Прорвёмся, опера! Книга 4
- -
- 100%
- +
Толя выскочил без шапки и сразу подбежал ко мне.
– Паха, – с видом заговорщика начал тот и огляделся. – Вот никто не в курсе, и я никому не говорю… но знаю, что у тебя есть бабосики. Слушай, будь другом, займи мне сто баксов. К Новому году отдам.
– Ну раз надо, – я полез в кошелёк на ощупь, не доставая его из кармана.
– Да привезли раньше одну штукенцию, а вот бабла нет, – виновато сказал Толик. – Думал, потом привезут, в январе, успел бы накопить.
Ну, Толян долги обычно отдаёт, тут я и не парился, хотя что ему там понравилось на целых сто баксов? Обычно на свиданки и подарки он много не тратит. Ну, раз надо, значит надо. Денег дал. Махнув ему рукой на прощание, я отправился по своим делам.
В морг я Сан Саныча заводить не стал, с такими запахами псу там делать нечего, оставил его посидеть у скамейки снаружи. А перед тем как заходить, заметил, что мимо стоящей рядом больницы очень быстро проехали старые бежевые жигули пятой модели, но увязли в снегу и забуксовали.
Номер запомнил по привычке – 52–27, а под лобовым стеклом был наклеен зелёный талон техосмотра, с большой цифрой 95. Хмыкнул про себя, попадутся гаишникам – огребут штрафов, просрочили на целый год.
Впрочем, предупреждать я их не собирался, а пока смотрел, как машина резко вырвалась из снежного плена и помчалась дальше. Идиоты, ещё врежутся.
– Ну что, эксперты невидимого фронта? – громко объявил я, входя внутрь. – Ваня, а где опять Ручка? Куда делся?
– Эх, – Ванька поднял голову от справки, потёр уставшие глаза и вздохнул. – Вчера он мне позвонил домой отсюда, как раз после того, как Тимофееву привезли, задушенную. Чай будешь?
– Можно, – я кивнул. – И что сказал?
– Что сдаётся санитарам, – судмед отложил написанный листок в сторону и подошёл к подоконнику, где стоял чайник. – Он бухает же, Паха, только выписался из наркологии, и давай каждый день квасить. И по секрету скажу – там он тоже квасил. Выбивал клин клином, и вот результат.
– Опять галюны пошли?
– Угу, – кивнул Ванька, держа чайник под краном и набирая воды. – И что характерно – те же самые. Песни на латыни, только молитвы. Он их даже запомнил. Вот, короче, уехал в наркологию, но в этот раз обещал не бухать, а по-честному лежать и откалываться. Посмотрим.
– И опять на тебя вся работа.
– Да не говори! – он ушёл в коридор, но голос хорошо доносился и оттуда. – Вчера выдернули, а сегодня с шести утра давай мне Конь звонить. Пока нет заключения, стал требовать справку предварительную о времени смерти Тихоновой. А как я её так быстро сделаю? – Ванька вернулся в кабинет. – Ну, допустимые временные рамки указал – всё, что мог в текущих условиях.
– Понятно.
Он убежал, а я остался в кабинете, поглядел справки, поискал копию по давно убитому Терентьеву. Хорошо, что она осталась, а то следак Димка хоть и бумагомарака, но теряет документы часто, поэтому мы с ним работаем по строгой описи, но тут кто-то упустил. Вообще-то все заключения эксперта по закону делаются в двух экземплярах, но Ручке на такие формальности часто было начхать.
– Кстати, там труп привезли, – Ванька зашёл в кабинет с парящим чайником и принялся разливать кипяток по кружкам. – Уже вскрыл, на гистологию и биохимию образцы нарезал, в область отправлю. Но по морфологическим признакам уже могу сказать, что там алкогольная интоксикация, палёной водяры мужик хлебнул. Но кто-то из ваших звонил, требовал удушения искать.
– Благодарю, как раз про это и говорили.
