Империя будет жить. Бахмут

ПРОЛОГ

Все персонажи и описываемые события являются вымышленными, все совпадения с реальными людьми или событиями случайны.

Шел тринадцатый месяц непрерывных кровопролитнейших боев штурмовых отрядов «музыкантов» в ходе второй «необъявленной» войны против «коалиции пятнадцати». Подходили к завершению штурм Бахму́та и вся операция по перемалыванию резервов противника под кодовым наименованием «Бахму́тская мясорубка». В середине мая разведывательно-штурмовую группу Викинга из состава 1-го штурмового отряда Ратибора вывели из Бахму́та в окрестности Соледа́ра для восстановления боеспособности.

Группу Викинга в составе двадцати бойцов перебросили на родину из Бангасу чуть более года назад. В июне последовало экстренное доукомплектование раздувшегося штата группы, ускоренная индивидуальная подготовка пополнения, боевое слаживание и ознакомление с районом боевых действий. И уже через месяц их так втянуло в водоворот непрерывной боевой работы, что май следующего года наступил совсем незаметно, словно промелькнул один длинный-предлинный день. К этому времени за плечами группы Викинга оказались бои за Углегорскую ТЭС1[1], огненная Светлодарская дуга, штурмы Соледара и Бахмута.

С момента начала боёв за электростанцию, когда группа Викинга насчитывала сорок штыков, безвозвратные потери составили шестнадцать человек, практически вся группа получила ранения и контузии. Поэтому небольшую временную передышку бойцы восприняли с внутренней, плохо скрываемой радостью, как честно заработанный выходной после хорошо выполненной работы. Вымотанные до предела моральных и физических сил люди предвкушали хорошую баню и спокойный сон в достаточно комфортных условиях.

За не одну сотню лет добычи соли под городом образовалась уникальная система подземных выработок, где действующие шахты смыкались с закрытыми и даже с подземными санаториями, в которых когда-то лечили проблемы с органами дыхания. При этом, отступая из города, «пидорги» постарались уничтожить входы в шахты, но реализовать свой замысел в полном объеме по счастью не сумели. Что и позволило разместить пункт временной дислокации штурмового отряда на одном из подземных комплексов предприятия «Бахму́тсоль».

Командир группы старший лейтенант запаса Иван Николаевич Гусаров, выпускник Новосибирского военного командного училища по специальности «глубинная разведка» с позывным «Викинг», сидел в задумчивости на нарах и не мог определиться, чего же он хочет больше – поспать или пойти в баню. Все же накал боёв за Бахмут в последнюю неделю достиг наивысшего напряжения, поэтому, раздав первоочередные указания и оказавшись в давно позабытой тишине, Иван ощутил звенящую пустоту в голове. Но судьба не дала ему долго мучиться выбором, поскольку минут через пять зашипела радиостанция, стоящая на стопке патронных ящиков, приспособленных под тумбочку.

– Викинг – Полигону!

Первым желанием Ивана стало ответить – никого нет дома или аппарат абонента находится вне зоны действия сети. Однако мелькнувшая на задворках сознания дурашливая мысль быстро уступила место деловой сосредоточенности. Рука сама потянулась к зеленому параллепипеду трофейной штатовской портативки «L3Harris» и тут же прозвучал ответ:

– На приеме!

– Подойди на ЗэКэПэ2[2], есть пустяковое дело по твоему профилю! – прошипела радиостанция.

– Принял! – тяжело вздохнув, ответил Иван и начал натягивать на ноги LOWы.3[3]

Глава 1

Заместитель командира штурмового отряда с позывным «Полигон» дожидался меня на командном пункте, склонившись над столом, на котором лежала схема каких-то коммуникаций размером не меньше ватмана А-один. Рядом с Полигоном стоял командир инженерно-саперной группы с позывным «Крот» и что-то показывал ему на схеме.

– Здоро́в! – протянул руку Крот, увидев меня.

– Здорове́й видали! – с улыбкой ответил я на рукопожатие Крота и кивнул Полигону, с которым по прибытии в Соледар мы уже встречались.

