137-я стрелковая… Погибнуть, но победить

«До тебя мне дойти нелегко,

А до смерти четыре шага…»

Алексей Сурков.

Контрнаступление Красной Армии под Москвой без оперативной паузы переросло в общее наступление. В начале 1942-го года наступали почти все советские фронты. Тяжелейшие сражения на Западном фронте развернулись в районе Ржева, Медыни, Сухиничей. В ходе декабрьских операций на Мценском направлении соединения 10-й и 61-й армий нанесли серьезное поражение 2-й танковой армии противника и к концу декабря вышли к реке Зуша в районе города Мценска. Здесь у противника уже была подготовленная оборона. В этот же район выходила с боями и 137-я стрелковая дивизия, входившая в состав 3-й армии. Реальный боевой состав дивизии на тот момент был – едва ли больше штатного батальона.

24 декабря 41-го был воссоздан Брянский фронт, командовал которым генерал-полковник Я. Черевиченко. В составе фронта имелось три армии – 3-я, 13-я и 61-я, а в них – 18 стрелковых, 10 кавалерийских дивизий, 2 лыжных, 3 танковых бригады и одна мотострелковая.

В 3-й армии на 1 января 1942-го было пять стрелковых дивизий, насчитывалось в них всего 16028 человек и 138 орудий, а полоса фронта составляла около 90 км.

С утра 28 декабря части дивизии вели безуспешный бой за переправу через реку Зуша южнее Мценска. Мешали открытая местность и глубокий снег, да и сил было мало. К противнику на 40 автомашинах подошла пехота, и, прикрываясь женщинами и детьми из местного населения, вместе с имевшимися здесь танками контратаками остановила продвижение наших частей.

Весь день 29 декабря шли бои за деревни на восточном берегу Зуши. Подразделения дивизии отбили три контратаки противника силами от роты до батальона и вывели из строя до 250 гитлеровцев. Особенно отличился в этом бою самый знаменитый и результативный в дивизии пулемётчик сержант Михаил Петров.

По-армейки скупое на эмоции описание боёв, будни войны…

Документы:

Из дневника 771-го стрелкового полка:

1.1.42 г. 1\771 в составе 102 штыков, 1 станкового пулемета, 4 ручных пулеметов, одного орудия. В 17:00 1. 1. 42 г. противник контратаковал взвод, занимавший оборону Петровское, Слобода силами 3 танкa, 7 грузовых автомашин с пехотой. В результате контратаки взвод оставил Петровское, Слобода отошёл Хабаровка.

Личный состав: средний комсостав – 53 человека, политсостав – 9 человек, младший начсостав – 64 человека. Рядового – 222 человека.

2—3.1.42 г. Полк обороняет Хабаровка, Студимля и вел разведку в направлении Елизаветинка, Кручь. Полк к 1:00 сосредоточился и занял исходное положение для наступления в районе Красный Кручь, Жилино.

1/771 в составе: 2-я стрелковая рота – 49 штыков, 2 ручных пулемета, занял исходное положение для наступления на Красный Кручь. 1-я стрелковая рота в составе 37 штыков, 2 ручных пулемета, 1 станковый пулемет, 2 орудия п.т.о сосредоточились в районе Жилино.

Соседи: справа – 624-й сп, слева – 409-й сп.

Противник в течение дня активности не проявлял. Во всех подразделениях проведены беседы по вопросу: итоги боёв нашей дивизии-137 и сводка Совинформбюро.

4.1.42 г. 1/771 в составе: 71 штыков, 1 станковый пулемёт, 4 ручных пулемета, одно орудие п. т. о., овладев Красный Кручь, Лыково- Бухово в течение дня отражал контратаки противника.

В 9:00 противник контратаковал Красный Кручь. Атаки были отбиты пулеметно- артиллерийским огнем.

В 13:00 с направления оврага Лыково-Бухово противник силой до роты пехоты с заходом с северной и южной окраин контратаковал Лыково-Бухово и овладел им. В течение дня противник несколько раз переходил в контратаки на Красный Кручь.

Потери полка за сутки: убитыми – 7, ранеными – 36, обмороженными – 2 человека. Полк получил пополнение 99 человек. С прибытием пополнения проведены беседы по истории полка.

