Не будите спящих красавиц

– Наверное, у меня аллергия, надо будет вечером вернуть тушь в магазин.

– Позаботься о Маше, хорошо? – Антоха похлопал по плечу Мурзика, а затем пожал ему руку.

Шеф отвернулся, вытирая скупые мужские слезы. Он точно не пользовался косметикой, поэтому в его искренности не приходилось сомневаться. И все же сомнения грызли меня голодными крокодилами, уж больно радостным было выражение лица Михеича.

Домовой так проникся, что вручил стажеру сверток с наказом развернуть только в крайнем случае, если нам будет грозить смертельная опасность. Благодарный ученик спрятал подарок в рюкзак и обнял размякшего Селивана.

Один Жора не соизволил оставить будильник без присмотра. Кроме меня и домовика его, конечно, никто не видел. Дух пока не освоился на новом месте, и лишь изредка тихонько постукивал по стенам. Впрочем, азбуку Морзе знал только Внутренний Голос. Но он отказывался переводить, ссылаясь на то, что это слишком личное или не слишком приличное, что почти одно и то же.

Уходила я с тяжелым сердцем. Казалось бы, все хорошо: тело поместили в коробку, которую обмотали скотчем в два слоя, даже прорезали окошко для глаз. Саму коробку спрятали в подсобке у домовика в дальнем темном углу, где ее никто не увидит. Все равно, на душе оставалось неспокойно. Кто знает, когда мы вернемся назад.

Мурзик закинул за плечи рюкзак и убрал в карман рубашки сложенную пополам пачку купюр, которую незадолго до этого вручил ему шеф. Я не стала забираться в бутылку, не хотелось сидеть в душном рюкзаке, поэтому просто парила рядом со стажером.

Дождь все-таки пошел. Сначала на землю упали редкие капли, крупные как горошины. Они разрисовали тротуар темными кляксами, зашлепали по пыльным листьям. Воздух наполнился влажными испарениями, капли падали на теплый асфальт и мгновенно исчезали под колесами машин. Затем дождь усилился, и Мурз достал зонт. Я могла только представить, как холодные посланники туч касаются кожи, струйками стекают за шиворот. В допризрачную жизнь дождь я не любила, но сейчас дорого бы заплатила за возможность промокнуть или пробежаться босиком по лужам.

Немногочисленные прохожие по-разному реагировали на капризы природы. Предусмотрительные отгородились от неба разноцветными щитами, трусливые укрылись в магазинах и кафе, смельчаки, наоборот, поднимали головы и подставляли лица с закрытыми глазами, словно в ожидании поцелуя.

Я влезла в бутылку, но попросила Мурзу нести ее в руке. Город за стеклом казался мутным пятном в разнообразных оттенках зеленого. Вот только под ногами не дорога из желтого кирпича, а рядом не бежит забавный песик.

Мы добрались до остановки, где под навесом теснилась кучка людей, застигнутых непогодой. Автобус, зная, что его ждут, не спешил. Дождь барабанил по крыше одному ему известный ритм.

Начало пути обещало пройти гладко, как побег колобка. Но коварная судьба в очередной раз напомнила, что обещания затем и нужны, чтобы их нарушать.

Мурз поставил бутылку на скамейку, чтобы убрать зонт в рюкзак. Этим воспользовался мужичок бомжеватого вида, исполняющий функции санитара улиц. Он ловко подхватил пустую тару и сунул ее в объемистый пакет к таким же одиноким и брошенным товаркам. Я даже рта раскрыть не успела, как унылый пейзаж за окном сменился на еще более печальное зрелище. В полутьме, под приглушенное позвякивание мы двинулись в неизвестность.

Дальнейшие события показали, что стажер может действовать автономно, если его вынудить.

Я оставалась в бутылке, когда Мурза догнал невольного похитителя. После короткой перепалки, в которой ученику объяснили, куда он может засунуть свои претензии, ссора перешла на новый уровень.

Самым пострадавшим оказался невиновный – пакет. Разорванный пополам, он выпустил добычу на мокрый газон. Бутылки раскатились в разные стороны. Взъерошенный Мурзик в боевой стойке беспомощно следил за тем, как его попытка быстро исправить положение усугубила ситуацию.

Хуже того, в пылу сражения ученик не только уронил слуховой аппарат, но и умудрился несколько раз на него наступить. Мужичок упал на колени и принялся шарить руками вокруг себя с таким видом, что было понятно, что он потерял нечто более ценное, чем стеклянный улов.

Мир все еще продолжал вращаться, затуманивая сознание, хотя мое транспортное средство уже замерло на траве. Мурз успел подобрать несколько зеленых бутылок, а его оппонент найти свое сокровище, маленький пузырек с настойкой боярышника. К несчастью, у пузырька оказалось отколото горлышко, и часть драгоценной жидкости оросила поле боя. Остатки благополучно перелили в первую, попавшуюся под руку бутылку, где она наполнила фонтан и бассейн.

Фонтанирующая жидкость хоть и была рекомендована для лечения повышенной возбудимости нервной системы, со своими прямыми обязанностями справляться не спешила. Зато имела в своем арсенале феромоны для привлечения противоположного пола, о чем не знали даже производители. К мужичку присоединилась дама сердца.

