- -
- 100%
- +
Пролог
Мы обязательно встретимся, слышишь меня…?
Прости…
Там, куда я ухожу…Весна…
Я знаю, ты сможешь меня найти…
Не оставайся одна…
Дельфин.
Утро началось с того, что у меня внезапно подломилась ножка кровати, и я скатилась с постели на пол, чудом не ударившись виском об угол рядом стоящего столика. Вот это пробуждение за полчаса до будильника! Сидя на полу, я некоторое время обалдело хлопала глазами, переводя ошалевший взгляд с валяющейся рядом отломанной деревянной ножки на столик, который едва меня не прикончил, и обратно. Что это вообще было? Как??? Но…
Нет уж! Только не сегодня! Ничто не сможет испортить мне такой день!
– Любашка? Проснулась? – услышала мамин голос из кухни. – Всё нормально?
– Да, – крикнула в ответ, чтобы не волновать родительницу. – Просто прекрасно…
И правда, подумаешь, ерунда какая. Сейчас умоюсь и тихонько попрошу отчима разобраться с поломкой. Но, в принципе, он может сильно и не торопиться, всё равно ночевать мне предстоит в другом месте. Я мечтательно вздохнула, воскрешая в памяти номер для новобрачных с огромной кроватью в виде сердца, который сама лично выбирала и заказывала…
Улыбнувшись и вспомнив, какой сегодня день, с умилением посмотрела на своё тщательно выглаженное свадебное платье, висящее на дверце шкафа, и разложенные на туалетном столике аксессуары. Хихикнув, послала им воздушный поцелуй, потом, стараясь не сильно стонать и кряхтеть, соскребла себя с пола, чтобы скорее отправиться в душ. Да-да, сегодня день моей свадьбы! И он будет счастливым, точно вам говорю! До сих пор не верится, что через несколько часов я стану женой Макса. На этом фоне неприятное пробуждение выглядит сущей мелочью.
А вообще, может, оно и к лучшему, что проснулась раньше – будет время тщательнее подготовиться. Главное, не унывать и… Не думать о произошедшем этой зимой. Не думать, я сказала! По крайней мере, не сегодня…
Через три часа я уже полностью одетая сидела перед зеркалом и любовалась собой, следя за тем, как мама прикрепляет белоснежную фату к моим золотым, уложенным в причёску локонам.
– И последний штрих, – спохватилась мамуля, кидаясь к старинной шкатулке.
– Не-е-ет… – простонала обречённо, наблюдая, как из одной древности достают другую. Блин, а ведь надеялась, что она оставит эту затею. – Не надо! Это тут совершенно не к месту!
– Ну что ты такое говоришь?! – расстроенно, с толикой осуждения всплеснула руками родительница. – Это же наша реликвия, наследство от прапрабабушки, которая наказала всем девушкам рода надевать эту брошь в день свадьбы! На счастье.
– Да, только, когда она на мне, я сама чувствую себя реликвией! Которой самое место не в ЗАГСе, а в семейном склепе… Ну, ма-а-ам!!!
Но та была неумолима. С мягкой улыбкой, не слушая возражений, ведь она всегда лучше знает, как надо, мама пристегнула пожелтевшее от старости украшение к белоснежному свадебному платью и отступила, удовлетворённо любуясь моим напрочь испорченным внешним видом.
– Идеально! Это станет изюминкой твоего образа! – с восхищением заключила она.
Я скривилась, брезгливо, со всё нарастающим раздражением разглядывая эту пакость, кляксой расползающуюся на моей груди. "Ладно, сниму в ЗАГСе, перед самой церемонией!" – подумала мстительно и натянула на губы смиренную улыбку, чтобы усыпить бдительность родительницы. Что поделаешь, уж такая у меня мама! Проще согласиться и потихоньку сделать по-своему, чем спорить и переубеждать.
