Елей для крыс

Женька существовал в мире так, словно никому не нужен был. Как будто все его обходили стороной и не замечали. Он глупо блуждал среди людей и надеялся, что к нему кто-либо подойдет и спросит о его нуждах. Но никто не обращал на него внимания. Никто. Так…случайные встречи…вопросы ни о чем…В конце концов Женька решил не обижаться на это – он просто узаконил подобный порядок. Утвердил его в своем бытии, сделал обыкновенным явлением. ”Это само устройство жизни таково!” – мистически шептал Женька, глядя на злые взгляды людей, окружавших его. ”Ненависть ко всему – как это великолепно! Одиночество – верх совершенства!” – пафосно подытоживал он, ковыряя в носу и размазывая содержимое по стене возле кровати. Своей любимой кровати. Где он тоскливо рассуждал о двух коварных и сводящих с ума вещах – обо всем и ни о чем.

Женькины убеждения настолько были монолитны, что их никто не мог поколебать. Да и некому было – кругом царил мрак. Обширный. Априорный. Успокаивающий. Задушевный мракобесный мирочек. Посему Женьке легко жилось здесь. Тягостных раздумий не было. Все шло своим чередом. В направлении населенного пункта под названием ”Никуда”. Там было светло и спокойно, благостно и по-домашнему тепло. “Насколько повсюду все приятно! Как прекрасна жизнь, наполненная злобой, эгоизмом, ложью! Слава Великому Творцу, чьи создания идеальны, чей миропорядок достоин поклонения!” – торжественно восклицал Женька, глядя в зеркало и видя там свое одухотворенное лицо. “Как же так ему удалось выстроить мир?! Его создание совершенно. Никаких мистификаций и блуда в мыслях. Всем все понятно – ненависть основополагающа и бездонна, зло – источник бытия, ларец счастья. Гений!” – не унимался Женька, плача от умиления. Слезы выталкивал из себя с нежностью и любовью к божеству.

Разбрызгивал их, как елей для крыс.

Но что-то изменилось – то ли елей закончился, то ли крысы с антикрысами аннигилировали.

Второй квант времени

Женька как-то внезапно, беспричинно перестал понимать, для чего он принимает пищу, для чего надо есть. Он с тревогой и даже со смехом наблюдал за собой, когда поглощал куски еды. “Зачем я в себя что-то заталкиваю? Кто определил мне, что и как я должен в себя помещать? Почему я в себя какие-то посторонние объекты заливаю?” – с недоумением и тупым выражением лица рассуждал Женька. Он подолгу рассматривал так называемую еду, копался в ней, пытаясь найти разгадку тайной субстанции, но ответы не появлялись. Женька понимал, что вмешивается в законы, установленные гением и что его вопросы полны хулы, но совладать с собой никак не мог – все также продолжал маяться и терзать себя вопросами. Редкие знакомые объясняли ему, что еда нужна для жизнедеятельности организма, для его работы. Но Женька им и себе устойчиво сопротивлялся. Ему непонятна была эта логическая связка. Она запредельна для понимания.

Положение дел с течением временем стало усугубляться. Простое стало сложным, непостижимым. Все явное превратилось в череду загадок и небылиц. Все обыденное трансформировалось в шараду и логический кавардак. Женька стал скептически относиться к окружающим предметам. Ему неясна была причина их нахождения в жилье. Он томился вопросами. Женьке объясняли назначение предметов, доказывали, но переубедить никак не могли – по его мнению, все предметы никчемны и бесполезны. ”Все нелепо. Тупо. Кругом вещи-объекты и все бессмысленно. А может …может и предметов нет! Откуда все? Почему все это существует? И чем я отличен от этих вещей-предметов? В чем разница?” – твердил он.

Понятие цвета предметов еще более раздражало Женьку. “Почему желтый цвет мне кажется желтым? Почему красный мне дан таким, каков он есть, а не иначе? Почему вообще существуют цвета предметов?” – сверлил себя он. Он трогал вещи-призраки, крутил их в руках. Надеялся, что таким образом проникнет в суть вещей. Но не рождалось ни одного ответа на простые вопросы. ”А кто-нибудь знает ответ?! И вообще…что такое ответ? Обладает ли он истиной? Никто ничего не знает. Никто!” – наотмашь лупил себя Женька философской плеткой.

В неистовстве и злобе ко всему он ходил из стороны в сторону по своей комнате. ”Почему у меня не возникало таких вопросов ранее? Как я был глуп! Смотреть на мир и не видеть, что все есть ложь и чей-то обман! Предметы…вещи…люди…пространство…откуда они?! Какова их суть? И почему я с ними? Какое отношение все окружающее имеет ко мне? Для чего все нужно? А если вдруг ничего нет? Может кругом сплошная бессмыслица? Есть ли в этом мире тот, кто мне откроет глаза…или закроет?” – паниковал Женька. Он как будто попал в чужое измерение. Генерировал вопрос за вопросом. Простые вопросы. Казалось, что он познает мир впервые, как ребенок. Поэтому все подвергал сомнению. Его все пугало. Своей первородной неизвестностью.

Женьку стали тревожить формы предметов. Особенно круглые. Ему казалось, что шары – это жуткие создания, воплощение незнакомой тьмы. Он их остерегался, обходил стороной. Но и пирамиды на него нагнетали страх. Женька при виде их агонизировал. “Необыкновенно! Почему они такие? Кто же их так обустроил? Кто придумал все это? И почему я ранее не обращал на это внимание? Неужто что-то все перевернулось или …открылась какая истина из истин?” – переживал он.