Из морга я пошёл к шалману, но бордель, уже накрытый бандой Сафронова (а кем ещё?), не работал и в ближайшее время работу не восстановит. Само собой, никто мне напрямую не скажет, но соседи радовались справедливости, мол, новый кандидат разбирается с их проблемами.
Знали бы они, кто он такой. И справедливости не видать, и я ничего не узнал, хотя хотелось пробить об этом Мишане побольше. Спрашивать информаторов смысла нет, он не «синий», а у меня все стукачи – бывшие зеки.
И у рынка я снова увидел бежевую пятёрку. Глаза она мне сильно мозолит, поэтому и отметил её себе, когда увидел снова. Или рожи сидящих внутри мне не нравятся – сам пока не пойму.
Встретить одну и ту же машину дважды в один день – для нашего города не такая уж и невозможная ситуация, город-то небольшой, но как опер такие странности я обычно подмечал. Правда, машина быстро уехала, морды внутри на меня даже не смотрели.
Я вернулся к ГОВД. На крыльце курил Кобылкин, кого-то ожидая, а в уазике с открытым окном сидели пэпсы и курили, обсуждая какой-то фильм. Недалеко от крыльца стоял батин москвич, значит, наконец-то смогу застать его в кабинете.
– Не он, значит, напал на неё? – сразу спросил Кобылкин, едва завидев меня.
– Нет, – я оглядел его с ног до головы. – Кто-то высокий и в маске. На Кащеева не похож, тот низкорослый.
– Как я высокий? – следак заржал.
– Не, ты выше Толяна, а она на нём показывала, говорила, что чуть ниже. И усы бы твои заметила.
– Слушай, Паха, – он отбросил окурок и потёр эти самые усы. Сразу стало видно старый шрам над губой. – Ну, слушай, харэ, давай работать совместно. Ведь если я прав, и Кащей всех душил, больше таких убийств не повторится, верно? Пока он сидит, убивать-то некому. Время покажет, что я прав… ну ты чё? – Кобылкин уставился на меня. – Вот всем говорю, все верят, а ты вот чё-то упрямишься.
– Да потому что есть одна зацепка, и она не укладываются в твою теорию, Гена. А я по опыту не люблю, когда какие-то шероховатости есть.
– Паха, ну вот ты…
Но наш разговор перебили безобразным образом.
– Э, заяц! – заорал какой-то мужик в шапке-ушанке, проходя мимо нас. На детских санках, которые он вёз за собой, лежала фанерная коробка, покрытая штампами почты. – Это ты, заяц? Не узнал, ха! Усищи-то отрастил! Ты чё, сюда переехал? А проставиться?
А, так это прозвище – Заяц. Но к кому он обращается? К следаку? Сан Саныч от криков заволновался и пару раз оглушительно гавкнул.
– Как ты сказал? – злобно спросил Кобылкин.
– Ты же это, Гена? – мужик засмеялся пьяным смехом. – А я смотрю, вроде Заяц наш…
– Так, старшина! – следак громко окликнул ппсников, курящих у в машине. – А чё тут пьяный ходит, голосит на всю катушку, общественный порядок нарушает? У вас чё, показатели по трезвяку уже выполнены?
– Да я ничё, – мужик с санками аж замер на месте. – Я ничё…
Старшина на эти крики вылез из уазика, недовольно посмотрел на следака, но пошёл проверять мужика.
– Так, ну-ка дыхни, – потребовал ппсник.
– Что-то жестковато, – вполголоса заметил я.
– А вот чтобы думать научился, – Кобылкин махнул рукой и пошёл к своей машине.
А мужика заломали и потащили в уазик, остались только санки с посылкой. Но кто-то из пэпсов подумал-подумал и затащил её следом в машину. Повезут мужика в трезвяк, потому что огорчил он следака старым детским прозвищем.
Не вовремя этот мужик решил вспомнить былое. Хотя хотелось бы узнать, что стряслось – любопытство опера сгубило, как говорится.
– Чё задумался, Паха? – Толя остановился рядом, шмыгнул покрасневшим от холода носом, поправил вязаную шапку и полез за куревом в карман новенькой тёмно-коричневой кожанки с меховым воротником.
