Командор - 4

Глава 4

«Великий Дом Клайдер — один из высших аристократических домов раннего периода империи. Дом получил статус Великого от императора Павла Громова в 540 г. от в.т.в.

В 645 г. Дом был обвинён в мятеже и уничтожен по приказу императора Валерия Громова. Уцелевшие представители Дома бежали в пустыню и продолжили вооружённое сопротивление против имперских сил…»

— Имперская энциклопедия, новое издание 870 года.

— Крепостями командуем не мы, командор, — сказал начальник штаба десанта. — Но я с вами согласен, что две крепости на подобную операцию — это перебор.

Так думали многие, не только я. И хотя общее командование имперской армии хотело направить сразу две крепости для атаки на войска узурпатора, чтобы подавить их огневой мощью, многие противились этому, даже на самых крепостях.

Потому что никто не знал, где находились основные силы ложного Алексея Громова.

В итоге вопрос решился иначе, и в дело вступил обычный армейский бардак. Крепость «Копьё Севера» повредила стойку шасси из-за ошибки диспетчера на базе и встала на ремонт, и в бой пошла только «Императрица». Основная часть десанта отправилась на ней, только штурмовой батальон добрался до точки транспортными самолётами и ждал нас там.

А мы летели в бой. Я направился в отсек, где разместили две роты с «Копья» вместо второго батальона «Императрицы». Там уже был отвечающий за боевую подготовку Флетчер. Прямо сейчас он устраивал разнос ротным в присутствии командора Вальраса.

— Зачем ты с-с-сам туда лезешь? — негодовал Юджин. — Почему ты взводами командуешь?

— Но они заняли неправильные места… — оправдывался молодой ротный.

Щёки у него покраснели то ли от раздражения после бритья, то ли от стыда.

— У тебя взводные ес-с-сть для этого. Им говори, пу-с-сть сами приказы дают. Это их ответс-с-ственнос-с-сть. Надо с-с-самос-с-стоятельнос-с-сть вос-с-спитывать, — произнеся столько шипящих подряд, будущий начштаба выдохся.

— В чём-то я согласен, — влез командор Вальрас, когда ротные ушли. — Но без их вмешательства процесс погрузки занял бы намного больше времени.

— А если вас-с-с убьют пос-с-сле высадки, командор? — Флетчер посмотрел на него. — Или ротных? Что потом делать-то будем? Никто же ничего не умеет.

— Не надо заранее говорить плохое, — устало отмахнулся Вальрас. — Предки этого не любят. Никого же не убили.

— А вот у нас-с-с командора ранили с-сразу. И половину ш-штаба с-с ним. А мне зубы выбили пулей, — он улыбнулся, показав свои новые золотые. — И ес-с-сли не будет организована работа, нам вс-с-сем конец.

Вальрас просительно посмотрел на меня, но я был на стороне Флетчера. Которого и сам учил именно всем этим вещам, и даже не пришлось ему помогать.

— Как справляешься, Юджин? — тихонько спросил я, когда Вальрас ушёл.

— С-с-сержантов ещё гоняю, — сказал он и вытер лоб. — Тоже важно. Но там вроде грамотные пацаны. И ещ-щ-щё карты изучаю, вместо их начш-ш-штаба смотрю.

— Справляешься, значит.

— А где там моя банда? — спросил Флетчер с лёгкой мечтательной улыбкой.

— Вот теперь твоя банда, Юджин. Привыкай.

А второй батальон я оставил в академии. Ведь внезапный маршрут узурпатора в пустыню удивил многих, и неизвестно, что он вообще задумал. Так что на самый крайний случай рядом со столицей будет проверенное в боях подразделение.

Нет, вообще смысл в этом манёвре для узурпатора был. Пустынники могут вести войну в пустыне много лет, как Клайдеры в своё время. А если они возьмут Фледскарт, то мы снова увязнем в городских боях. А за океаном тем временем подготовят новую интервенцию, которую любыми силами бросят через океан, даже если архипелаг останется за нами.