– Смотри, – взмахом руки подозвал меня к схеме Полигон, – здесь парни Крота нарыли незаблокированный вход в наш подземный комплекс. Вот, видишь, с обратной стороны разрушенного административного здания. Почти целая крыша при обрушении съехала набок, она из металлических ферм, и перекрыла ворота. Возможно, «пидорги» не смогли туда пролезть и подорвать вход, но от Крота же не скроешься, он везде пролезет. Но есть вероятность и обратной ситуации – может их там привалило и они затихарились, а судя по другим шахтам, ништяков там может быть на полгода проживания. Так что бери свою группу и зачисти хотя бы один уровень, дальше по обстановке. Группа Крота обеспечит расчистку прохода и блокировку проходов в глубину. Задача ясна?

– Сделаем, – ответил я Полигону и повернулся к Кроту, – через тридцать минут у основного входа, время 16:32!

Крот кивнул, посмотрев на свои часы, и пошел на выход.

– Тогда вперед, на, возьми схему коммуникаций на А-три, только тут ни хрена не понятно, на месте разберетесь! – завершил постановку задачи Полигон и снова склонился над столом.

***

На зачистку я взял с собой двадцать бойцов, поскольку троих по прибытии в Соледар уже определили в лазарет. Учитывая специализацию группы – ночные разведывательно-штурмовые действия, проблем с экипировкой и подготовкой к выходу не предвиделось. Мы, конечно, не «тоннельные крысы4[4]», но и соляные шахты, в которых местами можно крутнуться на грузовике, не тоннели в джунглях, так что обстановка привычная. Почти вся группа обеспечена нашлемными очками ночного видения и ночными прицелами на стрелковку. Из оружия взяли по максимуму «Ва́лы»5[5], чьи тяжелые девятимиллиметровые дозвуковые пули идеально подходили для боя в замкнутом пространстве из-за минимума рикошетов, либо калаши с «банками»6[6], и только Добрый, как всегда, со своим пулеметом.

С «Добрым», в миру Михаилом Михайловичем Аникиным, мы вместе колесим по миру уже восьмой год. Добрый служил срочку пулеметчиком в бригаде СпецНаз в Ростовской области и после дембеля решил остаться на контракт. В этом же году, по выпуску из училища, меня, лейтенанта Гусарова, распределили заместителем командира разведгруппы в эту же бригаду. Там мы и познакомились, а через год вместе прошли отбор в подразделение Сил специальных операций и с этого момента покой нам только снился.

Война в Ливийской джамахирии, Азаваде и Дамасском деспота́те, где мы пару раз взаимодействовали с Ратибором и его штурмовым отрядом. Там же, во время работы в «белой» пустыне вдоль дороги Пальмира – Эс-Сухне – Дейр-эз-Зор по наведению авиации на кочующие группы «Черного джихада», пытающиеся перехватить линию снабжения войск, деблокирующих Дейр-эз-Зор, при отходе с точки наш трофейный пикап подорвался на случайном одиночном фугасе. У меня тяжелая контузия и пара осколков в руку, у Доброго – легкая контузия и множественные осколочные ранения ног, превратившие вены на его голенях в натуральный фарш.

По излечении в госпитале военно-врачебная комиссия признает нас ограниченно годными к военной службе и командование предложит продолжить службу на инструкторских должностях в Центре специальной подготовки. Мы себя по молодости лет считали абсолютно здоровыми и не желали сидеть на пятой точке ровно, поэтому написали рапорта на увольнение, созвонились с Ратибором и оказались в «Оркестре». Здесь маховик боевых командировок завертелся с новой силой: Центрально-Африканская Республика, Суданский эмират и прочие «Лимпопо».

Добрый – настоящий былинный русский богатырь, рост больше двух метров, гнет подковы и всё, что попадается под руку. Как и у всех больших людей, движения у него степенные, с чувством внутреннего достоинства, а лицо прямо-таки светится душевностью, но это не для всех – в бою он превращается в машину смерти. Любимое оружие Доброго пулемет «Печенег» с системой бесперебойной подачи ленты «Скорпион» на пятьсот пятьдесят патронов, позволяющей ему в скоротечных огневых контактах просто подавить противника огневым валом. Хотя и любым другим оружием, как огнестрельным, так и холодным, Добрый виртуозно отправляет различных бармалеев в их бармалейский ад.