– Ах, какая ты красивая! – смахнула слезинку маменька, обходя меня по кругу, а потом позвала отчима: – Андрей, иди посмотри, какая у нас тут невеста и захвати фотоаппарат!
Я закатила глаза, представляя, как теперь они оба станут водить вокруг меня хороводы, фотографируя в разных ракурсах. Не то, что бы я сильно не любила фотографироваться, просто охватившее вдруг, непонятно из-за чего, плохое предчувствие, мешало полностью расслабиться. Эх, скорей бы уже Максим приехал, в его присутствии мне всегда становилось спокойнее и плохие мысли уходили на задний план.
Однако до появления жениха оставался ещё целый час, который нужно было как-то продержаться и не выдать своё внутреннее состояние. Тут немного помог отчим. Заметив мой усталый вид и нервные движения, мужчина отнёс это к предсвадебному мандражу и предложил выпить чая с мелиссой. Я согласилась. И пока мама с мужем ходили на кухню, постаралась разобраться в себе и успокоиться.
Что же не так? Откуда это непонятное чувство, словно вот-вот случится ужасное? Неужели из-за свадьбы? С чего бы? Жениха я люблю, мы с ним уже давно встречаемся и пожениться хотели ещё зимой, сразу после новогодних праздников, только… Мой взгляд сам собой упал на стоящую на полке фотографию в рамке с косой траурной лентой. Папа… Папочка…
Глаза наполнились слезами, а грудь сдавило, казалось бы, уже успешно пережитое чувство потери. Как бы я хотела сейчас с ним поговорить, обнять… Но теперь это невозможно. Полгода прошло, а я до сих пор не могу смириться и иногда мысленно с ним болтаю. Никогда больше тридцать первое декабря не будет для меня тем счастливым праздником, который я всегда любила. Отныне этот день станет очередной годовщиной без него.
"Так, Любка, успокойся! – одернула себя, тщетно пытаясь собраться и сдержать рыдания. – Жизнь продолжается! Время лечит. Все мы там когда-нибудь будем, но пока живы, надо наслаждаться жизнью".
Да, а ещё главное – говорить это себе почаще, и рано или поздно сама поверишь, и тогда обязательно станет легче. Ох, если бы… Не знаю, разве может вообще стать легче после такого? Это же не сумочку потерять, а близкого человека. Того, кого знаешь и любишь всю жизнь. Того, без кого и жизни-то не представляешь… Кому до сих пор тянет позвонить, а невозможность этого вызывает физическую боль где-то там внутри, между лёгкими…
– А вот и чай! – весело сообщила мама, возвращаясь в комнату, а увидев моё состояние, всполошилась. – Что случилось?! Ты плачешь? Любаш…
Я смахнула слезы и судорожно вздохнула, с усилием отводя взгляд от отцовской фотографии, но мама заметила и всё поняла:
– Ты опять?! – с явным раздражением она всплеснула руками. Ну да, это для меня он отец, а для неё лишь бывший муж, с которым они плохо расстались…
– Может, не стоило нам торопиться? Возможно, надо было подождать… Ведь всего полгода прошло. Траур же не закончился, – промямлила нерешительно.
– Глупости! – перебила родительница. – Это всё предрассудки. В любом случае, мы и не собираемся праздновать на широкую ногу. Роспись, венчание и пикник с самыми близкими. Это и свадьбой-то не назовешь! Мы ведь много раз всё обсуждали! Либо так, либо твой Максим уедет в командировку один, без тебя. А вернётся только через год. Ты уверена, что ваша любовь выдержит испытание расстоянием?! Он-то у нас парень представительный, окрутит какая-нибудь ушлая девица, а ты потом будешь локти кусать. В твои двадцать пять не стоит женихами разбрасываться.
Да всё я понимаю! И возраст, и заграничная командировка, куда можно только с женой или одному, но всё равно как-то не по себе, если честно. Хоть и понимаю, что папа за меня только порадовался бы.
