 100%
- +
Глава 1
Просыпаюсь словно от сильного толчка… И сердце как бешенное стучит и отдается звоном в ушах…Я обхватываю ноги, чтобы почувствовать себя в безопасности…А затем сползаю с кровати, чтобы открыть окно и впустить весеннюю прохладу в комнату… Мой психотерапевт подсказала, как можно быстро снизить кортизол, не принимая кучу таблеток, конечно, лекарства куда эффективнее, но за последние полгода их столько было…
Несколько месяцев в неврологии, новый год в диспансере, а затем лечение у психиатра… Что со мной произошло? Почему меня нашли грибники и спасли? Куда исчезла Марина? Я ничего не могла вспомнить. Последний обрывок все этого безумия: молодой красивый мужчина помогает мне забраться в медицинскую буханку, Марина что-то трещит рядом и всё… Я ничего не помню… Я даже не помню, как меня нашли…
Я не верю, что Марина погибла… Не хочу… Маринка – боец, она не могла просто сдаться…Следователь не стремился разобраться в том, что произошло, для него была хороша любая версия, и когда недалеко от места происшествия нашли окровавленные вещи, то поиски прекратили и дело закрыли. Официально: Марина была мертва…
Не знаю, сколько стою так, за окном горизонт начинает розоветь… Перевожу взгляд на часы и вижу: 5:15. До полноценного подъема еще целый час, но мне уже не заснуть. Обычно панические атаки не дают мне покоя ночью в два или три часа, но сегодня что-то новенькое… Глубоко вдыхаю прохладный воздух, чувствую, как холодок касается моей кожи, покрывая ее мурашками, а затем медленно выдыхаю, и мне ставится легче…В коридоре зажигается свет, я вижу его через стеклянные вставки на двери… Мама аккуратно заглядывает ко мне в комнату:
– Опять не спится? – произносит она шепотом.
– Все в порядке, просто волнуюсь немного, – пытаюсь успокоить ее я.
– Давно не спишь? – произносит она спокойным тоном.
Мне кажется, она догадывается, что мои панические атаки носят постоянный характер, но после того, как я перестала рыдать по ночам и будить родителей, я старалась не говорить, что мне не спится…
– Нет, только что встала! Наверное, боюсь проспать… Ведь сегодня непростой день…
– Тогда умывайся, пойду готовить завтрак, пока папа не вернулся с работы…
После того как я вернулась из диспансера, наша жизнь сильно изменилась… Родители боялись оставить меня одну. Отец устроился на ночные смены, чтобы днем контролировать мое состояние. Они боялись, что из-за сильного стресса моя гидроцефалия может вернуться, бабушка снова отправилась в Бурятию за монахом, который когда-то сделал для меня амулет, но вернулась с его учеником. Мастер отправился на Тибет, и никаких вестей от него не было. Ученик, который годился мне в отцы, долгое время что-то шаманил, окуривал палату всякими благовониями, из-за чего у моей бабушки и заведующей неврологии произошел сильный скандал. А затем вручил мне браслет, так как предыдущий я давно потеряла, и новый амулет. Я, конечно, спорить не стала, мне просто не хотелось расстраивать бабушку, да и родителей… Но честно говоря, это все меня пугало…Я и так не могла связать какие-то обрывки своих воспоминаний, называла имена о которых никто не знал…Путала реальность и фантазии… Говорила на каком-то странном языке, порой слышала голоса в голове… Но после интенсивного лечения в неврологии, мне очень не хотелось попасть в психушку, поэтому я просто молчала… Затем долгие разговоры с психотерапевтом…И как только я стала чувствовать, что вот она почва под ногами, пришел следователь… А затем и известие о Марине…
Я очень хотела понять, что же все-таки произошло, но в четырех стенах сделать это было невозможно. Практически всю информацию, я нашла в Интернете, в местных пабликах. Наше исчезновение наделало много шуму. Опять же из-за инициативы моей бабушки. Но как только родители поняли, что кроме занятий с преподавателями, я еще и этим занимаюсь, мне обрезали доступ к внешним источникам, как будто я озабоченный подросток. С соцсетями я распрощалась еще раньше, так как кроме знакомых людей, желавших мне выздоровления, появились и те, кому просто нужно было написать всякую гадость: «Хотел потусить на твоих похоронах», «Что ты не сдохла, как твоя подружка», «Приезжай ко мне, детка» и фото детородного органа. Сначала я просто хотела всех забанить, но поток был просто огромный, я словно стала звездой с офигевшими фанатами. В одной из статей было написано, что анафилактический шок вызвала ранее принятая трава… Ну от части, так и было, только я не курила ее…А лишь хлебнула отвар…Но в комментариях я стала наркошей номер один по всему Нижнему. Во многом и из-за этого родители обрезали мне доступ. Нет поводов, нет истерик.
