- -
- 100%
- +
Глава 1
Ударила по будильнику раньше, чем он успел бы пикнуть. Буквально, разминировала бомбу за секунду до взрыва.
В некотором смысле, так оно и есть, потому что, стоит будильнику начать трезвонить, как из соседней комнаты послышится топот маленьких ног, которые затем, не сбавляя скорости, будут скакать по мне, а их обладатель станет бескомпромиссно требовать на завтрак блинчики с преступно большим количеством ореховой пасты.
Поэтому, отложив детонацию минут на двадцать, решила хотя бы раз в неделю побаловать себя омолаживающей маской. Всё-таки, скоро тридцать годков и пора бы уже начинать гнаться за эластичностью кожи. И плевать, что тридцать мне только через два года. Зря я маску, что ли, купила?!
Прочесав волосы пальцами, на цыпочках прошла в ванную комнату и аккуратно прикрыла за собой дверь. Подошла к раковине и достала из висящего над ней ящичка баночку с маской. Ополоснула лицо теплой водой и заглянула в глаза своему отражению.
- Привет, разведенка, - натянуто улыбнулась сама себе, старательно подавляя рвотный позыв от ярлыка, которым меня наградили не только бабки у подъезда, но и родители, и большая часть друзей и знакомых.
А я не просто разведенка. Я – разведенка класса люкс, ибо я с прицепом, которому недавно исполнилось пять лет. А такую не каждый мужчина потянет, так как нужно много сил и крепости в… рук, чтобы повести её за собой.
Причина развода с некогда горячо любимым супругом проста и это даже несколько печалит. В загсе он обещал любовь до гроба, но в итоге его любовь закончилась в мягкой постели чужой женщины. Вероятно, в представлении моего бывшего мужа так и выглядит гроб. Гроб супружеской жизни, в который, почему-то оказалась вложена ещё одна женщина.
В общем, никакого экшна в моей жизни не было и нет. Хотя, вру. Был. Но это было настолько давно, что уже не кажется правдой.
Поднесла баночку с маской ближе к лицу, чтобы прочитать мелкий шрифт и выяснить, насколько долго нужно держать её на лице, чтобы, не дай Бог, не перемолодеть.
Десять-пятнадцать минут. Отлично. Успею тесто на блины замесить.
Открутила крышку баночки и почувствовала, как прямо на макушку упала капля воды. Затем еще одна, а третья пришлась на руку.
- Ну, Луиза Викторовна! – почти взвыла я в потолок, сокрушаясь о том, что новый ремонт ванной комнаты сейчас медленно сползет со стен и потолка, и придется всё начинать сначала. А я только неделю назад закончила эту почти бесконечную возню.
Закрыв баночку и вернув её в ящичек, решительно запахнула халат, вышла из ванной комнаты и, схватив с комода в прихожей ключи от квартиры, отправилась к несносной соседке сверху, которая клялась и божилась, что починила свою протекающую ванну вместе со стояком и больше не будет портить мне квартиру.
Поднялась на этаж выше и с силой нажала на дверной звонок, почти садистски наслаждаясь тем, как он истошно вопил в квартире. Мысленно пожалела о том, что не прихватила топор специально для исключительно жирного намека для бабки. Ну, да ладно. И так сойдёт. Словом рубить буду.
Дверь открылась внутрь и я, не собираясь церемониться, открыла рот, чтобы снова начать совсем недавно закрытый спор.
- Я… - и все слова и возмущения в одну секунду застряли где-то в горле, не в силах протолкнуться дальше.
Вместо того, чтобы привычно упереться взглядом в цветастый халат скандальной бабки, я уперлась в полотенце, что было слишком низко обмотано вокруг бедер. Мужских бедер. Поросль темных жестких волос порочной дорожкой манила заглянуть под махровую ткань.
- Ты… - донесся откуда-то сверху насмешливый голос обладателя бессовестно красивого тела. Литой торс. Пресс не перекачен, но, когда он выдохнул один только слог, под кожей проступили твердые мышцы.
Идеально.
- Потекла… там… - пыталась я прийти в себя или хотя бы поднять взгляд. – У меня там… потолок. У вас, наверное, стояк…
- Ещё немного и будет не наверное, - веселился голос наверху.
Бог. Так говорит Бог, владеющий этим телом. Не иначе.
Прочистила горло и, всё же, нашла в себе силы поднять взгляд от торса, чтобы тут же об этом пожалеть.
