Князь из Китежа
- -
- 100%
- +
Особенно мы выдохнули, когда узнали, что она не поедет с нами на Светлояр, так как не успеет прилететь с Мальдив или Шиншилл, мы особо уже не вдавались в подробности, главное, что не придется наблюдать ее все эти дни, и на том спасибо.
***Собиралась я на маршрут очень тревожно, на Марине совсем лица не было. На мои вопросы она ответила, но лучше не стало.
— Он тебя обидел? — напрямую начала я.
— Кто? — в упор посмотрев на меня, спросила Марина.
— Масхадов? — шёпотом проговорила я, чтобы никто не услышал.
— Не родился ещё тот человек, который может обидеть Марину Лунину.
— А чего тогда шарахаешься от него? — удивилась я.
— Я не за себя переживаю, ясно? — утвердительно произнесла она. — И лучше, Соня, тебе в это дело не лезть. Я наворотила, я и разберусь.
Обычно я так и делала, не влезала ни в какие дела. Сидела себе на попе ровно. Но сейчас я это оставить не могла. Я осознавала, что Марина разберётся, но её порой взрывной характер мог усугубить положение.
— Значит так, — твёрдо начала я, — твоё дело — это моё дело. Я не слепая и вижу, что с тобой что-то творится неладное. Или ты меня вообще за подругу не считаешь.
Марина как-то замялась, а потом подошла и обняла меня. Я услышала, что она немного всхлипнула, а затем произнесла:
— Я просто беспокоюсь за тебя. Если он мне хоть что-нибудь сделает, то я это переживу, а вот если что-то случится с тобой, чувство вины меня доконает… но и молчать не получается… Я ездила несколько раз в город, мы договорились с Вовкой встретиться, посидели, погуляли… Потом он уехал, его автобус уходил раньше, чем мой… А мой, как назло, отменили… Начался сильный дождь… я пыталась уехать на попутке, и на тот момент я даже обрадовалась, что мне попался одногруппник… слово за слово, ты же знаешь меня… Мы распрощались, и я даже бы и не вспомнила это… если бы не получила накануне сообщение: «Расстанься с Владимиром, иначе его больше не увидишь…»
Я подумала, что это какой-то глупый розыгрыш. Пыталась дозвониться до него, но абонент недоступен. А потом ты сказала, что он не сел в автобус, а мы собирались вместе поехать… Что теперь думать, я даже не знаю… Может быть, я что-то лишнего наговорила… Может быть, что-то лишнее сделала…
Меня это, прямо скажем, повергло в шок. Во-первых, панику подруги можно было понять, во-вторых, люди же не исчезают среди белого дня, даже Масхадов не всемогущ, да, его папочка высоко сидит, но не настолько же. И потом он кавказец, у них невесты чуть ли не с пелёнок, зачем ему Марина? Даже если бы она ему приглянулась, что очень удивительно, столько лет мы уже знакомы. Что-то тут нечисто.
— Мне ничего не понятно, конечно. Но сейчас никуда не пойду. Как-нибудь без меня, — начала я.
— Нет, ты пойдёшь, — утирая слёзы, сказала Марина. — Нам нужно проследить за Генкой и Вахой, они без Давида могут что-нибудь ляпнуть, что поможет понять, что происходит…
— А как же ты? — не унималась я.
— А что я? Без своих дружков, я не думаю, что он наберётся смелости, я ведь могу и чугунком по роже съездить!
Точно! Вот оно, оружие справедливости! — возникла у меня хоть одна позитивная мысль.
Самый хороший план — это какой? Правильно! Никакого! Действуем по обстоятельствам! Это уже прямо жизненное кредо какое-то.
***Путь до часовенки занял у нас не так много времени. Местный гид, дядя Петя, рассказывал, что на этом месте до революции стояла церковь, но потом ее разобрали, пытались перенести, но опять же ничего не вышло. И в 90-е построили эту летнюю церковь на деньги местных жителей. Слушать рассказы было интересно, в них переплетались история, народные сказания, даже легенды. Смотреть на бревенчатое, аскетичное здание, лично мне, было приятно, чувствовалась какая-то красота в этой простоте архитектурного строя.
За все это время Ваха и Генка ржали как кони и несли откровенную чушь про каких-то телочек из Москвы, и что вчера немного перебрали, и различного рода отвратные вещи, от которых уши краснели, но ни про Давида, ни про Маринку, ни про Вовку слов я не услышала.