Сегодня мне нужно было отправится в университетскую библиотеку, так как мой новый научный руководитель забрил все мои предыдущие исследования и посоветовал ознакомится с более достоверными источниками, так как это «мракобесие» как он высказался, читать невозможно.
Я, конечно, не думала, что мне будет легко, и тем более не рассчитывала на жалось. Но это всего лишь курсовая работа, он же выкатил мне требования на целый диплом.
Когда я узнала, что мой предыдущий научный руководитель ушел в отпуск по уходу за ребенком, я была мягко сказать огорчена. Известие не только меня поставило в тупик, моя бабушка и вообще высказалась нелестно: «При советской власти такого не было! Что это за мужчина?» А дальше шли термины чисто пролетарской направленности.
Меня огорчало даже не то, что он мужчина и ушел в отпуск, здесь как бы были равны и папа и мама. И кому осуществлять уход решали сами родители. А то, что мне оставалось, лишь защитить курсовую, вся работа была уже проведена. С остальными предметами проблем не было, я помнила прекрасно материал, хорошо выполняла задания. Система удаленного обучения, была налажена на отлично, никогда не думала, что такое скажу, но спасибо тебе, ковид! Конечно, выпускной из школы ты мне сильно испортил ни первого танца, ни первой пьянки! Но как сказали родители: «Зато не потратились!» Да! Это точно, все деньги ушли на мое лечение сейчас.
Вообще этот новый препод не вызывал у меня доверия, черный квадратик вместо лица, и голос, с одной стороны, приятный, но в то же время интонации какие-то надменные, будто я отвлекаю его от чего-то очень важного. Я как бы и не настаивала на его кандидатуре. Звонила в деканат в надежде, что можно что-то исправить. Но нет.
Пока я умывалась и чистила зубы, а также проверяла сумку с документами, чтобы ничего не забыть, время уже дошло до шести. Я медленно направилась по коридору в сторону кухни, где уже во всю готовились мои любимые сырники, на столе стоял клубничный джем, который мы все лето варили на даче. Самое интересное, как мы собирали гектар клубники, которую собственноручно насажала бабушка, я помню. Как картошку планировали копать… А что произошло в экспедиции – нет… Почему наш мозг так избирателен…Мой психотерапевт говорит, что мое состояние вызвано сильным эмоциональным потрясением, и поэтому я не могу ничего вспомнить, как только уровень тревожности будет понижен, воспоминания могут вернуться… Мои родственники не хотели бы, чтобы я вспомнила, я слышала, как отец говорил маме: «Меньше знает, крепче спит. Марину все равно уже не вернешь, кто знает, что им пришлось пережить?»
А для меня это было важно, очень важно. Даже сейчас я хотела знать правду, как все было на самом деле, а не то, что написали про нас местные журналисты, и не то, что было удобно следователю.
Мама как раз разливала чай, когда заголосил ее любимый Стас Михайлов, это значило, что папа звонил. Мама направилась в спальню, где обычно забывала свой мобильник.
Я в полном одиночестве начала уплетать сырники, положив сверху несколько ложек ягодного джема. Какая же вкуснота! И как же я по ней скучала! Я долгое время была на больничном питании, и когда пришло время переходить на нормальную еду, мой желудок запротестовал, поэтому пришлось постепенно приучать его к новому рациону.
Внезапно мою идиллию прервал сигнал входящего звонка на ноутбуке. Я настороженно направилась в свою комнату, прихватив чашку чая. Экран ярко горел, а на нем высветилось имя моего препода, как всегда, с черным квадратиком. Я посмотрела на часы – 6:40, и однозначно, решила, что это какой-то глюк. Ну не звонят нормальные люди в такое время, тем более преподаватели. Но звонок и не думал останавливаться, мерзко раздаваясь по всей квартире. Я поставила чашку на стол, еще несколько секунд думала, стоит ли нажимать на кнопку «принять», села за стол. Мама появилась в проеме, с таким же озадаченным лицом.