Однако это понимание не снимало тяжесть с души. Было странное чувство, словно из меня всё светлое вдруг взяли и вытащили, оставив внутри лишь грусть, печаль и тоску. Ох, надо это исправлять.
Сделав глоток успокоительного чая, я заставила себя улыбнуться и повернулась к зеркалу, чтобы поправить макияж, но застыла в ужасе. Там, в отражении, прямо у меня за спиной, стояла страшная старуха в чёрном и мерзко ухмылялась.
– Мама… – прошептала побелевшими губами, не в силах отвести глаз от видения.
– Ну что "мама"?! Мама плохого не посоветует! Вот увидишь, всё будет хорошо…
Кажется, она ещё что-то говорила, только я уже не слышала, время словно замерло, как, впрочем, и моё сердце. В глазах помутилось, мир сузился до одного зеркала, где со спины медленно приближалась жуткая старая женщина, которая протягивала свои скрюченные руки к моей шее и издевательски беззвучно хохотала. Я же была не в силах пошевелиться или что-то сказать, могла лишь смотреть, осознавая, что когда она до меня дойдёт, меня сразу не станет…
Глава 1
Как же успокаивающе трещат дрова в печи! Тепло и уют деревенского дома ни с чем ни спутать. Словно в детство попала. А ещё этот одуряющий запах земляники… Какой чудесный сон.
Стоп! У меня же сегодня свадьба! Я резко села и открыла глаза. Потом закрыла и снова открыла, одновременно с силой ущипнув себя за руку.
– Какого чёрта здесь происходит?! – взвыла, вскакивая на ноги и озираясь по сторонам.
Этого просто не может быть! Где я? Как здесь оказалась??? Ветхие деревянные стены, русская печь, лавки у стен и подле стола… За которым сидит бабушка – Божий одуванчик в белом вышитом васильками платке и с интересом смотрит на меня. Я ещё сплю?
– Хе-хе, не поминала бы ты нечистых, внученька, а то они ребята ушлые, могут и услышать. Не готова ты пока к подобным встречам, – закашлявшись добродушно посоветовала пожилая женщина, а после, указав на место напротив себя, любезно пригласила: – Присядь, в ногах правды нет. Я как раз и чаек с земляничным листом заварила. Опробуй, не побрезгуй. Уважь старушку.
Будто зачарованная, я медленно проследовала на указанное место и села. В душе был настоящий раздрай, голова раскалывалась от мучивших меня вопросов, но вместо того, чтобы потребовать на них ответы и начать хоть что-то понимать, я молча потянулась к глиняной кружке и, поднеся её к губам, с блаженством вдохнула земляничный аромат. А вкус!!! Насыщенный, терпкий с ромашкой, мятой и чём-то ещё незнакомым, но очень-очень вкусным. Ммм, разве во сне можно так чётко чувствовать вкус и запах?!
Снова тайком себя ущипнула, в этот раз за ногу. Ай, больно! Какой странный сон, и самое поразительное, что в этом сне я до сих пор нахожусь в том самом моём свадебном платье, фате… И даже идиотская брошь до сих пор прикреплена к лифу.
Допив чай, вежливо поблагодарила и, посчитав, что уважила старушку достаточно, жалобно спросила:
– Где я? Как? Это ведь сон?
Бабушка тихо рассмеялась:
– Может сон, а может и нет. Кто знает? – загадочно улыбнулась почти беззубым ртом она. – Не те вопросы задаешь, внучка.
Я непонимающе заморгала, совсем не разделяя её веселья, и осторожно уточнила:
– А какие надо?
– Подумай, – строго посоветовала она, становясь необычайно серьёзной.
Закатив глаза, послушно принялась вспоминать какие ещё бывают вопросы. Прямо не сон, а шарада какая-то. И это даже было бы забавным, если бы не свадьба на носу. Интересно, где мама? Почему до сих пор меня не будит? Точно…
– Почему? – брякнула наугад, поддерживая игру женщины. А что? Мне не жалко.