В боях за дер. Лыково – Бухово отважно действовал командир взвода младший лейтенант Кондрен. Он первым ворвался в деревню и выбил имевшихся там автоматчиков. Командир отделения Ушинбаев в бою действовал как бесстрашный патриот Родины, героически погиб на поле боя.

5.1.42 г. Полк в течение дня оборонял Хабаровска, Студинец. Боевое охранение – Петровское, Слобода. С получением новогодних подарков они были розданы бойцам и командирам на передовой линии фронта. В ответ на подарки бойцы и командиры написали десятки писем родным и знакомым с заверением о ещё большем упорстве в борьбе с фашистскими захватчиками.

6.1.42 – 15.1.42 г. Полк оборонял участок Чичерино, Гончарово, Жилино, Хабаровка. Боевое охранение – лес Лыково-Бухово, 200 м северо-восточнее Красная Круть.

9.1.42 г. красноармеец из взвода связи 1-го батальона Гордиенко Иван был послан с донесением в 1-ю роту. По пути следования он встретился с восемью автоматчиками противника. Не открывая огня, он поднял руки и сдался немцам. Домашний адрес Гордиенко: село Троицкое Петропавловский район Днепропетровской области.

Полк занимал оборону на прежних рубежах. В 8:00 утра 15.1.42 г. противник контратаковал деревню Хабаровка наличием до роты пехоты и танки – 13 штук. Оборонявшая этот участок саперная рота в количестве 29 штыков дер. Хабаровка оставила. Противник после занятия деревни Хабаровка обстрелял дер. Золотухино, где находился штаб полка. Немецкие танки и пехота были атакованы нашей авиацией. Противник отошёл на прежние рубежи. Полк занял прежнее положение.

Полк сдал боевые участки другой части – 283-й сд. В 18:00 снялся, отправился на новые рубежи согласно приказа штадива. Полк занял новый рубеж обороны – Бастыево, М. Каменка, Василевский. После сосредоточения полка в этом районе во всех подразделениях проводилась партийно-политическая работа по вопросам изучения со всем личным составом ноты тов. Молотова. Во всех ротах проведены совещания с агитаторами и боевым активом.

Сведения о численности личного состава 771 сп с 1 ноября 1941 г. по 15 января 1942 г. Рядовых – 1009, младший комсостав – 248, средний начсостав – 129.

Из них убито – 99, ранено -271. Попало в плен – 6. Пропали без вести – 354. В дезертирах – 3. Итого потери – 733.

20.1.42 г. Полк занимал прежний рубеж обороны. Во всех подразделениях полка проведены занятия на тему: «Доклад товарища Сталина на торжественном заседании 6 ноября». Красноармеец 1-й роты т. Петров является лучшим агитатором и бойцом. За период пребывания на войне убил 115 немцев, за что представлен к правительственной награде. Штабом армии награждён именными часами.

Проведено общее партийное собрание полка с вопросами: 1). состояние пропаганды и агитации, 2). о росте партии.

Пилипенко И. И., комсорг 624-го стрелкового полка:

– После окончания краткосрочных курсов политруков в январе меня направили в 624-й полк, приняли в партию и назначили комсоргом полка. Энергии и комсомольского задора у нас было много. Политчасть полка – это замполит майор Елесин, политрук-агитатор Михаил Аверин, парторг – политрук Александр Онсин, и я. Не считаясь со временем, находились в подразделениях среди бойцов, спали по два-три часа, где попало и как попало. Воодушевляли бойцов словом и личным примером, доводили и разъясняли сводки Совинформбюро, положение в стране, оформляли наградные материалы на отличившихся, писали письма родным, выпускали боевые листки, молнии, принимали в комсомол и в партию, проводили собрания, митинги, в общем – была кипучая, живая работа. Перед каждым боем проводили короткие партийные и комсомольские собрания.

Помню, освободили одно село, в котором немцы перед отступлением согнали всех жителей в овраг и расстреляли. Когда мы подошли к этому месту, то, казалось, земля там словно дышала, слышны еще стоны умирающих и замученных людей. Солдаты наши, как все это увидели, то без команды ринулись в бой, хотя были очень уставшими после марша…

В дневнике 771-го полка обращает на себя внимание строка с данными о потерях: «пропали без вести 354…». За два с половиной месяца… Пропавших без вести в три раза больше, чем убитых. Очевидно, что большинство из них погибли или попали в плен за месяц оборонительных боёв под Ефремовом – тогда вести учёт движения личного состава в дивизии было крайне сложно.