Я потянулась курсором к зеленой трубочке, а она вдруг исчезла.
– Что происходит, Соня? – с каким-то страхом в голосе произнесла она.
– Не знаю, я пила чай, как вдруг услышала звук, пошла сюда, но не успела принять вызов.
– Странно, – произнесла мама. Да и мне это было странно.
– Наверное, глюк какой-то, – поспешила успокоить ее.
–Да уж… В наше время глюки были только у алка…, ну ты поняла…
– Да, поняла! – едва сдерживая смех ответила я.
–Придется тебе перенести свой визит в библиотеку на другое время, папа задерживается, на работе какая-то авария.
– Авария? С ним всё в порядке? – взволнованно произнесла я.
– Да! Папа в полном порядке! Он уже собирался передавать смену, ну ты знаешь, как это обычно бывает…
Да. Я уже знала, как это. Папа всю жизнь проработал на огромном промышленном предприятии, но из-за моей болезни, ему пришлось уйти со своей должности, и выходить обычным инженером, а как оказалось зарплата была у них выше непросто так, очень часто случались прорывы, которые нужно было ликвидировать…
– Я попробую перенести визит, ты же знаешь, что в ту секцию, которая мне нужна, только по записи.
На самом деле, я была там всего два раза, мой предыдущий руководитель считал, что начинающим исследователям там делать нечего, так как – ни опыта, ни знаний. Но вот новый, черт бы его побрал, совершенно другого мнения. Ведите ли, слишком поверхностные выводы, недостаточно теории, слишком много воды.
А я виновата, что ли? Если вся современная литература лишь ссылается на древние источники или вскользь их упоминает. А в свободном доступе такой литературы нет. Только по записи. Открываю ссылку на университетскую библиотеку, чтобы посмотреть свободное время, и что я вижу? В правом углу экрана появляется значок письма. Бог ты мой! Нажимаю без задней мысли и просто нахожусь в ступоре минуту.
Уважаемая София Архиповна! Жду Вас сегодня на консультацию в 104 аудитории, третий корпус. Также прошу обратить особое внимание на график консультаций. С уважением, д.и.н., профессор кафедры истории и политологии Г.В.Псковский.
И что я вижу? Каждый понедельник в 8:00 стоят консультации по дипломным и курсовым работам. Я аж поперхнулась… Но не стала мешкать и набрала ответное письмо.
Уважаемый Г.В. Псковский, (сейчас я поняла, что имя и отчество ему особенно подходили, потому что именно это во мне сейчас бурлило). Я нахожусь на удаленном обучении, и, к сожалению, очно посещать данные занятия не смогу. Прошу согласовать время с деканатом.
С уважением, С.А. Нафтикина.
Несколько минут была полнейшая тишина, и я даже вернулась к поиску списка, пытаясь выяснить какое время еще свободно. В комнате родителей снова зазвонил мамин мобильник, что было прямо скажем нечасто, мелодия была другая, в этот раз Дмитрий Маликов перенял эстафету. А это значило, что некто, из неблизкого круга, звонит.
«Звезда моя далекая…» Это точно, и далекая, и неизвестная. На сегодня свободных мест не было, посмотрим, что есть на завтра. Так все и ломанулись в эту секцию, не удивлюсь, если все места заняли дипломники Г.В. Псковского. И мне он сразу представился древним седовласым стариканом с такой мерзенькой ухмылочкой и лысиной на пол затылка. Таким скрюченным и немощным, возможно, с палочкой. А ведь перед самой экспедицией мы так мечтали послушать его лекции, посмотреть на открытие мирового масштаба. А что в итоге? Я ничего не помню. Вообще я хоть что-нибудь успела посмотреть? Одна сплошная темнота. Вот даже почему я хлебнула этот отвар? Я не помню. Был какой-то деревенский праздник, все кругом веселятся, только мне отчего грустно, все как в тумане… Красивый мужчина стоит рядом, а затем я падаю…мне плохо…Он смотрит на меня, а его глаза такие голубые, такие яркие, светлые… Словно небо, отражающиеся в синеве моря, в погожий день… А потом он несет меня на руках… Что это? Фантазия или реальность? Я так и не поняла. Но мой психотерапевт склоняется к первому.