Во взгляде старушки проскользнуло явное одобрение:
– Молодец, – похвалила она. – Можешь ведь думать. Это хорошо. Даже очень. Значит поладим.
– Зачем? – не поняла я и нахмурившись пояснила: – Зачем нам ладить?
– Ну как же, должна ведь я тебя подготовить, прежде чем свою силу передать! Обучить, опытом поделиться…
Я недоверчиво фыркнула, окинув старушку насмешливым взглядом. Нашлась, блин, учительница!
– Спасибо, не надо! Честное слово, обойдусь. Вы бы лучше мне проснуться помогли, бабушка! А силу, опыт можете себе оставить или кому другому передать! – выпалила, поднимаясь с лавки.
Наверное, она обиделась. Иначе, как объяснить резкую перемену в её облике? Почему глаза из голубых, стали вдруг чёрными, нос вытянулся, загибаясь кончиком к верхней губе, которая хищно ощерилась, обнажая оставшиеся от былой роскоши четыре пожелтевших зуба?
– Ссссядь! – зашипела она на меня с явной угрозой. От неожиданности я послушалась. Старушка будто того и ждала, слишком быстро для своего возраста она молниеносно потянулась ко мне и, схватив за руку, прошептала: – Шарахешшшш.
Я испуганно округлила глаза:
– А?
– Б! – язвительно буркнула бабушка, отпуская мою ладонь и сама будто успокаиваясь. Глаза вернули голубой цвет, нос уменьшился, но злость в глазах сохранилась. – Совсем вас на Земле воспитывать перестали! Разучились уважать старость. А вот в мои времена, помню, стариков всегда почитали. Нам за радость было хоть каплю нажитой мудрости перенять. Эх, молодёжь…
В смысле "у вас на Земле"? Что она имеет в виду? Что за намёки? Когда уже меня разбудят?!
Внезапная боль во всём теле, заставила выгнуться и застонать, одновременно вытесняя из головы любые мысли. Я неловко свалилась с лавки, мои конечности скрутило, казалось, даже кости начали плавиться, как, впрочем, и внутренности. Стон превратился в протяжный, полный невыносимой муки крик… Не знаю, сколько это длилось, и чем я подобное заслужила. Однако постепенно интенсивность боли начала снижаться, а сознание проясняться. Устало открыв глаза, увидела, как старуха стоит совсем близко и с удовлетворением наблюдает за моими мучениями. И кажется, она стала больше. Ну, точно выше.
– Запомни первый урок, внученька! – назидательно подняла палец вверх карга, когда встретилась со мной взглядом. – Никогда не принимай ничего у незнакомых женщин, не ешь и не пей из их рук! Любая, даже самая милая, бабушка, девушка или девочка может оказаться ведьмой. А для нас дело принципа подшутить над своими сёстрами. Бывает очень интересно наблюдать, как они пытаются отменить действие только придуманного тобой зелья или проклятья… Столько новых идей сразу генерируется – любо-дорого посмотреть. Надеюсь, запомнишь. А сейчас вставай, хватит валяться и полы протирать, теперь можно и познакомиться…
Глава 2
Не иначе как из вредности полежала на полу ещё минут пять, но потом всё же поднялась. Ну как поднялась? Скорее попыталась. Только, то ли я резко похудела, то ли платье внезапно растянулось и стало велико, то ли сон из просто странного всё больше превращался в кошмарный… В общем, как-то так вышло, что я совсем запуталась в своём наряде. Где перед, где зад? И почему, когда я пытаюсь встать, он с меня слетает? Что за???
– Ааа! Куда делась моя грудь?! – завопила я в панике, наощупь пытаясь отыскать пропажу.
С исследовательским интересом наблюдавшая за моими мучениями старуха неожиданно расхохоталась. Я в недоумении посмотрела на неё.