«Награда не вручена…»

Михайленко С. С., наводчик орудия 5-й батареи 17-го артполка:

– Всю ночь мы преследовали противника. Утром заняли боевые позиции, но не успели окопаться, как нас атаковали шесть немецких танков. Сначала они обрушились на шестую батарею, она стояла ближе к противнику. Затем танки перенесли огонь и на нашу батарею. Сначала немцам удалось рассеять расчеты орудий, а одно из орудий вскоре не могло вести огонь, так как у него заклинило затвор. Наводчиком нашего орудия был красноармеец Николай Симачков, замковым – я, а заражающим красноармеец Ярошенко из Курской области. Комиссар батареи Спирин из Саратова организовал из солдат цепочку для доставки снарядов. Мы оказались в сложной ситуации: ограниченный сектор обстрела – впереди мешали деревья, и танки вели по нам огонь с 500—800 метров. Напряжение было такое, что если скорострельность нашего орудия составляла 5—6 выстрелов в минуту, то мы эти нормативы перекрывали. Стрельба по панораме давала значительное рассеивание снарядов, и мы сначала никак не могли попасть в танк. Тогда стали наводить по стволу, хладнокровно, и выдержка нам помогла: сразу подбили два танка, один за другим. Остальные тут же скрылись за высоткой. По танкам стреляли и другие орудия дивизиона, но они стояли далеко и не попадали…

Более 70 фрицев нашли свою смерть от шрапнели наводчиков орудий 17-го артполка Виктора Мезенцева и Михаила Кладова. Было отбито несколько коротких, но яростных атак танками.

В этом бою Виктор Мезенцев, замечательный парень из Ростова-на-Дону, доброволец, погиб, а Михаил Кладов был тяжело ранен и попал в госпиталь. Оба они были представлены к награждению орденами Ленина. Мезенцеву орден – посмертно, а вот в наградном документе на сержанта Кладова, хранящемся в архиве, в графе о получении стоит отметка: «Награда не вручена». Такие отметки в наградных документах не редкость. Попал солдат в госпиталь, потом в другую часть – кто на войне будет искать его, чтобы вручить награду…

В документах сохранился домашний адрес Михаила Кладова, село в Курской области. Наудачу решил написать в сельсовет, узнать, как сложилась его судьба, вдруг жив герой и не знает, что его десятилетия ждёт высшая награда Родины. Не предполагал я, что это моё письмо поможет узнать ещё одну драматическую историю военных лет…

Ответ из сельсовета удивил: «В нашем селе действительно проживает Михаил Иванович Кладов, но у него нет основания гордиться своими былыми подвигами». Что же такое натворил артиллерист, подбивший 9 немецких танков, что не имеет теперь права на заслуженную кровью награду?

При первой же возможности, не уведомляя адресата, еду в село, где проживает Михаил Кладов. От станции к селу шли с пожилым попутчиком. – «Куда? К кому? Зачем?…». Рассказал, что спешу обрадовать вашего земляка: ему с войны положен орден Ленина. – «Как орден Ленина? Да ведь Кладов – дезертир, бежал с передовой на Курской дуге и до конца войны просидел дома в подполье, не выходил пять лет». Попутчик мой оказался бывшим начальником районной милиции и поэтому знал его биографию. Вот это новость… Как мог такой смелый парень и вдруг оказаться трусом? О нём же писали в дивизионной газете, я поспешил написать и автору той статьи журналисту Николаю Ивановичу Мазурину, что нашёл героя его фронтового очерка. На подвигах Кладова всю войну воспитывали молодежь в 17-м артполку, где он сражался.