Просто без архипелага врагу нужно куда больше времени для этого, ведь самый удобный маршрут ему теперь недоступен. И он пытается выгадать время, пока у нас тяжёлые времена.

Сам узурпатор дураком не был. Как и мы. Короче, и бросать направление не могли, потому что если инфы захватят город, их оттуда потом не выбить в ближайшие полгода. Но и все силы против них мы задействовать не могли.

После разговора с Флетчером я направился в штаб оперативной группировки, который возглавил Ван Ли после моих настойчивых просьб. Всё приходилось делать быстро, и то, на что в мирное время уходили недели, нам надо было решить за пару дней перелёта.

По пути встретил Бронина, который уже был в новой роли.

— Командор, — он увидел меня и отправил связного дальше.

— Майор, — отозвался я. — Пока ещё майор.

— Не напоминай, Дима, — Бронин поморщился. — Командор — это же как имперский полковник, у меня такого образования нет. Скажут, что надо опять учиться. А я вообще эту учёбу не люблю.

— Поучишься, Боря, ничего страшного. Когда станет спокойнее, все начнут обучаться. У меня-то есть образование, но оно дискремское. Тоже говорят, что надо переучиваться. И нас будут учить те, кто во всём этом понимает меньше.

Он хмыкнул. Бронин сидел на командорской должности в звании майора, а у меня должность была генерал-майорской, и тоже пока не повышали. Но если война не закончится, звания пойдут ещё быстрее.

Правда, командор остаётся уникальным званием, ни в одной армии нашего мира нет такого. Да и командоров сейчас осталось всего несколько на всю империю, буквально два человека.

Ведь командор представляет крепость на земле и у него есть такие полномочия, которых уже нет у меня. Например, я уже не могу задействовать наземные региональные подразделения без приказа вышестоящего штаба, а командор может их реквизировать для своих целей, как я сам делал множество раз.

Но мне высаживаться не надо, буду командовать прямо с крепости. «Императрица» шла над Нарландией, делая крюк, чтобы перехватить колонны вражеской армии до того, как они займут город Фледскарт, где мы сражались в прошлом году.

Мы там будем быстрее всех. Тем временем армия узурпатора на своём пути перемалывала все местные гарнизоны, а иногда те вообще переходили на их сторону. Имперская армия развернётся быстро, потому что регион неспокойный, и там держали наши дивизии внутренних войск и региональные силы. Но даже задержка в несколько часов может здорово испортить всем планы.

Далее я увидел, как готовятся разведчики.

— И как лучше сделать, Павел, подскажешь? — тихо спросил новый офицер разведки у Шутника. — По регламенту совсем иначе.

— Да бойцы сами всё делают правильно, — сказал лейтенант Шульгин, наблюдая за тем, как его разведчики готовят бронемашины к высадке. — Им главное не мешать. Уже всё настроено, как надо.

Шутник заметно заважничал, когда ему на обучение дали нового подопечного императорских кровей. Но лейтенант Дмитрий Громов вёл себя спокойно, людей ниже себя за дерьмо не считал (по крайней мере, не демонстрировал это), а к офицерам относился уважительно, спрашивал советы и никак не намекал о своём происхождении во время армейских будней. Даже необычно, но у нас вообще не было принято кичиться происхождением.

Пока же он показывал себя неплохо. Посмотрим, как будет дальше. В бою всё может резко измениться. Смирнова мы до сих пор вспоминали добрым словом. Ну а Шутник, парень из бедного пригорода одного из городов севера, может хорошо подняться, если Громов о нём не забудет.

Вечером, в кают-компании, когда они разговорились, я услышал, как Громов рассказывал:

— Вообще, я наследником не считаюсь, — рассказывал лейтенант. — Да и вообще, я не из линии Загорских, я из старых Громовых, из другой ветви.

