Труслявый и Молодец

«Крепчает ветер!.. Значит – жить сначала!»

Поль Валери

Вырвавшись из рук, он вскочил на подоконник, ногой опрокинул вазу, и под крики, под визги и ругань, под все эти звуки ненормального мира – Этьен нырнул в тёмно-синюю ночь.

– Вернись! – заголосил отец, перевешиваясь через раму. – Вернись, кому говорят!

А мальчишка понёсся вдоль улицы без оглядки: зашлёпали по льду дырявые сапоги.

Оказалось, Этьен думал об этом не раз. Сидя минутой позже возле реки, дыша на руки, он не видел иного решения, и мир ему не улыбался – только светила луна. Мальчишка сдёрнул ботинки, расстегнул куртку, сложил аккуратно брюки, а потом зашёл в воду почти по пояс, но замер: холод искусал ноги, словно собака.

Теперь было ясно, что дальше – нырять.

«Соберись, – приказал Этьен, трясясь и синея, – тут нечего и бояться!»

А у самого сердце забилось в пятках.

Этьен даже сложил руки, чтобы нырнуть, но в последний момент снова не выдержал и передумал.

«Трус!» – крикнул отец в его голове.

И это сработало, это стегнуло мальчишку в спину, как плеть, как пряжка от кожаного ремня: он неуклюже плюхнулся в воду, гребнул пару раз, попытался ухватиться за край воды, но в итоге – ухнул на глубину.

Пасть реки беззвучно проглотила его, не выплюнув даже крика.

Этьен ударился о камень на дне и затих…

Труслявый

Солнце светило в раскрытый насильно глаз.

– Очнулся? – просиял незнакомый мальчишка.

Этьен подскочил, бросился куда-то не глядя, увяз по лодыжки в песке и потом – в довершение – нырнул лицом в землю. Незнакомец запускал пузыри, видимо, потешаясь, и его голова высунулась из куста ещё дальше, чем прежде.

– Ого! – похвалил он. – Летаешь что надо!

– Кто ты такой?

Этьен с трудом выпутался из ила и сел, потирая ноги. Мальчишка был странным, Этьен таких раньше не видел: серые глаза, загорелая кожа и волосы цвета снега, будто плавающие в воде, – они то поднимались, а то лезли белобрысому в рот.

«Кто он?»

«Откуда взялся?»

«Значит, день сейчас, а не ночь?»

Мысли прервала жирная плотва, проплывшая мимо.

– Рыба! – вскрикнул Этьен и зажмурился.

– Ты что, рыб не видел?

Этьен помотал головой, боясь говорить: он вдруг заметил, что пускает пузыри, прямо как этот мальчишка.

– Онемел?

– Она плавает.

– Ну, это же рыба! – белобрысый постучал Этьена по голове, как будто решил, что он полоумный. – Все рыбы плавают!

– Она в воздухе! – не выдержал Этьен. – И пузыри…

Этьену показалось на миг, что он задохнулся.

– Что происходит?..

Тем временем незнакомец почему-то развеселился. Наверное, ему нравилось так издеваться: пока Этьен озирался, испуганно ёжась, этот хулиган сделал через него кувырок, да так ловко, словно весил не больше птички.

– Где я? – бросил Этьен вслед, задирая голову, когда мальчишка пополз по отвесной скале. В той, наверное, некогда был водопад. – И кто ты такой, слышишь?

Но у хулигана только сверкали пятки: он быстро и ловко, едва цепляясь, взбирался наверх, и от каждого его движения летели искры – так пузыри блестели на солнце. Сильное загорелое тело становилось всё меньше и меньше, и тогда Этьен смирился и закричал:

– Скажи хотя бы, как тебя зовут!

Незнакомец только того и ждал: зацепившись ногами за корень, он свесился головой вниз, как мартышка:

– Фан-Фан, – возвестил он так важно, словно был королём, пускай даже с голым пузом. – Меня зовут Фан! Так ты идёшь или нет?

– Но куда?

– Со мной, конечно!

А потом Фан оттолкнулся, но, к удивлению Этьена, совсем не упал. Как пловец, он нырнул к подножию водопада и хвастливо осел на песок перед носом Этьена. Снова из куста показалась рыбка: наверное, белобрысый её спугнул.

– Ты волшебник, – предположил Этьен, сомневаясь.

– А?

– Раз можешь вытворять подобные штуки.

– Так ты идёшь? – не ответил Фан, беззаботно почёсывая за ухом. – Боишься, что ли?

Этьен растерялся. Неуверенно, не спуская с мальчишки взгляда, он подошёл к водопаду, но не залез.

– Ну ты труслявый! – поддел тогда хулиган.

Этьен тотчас вспылил:

– Я не трус! – выкрикнул он сгоряча.