Пришёл в село, нашёл дом Кладовых, стоявший на отшибе. Хозяин растерялся от неожиданной встречи. О том, что он представлен к ордену Ленина, Михаил Иванович все эти годы даже не подозревал. Вручил ему знак и удостоверение ветерана дивизии, чему тот был искренне рад. – «Я сейчас…», – сказал Михаил Иванович, и куда-то быстро ушел. В ожидании хозяина разговорился с его женой. «Как живёте, много ли детей…» Насторожили детали: первый сын – 1944 года рождения, второй – 1946-го… Вернулся хозяин, с бутылкой, конечно. Вечер прошёл в воспоминаниях, но они всякий раз обрывались, когда предстояло рассказать, что с ним было дальше, после ранения. Подробно рассказал Михаил Кладов, как он, в составе 17-го артполка, принял первый бой в Бресте, как отступал, как подбил эти девять танков на полях у Красивой Мечи.

Утром уговорил его идти в райвоенкомат, узнать, как получить орден. Я представился военкому, рассказал суть дела. Под каким-то предлогом военком попросил Михаила Ивановича выйти в соседний кабинет, и вдруг говорит: «Как можно вручать орден Ленина дезертиру, хотя и реабилитированному? Что люди в селе скажут? Их сыновья погибли, а он в подполе сидел, и теперь ему орден вручат?» – «Но ведь орден он заработал, кровью… Подвиг должен быть отмечен, а наказание он получил». Так с военкомом ни о чем и не договорились. Не смог я решиться и прямо спросить Михаила Ивановича: почему он бежал с передовой и остаток войны просидел дома? Сделал вид, что ничего этого не знаю…

Когда прощались на станции, и уже тронулся поезд, я стою на подножке, Михаил Иванович вдруг закричал вдогонку: «Валерий, не пиши обо мне ничего – я подлец!».

Спустя время в гостях у Кладова побывал брат его погибшего однополчанина Виктора Мезенцева, расспросить, как он погиб. Ему и удалось узнать подробности, как Михаил Кладов в разгар войны оказался дома.

…После госпиталя Михаил Кладов снова попал на фронт наводчиком орудия. Его часть стояла недалеко от родного села, когда 5 июля 43-го немцы начали наступление. Не выдержал адского огня, испугался гибели, и убежал в родное село. Сначала думал отсидеться день-два, но затянуло на годы… Искали его после войны, как дезертира, но он прятался. А в 1948 году на таких, как он, вышла амнистия. Работал в колхозе трактористом, потом сторожем. Всю жизнь односельчане его сторонились. Помню, с какой гордостью, надев на пиджак знак ветерана 137-й дивизии, он прошёл по селу, когда я рассказал ему об ордене. Может быть, впервые за долгие годы он почувствовал себя человеком…

Судьба Михаила Кладова – пример того, что даже сильный человек в критической ситуации может сломаться. Назвать же его ненастоящим героем – язык не поворачивается: подбить в боях девять танков трус никогда бы не смог.

Эта история была настоящим шоком для однополчан, которые знали и помнят Михаила Кладова, как героя…

Мазурин Н. И., ответственный секретарь редакции дивизионной газеты:

– Хорошо помню встречу с Кладовым на фронте… Пришёл к нему на огневую позицию после боя. Сидели с ним на снарядных ящиках у костра. На вид – плотный, коренастый. Разговорчивый, начитанный, поговорили и о литературе. Рассказал, что службу начал до войны, закончил полковую школу, значит, артиллерийское дело знал. Говорил он свободно, без стеснения и бахвальства. Я написал о нём очерк, потом он и сам писал нам в газету, и мы его не забывали…

Сирота Г. П., заместитель редактора дивизионной газеты:

– Кладов – герой, надутый воздухом с лёгкой руки газетчиков. Орден Ленина я бы ему не вручил, слишком тяжёлое преступление он совершил. Надломился ли он, переломился ли, но он трус, предал своих товарищей. Обидно, что до конца войны мы пели аллилуйю беглецу, призывали людей равняться на него. И люди равнялись, проливали кровь и погибали. А он сидел в подвалах, спасая свою шкуру…

Орден Ленина Кладов так и не получил. Кстати, в наградном листе его сначала представляли к званию Героя Советского Союза, и только член Военного совета армии наложил резолюцию: «Достоин ордена Ленина». Кто знает, как сложилась бы его судьба, если бы Кладов ещё в госпитале узнал, что его представили к такой награде. Может быть, и не сломался бы тогда, на Курской дуге…

«Папа! Папа!» – «Мой сыночек!».