Линия Загорских — это потомки императрицы Катерины, которая была замужем за генералом Романом Загорским. Насколько я понимал, другие ветви Громовых относились к ним настороженно, и им не очень нравилось, что на престоле сидят именно эти люди. Но деваться им было некуда.

* * *

— Начать подготовку к высадке! — объявили громкоговорители на крепости.

Как представитель командования десантом, я провожал первых десантников, идущих в бой. Разведка уже высадилась, доклады шли с земли, начинались короткие стычки. Мы следили за продвижением врага чуть ли не постоянно, и план был готов.

А мы были готовы к тому, что все эти планы пойдут в Вечное Пламя. Как всегда.

— Удачи, Боря, — я пожал Бронину руку. — Помнишь наш девиз?

— Не добила крепость…

Бах-бах-бах! Аж палуба содрогнулась от залпов батарей главного калибра. Сегодня дежурит Крюгер, а он задаст им жара. Не знаю, как у старика это выходит, но в его вахту пушки всегда стреляют быстрее.

— Добьём мы, — закончил я. — Работаем.

Первая рота оставалась в резерве вместе с парашютистами, а вот две оставшиеся роты первого батальона уже высаживались. Открывались створки в полу, оттуда доносился невозможно громкий звук двигателей, а бойцы прыгали вниз.

Одновременно с этим вертолёты высаживали роты десанта с «Копья». У них своя задача, никто не отправляет салаг удерживать дивизию врага. Пока только пустынные силы, бронетехнику Железного Легиона так и не засекли, и это всех напрягало.

Но от нас не требовалось держать на себе всё ораву. Только задержать их, а потом загнать в ловушку.

Створки закрылись, Зорин, сидевший на броне БДР, вздохнул, а потом что-то прошептал, будто молился предкам. Его усиленная рота тоже ждёт в резерве, но приказ им отдаст сам Бронин.

У меня теперь другие задачи и свой резерв.

Штаб группировки разместился в штабе крепости, и оба штаба сидели рядом. И это не говоря о взаимодействии с общим штабом имперского десанта и штабом армейской группировки на земле, которую, к нашей большой радости, возглавлял не какой-нибудь карьерист, а имперский генерал Белгрейв, который до этого командовал штабом при генерале Рэгварде. Этот своё дело знал.

Я наклонился над столом. И теперь видел не поле боя, линии трассирующих пуль и красные блики сигнальных ракет, а фишки, которые обозначали войска. И их появлялось всё больше и больше.

Колонны врага рвались к городу.

Бронин внизу уже развернул передовой командный пункт, но я остаюсь на основном наверху. Сейчас мне не надо слушать каждый доклад и принимать решения вместо командиров, штаб их сортирует сам и мне говорит только важное.

На мне общее управление этой группы. Представители разведки, артиллерии, авиации, тыла, медиков, инженеров, ПВО собирались здесь, и военная машина начинала набирать обороты.

— Это бывшая пятая дивизия РВС Инфиналии, — докладывал майор императорского разведкорпуса, получив доклады. — Идёт в усиленном составе, на их сторону переходят местные.

— Те самые «пустынные крысы» генерала Салаха, — добавил Ван Ли. — Командует генерал Дайрин. Мы с ним даже поговорили тогда немного, — он поморщился.

— Наш старый знакомый, — произнёс я. — Я его брата даже видел. Так понимаю, своих старых войск у него осталось не так много, — я посмотрел на майора.

— Так точно, господин командор, — ответил разведчик.

Доклады по рации продолжались. Колонны спускались с горных дорог, а мы не давали им пройти в город, выигрывая время для удара основной армии.

И несмотря на всё, что происходит внизу и вокруг меня, кое-что было забавным.

— Что-то смешное вспомнил, Дима? — тихо спросил присутствовавший здесь Кеннет.