О том, что это именно дама, говорил бюст столь впечатляющих размеров, что его можно было принять за отдельное живое существо, когда его хозяйка внезапно выплывала из-за угла. С этим оружием она и бросилась в атаку на врага в лице стажера. Столь мощная боевая единица заставила Мурзика позорно бежать, бросив ценный артефакт на милость победителям.

Что я могла поделать? Только издали наблюдать, как Мурза пытается в траве найти потерянное средство связи. Мужичок тем временем собрал трофеи. Очень скоро о былом сражении напоминал лишь разорванный пакет, сиротливо мокнущий под дождем.

Долгожданный автобус увез зевак, и Мурзик пошел на опустевшую остановку. Он поставил на скамейку три зеленых бутылки и глубоко задумался.

За этим занятием я его и застала, когда через полчаса вернулась назад.

Зря я завидовала Дусе. Непривычная тяжесть впереди заставляла излишне напрягать позвоночник, чтобы не клевать носом при каждом шаге. Ныла поясница, а давно немытое тело чесалось в разных местах. Мужичок оказался настоящим джентльменом и предоставил даме право сделать первый глоток.

Заимев ноги и руки, я начала немедленно действовать. Сначала обезвредила собутыльника, предательски пнув по самому дорогому, а затем подхватила бутылку и бросилась бежать. Правда, недолго. Грудь подпрыгивала и грозила выйти из под контроля одежды. Мужичок, я успела узнать, что его зовут Василий, бросился вдогон. Со словами:

– Галя, вернись. Я все прощу, – он быстро сократил разделяющую нас дистанцию.

Однако Василий бессовестно врал. И теперь Галино лицо, и мое по совместительству, украшал наливающийся багровым фингал. Спасло положение то, что мужичок, дабы не испытывать судьбу, приложился к отобранной бутылке.

Пока Галя приходила в себя, оказавшись в теле Василия, я вновь совершила побег. На этот раз меня никто не преследовал, и я благополучно возвратилась к товарищу.

Дождь зарядил с удвоенной силой, и я успела промокнуть, пока дошла до остановки. Сказать, что Мурзик обрадовался, это не сказать ничего. Случайные люди, которых непогода собрала под одной крышей, с удивлением наблюдали за счастливым воссоединением.

– Видать, мамку встретил, – прокомментировала одна прозорливая старушка.

Остатки боярышника пошли на то, чтобы переместить дух Василия в свободное на тот момент тело. Придется какое-то время ему побыть Галей, так как мы уже опаздывали на электричку, до которой еще надо было добраться.

Для надежности Мурза спрятал бутылку в рюкзак, и приехавший вскоре автобус, умчал нас к новым приключениям.

Если на перроне на стажера подозрительно косились, то в вагоне откровенно старались избегать. Не смотря на час пик, место рядом с Мурзой оставалось свободным. Виной тому была тополиная веточка в форме рогатки, висящая на ухе ученика. Ее я подобрала, пока была Галей, и зачаровала так, чтобы она выглядела слуховым аппаратом. К сожалению, мои силы в чужом теле ограничены, поэтому слуховой аппарат видел один стажер, все остальные наблюдали истинное изображение. Поэтому странный парень, который не только повесил на ухо ветку, но и болтал с ней, не внушал доверия никому.

Ближайшие два часа нам предстояло провести под мерный убаюкивающий перестук колес в окружении незнакомых лиц. С ними нас объединяло только то, что мы тоже стремились покинуть блага цивилизации.

Чтобы хоть как-то скоротать время, мы болтали на разные житейские темы.

– Отец у меня бывший военный врач и всегда держит слово, – начал Мурза рассказ.

– Как это связано с твоим именем?

– Когда я родился, мама меня хотела назвать Захаром, а отец – Мурадом.

– А, они сложили два имени в одно, – догадалась я.

– Не совсем. Каждый написал свой вариант на бумажке, которые потом бросили в шапку. Это потом оказалось, что моя старшая сестра тоже захотела участвовать. Ей было девять, и она мечтала иметь кота, а не младшего брата. Конечно, в загсе наотрез отказались регистрировать такое неподходящее имя. Так что, по документам я – Мурза, а для всех домашних Мурзик.

– А твоя бабушка? Ты говорил, что она была ведуньей. Кому она передала свой дар?

– Да вроде, никому, – ответил Мурз после небольшого раздумья. – Я не совсем уверен, конечно, но, кажется, больше никто из родственников не занимается ведовством.

– Странно, – я задумалась, – насколько мне известно, она должна была выбрать наследника, иначе весь род будут преследовать неудачи на протяжении семи поколений.

– А твои родители, кто они? – спросил стажер.

– Матери я совсем не знаю, – охотно ответила я, – отца почти не помню. А бабушка нашла меня в приюте, когда я уже школу заканчивала. Я даже не уверена, что мы с ней связаны по крови. Может, она приглядела подходящую и способную, чтобы дар передать.