- Козырский?! – земля ушла из-под ног и оставила меня в подвешенном состоянии. С одной стороны хотелось бежать отсюда как можно дальше, а с другой – пробежаться по лицу этого мерзавца самыми острыми каблуками из имеющихся у меня.
- Литвинова? – сощурил он скептически глаза, вглядываясь в мои черты.
А я уже понадеялась на то, что не узнает. Спустя двенадцать-то лет.
- Ты что здесь делаешь? Где бабка? То есть Луиза Викторовна.
- Не знаю, про какую бабку ты говоришь, но когда я покупал эту квартиру, к ней никакая бабка не прилагалась. Но могу глянуть под шкафом. Может, закатилась.
- Очень смешно, - скуксилась я и завязала пояс халата потуже, стараясь не краснеть и не дрожать под пристальным взглядом темных глаз сытого кота, только что полизавшего сметану. А если быть точнее, то все изгибы моей фигуры, что были отлично видны под тонкой тканью шелкового халата.
- Ну, так что? – подпер он плечом дверной косяк и сложил руки на широкой груди, отменно демонстрируя рельефные мышцы. – Потекла, говоришь?
- Потолок, Козырский. Ты меня топишь.
- Уверена, что я? – слегка нахмурился мужчина.
- Уверена. Твоя квартира прямо над моей.
- Хм, - ухмыльнулся плотоядно. – Буду знать.
- Займись устранением течи, Козырский, - напустила на себя строгости и повернулась в сторону лестницы, чтобы спуститься в свою квартиру и там стечь по стене, пытаясь снова задушить любые воспоминания о своей первой любви, которая когда-то была к этому мужчине.
Тогда еще - парню.
- Так, может, глянешь, всё-таки, стояк? Зря, что ли пришла? – произнёс он насмешливо в спину.
- Идиот, - буркнула себе под нос и постаралась спуститься с лестницы так, чтобы это не было похоже на побег злопамятной трусливой тётки.
Глава 2
Вбежала в свою квартиру, хлопнула дверью и прижалась к ней спиной. Сердце молотило в груди так, словно я вернулась в детство и только что бежала от выдуманного монстра после того, как выключила в кухне свет.
Только в этот раз монстр был абсолютно реальным. Его даже можно было бы пощупать, если бы мой мозг отключился окончательно.
Козырский… Твою-то душу! Какого лешего его принесло снова в наш город? Соскучился по родным местам? Культурная столица нашей необъятной пожевала и выплюнула его (надеюсь, через задницу)?
Двенадцать лет. Двенадцать счастливых лет прошло с его последнего звонка, когда я, стоя на линейке за спинами своих одноклассников, мысленно душила его лентой выпускника, надеясь больше никогда не увидеть.
Двенадцать лет я радовалась жизни и не вспоминала о том, что где-то по Земле носит это туловище. А оно вот оно! Сверху поселилось, полотенчиком обмоталось и выглядит еще красивее, чем в старших классах на общих уроках физкультуры.
За что мне это? За что? Где я согрешила? Я же была хорошей девочкой всё это время. Даже материлась только тогда, когда застукала мужа с любовницей, а потом их же чуть не застукала напольным торшером.
Святая женщина. Чистый ангел.
Ну, вот за что мне этот Дьявол во плоти сверху? Ещё эти брови густые отрастил… Много чего себе отрастил, вообще-то.
О, Боже!
Уронила лицо в ладони и тихо взвыла, сдерживая себя от биения головой о металлическую дверь.
Не думать о нём, Аня. Не думать!
- Мама, я покакал! – донесся крик со стороны ванной комнаты. – Бумага кончилась, мама!
- Сейчас, - быстро собрала себя в кучку и вбежала в ванную комнату, где сын, сидя на унитазе, поторопился освежить воздух, прыская освежителем практически мне в лицо.
- Это чтобы ты не нюхала, - пояснил мой джентльмен и с благодарностью принял у меня новый рулон туалетной бумаги.
Так, Литвинова, выбрасывай всех неугодных мужиков из головы и сконцентрируйся на том, которого сама родила. А Козырский пусть утрётся прямо тем полотенцем, которым был завешан его зад. Уверена, что со времен старшей школы эгоизм и самовлюбленность в нём лишь увеличились в масштабах и им почти тесно в одной квартире. А уж когда он узнает, что я не просто разведенка, а разведенка с ребенком на руках, то ничего кроме жалости и ядовитой усмешки я от него не получу. Поэтому будем жить, как добрые соседи многоквартирного дома – словно мы не верим в существование друг друга.