После доукомплектования всей группе повезло экипироваться в штурмовые «Архангелы» – отличные бронежилеты новосибирской компании, доставшиеся нам в виде гуманитарной помощи вместе с бойцами из пополнения, прибывшими из одного из сибирских исправительных учреждений. Однако только Добрый всегда носит полный штурмовой комплект с горжетом, наплечниками, набедренниками и наколенниками, поскольку из-за своей фактуры и боевой ценности является приоритетной целью для противника. При этом, даже в полном снаряжении не уступает по подвижности самым ловким бойцам группы.

***

При встрече с саперами мои бойцы, как и положено, позубоскалили, что из-за некоторых, не в меру ретивых, «землеройных организмов» нормальным пацанам нет возможности помыться в честно заслуженной бане. Однако едва начав движение по развалинам в сторону шахты, группа сосредоточилась и превратилась в единый боевой организм.

Саперы парой направленных взрывов оперативно убрали с дороги упавшую крышу, и началась наша работа. Пока ребята Крота занимались входом, я быстро провел постановку задач, положив схему коммуникаций на капот сгоревшей легковушки. Работа знакомая, бойцы хотели побыстрее начать заслуженный отдых, поэтому вопросов у них не возникло и боевые двойки растеклись по коридорам, словно щупальца спрута. Периодически сверяясь со схемой, я двигался в центре боевого порядка и получая от двоек доклад «чисто», направлял их дальше. Меня, как всегда, прикрывал Добрый.

Зачистка шахты шла рутинно, не оказалось ни засад, ни хитроумных мин-ловушек и через тридцать две минуты с начала движения в «ухе» раздался голос Гюрзы, командира первого отделения:

– Викинг – Гюрзе!

– На приеме! – отреагировал я.

– Командир, нашли пещеру Аладдина, правый коридор до конца!

– Крот, – окликнул я командира саперов, – давай своих парней к Гюрзе, пусть все проверят там аккуратненько!

Через двадцать семь минут Крот доложил, что первоначальный осмотр завершили и можно подходить. Оставив в центральном коридоре группу прикрытия, я с десятком бойцов двинулся в правый, в конце которого обнаружился довольно большой зал, похожий на какое-то хранилище, типа огромного винного склада. Здесь саперы уже подвесили пару светодиодных фонарей, организовав вполне сносное освещение, достаточное для беглого осмотра.

Надо сказать, что запасы различного убивающего железа, складированные в этом зале, впечатляли. Тут оказались «Джавелины» и NLAWы, «Стингеры» и «Иглы», противотанковые и противопехотные мины, гранаты и взрывчатка, не говоря уже о стрелковом оружии и патронах, в основном, западного стандарта. Так, осматривая на ходу трофеи, мы с Добрым и прошли, не торопясь до конца зала, обнаружив там Гнома – разведчика из отделения Гюрзы, который стоял и завороженно смотрел на стену зала. Подойдя ближе, мне стало понятно, что так заинтересовало Гнома. На стену зала будто бы навели видеопроектор и показывали самое настоящее «Северное сияние», казавшееся объемным и манящим к себе. Мы тоже замерли и уставились на стену, как «бараны на новые ворота». Тишина и умиротворенность обстановки обволакивали, словно мягкое покрывало.

Вдруг моя интуиция, не раз выручавшая в бою, взвыла, будто сирена пожарного автомобиля. Я начал поворачиваться, но воздух превратился в кисель и движение выходило, словно при замедленном воспроизведении видео. В этот момент где-то в центре зала вспыхнуло солнце и ударом взрывной волны меня бросило на стену, прямо в сети сияния…

***

Полная темнота и тишина. Тело сковало до полной неподвижности, так, что пропала даже способность сделать вдох-выдох. Мысли лихорадочно заметались в тщетной попытке объяснить произошедшее, в голову накатила тяжесть и дурнота, но через десяток ударов сердца скованность пропала, и я закашлялся, едва не рухнув на колени от неожиданного облегчения.

Рядом раздался хрипящий голос Гнома, даже сейчас сумевшего разразиться короткой скороговоркой:

– Кто тут? Что за хрень вообще творится?

– Это Викинг, Гном ты в норме?

– Вроде, если не считать, что я охреневший от этой непонятки!

– Добрый, ты здесь? – спросил я в темноту, внутренне напрягшись в ожидании ответа.