Мурза замолчал, погрузившись в размышления. Я тоже уставилась в окно. Пейзаж состоял из однообразных холмов, ярко-зеленых из-за молодой травы. Редкие чахлые кустики, небрежно разбросанные тут и там, дополняли оформление.

Иногда встречались небольшие поселки, которые мы быстро оставляли позади. На станциях выходили и входили люди, лица постоянно менялись, но рядом с Мурзой так никто и не садился. Если человек похож на психа и при этом не в смирительной рубашке, это не значит, что он нормален. Наверняка, и в дурдоме бывает день открытых дверей или полы покрасили.

– И как это было?

– Что?– не поняла я.

– Ну, как ты получила дар?

– А, это…– я задумалась. – Перед смертью бабушка дала мне одну вещь, которую я должна была носить, не снимая, целый год. Из нее дар постепенно перешел ко мне. Потом я выбрала духа-хранителя и заключила с ним сделку.

– Духа-хранителя? – удивление отразилось на лице стажера.

– Да. Я называю его Внутренним Голосом. Хотя, на самом деле он из воздушных шептунов, которые бродят по небесным дорогам.

– А зачем они нужны, эти хранители? – Мурз был явно заинтересован.

Я засмеялась:

– Основным занятием моего духа я могу назвать пустую болтовню. Как подумаю, что буду вынуждена его слушать до самой смерти, начинаю немного жалеть, что выбрала именно шептуна.

– То есть, ты заключаешь сделку раз и навсегда?

Я кивнула, а потом вспомнила о невидимости и сказала:

– Да.

Нас прервали самым бесцеремонным образом. В вагон шагнул бедно одетый мужичонка с гармонью наперевес. Одновременно давя на клавиши и на жалость, он медленно побрел по вагону. Черный ворон в его исполнении все вился и вился, никак не желая улетать.

Пассажиры совали ему мелочь, лишь бы быстрее отделаться от мелодии, в которой слились воедино песнь мартовского кота и мальчика из хора, переспавшего с медведем.

Дойдя до Мурзы, мужичонка остановился и прервал концерт. Его вороватый взгляд ощупал простодушное лицо стажера и карман рубашки, оттопыренный пачкой денег. А мыслишки так и вихрились вокруг головы, складываясь в подходящие комбинации.

– Подайте на пропитание старому больному человеку, – затянул хмырь, резко изменив репертуар. – Три дня не ел, умираю с голоду.

Мурз поправил веточку на ухе и полез в рюкзак. После недолгих поисков на свет появилось яблоко, которое и было торжественно вручено голодающему из Поволжья.

Страдалец, хоть и числился первым в списке на голодную смерть, есть угощение не торопился. Подозрительно осмотрел стажера и уточнил:

– Ты дебил?

– Да, – радостно согласился тот, – а ты покойник, если не унесешь отсюда свою шарманку как можно дальше.

Когда мы вышли из вагона на нужной станции, заметно похолодало. До сумерек оставалось несколько часов, и я впервые подумала, что мы рискуем оказаться в ночном лесу, если не сумеем найти засланца Вольдемара. Я попросила Мурзу одолжить тело мне, и он неохотно согласился.

– Сполосни бутылку как следует, – я напомнила стажеру, что внутри тары царит густой боярышниковый смрад, – да воду наливай. Хоть в бассейне сможешь поплавать, пока я буду тобой.

– Ладно, – Мурз подошел к фонтанчику для питья.

После водных процедур атмосфера внутри артефакта приобрела стерильный запах хлорки с привкусом железа.

– Ты поесть захватил? Или заглянем в кафешку?

– Взял, – он зашуршал пакетом и вытащил из недр рюкзака огромный бутерброд. Порезанный вдоль батон с начинкой из салата, огурцов и ветчины сочился кетчупом и манил острым горчичным духом, вышибающим слезу. Мурз приложился к бутылке и покинул тело.

– Ого, а ты запасливый, – мое восхищение поддержал заурчавший при виде пищи желудок.

Я убрала бутылку в боковой карман, подхватила рюкзак и пошла в сторону дачного поселка. Основная часть пассажиров уже шагала далеко впереди. Предстоящие выходные манили на природу к шашлыкам, комарам и непосаженой картошке.

Дачи встретили меня неприветливо, словно догадывались, что я чужак. Собаки за заборами скалили зубы и лаяли, честно отрабатывая свой хлеб. Усталые лица отдыхающих провожали одинокую фигуру подозрительными взглядами. Высокий мускулистый парень с огромным рюкзаком мог сойти как за туриста, так и за домушника, успевшего поживиться на какой-нибудь бесхозной даче.

Я прожевала последний кусок и машинально облизала пальцы. Вот уж, не думала, что запросто съем так много за раз. Это тело, накачанное и мускулистое, нравилось мне все больше и больше.

– Мурзик, – я позвала ученика, – ты такой спортивный. Поделись секретом.

– Легко, – его ответ не заставил долго ждать, – с таким именем у меня было два пути. Либо заняться бегом, либо – борьбой. Так как от проблем бегать я не привык, то выбрал второе.

– А, понятно. Нелегко тебе пришлось.

– Не тяжелее, чем тем, кому хотелось смеяться на до мной, – пафосно ответил стажер.