После посещения часовенки мы отправились в соседнюю деревню, где нас уже ждали с песнями и плясками. В деревне проходило массовое гуляние, которое было связано с православными праздниками, но, как показывает практика, древние обряды так же не забыты, а передаются от матери к дочери или от отца к сыну. Как во многих областях России сжигают чучело зимы на Масленицу, так и в этой деревне соблюдают древнейшую традицию: празднуют день Рода, чествуют женское начало и радуются урожаю.
Нам предложили поучаствовать в театрализованном представлении и побыть в роли актеров. Так как играть жриц я отказалась, мне досталась роль «невесты»: особо делать ничего не нужно было, лишь ходить по кругу и пить из чаши воду. Так мне описали это действо. Я была, собственно, не против, лишь бы побыстрей закончилось это все и можно было вернуться обратно в лагерь.
Все началось совсем не весело: меня переодели в длинную рубаху, нацепили полевой венок на голову, а затем посадили на бочку с медом и повезли куда-то. Остальные в это время завыли печальные песни, причем получался какой-то речитативный рэп, а не плач. Ну да ладно. Затем начали водить хороводы по всей площади с различными запевами и плясками. Все это время я сидела на бочке и уже отчаялась, так сказать, побыстрее выйти замуж. И уже даже начала дремать, ведь встали мы ранним утром. Как один из ряженых актеров пришел за мной и повел на какой-то помост, украшенный цветами. Ну что сказать? Хорошо подготовились.
Когда я поднялась на помост, удивлению моему не было предела. В центре стоял ряженый шаман, а рядом — Псковский в косухе и с венком на башке; видок у него был растерянный, он явно не понимал, что он здесь делает. А ряженым шаманом была руководительница дома культуры этого села; мужчина пытался ей что-то объяснить, но ему отвечали что-то типа: «Отмучитесь и идите с Богом». Нет, не так. «Отженитесь и на все четыре стороны».
Чисто театральная моя сторона была возмущена: жених был хоть куда — и красив, и умён, и образован, но совершенно неадекватен. Как можно за него замуж-то выходить? Тем временем мы встретились взглядами. На что он выдал: «Нет, это уже слишком!» — и стащил венок с головы.
«Простите, пожалуйста, это чем же я ему не угодила?!»
Но его слушать не стали, а сунули с весёлым видом чашу, как мне показалось, с водой. Он недолго завис, как будто решал сложную арифметическую задачку, а затем сделал небольшой глоток, а затем и мне дали отпить эту гадость.
В глазах всё помутнело, в горле запершило, я закашлялась… Всё стало, как в тумане, но я ещё держалась на ногах… Нам сунули какие-то плетёные браслеты, мужчина аккуратно завязал нити на запястье, вызывая лёгкое приятное покалывание на коже, а затем пришла моя очередь проделать то же самое. Но земля как-то стала уходить из-под ног, и перед глазами всё потемнело. Псковский подхватил меня в объятья и уложил, пытаясь реанимировать. Я не знаю, может быть, моё бессознательное дофантазировало, но мне показалось, что кто-то крикнул: «Целуй её быстрей! А то ж помрёт!»
И Псковский, скорее всего, делал мне искусственное дыхание, чем целовал, потому что внутри всё обожгло каким-то пламенем, кулон на шее начал печь, а сердце бешено стучало, отдаваясь в висках.
Глава 6.Чугунком по башке
Я плохо понимала, что происходит… Кругом стоял шум, кто-то кричал, чтобы отошли в сторону. Мужчина вдыхал в меня огненный воздух, от чего легкие горели синим пламенем, туман в голове мешал сконцентрироваться, а бесконечный рваный ритм, которым Псковский пытался завести мое сердце, отдавался по всему моему телу. Я неимоверно хотела заорать на него, чтобы он перестал меня мучить и дал мне немного отдохнуть.
Но он сдаваться не собирался. И мне стоило неимоверных усилий, чтобы приоткрыть глаза и увидеть обеспокоенное красивое лицо с выдающимся подбородком и растрепавшимися светлыми прядями.
– Есть! Она очнулась, – кому-то передал он. И уже мне:
– София, сколько пальцев на моей руке?