Я оглядел столы с картами, штабистов, связистов, прочий персонал. Все вели переговоры, обсуждали, спорили, орали, матерились. Матерились и по рации, забывая про регламент, а в эфир на некоторых частотах вклинивались пустынники, пытаясь выдать ложные сведения, но сыпались на кодах и позывных. Не матерились только артиллеристы и пилоты. Первые вместо ругани посылали вниз снаряды, а пилоты на крепости всегда очень следили за чистотой речи... как правило.

— Забавно, Брюс, что внизу я всегда думал — какой же здесь бардак в штабе. А теперь это вижу своими глазами. И при этом правда не знаю, что происходит внизу. Знаю только то, что мне говорят.

— Я читал мемуары деда нынешнего Загорского, — начал Кеннет.

— Я тоже читал. Про то, что надо видеть за фишками людей?

— Не только. Что надо доверять другим. А это, знаю по себе, самое сложное. Генералы учились этому долго. Зато у тебя есть преимущество перед этими теоретиками — ты внизу был и знаешь, какого там сейчас остальным.

А Кеннет сказал верно. Внизу настоящий ад. Я прислушался к радиопереговорам, и мыслями был там, пытаясь увидеть, что происходит на самом деле, пока на карте двигают фишки:

— Калина-3, это Дуб-9, приём!

— Слышу тебя, Дуб, приём!

— Сухари идут к тебе.

— Принято…

— Лезут, суки…

— Куда вертушки летят, на! Разворачивай! Там сухарей засело, на, ***, у них ПВО! — прошипел чей-то невнятный голос. — *** их там надо!

— В квадрате 18-2-9-9 скопление живой силы противника…

— Восьмой, к тебе вертушки идут! Помогут!

— Уводите, сука, свои самолёты! Там наши сидят. Кречет, там наши сидят! Не бомби там!

— Так ты чё молчишь-то…

— Где разведка, на? Тут с четырёх сторон долбят!

А на старом общевойсковом канале вообще было весело:

— Говорит генерал Дайрин, командующий армией Независимой республики Инфиналии, — раздался чёткий голос в общем эфире. — Нас очень много, больше чем вас в десять раз. Советую нас пропустить. Даю слово имперского офицера…

— Знаем мы это слово, — Ван Ли так вздрогнул, что сломал карандаш. У него аж глаз задёргался. — Тогда, сука, помню, поймали нескольких желторотиков, мы их едва отбили…

Когда успевает болтать этот генерал? Мне уже не до этого. Бронин занимал позиции и высоты, у него самая сложная работа, ведь он встречал передовые силы врага и связывал их боем. А к ним пёрло подкрепление.

У Вальраса задача была полегче — удерживать обходные дороги. Там хорошая точка для обороны, но и сил поменьше. Если Дайрин решит ударить там, то может прорваться к городу раньше срока.

А как докладывала мне разведка — там начинались волнения. Агенты Дискрема вовсю пытались спровоцировать новое восстание.

Но для этого у Генштаба был план, который разработали не без участия моего боевого друга Станислава Варга. Но нам надо будет держаться, чтобы всё сработало.

Ведь тут же не только война, тут и политика. И Дайрин за неё отвечает не меньше, чем за исход сражения.

Я приказал перенести десантно-штурмовой батальон, чтобы он всячески мешал пустынникам развернуться для полноценной атаки на Бронина. Одна рота из него укрепила позиции наших на холмах. Штаб выделил им артиллерию и подкрепления, проверял, когда прибудут наши танки, решал вопрос с авиацией и снабжением, а я отдавал приказы, когда это было нужно.

— У меня вопрос к командирам: разве вам не жалко собственных бойцов? — Дайрин снова обратился к нам по рации. — Молодые парни погибают впустую, ведь вы знаете, что никто не придёт вам на помощь. Имперская армия неповоротлива, и они не успеют.

— Дай трубку, — потребовал я.

В старых фильмах про гражданские войны командиры часто вели переговоры друг с другом прямо в общем эфире, пока регламенты это не запретили. Но сейчас я мог себе это позволить.