– Ха-ха, ты это… Ха-ха-ха… Под лавкой посмотри, ха-ха! Вдруг туда закатилась… – сквозь смех, посоветовала она.
И мне так обидно стало, что вот мало того, что я, можно сказать, самое ценное потеряла, и это, между прочим, в день свадьбы, так ещё никакого понимания не нахожу. Да и бабка эта противная… Как же? Ну как же мне скорее проснуться?
Слезы отчаяния брызнули из глаз, и я никак не могла успокоиться. Закрыв лицо ладонями, услышала какой-то шум, суетливые передвижения, звон стекла… Что там эта старуха делает?!
– Держи, внученька, сюда плачь, – ласково попросила бабушка, приближаясь и впихивая мне в руку какой-то стеклянный сосуд. – Нечего ценные ингредиенты впустую расходовать!
У меня от удивления даже слезы на глазах просохли. Что она от меня хочет? Почему никак не может оставить в покое? И…
– Какие ингредиенты?
– Так слезы девицы непорченой. Ну, и что же ты перестала плакать? Продолжай, не стесняйся…
– Девицы непорченой?! – непонимающе захлопала глазами, не в состоянии понять, на что намекает эта женщина. Ох, неужели на мою непорочность? – Это я что ли? Вообще-то, мне уже двадцать пять!
Ну да, в таком возрасте даже как-то неприлично быть "непорченой". Но старушка и не думала расстраиваться от моих слов, напротив, рассмеялась ещё громче. Должно быть, она сумасшедшая… Как я сразу не поняла?! Однако, это ведь не объясняет, ни где я, ни как тут оказалась, ни как отсюда выбраться… ни куда делась моя, мать её, грудь! И как мне, всё-таки, проснуться?
Я покосилась на деревянную уличную дверь. Может, если сумею покинуть этот жуткий дом, то кошмар прекратится? Надо попробовать.
Снова предприняв попытку подняться, я уже не заморачивалась тем, что встаю отдельно от платья, всё равно прятать теперь стало особо нечего… Вскочила, схватила свой наряд в охапку и быстро, пока бабка продолжает веселиться, помчалась к спасительной двери…
Бах!!! Ай. Да что же это такое?! Ноги запутались в юбке, и я упала, больно ударившись коленкой. Старуха пуще прежнего закатилась от смеха:
– Ах, не могу! Ты что, моей смерти хочешь? – простонала она. – Давно я так не хохотала!
Я повернула голову к ней, кинув исподлобья злой взгляд. Сейчас как скажу, что на самом деле хочу, мало не покажется! Сон или нет, но никому не позволю надо мной издеваться! Нашла, блин, клоуна! Я набрала в лёгкие побольше воздуха, открыла рот, но тут вдруг произошло сразу несколько событий, заставивших меня повременить с высказыванием.
Бабулька неожиданно резко перестала хохотать и прислушалась, потом, проворчав что-то себе под нос и быстро подскочив, метнулась ко мне, чтобы бросить в лицо какой-то порошок из мешочка на поясе и прошептать:
– Рот на замок – замолчи на часок…
А входная дверь распахнулась, впуская в дом сперва большого чёрного котяру, а затем миловидную девушку в вышитом узорами голубом сарафане поверх белой рубашки и таком же узорчатом платке на плечах. Пришедшие с удивлением воззрились на меня, и если кот лишь сверкнул жёлтыми глазами и равнодушно прошёл мимо, то девица презрительно усмехнулась и, перекинув с плеча за спину огненно-рыжую ниже пояса косу, присела передо мной на корточки и ехидно так засюсюкала:
– И кто это у нас тут заглянул в гости? Какая хорошенькая маленькая девочка! А как вовремя! У нас как раз девичьи слезы и кровь заканчиваются…
– Да пошла ты! – хотела рыкнуть в ответ доведённая до предела я, вот только не смогла – из моего рта не доносилось ни звука.