И где взял её? Утром ведь бегал в пуховике.
– Да о работе думаю, – я сам машинально полез за сигаретами, сказывался опыт куряги в первой жизни. – Что-то всё не бьётся, и каждый раз новые вводные появляются. Думаешь, что, вроде, и это связано, а если копать туда – можно время впустую потратить.
Уазик ППС уехал. У ГОВД осталось несколько машин, но все пустые. Время-то обед, разошлись.
– Кстати, про Мишаню немного выяснил… пчхи! – Толян чихнул в сторону и достал клетчатый платок из кармана. – Короче, про банду так и есть, как ты говорил, связан он с ним. Но ещё выяснил, что всю эту кодлу нынче прессует РУОП, вообще по полной программе. Говорят, кого-то даже повязали из них.
– Тогда к отцу зайду, – я присмотрелся к Толику. – Ты куртку купил или у кого-то отработал?
– Купил, – он с довольным видом похлопал себя по новой кожанке. – Вот для чего бабки и занимал у тебя, не хватало. Как раз сегодня привезли, а я думал – ещё нескоро будет. Как у тебя заказывал, – Толик показал на мою, – у тебя-то козырная, да и у меня теперь моднявая, только цвет другой. Во, с мехом, смотри!
– Китай? – спросил проходящий мимо Витька, с поднятым воротником пуховика, зашитого на животе. Орлов остановился рядом с нами.
– Турция! – гордо заявил Толян.
– У меня, вроде, тоже оттуда, – я пожал плечами. – Мне же тогда Кепкин, чекист местный, купил её для маскировки, для операции с одним типом, я только потом отдавал в ателье, чтобы подкладку…
Мимо проехали две машины, белая буханка и следом… опять эта пятёрка. Ну, видеть её в третий раз – уже совсем не к добру. Я расстегнул куртку, чтобы был доступ к кобуре, парни это заметили и тревожно переглянулись.
Не вовремя зазвонил мобильник, но я решил ответить. Достал трубу и выдвинул антенну.
– Паха, слушай, – встревоженным голосом произнёс Турок вместо приветствия. – Помнишь Сафронова и его банду?
– Ещё бы. Чем обрадуешь? – я наблюдал, как пятёрка заезжает за угол.
– Да вот наоборот, Паха, не радовать звоню, – он замолчал на пару секунд. – Видел что-то подозрительное сегодня?
– Целых три раза, – произнёс я. – За мной какая-то машина по пятам ездит, в третий раз только что проехала.
– Б**! – Турок громко сматерился. – Сука! Короче, попроси коллег, чтобы прикрыли, а мы едем их брать!
– Что такое стряслось?
– Да вот пришла оперативная информация, что ты в казино тогда не просто напугал Сафронова… Он, оказывается, так пересрался, что выдернул в город каких-то мокрушников-отморозков с Дальнего Востока. Сначала думали, Кросса гасить собрался, но он…
– Меня решил загасить? – спросил я.
Ответа я не ждал, и так всё понятно. Парни выпучили глаза, слыша разговор, а та бежевая пятёрка развернулась за углом и снова ехала в нашу сторону.
Окна у машины на этот раз были опущены…
Глава 3
Бежевая пятёрка сбавила скорость, пассажиры, которые уже надели вязаные маски и чулки на головы, смотрели чётко на нас. Время будто замедлилось. Но я уже давно не новичок, чтобы замирать в такие моменты.
– Ложись! – рявкнул я своим, выхватывая пистолет.
Большой палец со щелчком опустил флажок предохранителя вниз. Сан Саныч гавкнул, думая, что сейчас с ним будут играть. Я потянул его к себе, за нашу служебную шестёрку, чтобы укрыться там от пуль и стрелять в ответ.
– Толя, Витя! – крикнул я. – На землю!