Мама выдергивает меня из размышлений каким-то нервным возгласом:
– Конечно! Да, она обязательно приедет. Да…
Не поняла, куда приедет? За последнее время, я очень редко куда выезжаю, а если это происходит, то обязательно под пристальным вниманием моих родителей…
Следующий возглас меня напугал еще больше:
– Афродита Апполинарьевна, у нас ЧП! Да, я знаю который час! Но Софии срочно нужно оказаться в стенах университета. Архип не может ее отвезти, у него внештатная ситуация на работе… Да, я знаю, что она уже большая… Афродита Апполинарьевна, я вас очень прошу… Да, проводили обряд… Но..но.. Афродита… Алло…
Слава Богу! Бабушка не поедет со мной! Это был бы реальный перебор, если бы я явилась на консультацию с ней. И что случилось? Почему мне так срочно нужно в универ?
– Соня! Срочно собирайся! Я постараюсь отпроситься, чтобы отвезти тебя в универ.
– Да что случилось? – не выдерживаю я.
– Этот ваш научный руководитель… он очень серьезный человек… в зимнюю сессию … в общем очень много отчислений было… так что…нам не нужны проблемы…
– Мам?– протяжно спрашиваю я.
– Быстро! Быстро, Соня!Это не шутки. Мы с отцом не потянем платное, и ты это прекрасно знаешь. А без образования в наши дни…Ну, ты поняла…
– Да поняла я! – более резко, чем хотелось бы отвечаю я. А тем временем натягиваю джинсы и ищу блузку…
Глава 2
Маме все-таки удалось отпроситься, и вот мы уже мчим, если можно так сказать… Пробки!Чтоб их!Мне кажется, что черепаха ползет быстрее, чем мы продвигаемся… Мама судорожно сжимает руль… я судорожно сжимаю ручку от двери… Так как ехать с мамой, это не то же самое, что с папой… Он всегда спокоен и может в любой ситуации найти решение, мама же страшный паникер! Ее настроение быстро передается мне, и вот мы уже вдвоем начинаем паниковать…А истерический припадок нас достигает, когда мы слышим, жуткий скрежет металла, и чувствуем ощутимый удар в капот…
Мама отрывает стекло, чтобы поговорить с хозяином машины, которая и создала этот ужасный шум, который до сих пор стоит в ушах… Но в ответ мы слышим отборную брань.
– Мужчина, послушайте…
– Нет, это ты меня послушай, обезьяна…Ты посмотри, что ты натворила…знаки, б..я, для кого вешают…
– У меня ОСАГО, мы все решим…
– Х…ясаго, у меня времени нет…
А времени реально нет, а мы даже на пол пути не продвинулись…
Мама мечется глазами по салону… А потом выдает:
– Соня, сможешь доехать на автобусе, пара остановок осталась… Если сейчас выйдешь, как раз успеешь добежать…
Класс, мам! Почему сразу нельзя было так сделать?! Но оставлять маму с этим неуравновешенным, как-то не хочется.
– Может, мне остаться? – спрашиваю я.
Но мама уже на взводе, тем более, тип из соседней машины ее явно разозлил.
И теперь мама выдает такую отборную брать, что я осознанию, что в моей помощи она явно не нуждается… Я потихоньку приоткрываю дверь, чтобы не задеть никого, и быстренько перебегаю дорогу, благо горит зеленый… Под еще большим впечатлением от услышанного протискиваюсь в подъехавший автобус… Мои родители уже двадцать лет как женаты, и я никогда не слышала, чтобы мама позволяла себя подобные слова… Никогда… могла повысить голос… Но никогда не позволяла себе подобного… Кое-как расплатилась с кондуктором… Который умудрился в такой давке обилечивать пассажиров…Когда подходила моя остановка, я честно, пыталась к ней прорваться, но входящая толпа снесла меня обратно… И я снова осталась в автобусе…Это произошло и на следующей остановке…И лишь у главного корпуса меня наконец-то вынесло на автобусную остановку… Только мне она совсем не сдалась сейчас…У меня оставалось пятнадцать минут и я при всем желании не пробегу три остановки… Остались маршрутки и метро… Я сунула руку в карман и поняла, что моего проездного нет… Черт…Я очень давно не ездила на автобусе, отвыкла уже… Метро – точно не вариант…Значит… Но не успела я додумать, как рядом остановилась черная тонированная иномарка, я особо не разбиралась в моделях авто, но точно поняла, что она принадлежит каким-то кавказцам, только подобные личности, так пантовались…И я оказалась права, переднее стекло опустилось, и я увидела белозубую улыбку своего однокурсника Масхадова. Но не облегчение я сейчас испытала, а страх… Потому что Марина как-то была с ним связана, и что-то плохое было между ними…
– Кого я вижу? Соня! Дорогая, садись подвезу тебя…
А мне ведь очень надо в третий корпус, но садиться в его машину совсем не хочется…
– Да я на маршрутке, – блею, первое что приходит на ум, а самой убежать хочется куда подальше.