— А тебе самому не жалко своих людей, генерал Дайрин? — спросил я. — Ты бросил молодёжь Инфиналии против проверенных в бою имперских сил, которые громили вас трижды. Как пушечное мясо. Как будущее ждёт пустыню, если ты положишь здесь столько своих людей? У вас нет шансов, генерал. Лучше сдавайся.

Он не ответил, а я вернулся к столу с картами. Войска внизу меняли позиции, а я смотрел на это только через карту. Враг пёр вперёд, а нам надо было его задержать в узких местах.

* * *

— Ногти не грызи, — потребовал Бронин у радиста по прозвищу Гвоздь.

— Виноват, господин майор, — Гвоздь тут уже убрал руки.

— Что там слышно?

Оба замолчали, услышав дикий свист приближающихся снарядов из миномёта. Когда они взорвались где-то рядом, Гвоздь передал новые приказы.

— Ладно… — Бронин задумался. — Пусть высаживается Сокол-3, когда крепость даст разрешение, — и под нос себе пробормотал: — И понемногу отходим, заманиваем их.

Гвоздь тут же передал приказ о высадке Зорину, а штаб крепости начал готовить маршрут для этого.

* * *

— Господин лейтенант, — десантник с ручным пулемётом огляделся по сторонам. — Разрешите…

— Краб, давай быстрее, — поторопил Шутник. — Говори напрямую. Что увидел?

— Там миномёты, — Краб начал показывать на карте. — Здесь и здесь. Тут самодельные «сухарь-трубы», а тут дискремские самоходки, много.

— Понял, — командир разведвзвода кивнул. — Передай на крепость, ща их наши накроют всех.

— Гнездо-5, — заорал радист в трубку. — Сухари в квадрате 17-5-5-9!

— Во долбят, — обрадовался Шутник, когда земля под ногами содрогнулась после первых залпов. — Вот, Краб, сразу бы так, да? Ещё в тот раз, когда мы сюда впервые пришли. Помнишь, как с командором тогда ходили в разведку... капитаном тогда ещё. Штык ещё живой был.

— Так точно, Паха… господин лейтенант, — поправился Краб.

— Выходим, — Шульгин ненадолго погрустнел, а затем подозвал коллегу: — Лейтенант, — он обратился к Громову. — Разделимся. Ваш квадрат вот здесь. Любые цели передаём на крепость, там сами решат, что с ними делать.

— Есть, — отозвался тот не споря.

— А наш Шутник-то наш далеко пойдёт, — тихо сказал Музыкант Крабу, когда они отошли. — Столько знакомых, от генералов до имперских принцев. А совсем недавно спирт тырил по тихой.

— Да он там ввязался в плохую компашку ещё до армейки, — неодобрительно сказал Краб. — Теперь всё пугают, что брательнику навредят. Он и хочет его поближе перевести, чтобы не достали.

— А чё нас-то он не позвал? Помогли бы отбиться.

— Спроси у него сам. О, сержант идёт, пошли уже быстрее, — он перехватил пулемёт…

Разведвзводы начали продвигаться дальше.

* * *

— Танки! — офицер-связист побледнел, убирая трубку. — Там вражеские танки идут. Прошли через ущелье.

— Этого не было в плане, — командор Вальрас посмотрел на него так, будто это связист был в этом виноват. — Их тут не должно быть.

— А враг наш-ш-ш план прос-с-сто не видел, — Флетчер хохотнул. — Мы же его не утверждали с-с ними. Вот и полез.

Но майор тут же стал серьёзнее:

— Вторую роту лучше переброс-с-сить, пус-с-сть встречают гранатомётами. Как по учебнику, первую и пос-с-следнюю маш-ш-шину подбить, и готово, зас-с-стрянут.

— Танки же, — произнёс Вальрас, растерявшись. Но всё же взял себя в руки: — Вторую роту сюда. Встречать врага.