Они послушались, среагировали и уже не стояли у всех на виду, Орлов понял всё даже быстрее Толика и сразу ушёл с линии огня. Я почти добежал до укрытия… но нога скользнула на натоптанном плотном снегу, где кто-то пролил воду. Начал терять равновесие…
А из заднего окна бежевой пятёрки уже высунулся ствол автомата. Это калаш. Чувствуя, как земля уходит из-под ног, я начал вскидывать руку с пистолетом, чтобы успеть прицелиться и попытаться выстрелить с земли.
Кто-то толкнул меня в бок, я упал в снег, а чья-то туша прижала меня сверху. Собака снова залаяла.
Та-та-та!
Захлопал автомат, очень оглушительно и слишком близко.
Бам-бам!
Это стреляли из машины спереди, из револьвера, я видел, как чья-то рука в перчатке постоянно взводила курок большим пальцем, чтобы легче жать на спуск.
Кто-то яростно сматерился рядом, почти в ухо, и откатился в сторону – сразу стало свободнее. Я, лёжа на животе, вскинул оружие и выстрелил.
Бах! На заднем левом крыле машины, прямо над колесом, появилась дырочка. Выстрелил ещё раз, и машина дёрнулась. В колесо или нет? В ухе звенело, хлопок я не услышал. Я вёл пистолет за машиной, но на линии огня оказался чей-то силуэт.
Орлов чуть пригнул колени для устойчивости и выстрелил самовзводом. Подумалось – промажет, слишком резко он нажал на спуск, но Витя попал. Калаш, из которого стреляли, повис на ремне, а потом вообще выпал и остался на дороге, стрелок же завалился внутрь машины. Орлов выматерился и выстрелил ещё пару раз. На заднем стекле появилась дыра, от которой расходились трещины.
Машина уезжала, я уже было нацелился на неё, но она резко завернула за угол. Там были пешеходы, одного чуть не сбили, и стрелять мы не стали, чтобы никого не задеть.
– Э, Толян, ты чего? – Орлов с широко раскрытыми глазами уставился на него.
– Да сука, – Толик выругался тонким голоском и полез левой рукой под куртку. Пощупал, вытащил оттуда руку с испачканными в крови пальцами и с ужасом уставился на них. – Сука, б**, да нахрена? Куда? Куда?
– Плечо, – я склонился над ним и проверил. – Правое плечо. Ничё, Толян, до свадьбы заживёт.
– Какого хрена так больно-то? – простонал Толик и стиснул зубы до скрипа. Шапка с него слетела и упала на снег.
– В больницу тебя надо, – сказал я, прижимая ему рану платком. – Ну ты, брат, даёшь, – я коротко оглядел место перестрелки. Вот кто меня прикрыл, среагировал Толян быстро, как иногда может. – Я тебе должен, это точно.
Героически шутить и бравировать в таких ситуациях невозможно, пулевое ранение – это очень больно, и это не кино, поэтому Толик только стонал, скрипел зубами и матерился. Сан Саныч заскулил и полизал ему лоб.
Из окон уже высовывались любопытные, и многие, в основном, наш уголовный розыск, уже выбегали на улицу, наскоро накинув на себя куртки и вооружившись. Началась суета.
– Эй! – крикнул я, увидев в окне обеспокоенную рожу дежурного Ермолина. Форточка была открыта. – Макарыч! Скорую вызывай! И в розыск объявляй! Бежевые жигули пятой модели! 52–27 – номер! И больнички ориентируй. Мы хлопнули кого-то.
– Гайцам передам! В больницы позвоню, – бросил он и скрылся внутри комнаты.
– Да какая скорая? – выскочил Сафин в одном полосатом свитере. – Повезли сами, а то пока дождёшься…
– Ко мне в москвич несите его, – батя уже был здесь, отдавал распоряжения своим операм, кому куда. – Увези его сразу, Паха. Дима, собирай наших, ускоряться будем с этими п***сами, раз они охренели. Костя, звони в область, поторопи, где они там застряли. Брать будем сегодня…
Толика в его новой, но уже простреленной куртке затащили на заднее сиденье москвича, Василий Иваныч дал ему фляжку с чем-то явно крепким, и Толя хлебнул, зубы застучали по горлышку. Я оставил собаку Вите Орлову, чтобы завёл в кабинет, и запрыгнул на водительское место. Повезу сам, а мужики прикроют от обязательной после таких случаев бюрократии.