Но вернёмся на тургеневские поля января 42-го года…

После взятия деревень Крицыно и Кручь в наступление перешёл 409-й стрелковый полк, но был остановлен сильнейшим огнем, не дойдя до окраины Мценска каких-то семисот метров.

Сухие строчки из оперативной сводки дивизии: «На подступах к Мценску противник контратаковал, пуская впереди себя местное население…». За этими строчками оказались и удивительные судьбы людей…

Лукъянюк Ф. М., командир батальона связи дивизии:

– Едем мимо деревни, как раз у нас лошадь распряглась – оглобля соскочила. Ругаю ездового, чтобы устроил скорей, а мороз – под сорок градусов. Старший лейтенант Рыслин, командир штабной роты, побежал в дом погреться. В это время со стороны Мценска слышим сильную ружейную и пулеметную стрельбу. Полковник Гришин посмотрел в бинокль: «Сволочи немцы, гонят впереди себя наших беженцев…».

Гришин приказал выбросить вперёд пулемёт на санях, бойцы отсекли беженцев от немцев – те залегли, а потом повернули в сторону Мценска, бросив наших женщин. Беженцы, женщины и дети, оборванные, измождённые, без слёз смотреть на них было нельзя… Вдруг подбегает ко мне мальчик лет 7—8 в лаптишках, оборванном пиджачке: «Дяденька, нет ли у вас кусочка хлеба?». Сзади шла его мама с маленьким ребенком на руках. Я приказал ездовому развязать вещмешок и достать сухарей. В это время из дома выбегает наш командир роты Рыслин, мальчик бросается к нему и кричит: «Папа! Папа!» – «Мой сыночек!». Женщина с ребёнком на руках без чувств повалилась на снег… Когда все немного успокоились и вытерли первые слезы, выясняется: Рыслин служил в части на самой границе, жена с детьми, как началась война, пошла на восток, а он воевал, ничего не зная о семье. Жена с детьми все это время так и шли пешком к линии фронта, пока не оказались с беженцами на этом поле под огнём немецких солдат. Я приказал Рыслину отвезти свою жену и детей в наш тыл. Помыть их, очистить от вшей, одеть во что-нибудь, и потом отправить к его матери, куда-то в Тамбовскую область…

«Мы не думали, что убьют…»

В первые дни нового 1942-го года полки дивизии были передислоцированы в район села Спасское-Лутовиново. Мог ли думать Иван Сергеевич Тургенев, что поля, где он любил охотиться и обдумывать свои книги, будут усеяны трупами многих тысяч русских людей, а его усадьба осквернена, и даже бюст на могиле обгажен потомками современников Бетховена, Шиллера и Гёте…

Заснеженные поля вокруг Спасского-Лутовинова зимой 42-го стали ареной жесточайших боев. Значение городов Болхова и Мценска для нашего командования было крайне велико: с их взятием открывался бы путь на Орёл.

По плану штаба фронта, в январе 42-го Болхов должна была взять 61-й армия, однако её операция успеха не имела и была разработана новая, силами уже 3-й армии генерал-лейтенанта П. Батова. Задача у армии была такой: «…главной группировкой нанести удар с фронта Заводской Хутор – Бутырки, в направлении 1-е Бабенково, Карандаково 2-е, Болотово; на третий день операции главными силами овладеть рубежом Рыбино, Сторожевое, Константиновка. После овладения западным берегом р. Ока на участке Бол. Дерюжкино, Кокуренково обеспечить ввод в прорыв подвижной группы. В последующем, прикрываясь частью сил с юго-запада, со стороны Орла, и во взаимодействии с 61-й армией уничтожить болховскую группировку врага или же развивать удар в юго-западном направлении на Бакланово с задачей разгромить орловскую группировку немцев и овладеть Орёл».

Казалось бы, судя по количеству дивизий, в армии достаточно сил, чтобы и дальше успешно наступать. Тем более, что, как рассчитывали в штабах армии и фронта, противник измотан тяжёлыми боями и моральный дух его подорван поражениями и отступлением. Однако в тех условиях задача нашим войскам – «разгромить орловскую группировку немцев и овладеть Орёл» – была явно для них непосильная.