– Зачем на маршрутке? – в удивление изгибает он бровь.
Затем! Чтоб от тебя подальше! Но отвечаю я совсем другое:
– Не хочется тебя беспокоить! Меня ждут уже…
– Тем более садись! Зачем заставлять людей ждать! – как-то по-простому заговорит он.
Затем! Чтобы живой и здоровой до места добраться!
– Боишься что ли? – с насмешкой произносит он.
А я уже не знаю, как от него отделаться.
– Не бойся! Мы не кусаемся! – отрывается соседнее окно, и из него выглядывают его дружки.
Меня прошибает холодный пот, я оглядываюсь по сторонам, ищу хоть кого-нибудь, чтобы попросить о помощи. Но, как назло, студенты уже ушли далеко, а на остановке – пара старушек и женщина с ребенком, и следующего автобуса поблизости не видно. Ну почему именно сегодня?
– Да у вас места, наверное, нет. Не удобно, – бормочу я.
– Любые колени к вашим услугам, крошка! – ржут из машины.
– Нет, не надо! Спасибо! – пытаюсь, как-то по-вежливому отвязаться.
Но, видимо, Масхадов не собирается оставить меня в покое. Тем более, что я слышу, как щелкает дверной замок… И дверца автомобиля едва приоткрывается. В этот момент мимо пролетает что-то с неимоверной скоростью и останавливается немного впереди меня.
Масхадов сильно ругается, но дверь все-таки не закрывает, а я смотрю на парня в мотоциклетном шлеме, который только что пролетел мимо.
Он одет во все черное, на нем полная защитная экипировка. И его байк, тоже черный. Я смотрю на него то ли с восторгом, то ли со страхом. Еще пара секунд, и он влетел бы в дверь автомобиля.
Он разворачивает байк и вплотную к остановке подкатывает ко мне. За спиной у него черный рюкзак, который он сейчас перевешивает на грудь, и произносит очень спокойно:
– Третий корпус?
Я не могу ничего вымолвить и только мотаю головой в знак согласия. В его шлеме я вижу свое идиотское отражение, от которого мне становится не по себе.
– Садись, – говорит он все тем же спокойным тоном, показывая на место позади себя. Где как раз помещусь только я. Со своим худосочным телом.
Где-то в стороне я слышу, как масхадовская шайка уже пришла в себя, и сейчас начнутся разборки. Я не думаю, я делаю. Перекидываю ногу, и стараясь не нарушить границ приличия, усаживаюсь на байк.
– Держись крепко, Соня. Очень крепко, – немного громче произносит он, прежде чем срывается с места. Я даже не успеваю понять, откуда он знает мое имя, потому что единственное, что меня заботит, это удержать свое убогое тело на этой скоростной штуковине. Я честно выполнила его наказ. Вцепилась так, что костяшки пальцев побелели. Сначала я пыталась держаться за края куртки, но как-то это было неэффективно, мне казалось, что вот-вот и меня сдует, поэтому обхватила торс мужчины максимально, чтобы не упасть. Дороги я не видела, потому что уткнулась в спину и зажмурила глаза. Волосы то и дело разлетались в разные стороны, никакая укладка Тафт три погоды им уже не поможет. Конечно, я не была из тех любительниц модных причесок, мне достаточно было чего-то простого, но и с вороньем гнездом на голове не хотелось являться на консультацию.
Мы были в пути недолго, где-то несколько минут, или просто мне так показалось. Когда мотор затих, я еще не могла понять остановились ли мы или еще нет… Руки немного подрагивали от адреналина и их сложно было расцепить…
– Приехали, – все так же спокойно сообщили мне.