Девушка ласково улыбнулась, наблюдая за тем, как я без толку открываю и закрываю рот, потрепала меня по щеке и, поднявшись, спокойно прошла к сундуку под лавкой, откуда вытащила простенькое коричневое платье маленького размера:
– Держи, оденься, а то простудишься, – швырнула она его в меня и ворчливо добавила: – Сопли девственниц нам без надобности.
Далее, не обращая больше на растерянную жертву чужого произвола внимания, она, вскинув подбородок и полная внутреннего самодовольства, прошла к столу, за которым как ни в чем не бывало, продолжала сидеть старуха и снисходительно наблюдать за нами, не вмешиваясь.
– Ну как? Всё сделала? – прищурившись строго спросила бабка у девицы, едва та уселась напротив.
– А то! – с гордостью хмыкнула она. – В ближайшее время в Топольках будет очень весело. Жену мельника я приворожила к дровосеку, а его к Дуньке – дочери старосты. У пяти коров молоко пропало, а у восьми семей куры перестали нестись, ещё и курятники с соседскими перепутали. Хи-хи, пусть те теперь доказывают, что не крали яйца и не подманивали птиц… Ну и так, по мелочи, сглазила кузнецову дочку, ходить ей отныне с прыщами, а самого его от жены отворотила. Ах да, ещё тётку Аглаю с женой старосты рассорила, а на Ваньку, сына воеводы, проклятье наложила, теперь ему девок не портить, пока не женится… Хи-хи, только кто ж за него теперь пойдёт?! Хех…
Пока она говорила, я рассматривала одежду, что в меня кинули. Платье было из какой-то грубой ткани, сшитое скорей всего на девочку. Поморщившись, приложила его к себе. Ох, оно оказалось впору. Но как же так? Это просто невозможно! Попробовала надеть, не голой ведь ходить – подошло. Обалдев от данного факта, приступила к изучению своего тела. Хм, руки тоненькие… пальчики маленькие… ладошки детские… груди нет, опять же, и от талии – одно название… Мамочкииии… Я ребёнок! Как? За что?!
Я всхлипнула и обиженно покосилась на двух ведьм, не обращающих на меня никакого внимания.
– Молодец, Агриппина, – похвалила старшая младшую. – Экзамен сдала успешно. Пожалуй, ты самая способная моя ученица…
Рыжая зарделась от похвалы, а старуха продолжила:
– И поскольку мне больше нечему тебя учить, дальше будешь свой дар развивать сама… Увидимся на следующем шабаше.
После этих слов Агриппина дёрнулась, словно от удара, и непонимающе уставилась на бабку:
– В смысле, на следующем шабаше?! Вы что, меня прогоняете? Но Тамара Иннокентьевна, почему? Я думала…
Она осеклась, а старуха проницательно усмехнулась и фыркнула:
– Знаю, о чём ты думала. Надеялась, что я старая и свой дар захочу передать тебе? Напрасно. Мои планы поменялись, и я не собираюсь в ближайшее время завершать свой жизненный путь. Я ещё немного поживу.
И она, с улыбкой, полной предвкушения, посмотрела на сидящую на лавке и пытающуюся аккуратно сложить свадебное платье, чтобы не помялось, меня. Агриппина проследила за взглядом наставницы и нахмурилась.
– Неужели вы хотите принести её в жертву в обмен на молодость?! Но ведь рано или поздно девчонку будут искать. Из какой она деревни?
– Она не местная, – неохотно сообщила Тамара Иннокентьевна и заговорщицки мне подмигнула.
Брови молодой ведьмы поползли вверх:
– Ааа, она из этих, неопределившихся? – презрительно скривившись, уточнила она. – Тем более, будут искать. Вы же знаете, их души на особом счету…
Глава 3
– А вот это, моя дорогая, не твоего ума дело! – грубо поставила девицу на место бабка. – Что я буду делать и с кем, тебя вообще никак не касается. Сказала же, обучение закончено. Так что скатертью дорожка. Не смею задерживать.