Я смотрю на его руку и вижу: изящные длинные пальцы, совсем не похожие на грубые руки Гефеста. Гефеста?! Они там каких-то грибочков, что ли, добавили? Причем здесь Гефест? – задаюсь я вопросом. На мое удивление я получаю ответ:
– Гефест – это самый нормальный мужик! Всё при нем: и хозяйственный, и заботливый, и любовник ого-го какой!
– Это сейчас кто сказал? – произношу я вслух.
– Что сказал? – недоумевает Псковский.
– Ну, про мужика хозяйственного и любовника заботливого? – продолжаю размышлять я.
– Что? Простите! – пытается разобрать он мою болтовню.
– Я спросила, вы что-то сказали? – пытаюсь я сгладить недоразумение, которое возникло между нами, понимая, что несу откровенный бред.
– Молчал он! Что ты прицепилась! – снова возник какой-то голос.
– Вот опять! – визгнула я.
– Тише-тише! Всё в порядке! – пытается успокоить меня мужчина, накрывая своей ладонью мою. Отчего меня будто током бьет.
– Ооо, пошел процесс, – снова этот мерзкий голос.
– Какой еще процесс? – в этот раз проговариваю у себя в голове, боясь произнести вслух.
– Какой-какой? Чакропробудительный! Двадцать лет всё законопачено было, а теперь заживем! – как-то радостно произнесли.
– С кем это вы жить собрались? И вообще вы кто? – произнесла я.
– Я это ты, ты это я и ничего не надо нам… – пропели мне строчки любимой песни отца.
Точно грибы добавили! Такие галлюцинации сам не нафантазируешь.
– Добрый день! Фельдшер скорой помощи Лебедев. Что у вас случилось? – донеслось откуда-то сверху.
– Мы проводили театральное представление, свадьбу Рода и его невесты Лели, – сбиваясь, пыталась объяснить заведующая местного ДК.
– Жалобы какие? – попытался выяснить фельдшер.
– Сильный удушающий кашель, головокружение, возможно отечность глотки, – проговорил Псковский.
– Что вы ей давали? – продолжал собирать сведения врач.
– Только отвар из местных трав, – обеспокоенно произнесла заведующая.
— Всё ясно! Аллергия. Нужно будет проехать с нами. Родственники есть?
— Мы здесь с экскурсионной группой, — услышала я голос Марии Семёновны. — Георгий Всеволодович, сможете отвезти моих назад, а я с Соней поеду.
— Не нужно. Я поеду, — сказал, как отрезал, мужчина.
***Всё снова, как в тумане, только слышу какой-то щелчок и голос:
– Пропустите, я сделаю ей укол. Посадите…
Я почувствовала, как горячие руки обхватили меня и притянули к себе, приятный смолистый аромат задурманил и без того пьяную голову.
– Поднимите ей платье, – продолжал фельдшер.
А Псковский не терялся, так активненько подтягивал эту безразмерную рубашку, мне кажется, внутрь этого одеяния можно было поместить троих меня, и все равно бы заметно не было.
– Раздевают! Хулиганы девственности лишают! – услышала я снова мерзкий голос.
– Что я, дура, по лесам в одной сорочке ходить? Я штаны с начесом надела! – ответила я.
– Давайте побыстрей! Она уже бредить начинает! – поторапливал Псковский.
И как-то по-свойски потянулся, чтобы расстегнуть мои брюки. Я неумело перехватила его руку, потому что это уже был перебор.
– Штаны снимать не надо! – остановил его фельдшер.
– Ну, как же? – удивлялся профессор.
– Нет в этом необходимости! – продолжал молодой врач. И со всей дури зафигачил мне укол чуть выше колена.
Псковскому пришлось напрячься, чтобы удержать меня от того, чтобы я не бросилась на мужика в белом халате. У меня из глаз только искры не посыпались от дикой волны боли, которая пронеслась по телу.
– Тише-тише, София. Это только адреналин, сейчас все пройдет. Вам будет легче.
Ага! Адреналин! Сначала напоили какой-то гадостью, потом чуть не убили, а потом ещё и пыткам подвергли… Боженки мои, ну и день… Ещё и в больницу теперь заставят ехать. Но в этот раз я не особо расстраивалась, потому что из больницы можно было попасть хоть в какую-то цивилизацию. Единственное, что мне сейчас было необходимо, это мой рюкзак с вещами.
— Мне нужен рюкзак, — пролепетала я.