– Куртку-то тебе новую куплю, брат, – я повернулся назад и сжал Толику левую ладонь.
– Да хрен с ней, – простонал он и оглядел её. – Зашьём. Если отстирается ещё. Они походу, это, Паха, спутали. Знали, что мент в кожанке, а вот когда нас рядом увидали… б**, походу, затупили, в кого стрелять – не знали. Вот и успел я…
– Успел-успел. Найдём гадов. Видел, как Витёк одного снял?
– Да нихрена я не видел! – он зажмурился и что-то пробурчал. – Сука, вот это угораздило.
– Ладно, не ругайся, скоро будем.
Думал, в больнице придётся махать ксивой, торопить весь персонал приёмного покоя, но кто-то их уже предупредил, потому что два медбрата с вытянувшимися не то удивления, не то от усталости лицами уже ждали снаружи и сразу забрали Толяна, хотя он пытался было ушагать сам.
– Заеду обязательно! – пообещал я.
– Собаку мою забери у деда! – крикнул он на прощание.
– Заберу!
Отъехать я не успел, на территорию больницы влетел ментовский уазик с мигалками. Водитель – пэпс, а на переднем сиденье размещался Якут. Позади него видны встревоженные лица Василия Иваныча, Орлова и ещё одного ППСника, втроём им на заднем сиденье было тесно. Значит, реквизировали ближайший транспорт ППС. Следом заехала скорая, мигалка тоже включена. Вскоре оттуда вытащили окровавленного мужика.
– Обдолбанные наркоманы-отморозки, – пояснил Якут, вылезая из машины. – Это Витька Орлов его подбил, а они там врезались через пару улиц да и бросили его вместе с тачкой, думали, дохлый. Ты им всё-таки колесо пробил, не ушли далеко. А он живой оказался, но видно, что под кайфом, – он неодобрительно помотал головой.
– Автоматчик это, значит, – я всмотрелся в лицо парня, пока его заносили внутрь. Маску с него сняли раньше, какой-то пацан, совсем молодой, но взгляд дикий, бешеный, зубы скалит. – А те двое что, свинтили?
– На своих двоих, ёпрст, – Устинов достал сигарету, но случайно сломал её и тут же выкинул. – Надо искать. Как этот педрильный гусь очухается, – он кивнул на носилки, – всё из него выдавлю. Как там Толик?
– Забрали, будут чинить. Жить будет.
– Ну и слава Богу, – Василий Иваныч выдохнул и хлопнул Орлова по плечу. – А ты палишь-то хорошо, Витюнька. И на реабилитацию ехать не придётся, а то бы забрали за покойничка-то. И в этот раз не отмазаться, строго проверяют, никого вместо себя не положить.
– Ствол у тебя не забрали? – спросил я у Вити. – Пока не отдавай, некогда возиться, надо работать. Если они думают, что ментов вот так стрелять можно без последствий – ошибаются. Всех вычислим.
– А у нас там смех и слёзы случились, – Устинов нервно хмыкнул. – Как раз приехал Суходрищев, как обещал, ему Федорчук с Пигасовым и Шуховым поляну накрыли в кабинете, чтобы не шибко орал. А генерал-то выходит из тачки, а там всё в крови и гильзах, подчистить не успели. Он там теперь чуть ли не ножками топает, требует разобраться. Прокурор прибежал уже своим ходом, министерство телефоны обрывает, все орут в голосину. Маратыч в одиночку со всем разбирается, а нас работать отправил.
Заревела мобила, я ответил сразу.
– Б**! – тут же сматерился Турок вместо приветствия. – Паха! Слышал, что было, охренел. Весь город сейчас на ушах будет. Сам как?