Фан посмотрел на него, как на дурачка:

– Труслявый – значит, в трусах, – объяснил он. – Здесь есть два типа людей: труслявые и молодцы.

– Молодцы?

– Это те, кто носят плавки, – Фан для наглядности задрал майку, хотя и так было видно, во что он одет. – То есть ты труслявый, а я молодец.

– Ясно, – без энтузиазма ответил Этьен.

– Так ты идёшь или нет?

Ещё немного помявшись, Этьен схватился всё же за камень и с небывалой лёгкостью полез вверх – вслед за новым знакомым. Пока он двигался, мимо шныряли рыбки, и трудно было поверить, что это не сон. Но не бывает таких ярких и натуральных фантазий!

«Кажется, я утонул».

В промоине водопада росла сосна и даже качалась, как настоящая, – от ветра, а может быть, от перекрёстных течений. Этьен не выдержал и уставился на неё, протёр кулаком глаза, но сосна никуда не делась.

«Если я утонул, то куда?..»

– Ну, шевелишься ты там или нет?! – прикрикнул на него Фан, рассевшись на тёплом пеньке у самой вершины. – Неповоротливый – жуть! Только вчера родился?

– Я иду! – испугался чего-то Этьен и усердней заработал ногами. Он в своей жизни никогда не лазил по отвесной скале. – Только не уходи!

– Да здесь я, здесь. Трусы тебе, что ли, мешают?..

Этьен не любил высоты. Карабкаясь вверх, щупая пальцами камни, скользкие водоросли, пучки из трав, Этьен двигался неуверенно и даже – слегка неуклюже. Там, где белобрысый цеплялся за корень, Этьен спотыкался, где Фан игриво махал руками – Этьен жмурился и громко дышал. Бусинки пузырей тянулись от него к небу, словно нанизанные на нитку. Та же плотва крутилась рядом и заглядывала любопытно в глаза.

– Плавать не умеешь? – лениво уточнил Фан, когда Этьен добрался до края.

– Значит, я всё-таки под водой?

Мальчишка качнул ногой, свесив её с обрыва, и солнце подрумянило ему щёки – он разнежился, словно кот.

– Если ты под водой, то как дышишь? – ответил Фан, почёсывая живот.

– Никак.

– О том-то и речь.

Этьену это ничегошеньки не объяснило. Отряхивая поцарапанные колени, он выпрямился и снова глянул в лицо ребёнка, очень похожего на него.

– Что пялишься? – возмутился тот. – Посмотри лучше назад!

Этьен послушался и молчаливо, предчувствуя что-то, обернулся к обрыву – и замер. Может быть, от испуга, а может, от восхищения. В жизни он ничего подобного не видал.

Перед глазами предстала долина, вся по-летнему пышная и зелёная, с кронами туй в тени леса, с крышами деревенских домов и руслом реки без воды. Устилались цветами предгорья, напоминая лоскутное одеяло; чуть вдалеке громадой высился красный мост, и железная дорога, петляя, уходила за горизонт. А рыбы, как птицы – стаями, как звери – пугливо прячась в кустах, рыбы плавали здесь повсюду, бликуя на солнце, отражая то золото, то синеву, купаясь в нагретом иле; такого нельзя было вообразить, и Этьен отступил, ошарашенный, от красоты – он был не в силах её принять.

– Симпатично, да? – осторожно подплыл к нему белобрысый. – Я здесь живу.

– Кто ты такой?

– Глупый, – обозвал он, – я же представился – Фан!

– Зачем издеваешься надо мной?..

Этьен замолчал – он увидел наконец-то колодец. Тот был здесь вовсе не к месту. Врытый в землю, должно быть, на всю длину водопада, обложенный чёрным камнем, сухой – он смотрел на мир бездонным глазом без слёз и манил к себе двух мальчишек. Фан-Фан уже прыгал вокруг, любопытно заглядывал внутрь, слюнявил свой смуглый палец и выписывал на стенке какую-то рожу.

Этьен забоялся, но всё же опасливо подошёл.

– Ближе давай, – приказал ему белобрысый, лукаво щурясь.

Перебарывая себя, Этьен сделал шаг, и ещё, и ещё, пока сам не смог нависнуть над этим странным колодцем. Он и притягивал, и будто предупреждал, что лучше в него не нырять. Внутри блестели далёкие звёзды.

Этьен снова протёр глаза.

– Я как-то чуть не свалился в такой колодец, – вдруг вспомнил он, сам не зная, зачем, почему.

– Но всё же не грохнулся?

– Нет.

– Вот и теперь не надо. Просто делай вот так, – отдал команду Фан и шлёпнулся на колени. – Давай повторяй.