Операция 3-й армии началась 21 января и шла по 4 февраля 1942 г. В бой пошли 6-я гвардейская, 137-я, 212-я, 269-я, 283-я и 287-я стрелковые дивизии 3-й армии, поддержанные армейской артиллерией со скудным боекомплектом.

Части 137-й стрелковой дивизии были переведены в район села Кузнецово 1-е, семь-восемь километров севернее Мценска. В случае успеха на этом участке наши войска должны были наступать на город Болхов, что значительно помогло бы дивизиям 61-й армии, наступавшим на Брянск и Карачев.

Перед новыми боями в 137-ю дивизию пришло пополнение, но, к сожалению, плохо обученное. Это были в основном бойцы из Средней Азии, мало понимавшие по-русски. На 417 человек всего два коммуниста.

Документы:

Из дневника 771-го стрелкового полка:

23.1.42 г. Перед 3-м взводом 1-й роты и 1-м и 2-м взводами 2-й роты была поставлена задача произвести разведку боем, если удастся – занять дер. Хуторян, Кузнецово 2-е, Нечаево. Задача была выполнена. Узнали силы противника, средства и укрепления, заняли дер. Хуторян и окраину дер. Кузнецово 2-е, потом отошли на новый рубеж по приказу командования.

Особенно в бою отличились красноармеец Петрухин и красноармеец Петров – метким огнём сразил 5 автоматчиков. В бою Петров вражеской пулей был тяжело ранен. Сержант Нерсиян смело вёл свое отделение вперёд, первым вошел в дер. Хуторян, героически погиб в уличном бою. Пулемётчик т. Белов с бесстрашием разил врага. Смело и храбро действовали: замполит Шмендяев, лейтенант Романов, красноармеец Белый, красноармеец Попов, командир 1-й пулеметной роты старший лейтенант Диков, будучи раненым не ушёл из боя.

Потери полка: раненых – 30 человек, убитых – 43 человека. Часть из убитых были только ранеными, но немцы их зверски расстреляли, потому что не успели вынести с поля боя.

Во всех подразделениях проведены беседы на тему «18 лет без Ленина по ленинскому пути».

Вряд ли, после пережитого в эти дни, интересны были оставшимся в живых бойцам беседы на эту тему… Но у политработников – свои планы работы…

Шапошников А. В., начальник штаба 771-го стрелкового полка:

– Положение в том бою могло бы оказаться ещё хуже, но всё спасла одна наша пулеметчица, жаль, не помню её фамилии. Девушка в упор, хладнокровно, как Анка-пулеметчица в фильме «Чапаев», расстреляла атакующую роту противника. Остался в живых всего один немец, да и тот приполз сдаваться. И каким же было наше удивление, когда узнали, что девушка вскоре после боя… застрелилась. В этой разведке боем погиб её любимый, командир роты…

По спискам погибших, в этот день, 23 января, были убиты двое командиров – младшие лейтенанты Евгений Сергеев, родом из Калининской области, и Зинюр Байбеков, из Пензенской области.

30 января разведку боем проводил 409-й полк майора Тарасова. И тоже неудачно и с большими потерями. Противник двумя полками 25-й пехотной дивизии прочно оборонял западный берег реки Зуша, имел мощную артиллерию, минометы, проволочные заграждения, сидел в окопах и теплых блиндажах.

Очень хотелось нашему командованию наступать, но оно не учитывало реальные возможности войск и соотношение сил. Так, артиллерия 137-й дивизии имела в эти дни всего 38 орудий и крайне ограниченное количество боеприпасов.

Задачи, поставленные войскам в этой операции, явно не соответствовали их боевым возможностям. Если пехоты было не так уж и мало, то артиллерии и, главное, боеприпасов – было гораздо меньше, чем требовалось для прорыва обороны противника. Следует учесть и условия местности, и погоду – огромные открытые пространства, глубокий снег, метели, морозы, полное бездорожье. Противник же сидел в опорных пунктах, имел возможности для отдыха и обогрева.

Потери личного состава 3-й и 61-й армий в этой операции составили 9706 человек, из которых убитыми – 3150, пропавшими без вести – 522 и ранеными – 6034 человека. Соотношение безвозвратных потерь сторон на этом участке фронта доходило до 1:10 в пользу противника.