— На крепость доложить, — Флетчер поторопил очередного связиста. — Вызвать авиацию. Только пус-с-сть следят, чтобы на наш-ш-ших ничего не с-сброс-с-сили.

— Подними резерв, — напомнил он второму.

— Что там с-с-с тем блокпос-с-с-стом? — спросил у третьего. — Взводный узнал, кто там зас-с-сел?

— Так точно!

Флетчер раздавал приказы в чужом штабе, слушал донесения своих офицеров, кого взял с собой из своего старого батальона. Если поначалу его воспринимали настороженно, то когда начался реальный бой, в котором всё никак не напоминало подготовленный план, им пришлось его слушать.

— Танки ещё обходят с другой стороны, — связист беспомощно посмотрел на него. — Что делать?

— Не с-с-сать, — велел Флетчер, улыбаясь во весь рот. — Давай работать.

* * *

Бой шёл дальше. Высадился Зорин со своей бронёй, атаковав грузовики с живой силой врага, чем застопорил им обходной манёвр. Тем временем Бронин реквизировал несколько взводов из гарнизона, пока сам отступал от мощного напора, и те захватили переправу, и сухари увязли на новом препятствии.

И всё же они давили нас, а мы отходили, сохраняя людей, минируя дороги, взрывая мосты и ставя заграждения. Ведь в этом и был план. Сделать вид, что пустынники продавили нас, и город уже близко, в котором уже вовсю шли бои.

Здесь-то и начиналась хитрость. Генштаб начал радиоигры, будто в городе началось полномасштабное восстание. Оно и правда началось, но не в таких масштабах, и Дайрин торопился его поддержать.

Если судить по переговорам, я кидал все резервы туда, войска делали вид, что проводят манёвры, а по рации на нужных каналах, которые прослушивал враг, то и дело передавали панические доклады. Но на самом деле резервы ждали подходящего момента.

Правда, не всё шло по плану.

— Что значит, задерживаются? — строго спросил я.

— Господин командор, — офицер связи из объединённой группировки смотрел на меня, хлопая глазами, — 17-я дивизия прибудет только через три часа. Ждём полного рассредоточения.

— Нет, столько не продержаться. Нужно ускорить процесс. Чего вам не хватает для того, чтобы вступить в бой через полтора часа?

— Но… — он замялся. — ничего.

— Пинков вам не хватает, — заявил я и потребовал: — Соедините меня с генералом Белгрейвом.

Ушло несколько минут, но я выбил у генерала обещание, что он отправит полк передовых сил для поддержки десанта. Ведь две дивизии должны сомкнуть клещи вокруг наступающих сил пустынников, пока десант ещё держится, и одна запаздывала. Но целый полк поможет нам продержаться. Вскоре их танки и правда выдвинулись.

А штаб Кондратьева тем временем забрал ещё две роты парашютистов, которые передавал под командование восточной группировки в Инфиналии, и отправил мне.

И я смотрел на карту, глядя, как передовые силы Дайрина продавливают выстроенную Брониным оборону. Слышал доклады, но не видел сам бой.

Но, кажется, уже начинал понимать логику всего этого. Главное, что пока сижу здесь, не забыть то ощущение, которое было внизу, когда любая пуля может быть именно твоей. Иначе привыкну.

— Майор Бронин передал, что разведка засекла передвижной командный пункт противника! — доложили мне. — Он начал атаку.

— Отлично.

У нас как раз был резерв для этого, первая рота ждала своего часа на крепости. Начали с огневого налёта, затем высадилась рота, чтобы зачистить выживших и не дать никому свалить.

Уже вскоре доложили, что Дайрин там не находился, но один из его командных пунктов мы потрепали всерьёз. Это вызвало заминку, передовые части врага прорвались, но оторвались от основных сил и угодили прямо в западню, а после к нам наконец-то подошли части объединённой группировки.