– Друга ранили, – сказал я. – Одного стрелка взяли, двое сбежали. Надо искать. Есть намётки?
– Есть, – уже спокойно произнёс он. – Короче, говорю же, город на уши встаёт, братва ссыт, что их из-за мента прессовать будут, а им сейчас не до этого… ну, так и будем прессовать, конечно, но кое-кто из «Универмага» решил подстелить соломки.
– Сдал киллеров? – догадался я. – Где они?
– Короче, скоро пригородный с вокзала уходит, и есть инфа от стукача, что эти перцы туда направились, смотаться подальше хотят – думали, успеют. Детали потом, Паха. У нас людей мало, а то бы отправил на помощь. Но мы поговорили с железнодорожниками, очень убедительно, поезда пока не будут выпускать со станции. А батя твой, оказывается, вчера СОБР заказал из области, Сафронова хотел брать по другой теме. Вот всё нам испортил… ладно, – добавил он спокойнее, – рабочие вопросы, разберёмся, не в первый раз. Главное – этим козлам не дать уйти. Надо, чтобы они пели.
– Благодарю, Гриня, увидимся, – я отключил мобилу. – Погнали злодеев брать на вокзале.
– Нарики это, – напомнил Якут. – Начнут пальбу – заденут посторонних, а они начнут, им терять нечего. Решили не на дно залечь, а валить из города. Если угрозу увидят… сами понимаете, мужики, чем опасно.
– Они думали, успеют свалить, пока шухер не начался, – заметил я. – Может, им так пообещали.
– А кого искать будем? – спросил Устинов и почесал затылок. – В масках же были, не видели их.
– Того, кто нас испугается… и тут надо подумать, что с этим делать.
ППСников мы взяли с собой, теперь мы их так просто не отпустим, да и рация у них в машине есть, будем в курсе всех новостей. Разве что Орлова я посадил к себе, а то им там всем вместе тесно сидеть, ещё и в зимней одежде.
А город действительно вставал на уши, милицейские мигалки звучали отовсюду. Местная братва давно уже так не наглела, чтобы стрелять в ментов посреди бела дня, всё-таки не 1993-й год… ну, если не считать того случая, когда киллеры стреляли нас с отцом, но это было ночью. Бандитам тоже достанется на орехи за компанию.
А зачем отец вызвал СОБР из области? Что-то накопал на Сафронова и решил брать без участия смежников? Спрошу сегодня, батя точно поучаствует в расследовании.
– Ты чуть первого крестничка себе не сделал, Витёк, – пошутил я, хотя адреналин ещё не отпустил, и меня немного потряхивало. – Выжил, наркоман. Хотя всё равно отписываться замучаешься.
– Не первого, – мрачно сказал Орлов. – А вот Толян молодец оказался. Я вот к нему присматривался, сначала думал – чистоплюй и бабник, ненадёжный и несерьёзный. Думал ещё, чё вы все с ним так возитесь, а он раз, и прикрыл от пули. Вот таких людей на руках носить надо, Паха, достойно уважения. Я-то знаю, о чём говорю.
– Он-то молоток, надо его только узнать получше. Сможешь его собаку у себя приютить? А то у меня если две будут – всю квартиру разрушат, а дед Толика ходит плохо, ему выгуливать её сложно будет.
– Возьму, без базара. Щенка же мне обещали, – Витя усмехнулся.
Наши машины остановились у вокзала, пока что у главного входа, хотя был и другой, выходящий на перрон. Милиция здесь должна быть, пара человек всегда трётся в зале ожидания или у касс. Легко привлечём для помощи, но вот кого искать – мы пока не знали, а те при виде нас явно попытаются свинтить. Или, что намного хуже – начать стрелять.
Мы собрались на короткое обсуждение, укрывшись за уазиком.
– Выманить бы их, – сказал я и задумался. – Меня они видели, тебя, Витёк, тоже. А вот… – я оглядел коллег. – Сергеич, вот ты на мента меньше всех похож.