Наконец, совладав со своими руками, я отпустила его, и попыталась хоть как-то пригладить тот веник, который образовался у меня на голове, вглядываясь, где мы находимся.
– Всё нормально? – все так же спокойно и уверенно спросил парень.
– Да! Спасибо большое! – проговорила я. Стаскивая свое бренное тело с сиденья!
– Извини, я тебя не узнала, – пролепетала я, пытаясь рассмотреть хоть что-то в его зеркальном шлеме. Кроме своего потрепанного вида, там не было ничего.
– Удачи тебе! Говорят, Псковский сегодня зверь, – сообщил он мне напоследок и завел двигатель своего мотора.
Он представил руку к шлему, как будто прощался со мной, а затем вырулил на дорогу и исчез из поля зрения.
Ну и денек! Я, конечно, понимала, что поездка в универ будет еще тем испытанием, но не таким же. Так еще и профессор этот!
Глава 3
Я нечасто бывала в третьем корпусе и естественно запуталась, но потом все-таки нырнула в нужную аудиторию. Таких бедолаг по несчастью было несколько человек, и все хватаясь за сердце пересказывали, какой Псковский монстр. Мы все заканчивали третий курс, только с разных групп. На нашем потоке готовили историков с какой-то определенной специализаций. Специализация, может быть, была и разная, но с этим профессором мы влипли конкретно.
Дверь распахнулась, и на пороге показался мужчина средних лет, в синем костюме и белой рубашке. На вид ему было не больше тридцати. Я открыла рот от удивления, неужели профессор такой молодой мужчина?
– Добрый утро, уважаемые студенты! – начал доброжелательно он. Ну нет, это точно не профессор! И в подтверждении моих слов он продолжил:
– К сожалению, вам придется перейти в другую аудиторию, так как произошли небольшие перестановки в расписании. Проследуйте в аудиторию 120. Все как-то обреченно вздохнули.
– А что не так? – попыталась я узнать, у проходящей мимо девушки.
– Когда придешь, поймешь, – как-то невесело промямлила она.
Идти мне и так не очень-то хотелось. А теперь и подавно.
– А это что за милый парень? – переспросила я.
– Это ассистент профессора, помогает ему, говорят…
– Девушки не отставайте! – проговорил этот самый ассистент, и так посмотрел на нас, что как-то неудобно стало. Мы прошли еще немного в полном молчании, а затем завернули в какой-то темный коридор, освещаемый тусклой лампой накаливания, я это сразу поняла, потому у бабушки в подъезде была такая же, сколько раз предлагали менять, но жильцы не хотели, считали: то, что придумано в СССР, надежнее, чем китайский ширпотреб.
– А чего здесь так темно? – прошептала я, наклоняясь к своей собеседнице.
– Здесь рядом хранилище, нельзя, чтобы ультрафиолет проникал.
– Аа…интересно, никогда не бывала здесь.
Девушка на меня то ли с завистью, то ли с любопытством посмотрела и тихо проговорила:
– Лучше бы и не бывать никогда.
И сказано это было так, как будто нас на пытки, как минимум, ведут.
Наконец, ассистент остановился возле решетки, у меня чуть челюсть не отпала. А затем открыл дверь, которую бы я с трудом нашла в этой темноте.
Аудитория была намного светлее чем коридор, но дневной свет в ней отсутствовал, как и окна. Парты стояли на большом расстоянии друг от друга, и помещали лишь одного человека. В середине стояла трибуна, но за ней никого не было, а поодаль стоял длинный массивный стол, где и расположился профессор. Я не смогла рассмотреть его лицо, так как он закрыл его рукой, напротив него сидел бледный студент, что-то блея…Было видно, что одному давалось тяжело говорить, а второму – слушать.
Ассистент рассадил нас по партам, а затем сел рядом с профессором и что-то произнес очень тихо. Профессор медленно опустил свою руку, которая прикрывала его темные очки. Теперь можно было выделить, что мужчина носил бороду и усы. И если бы не очки, то я бы сравнила его внешность с Садко из советской сказки. На одной из его рук был даже перстень с крупным камнем и часы. Это меня почему-то привлекло.
– Нифтихина, подойдите, пожалуйста, – проговорил громко ассистент.
Конечно, фамилия у меня не из самых простых, так как является адаптацией греческой фамилии Нафтихиду. Но как же можно было допустить в ней ошибку.