– Зачем?

– Для тебя же стараюсь!

Прохладная рука вцепилась и потянула, так что Этьен упал рядом, хотя и не собирался. Ил поднялся вверх, почти до лица, но этого было мало – белобрысый ткнул в водоросли на земле.

– Отстань! – вывернулся Этьен. – Что же ты вытворяешь…

Но не закончил. Фан, сжавшись, прилёг рядом вот также – лицом окунаясь в землю, и Этьен перестал вырываться, как только увидел его. Этьен вдруг понял, что это важно, хотя и не догадался всё-таки почему.

Белобрысый снова вытянул пятерню, похожую на растопыренную птичью лапу, и приклонил Этьена к земле упорно и молчаливо. Этьен потерялся и перестал понимать хоть что-то, а значит, стал прислушиваться к другим.

Чувствуя запах травы, он тоже закрыл глаза.

– Говори спасибо, – шепнул в его сторону Фан, когда почувствовал, что Этьен подчинился.

Этьен ощутил слабую дрожь, но всё повторил.

– Погромче давай.

– Спасибо.

– Ещё!

– Спасибо!

– А теперь думай обо всём про себя.

Этьен не стал задавать вопросов, а действительно попытался переварить всю четверть часа, но в голове застучали лишь какие-то отголоски:

«…ибо», «…ибо», «Спасибо!»

«Раз спасибо – тогда за что?»

Фан оставался рядом, и его рука теперь просто лежала поверх головы, не особо тяжёлая, даже немного приятная, и через неё можно было понять, как недвижим странный мальчишка. У них на двоих – почему-то одно дыхание. Этьен пытался сбиться, но всё равно попадал в этот ритм.

«Кто он такой?»

«Кто такой?»

Через пару минут, спокойных и в тишине, с мягким шелестом ветра, Фан вспрыгнул на ноги своим резвым и юным движением – Этьен подобного не умел.

– А теперь говори «извини», – приказал он, впечатав лицо Этьена ногой в песок. – Говори давай, чтобы слышал!

Этьен задохнулся от возмущения.

– Почему? И зачем тебе это? – выкрикнул он. – Я не стану!..

Фан больно стукнул пяткой по лохматой макушке, и Этьен едва не наелся земли.

– Извини! – потребовал хулиган сухо и зло, без намёка на шутку. – Говори, иначе ползать заставлю!

– Ты ненорма…

– Говори «извини»!

Этьен откашлялся и выплюнул без раскаяния, а грубо, как обычно разговаривал с пьяным отцом:

– Извини! Ясно?

– Нет. Ещё говори.

– Извини!

– Говори, пока не почувствуешь.

– Извини! Извини! Извини.

– Мало.

– Извини, если я тебя чем-то обидел. Я не нарочно, Фан.

На этот раз вышло искренне. Фан даже расслабил ногу.

– Уже лучше, – снизошёл хулиган и позволил Этьену подняться. – Только не надо тут оправданий: сделал, как и планировал! А раз планировал – значит, нарочно!

– Да я тебя в жизни не видел!

– О том-то и речь! – знакомо откликнулся Фан. – И вообще, считай, что я тебя посвятил.

Этьен протёр лицо, убрал с носа ил, выплакал из левого глаза песчинку.

– Куда? – устало вопросил он. – И зачем?

– Во вторые советники! Хочешь?

– Нет.

– Будешь пяточки мне целовать, если я прикажу.

– Да что я сделал тебе такого?

– Лучше скажи, чего ты не сделал. А?

Но потом белобрысый переменился: он похлопал по майке Этьена, поднимая золотистую пыль, и… улыбнулся. Две кокетливые ямочки украсили его щёки. Этьен даже замер от подозрений: ему просто так не улыбались.

– Ну ладно, – примирительно сказал Фан, пока Этьен хлопал глазами, ожидая подвоха, – теперь пошли поиграем.

– Что?

– Играть умеешь?

Этьен поколебался, но честно ответил:

– Не очень. Я давно не играю.

– А что так?

– Отец говорит – я вырос.

– Ха! – гоготнул и присвистнул Фан. – Ты-то вырос, а папаша твой – нет?

– Что ты имеешь в виду?

Новый знакомый, конечно, и здесь ничего не ответил. Плюнув на палец, он снова нарисовал на колодце какую-то рожу. Фан выглядел беззаботно, а вот Этьен, напротив, отодвинулся подальше к обрыву – ему больше не хотелось приходить в это место. Раскрытый колодезный глаз сам пригибал к земле, словно проглотил ещё мало «спасибо».

Он был таким же ненасытным, как Фан.

– Слушай, а давай я тебе всё покажу?

– Значит, ты мне ничего не расскажешь? – попытался в последний раз Этьен, ковыряя ногой упавшую шишку.