– Норма Командир! – отозвался Добрый, и у меня словно камень с души упал.

Учитывая, что я сирота, Добрый оставался единственным близким мне человеком на свете, и я уже давно относился к нему, как к своему младшему брату.

– Никому не шевелиться, сейчас будет свет! – скомандовал я, доставая из разгрузки фонарь.

Фонарь не включился.

– Облом парни, фонарь сдох. Гном у тебя живой?

– Тоже облом Командир, сейчас зажигалку запалю!

– Подожди, давай ночники проверим!

ПээНВэ7[7] и ночные прицелы не работали, как и гарнитура. Вся электроника сдохла. Плохой симптом. После неудачной проверки Гном зажег зажигалку, и неровный свет от нее выхватил кусок каменной стены – не то пещеры, не то шахты, и вопросов от этого меньше не стало.

– Так, спокойно, – уверенным голосом произнёс я, беря себя в руки и понимая, чего от меня ждут мои бойцы, и начал отдавать указания, – с места не сходить, Гном, сделай факел из шомпола и ИПэПэ8[8]!

– Осмотреться вокруг ног на предмет растяжек и другого взрывоопасного дерьма, осмотреть себя на предмет ранений, доклад! – продолжил я, когда вокруг нас немного посветлело.

– Гном, чисто, цел!

– Добрый, чисто, норма!

Одновременно с приёмом докладов, я тоже осмотрелся вокруг и понял, что находимся мы совершенно точно не в том месте, где произошел взрыв. Это место походило на старую пещеру, не имеющую ничего общего с огромным залом подземного комплекса, в котором мы осматривали трофеи. У тупиковой стены пещеры лежала вповалку гора ящиков и различной укупорки от оружия и боеприпасов, похожих на те, что мы осматривали, но место точно было другим.

– Командир, я, кажется, повторяюсь, но можно спрошу еще раз, что за хрень здесь творится? – вновь раздался голос Гнома.

Даа, хорошо бойцу, когда рядом есть командир, который все знает либо с умным видом скажет – так надо! В этот момент мне отчаянно захотелось на место Гнома, и чтобы рядом оказался ротный из училища, который быстренько все разложит по полочкам и скажет, что так задумано и через полчаса обед, а потом личное время.

– Так парни, отставить очковать. Во всей этой херне точно есть пара положительных моментов, во-первых, мы живы и вроде здоровы!

– Ага, – нервно перебил меня Гном, – или лежим в коллективной коме и друг другу снимся. Добрый, ты же у нас любитель литературы на эзотерические темы, что скажешь, бывает такая коллективная кома?

– Дурила ты Гном, – усмехнулся Добрый, – какая к лешему литература, мы же православные, а это я библию для чайников читать начал… А насчёт комы не знаю, может и бывает, только сдается мне, что не наш случай. Командир, а какой второй положительный момент?

– Надо выбираться отсюда, но мучиться с выбором направления не нужно, как в русских сказках, когда стоит богатырь, а перед ними камешек со словами – направо пойдешь, ну и так далее. В подобных случаях богатыри всегда в полную жопу попадают! – ответил я, автоматически отметив время на часах, и сделал первый шаг в неизвестность.

– Я головной, Добрый замыкает, режим тишины, с Богом!

***

Неторопливое движение в полной тишине при неровно пляшущем огоньке импровизированного факела продолжалось уже минут пятнадцать, а на факелы уже истратили три ИПП, запас которых неумолимо подходил к концу. На протяжении всего пути пещера практически не менялась, видимого уклона, наскальных рисунков, следов человеческой деятельности, сырости, вообще ничего, за что мог зацепиться взгляд, не наблюдалось.

Еще через пару минуты я различил впереди шум, непонятной пока природы, подал сигнал «Стоп» для остальных, а сам продолжил медленно продвигаться по освещенному участку коридора. Пройдя метров двадцать, почти до границы света от факела Гнома, я стал отчетливей различать звуки, идущие спереди. Сделав еще пару шагов и выйдя за границу светового круга, я закрыл глаза, привыкая к темноте. Открыв глаза и внимательно посмотрев вперед, я с облегчением различил микроскопический источник света. Все-таки для обычного человека нахождение в темноте и в замкнутом подземном пространстве противоестественно, и никакая потенциальная опасность впереди не перевесит его желания выйти на свет божий.