— Пустите меня, где Соня! — услышала я знакомые вопли Маринки. Видимо, новости о моём происшествии дошли и до нашего лагеря.
— Марина! — попыталась я как можно громче сказать.
Когда мы встретились взглядами, в её читались обеспокоенность и удивление. Видимо, застать меня в объятьях Псковского она не ожидала, а собственно, в них я и не рвалась, просто так случилось. Случилась эта нелепая ситуация. И чтобы больше не беспокоить профессора, я решила попросить Марину доехать со мной до больницы.
— Марина, ты сможешь поехать со мной?
— Конечно! Это даже не обсуждается! Я еду! Давай я помогу тебе! — бросилась ко мне подружка.
Профессор помог мне приподняться, но устоять на ногах оказалось не так-то и просто, их нещадно трясло, и я с трудом их передвигала. Маринка подхватила меня под плечо, и мы начали движение в сторону медицинской буханки. Врач, может быть, и дождался бы нас, но ему поступил новый звонок, и ехать нужно было незамедлительно. И он попросил профессора донести меня.
А профессор что? Подхватил меня на руки, как пушинку, и потащил в уазик молодости моей прабабушки. Впечатлений на всю жизнь хватит, мне, конечно, было жутко неудобно перед ним, просто испанский стыд меня одолевал с начала нашего знакомства.
***— Ну ладно, мне спокойно не живется! А у тебя-то что произошло? – начала Маринка, когда мы тронулись на этом чуде аграрной техники, потому что иначе и не назовешь: что ни кочка, то прыжок в неизвестность.
— Я выходила замуж, а потом «бах» и всё как в тумане! - начала я, показывая ей свой браслет из красных нитей.
— А я не соглашалась. Просто была такая театральная сценка, надо было из чаши выпить и кругами походить! Ну что-то типа свадебного ритуала! – начала я.— Обычно наоборот бывает! – смеялась подруга. – А как же ты замуж согласилась за профессора выйти? – не понимала она.
—Так я из чаши выпила, вот и всё! Как говорится: «Упал, очнулся, гипс!». Марина залилась еще больше от смеха.— Ну и что случилось? - не унималась Маринка.
— Да какие там раскопки! Псковский сказал, что нет там для меня ничего интересного, только зря собиралась! – заключила я.— Я думала, у меня одно место на приключения тянет, а у тебя не только тянет, ты прям прыгаешь в них, как в омут с головой! - смеялась подруга. — Ой! И не говори! Но вот сейчас в больницу приедем, а потом и домой! Что мне здесь делать? — А как же раскопки? – удивилась подруга.
— Я бы так не сказала! – не унималась она. – Выйти замуж за профессора, а потом еще и с анафилактическим шоком свалиться! Для этого мастерство надо иметь, Соня!
— Что имеем, то имеем, - поддакивал ей мерзенький голос.
— Что слышала? – прислушалась Маринка.— Вот опять! Ты это слышала? – насторожилась я.
— Это у кого неприятный голос? – возразили мне.— Вот этот голос какой-то неприятный! - продолжала я.
— Вот! Слышала? - продолжала я.
— Конечно, верю! Сонь, только ты не беспокойся! Хорошо! Мы скоро уже приедем! – пыталась успокоить меня Марина.— Перестань, Соня! Ты меня пугаешь! – забеспокоилась подруга. — Вот я как выпила эту дрянь из чаши, так этот голос и начала слышать! – утверждала я. – Ты же мне веришь, Марина?
— Да, он со мной! Тебе что-то нужно? — переспросила меня она.За окнами мелькали сосновые ели, солнце клонилось к закату, сумерки потихоньку опускались на лес. Красивое зрелище, и я бы даже засняла на камеру. — Марин, ты же взяла мой рюкзак?
— Да! Хотела заснять закат, такого в городе не увидишь. А потом можно будет пересматривать и вспоминать, какие приключения нас тут поджидали! Кстати, что там Масхадов? Он не донимал тебя?
— Меня? Донимал? Не смеши! Пару раз чугунком по голове! И всё стало ясно! — с каким-то превосходством начала она.
— Вот что я скажу тебе, Соня! Мужики треплются хуже баб!
— Ну давай! Не тяни! Заинтриговала прям! — подгоняла я ее.
— Да всё просто! Один другому проспорил! Вот и не поехал! А мне побоялся сказать, так ска
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.