Она массировала ступню и скрипела.

– А зачем?

Белобрысый и вправду не понимал – или хорошо притворялся. Этьен догадался об этом и горько вздохнул: он был в ловушке, а может, бился о камень, как выброшенная волной рыба, или просто-напросто перегорел.

Почуяв его настроение, Фан сощурился и опять почесал живот.

– Дорогу! – завопил он вдруг, что есть мочи. – А ну разойдись!

И понёсся на Этьена, побежал в разноцветное море с крышами старых домов и шапками леса. Что уж тут началось! Этьен едва успел юркнуть к земле, да и то, как оказалось, не спасся – Фан налетел на него, с восторгом перевернулся, а когда бросился вниз с обрыва, то уцепился за чужие трусы.

– Ха-ха-ха! – захлёбывался он пузырями, пролетая сосну. – Хо-хо-хо!

А Этьен верещал и падал за Фаном следом.

Они разбили стаю каких-то рыб, сделали в ней большущую дырку, плюхнулись в можжевеловый куст, а потом – перепутали ноги и руки. Этьен онемел от испуга, а Фан повис на нём, застенчиво улыбаясь.

– Ну вот, – успокоил он, – теперь ты почти научился тонуть.

Мартышка! Хулиган! Забияка!

Этьен вяло сполз в тину, выплюнул изо рта колючку и впервые подумал, как всё-таки тяжело умирать.

Или жить?..

Целый мир

Фан-Фан и Этьен спали на полу, завернувшись в одно одеяло. Фан – развалившись, почёсывая изредка пузо, загоревшее до черноты, а Этьен – как солдатик. На спине, руки по швам, суровый… Фан-Фан почёсывал его среди ночи – просто из доброты.

Утро наступило гораздо позже, чем где-то на берегу – так, по крайней мере, показалось Этьену, когда он проснулся.

– Хочешь чего-нибудь? – предложил ему Фан.

– Я не голоден, – отозвался Этьен.

Он всё ещё был не в духе.

– Это хорошо, – с жаром похвалил Фан, – ведь у меня ничего и нет. Так хочешь чего-нибудь?

– Но у тебя же нет ничего…

– Да поиграть – поиграть хочешь?

– Какие мне игры? – отмахнулся Этьен. – Я ведь не знаю, где нахожусь!

– Вот заладил! – и Фан-Фан широко зевнул, так широко, что на мгновение всё лицо его исчезло в зевке. – Знать надо, надо всё знать! Лучше поиграй со мной – и как-нибудь всё решится.

Этьен насторожился. Если были подсказки, то, наверное, это – одна из них.

– Значит, надо поиграть?

– Ага, – покивал Фан-Фан.

– И во что?

Мальчишка развёл руками – мол, да мне всё равно, выбирай! Вот только Этьен был очень в подобном плох, так что Фан предложил быстрее:

– Ну вот, например, прибраться мне надо, – намекнул он.

– Эй! Какая же это игра?

– Полезная, – довольно заверил Фан-Фан.

– Я дома постоянно всё убираю, за всеми, – возмутился Этьен, правда, по привычке уже сложив одеяло и пристроив его в углу (тот был единственным здесь без ила). – А теперь предлагаешь убраться и за тебя? Что же ты сам здесь делал?

– Я не убирался, – беспечно признался Фан, – но, уж по-честному, и не мусорил никогда. Это всё твоё – не моё!

– Как же так?

Но Фан не позволил уцепиться за эту мысль и всунул метёлку в руки Этьена:

– Ох и работки здесь, правда? – решил он за них двоих. – Ещё крыша у меня протекает лягушками – одна за другой, одна за другой…

И мальчишка указал Этьену на дверь, за которой, как оказалось, постоянно что-то шебуршалось и прыгало, и изредка шептало: «ква-ква».

– Там лягушки? – удивился Этьен, правда, с некоторым восхищением.

– А что?

– Ничего, – тут же взял себя в руки Этьен. – Просто они интересные.

Он, конечно же, сильно слукавил – лягушки ему всегда очень нравились.

Но Фан-Фан ничего не заметил – просто продолжил перечислять:

– Лодки плавают и касаются моей крыши…

– Но ведь мы глубоко на дне.

– Это для нас – глубоко, а для лодок – вполне себе близко. Вот и елозят они по ночам – надоели! А ещё, знаешь, в соседних домах полно ила – нам бы и их немного помыть…

– Ничего я не понимаю, – сдался Этьен, покорно наворачивая паутину на кончик метлы – её было здесь много, просто до неприличия, и она клочьями свисала то тут, то там. – Как же можно было так жить?

– Вот-вот, – поддакнул довольный Фан.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.