Поскольку Агриппина продолжала задумчиво меня разглядывать, я смогла заметить, какой ненавистью после этих слов полыхнули её глаза и как злобно сжались в тонкую линию губы. Но это видела лишь я. К Тамаре Иннокентьевне потупив глазки повернулась снова кроткая, послушная девушка, сама невинность. Правда, старуху не обмануло её представление, но, судя по дернувшемуся уголку рта, позабавило.
А мне уже стало интересно, что будет дальше. Сможет ли старая ведьма без ущерба для себя избавиться от молодой. Интрига. Даже моё бедственное положение отошло на второй план. Тем более, внутри ещё теплилась надежда, что всё это сон, а значит рано или поздно закончится. И раз так, почему бы и не посмотреть на схватку мудрости с хитростью.
– Хорошо, как скажете, – тяжело вздохнув, смиренно произнесла девушка. – Никогда за все три года своего обучения, я вам ни в чем не перечила. Я уйду… Но завтра. Сегодня уже совсем поздно. Вы же не прогоните меня в ночь?!
"О как. Молодец!" – невольно восхитилась изворотливостью Агриппины я. Действительно, кто же выгонит молодую девушку из дома ночью?! Даже если за окном только начало темнеть, но пока соберёшься, пока посидишь на дорожку…
Что ж, победа присуждается молодости. Я утолила своё любопытство. Теперь… Разбудите меня, наконец, хоть кто-нибудь!!! Сама я, похоже, не в силах проснуться. Наоборот, меня словно сильнее затягивает в этот сон. Такой яркий, натуралистичный, жуткий…
Между тем Тамара Иннокентьевна предсказуемо согласилась оставить ставшую вдруг нежеланной ученицу на ночь, но поставила такие условия, что та, наверное, была не рада подобной щедрости: дрова нарубить, печь растопить, воду натаскать, ужин приготовить… По крайней мере, я бы на её месте не обрадовалась.
Однако Агриппина приняла приказ как должное и кивнув молча выскользнула за дверь, оставив нас со старухой одних. Я беспокойно поёрзала на лавке, не зная, как поступить. То ли последовать примеру девушки и выйти из дома, тем более, что меня, вроде, никто насильно тут не удерживает, то ли продолжить терпеливо дожидаться своего пробуждения здесь.
– Н-да, не так я видела нашу встречу, – неожиданно мягко, с сожалением в голосе сказала Тамара Иннокентьевна. – И ведь даже познакомиться не успели… Представляю, сколько у тебя накопилось вопросов. Ну, ничего, завтра всё обсудим. Будь моей гостьей и не бойся, я тебя не обижу. Но вот способность говорить пока не верну. Для твоего же блага, чтобы по незнанию не сказала лишнего. Понимаешь?
Серьёзно?! Нет! Абсолютно. Как тут что-либо можно понять?! Я выразительно развела руками и вздохнула, поражаясь вывертам своего подсознания. Это ж надо подобное придумать, да ещё так подробно, в деталях. Хм, может, во мне скрыты творческие таланты, а я и не в курсе?! Вот вернусь, обязательно запишу всё, чему была свидетелем, главное не забыть, ага.
Проследив за моим жестом, Тамара Иннокентьевна досадливо поморщилась и покачала головой:
– Ладно, завтра со всем разберёмся. А пока сильно не отсвечивай и держись от Агриппины подальше. Кстати, в сундуке можешь посмотреть, что тебе ещё может понадобиться. И платье своё туда убери! – продолжила раздавать указания женщина, но тут спохватилась и быстро подошла ко мне, запуская руку в белоснежный ворох у меня на коленях, бывший когда-то дорогим свадебным нарядом. – Ах да, это я, пожалуй, заберу. Оно выполнило свою задачу.