Быстро вернувшись назад, я обрисовал парням ситуацию, и мы, потушив факел, начали движение вдоль стен пещеры в полной темноте. Очень скоро глаза адаптировались, и того света, что виднелся впереди, стало уже вполне достаточно, чтобы двигаться вперед. К этому времени я уже спокойно различал человеческие голоса, звучащие впереди, и метров через пятьдесят обнаружил завал из камней, не доходящий до потолка пещеры сантиметров тридцать. Достигнув его, мы остановились и начали слушать. Прослушивание пяти минут разговора начало ввергать меня в ступор – говорят вроде по-русски, но половина слов непонятна. Жестом дав команду двинуться обратно, я присоединился к отходу и отойдя метров на тридцать решил остановиться и обсудить услышанное.

Начал говорить, по установленному порядку, самый молодой из группы, то есть Гном:

– Командир, с языком какая-то лажа, похож одновременно на старославянский и будто гопота базар трет!

Гном у нас человек-парадокс. Рост метр с кепкой, чернявый, с немного восточными чертами лица, что логично, поскольку в миру он – Ким Ростислав Альбертович. Балабол, не пропускающий, на словах, ни одной юбки, прирожденный математик и инженер, бывший студент факультета ракетной техники «Ба́уманки». На пятом курсе хотел открыть какой-то космический стартап, а для накопления первоначального капитала с приятелем запустил лохотрон среди студентов, за что и получил трёшку за мошенничество. Отсидев полсрока, с началом войны он подписал контракт с «Оркестром», попал в мою группу и воевал отлично.

Нахватавшись блатных закидонов, Гном пребывал в бою в двух ипостасях – идеального тактического и баллистического компьютера, когда в интересах выполнения боевой задачи группы с блеском решал расчетные задачи, и отморозка-штурмовика, первым лезущего в атаку с криком «Порву, как тузик грелку!». Ну и в обычном разговоре иногда проскакивали отголоски фени.

– Согласен! – как обычно кратко, резюмировал Добрый.

– Ладно, раз ни хрена непонятно, продолжаем разведку. Гном, скидывай снарягу и наверх на цыпочках, мы внизу! – закончил я.

Гном скользнул по камням наверх, а нам оставалось только ждать, хорошо хоть недолго. Через десяток минут он спустился с завала с докладом:

– Короче так, посреди зала горит костер, вокруг костра девять человек, выглядят как слет сумасшедших реконструкторов эпохи феодализма. Восемь однотипных, заросших, базарят как ушкуйники из исторического фильма, а вот девятый другой, чистый, бритый, одет прилично, разговаривает, как образованный. У этого «Чистого» какие-то терки с гопниками, спорили походу по вопросу оплаты за выполненную работу. Заказал он им завалить какого-то купца. Гопники его прикопали, а этот хрен что-то с баблом мутит. Потом «Чистый» свалил, обещал завтра прийти и порешать все вопросы, а гопники принялись бухать и кишку набивать!

Несмотря на весьма обширную и интересную информацию, вопросов все равно оставалось больше, чем ответов.

– Ладно, пороть горячку не стоит. То, что они бухают, это отлично, спать будут крепко. Значит слушаем и ждем, когда утихомирятся, и сами тоже пока передохнем. Гном первый на фишке, Добрый следом, по полчаса! – сказал я и с облегчением привалился к стене пещеры.

Все-таки накопившаяся за последнее время усталость, чертовщина, произошедшая с нами, и неизвестность, маячившая впереди, сделали свое дело, и мозг резко потребовал перезагрузки. Я закрыл глаза, расслабился и через мгновение меня тронул за плечо Добрый.

– Командир подъем, смена, вроде утихомирились минут десять назад! – доложил он.

– Хорошо, давай отдыхай, выждем еще полчаса для верности! – кивнул я, разминая шею и прогоняя остатки мимолётного сна.

Добрый привалился к стене и мгновенно вырубился. Гениальный человек, может спать в любом положении, засыпает и просыпается за мгновения, будто и не спал – прямо как умная колонка «Алиса». Вроде не работает, а понадобилась, только позови – Добрый, завали вон тех бармалеев, а он тебе – будьте любезны, получите и распишитесь!