– Да, – закивал Устинов. – Вылитый учитель географии.
– Хм-м, – Якут задумался и снял очки, чтобы протереть платком. – Выманить их куда-то подальше от толпы предлагаешь?
– Сначала посмотрим, – предложил я. – Увидим, кто подозрительный, подумаем, они или не они. Попробуй притвориться, что ты от заказчика, скажи, что выведешь их в сортир… и в сортире их мочить будем, – я хмыкнул. – Короче, там два сортира, – я глянул на здание вокзала, пытаясь вспомнить планировку, – и в платном народа меньше, вот туда их и гнать. Мол, там через окно вылезти, там большие, и машина ждёт снаружи. Поверят. А вместо машины мы их там встретим.
– Хм-м, – Якут почесал лоб. – Ладно, про детали в курсе, за своего сойду, они-то не местные, в лицо всех оперов не знают. А вас и правда видели. Скажу, мол, наследили, третий вас сдал, а менты поездам запрещают выезжать. И что выведем через сортир. Даже денежку им дам, чтобы прошли туда.
– Ну ты голова, Андрюха, – похвалил Устинов. – Оба вы с Пахой – светлые головы.
– По местам, – Филиппов стал серьёзнее.
У вокзала большие окна, снаружи видно очереди у билетных касс и ряды ободранных кресел, где сидели люди, ждавшие поезд. Кто-то ел, кто-то читал, кто-то спал или играл с соседями в карты или шахматы. Из динамиков неразборчиво говорили, что отправление задерживается, но причины не называли. Люди из-за этого вертели головами, вслушиваясь, обсуждали, нервничали, кто-то ругался. Короче, вокзал жил своей обычной жизнью.
Мимо окон не спеша прошли два мента в зимних бушлатах, заложив руки за спины. Автоматов нет, у обоих дубинки на поясе. А когда прошли, я заметил необычную картину в зале. Два пацана лет двадцати читали газеты, оба в шапках и тёмных очках, они то и дело пялились на ментов. У одного местная газетёнка, у другого – «Спид-инфо», и он держал её вверх ногами.
Ну, конспиратор хренов, явно ещё не отошёл от дозы. Приняли для храбрости – и Толика подстрелили, гады. Хотя не будь они под кайфом, могли бы и стрельнуть более успешно. Впрочем, в таком случае они бы точно не рискнули устраивать покушение прямо у ГОВД и выловили бы меня в другом месте, если бы вообще согласились стрелять в мента.
Но тут как раз нужна была показательная казнь, наверняка Сафронов хотел избавиться от неудобного опера, задающего неприятные вопросы, а потом ещё бы использовал это в своей избирательной кампании, мол, бандиты офонарели, надо что-то делать. Может, его головорезы сами бы киллеров наказали, а потом пустили бы слушок, что кандидат разбирается со всеми городскими проблемами. Ну или подставили бы «Универмаг», неспроста же кто-то из братвы сдал киллеров чекистам заранее, во избежание проблем.
Я показал эту парочку Якуту, и тот кивнул, поправил шапку и двинул туда, а по дороге снял очки и убрал их в карман. Вот надо видеть, как работает матёрый опер, сразу настроился на рабочий лад. Даже походняк изменился, стал вальяжным, неторопливым, так блатные ходят. Чётки бы ещё, и будет вылитый бандюган. Даже захотелось послушать, что он им скажет, но у нас сейчас другая задача.
На вокзале было два туалета. Один на улице – типичный вокзальный сортир, где вместо унитазов были напольные, ржавые, никогда не убираемые, ещё и вода постоянно бежала с громким шумом и везде валялись газетные обрывки. Никаких кабинок, раковин и прочего излишества, просто сиди в позе орла у всех на виду.
Другой, находящийся в здании со стороны столовой, где я недавно говорил с Турком – цивильный, с унитазами, писсуарами, сушилками для рук и вертушкой, у которой сидела бабка и брала с каждого по полторы тысячи рублей за вход. И внутри даже убирали пару раз в день – воняло не так сильно.