Женька не понимал ничего. Он не смог даже объяснить себе, зачем ему руки. Он сжимал запястья, крутил их и давил. Гладил и разглядывал. Его удивляла форма рук, пальцев. Вскоре помыслы и взоры коснулись всего тела. Недоумение вызывали все члены. “Зачем мне это все? Кто придумал, что я таков?” – таинственно шептал Женька, смотря по углам и боясь того, кто там был. Но “то” само находилось в крайней степени ужаса от Женькиного вида. Оно вжалось в себя и тряслось, искривляя вокруг себя и без того перекошенное пространство.

Женька подверг сомнению живое и неживое. Не мог разобраться, где живое, а где нет. Считал, что все едино и нет границ между ними. Поэтому животные и люди для него стали подобны камням, домам, траве. “Движение – не значит жизнь! Никто мне никогда не докажет, что земля неживая, а скалы мертвы. Таковых доказательств не существует и никогда не существовало. То, что я мыслю и произношу осмысленные речи, никоим образом не говорит о том, что я живой! Просто потому, что нет истины. Опоры нет. Всякий полет разума просто рассуждения и не более. Законов нет. Они никем не определены. А были ли законы, а будут ли? ” – мудрствовал Женька, изгибая свое сознаньице в дугу и издеваясь над согбенным ”тем”.

Передвигаясь по своей обители имени Калаби-Яу, Женька спотыкался и падал, так как пространство искривилось, формы материи изменились. Восприятие действительности стало иным. ”Есть ли реальность вообще? Есть ли вообще что-либо? Если и есть, то куда все это помещено?” – извергал из себя поток лавы-мыслей Женька. Он перемещался из одного бытия в другое. ”Ужас…нигде нет ясности…принципов… Сущее никем не доказано и не определено. Веры нет!” – томился Женька в своих лабиринтах полуразума.

Вселенная разваливалась, обрастая ложным вакуумом. Пространство расползалось по сторонам. Оно убегало, таща за собой предметы, трансформируя их в другие субстанции. Все свертывалось в какую-то философскую кашу, грязную и бессмысленную. Истина исчерпала себя и неслась в бездну отчаяния, увлекая за собой…время.

Женька помимо того, что перестал различать предметы, теперь уже не понимал строение времени. Он путал настоящее с будущим. А о прошедшем не вспоминал. Оно воспринималось, как что-то потустороннее и не имеющее смысла. Причинно-следственная связь разложилась на куски неопределенных событий. Царил полный хаос или…рождалось новое бытие.

”Где же живительное и знакомое зло, так понятное всеми и оберегаемое Творцом? Зло – смысл существования, принцип, закон, оберег сущего. Оно рушится. Весь мир, обустроенный злом, растлен! Он несется в пропасть небытия! Крах!” – неистовствовал Женька.

Его сознание распадалось. “Кто-то” это видел со стороны и радовался. У ”кто-то” такая способность была.

Третий квант времени

Не знал Женька, что он оказался первородным элементом распада. Первенцем. Отправной точкой. Началом начал. С него начался и далее стал распространяться распад Сознания. Мирового Сознания. Того связующего звена, который объединял всех людишек. Сознания, которое едино, нераздельно и однородно. Вместе с ним следом распадалось и человечество. Произошло нечто. Произошло спонтанно.

Людишки ошибочно мыслили, что у каждого есть свое уникальное сознание, что каждый человечек есть индивидуум, что каждый есть собственное ”я”. Они думали, что живут своей собственной жизнью и она им подвластна. Они были уверены, что вольны в своих поступках и действиях. Ошибались. Они вольны, но ровно настолько, насколько им позволяет Сознание, а не их убогое сознаньице. И вот теперь Сознание разваливалось, потянув за собой убогое человеческое устройство.

Вырождение

Далее, если так вообще можно сказать, к Женьке вернулась стабильность бытия, и возвратилось равновесие в мыслях. Его сознаньице обрело некую долю устойчивости. Это следствие того, что Мировое Сознание распалось и заняло другую позицию, перешло на другой уровень. Мир для Женьки и для его собратьев по несчастью стал иным. Материя и время преобразились. Восприятие окружающего пространства, чувственный мир трансформировались.

Теперь в новом мире добро и любовь к людям стало основополагающим. ”Любовь ко всему – как это ужасно! Добро – губительно! Насколько повсюду все кошмарно! Как отвратительна жизнь, наполненная любовью, взаимопомощью, правдой! Будь проклят Великий Творец, чьи создания пагубны, чей миропорядок достоин вечного распятия!” – торжественно восклицал Женька. ”Любовь ко всему никчемна и разлагающа, добро – источник небытия. Этот гений родил упадок и деградацию, он ведет все сущее в пропасть, откуда нет возврата!” – не унимался Женька, плача от отчаяния. Слезы выталкивал из себя со злобой и ненавистью к божеству.

Разбрызгивал их, как отраву для ангелов.

И что-то изменилось – то ли отрава подействовала, то ли ангелы подохли от безысходности и тупости своего существования.

Стационарное состояние

Пробыв в этом скверном положении, так сказать, переболев, Сознание вернулось обратно в исходное состояние, свойствами которого есть ненависть и злоба ко всему сущему. Наконец-то, человечество обрело вместе с Сознанием свой покой и равновесие. Возобновился вечный порядок. Изначально утвержденный кем-то. Осмысленный. Правдивый. Неопровержимый.

Все людишки успокоились, заулыбались, с оптимизмом стали смотреть в светлое ”никуда”. К Женьке возвратилась прежняя жизненная энергия, которая питалась вездесущим злом. Злом – источником жизни человечества, свойством Сознания…

Но только “тот”, кто ранее радовался распаду Сознания, загрустил…но все же чего-то ждал. Надеялся на что-то. Возможно, его ожидание будет вечным, а надежда превратится в скорбь.

Для подготовки обложки издания использована художественная работа автора.