Через полчаса отдых закончился, мы ещё раз убедились, что все гопники дрыхнут без задних ног и проговорили порядок действий. Гном пролазит через дыру, по одному их пеленает, если кто проснется, работает ножом наглушняк, я страхую с «Валом» через дыру, а Добрый отдыхает.

Не смотря на свой несерьезный вид, в рукопашной схватке Гном противник опасный. У него хоть и нет спецподготовки и огромного опыта умерщвления противника различными способами, как у нас с Добрым, зато за плечами увлечение восточными единоборствами и жесткая школа «мест не столь отдаленных». И всё это помножено на природную наглость и постоянную недооценку со стороны противника, о которой он обычно даже не успевает пожалеть.

– Ну с Богом, поехали! – махнул я рукой и полез по камням вслед за Гномом.

Гном, налегке, без разгрузки и броника, протек между валунов, словно пятнистая ящерица, не потревожив ни один камешек. Я двигался намного медленнее и осторожнее, остерегаясь поднять шум, столкнув вниз какой-нибудь камень – все-таки разница в весе у нас существенная, но все прошло тихо. Гном, еще раз осмотрел пещеру и удостоверившись, что клиенты спят, скользнул в дыру.

Вслед за ним я пристроил ствол «Вала» на предплечье правой руки и осмотрел зал через целик. Костер почти прогорел, однако остатки исходившего от него свечения еще позволяли уверенно работать по целям.

Гном отработал восьмерых гопников за пять с половиной минут. Зажать рот с одновременным ударом рукояткой ножа по голове, пластиковую стяжку на руки за спиной, кляп в рот. Учитывая количество различного тряпья вокруг них, с кляпами проблем не возникло.

Ну что, начало хорошее, будем продолжать, подумал я про себя, подозвал Доброго, чтобы передать ему «Вал», и полез в дыру. Там, где Гном проскочил не замедляясь, я еле пролез, выдохнув из себя весь воздух и вспоминая в ходе процесса, как Винни-Пух застрял в норе у кролика, но обошлось. Добрый передал нам через дыру броники с разгрузками, два «Вала» и шлемы, и остался один по ту сторону завала в ожидании его разбора. Экипировавшись и проверив еще раз пленников, мы пошли зачищать оставшуюся часть пещеры.

Зачистка прошла без эксцессов, больше в пещере никого не обнаружили, света оказалось достаточно, а метров через пятьдесят обнаружился выход, заросший кустарником, отлично маскировавшим вход в пещеру. Осмотрев, насколько это возможно, через кустарник окрестности и никого не обнаружив, мы вернулись назад. Ладно, первый этап прошел успешно, сделал я обнадёживающий вывод, теперь нужно освободить Доброго, допросить пленников и наконец разобраться во всей этой хрени.

– Гном, подкинь дров в костер, контроль пленных! – распорядился я и ещё раз осмотрелся.

Увидев на стене воткнутый в трещину кривой факел, я поджег его и полез по камням к Доброму. По дороге, подняв голову к потолку, обнаружил, что при обвале в потолке пещеры образовалось небольшое отверстие, через которое, видимо, и выходил дым от костра.

– Добрый, хорош дрыхнуть, давай выбираться! – окликнул я товарища и посветил в дыру.

– Блин, только решил отдохнуть, а тут опять работать, – притворно проворчал он, – ладно, давай выбираться!

Учитывая, что шума можно уже не опасаться, мы с Добрым быстро скинули вниз десяток каменюк и освободили проход, способный пропустить даже такого гиганта и даже с его любимым пулеметом.

Отправив Доброго контролировать вход в пещеру, я махнул Гному:

– Буди первого!

Похлестав ближнего к себе пленника по щекам, Гном потянул его за шкирку и поставил на колени. Худой, заросший и одет, словно собрался на сбор реконструкторов деревенского быта крестьян в России времен Екатерины – непонятного цвета длинная рубаха, подпоясанная веревкой, широкие штаны и лапти с обмотками. После оплеухи мужик начал приходить в себя и судорожно вращать глазами. Увидев меня в полной экипировке, в шлеме с откинутыми наверх очками ночного видения, он затрясся, замычал и попытался вырваться из цепких рук Гнома.