- А блины будут? – спросил Ваня, устраиваясь ну высоком стуле за обеденным столом.
- Ванюш, а давай кашу сварим? А то я уже не успеваю постряпать блины. Нам с тобой скоро выходить.
- Ладно, - выдохнул сын несколько расстроенно. – А можно хотя бы маленький кусочек хлеба с ореховой пастой съесть, пока каша варится?
- Можно, только если пообещаешь, потом съесть всю кашу.
- Обещаю, - маленькое личико озарилось довольной улыбкой.
- Тогда доставай пасту, а я пока нарежу хлеб.
Трясущейся рукой кусочек за кусочком нарезала хлеб до тех пор, пока не изрезала его весь. Было очень увлекательно его резать, представляя на месте буханки голову с торчащими в разные стороны волосами.
Ну, вот зачем ты вернулся? Зачем поселился сверху? Специально?
Я с упорством щепетильного сварщика собирала разбитое двенадцать лет назад сердце, но явился Козырский и одним поверхностным взглядом показал, что швы держались на честном слове. Честном слове о том, что я его забыла и мне на него плевать.
Не забыла, не плевать и снова всё в осколках. Вот только теперь мне хочется, чтобы и он тоже почувствовал, как больно они царапают.
- Мам, - донесся неуверенный голос за спиной.
- Да, Вань? - обернулась и увидела застывшего с банкой ореховой пасты в руках сына.
- Я так много не съем, - бросил он обалделый взгляд на хлеб. – Для каши места в животике не хватит.
- Значит, сегодня без каши. Но это первый и последний раз, Ванюш.
- А папа говорит, что попа слипнется, если много сладкого есть.
- Скажи папе, чтобы больше не ел попой, - подмигнула я сыну, насмешив его таким советом.
- Папа попой, - заливисто смеялся Ваня. – Попа папой.
- Только тсс, - приложила палец к губам и заговорщицки улыбнулась. – Папе об этом ни слова.
- О чём?
- Молодец, - чмокнула сына в макушку и потрепала густую каштановую шевелюру. – Завтракай, и поедем в садик.
Глава 3
- Восемь пишем, один в уме, - бубнил себе под нос ученик, пытаясь сложить два трёхзначных числа.
- Молодец, - подбодрила мальчика, чьи одноклассники за спиной тихо над ним подхихикивали.
Вернее, подхихикивали они не над ним, а в ожидании того, что этот главарь их преступной наногруппировки может выкинуть в следующую секунду.
Шестиклашки – опасные ребятки. Лучше не связываться с ними. Ну, это они так о себе думают, на деле же они легко управляемы, если не пытаться показать им, «кто в доме хозяин». Только на равных, только диалог.
- Не-не-не, Васёв! - остановила его, едва он попытался начать складывать столбиком в стороне от основного примера. – Ты уже почти закончил всё без «костылей». Добивай задачу. Тебя ждёт четвёрка.
- А почему не пятёрка?
- Ты схватился за «костыль».
- Ну, Анна Витальевна! – загнусавил мальчишка, при этом, не забывая хитро поглядывать на свою банду на галёрке.
- А если будешь продолжать строить глазки Нурееву и Быстрову, то четверка превратится в тройку. Лучше построй глазки Самойловой, она тебе хотя бы подскажет что-нибудь.
- Делать мне больше нечего, - фыркнула Самойлова, отличница их класса, и гордо выдержала прямой взгляд Васёва, который смотрел на нее с лукавой полуулыбкой.
Вот как они это делают?
Еще одно доказательство того, что обаятельными гадами не становятся, а рождаются. Это должно быть в крови. Либо универсальный ключик от девичьих сердец вручается им вместе с первым подгузником?
Ну, ничего. Совсем скоро закончится последний на сегодня урок, Васёв дёрнет её напоследок за косичку, она его за это ударит портфелем по голове, а я в очередной раз узнаю о том, что между этими двумя существует симпатия. Детская, неуклюжая, странная в своём проявлении, но она есть. К сожалению, такому крутому мальчику, как Васёв, будет не круто показать всем, и Самойловой в том числе, что она ему симпатична, потому что: «Фу! Влюбился! Как лох!». Пацаны не поймут, в общем. Поэтому и остается подросткам подносить симпатию под соусом неприязни.
Эх, и почему всё должно быть так сложно?...
Одёрнула сама себя от потока мыслей. Появление Козырского сдвинуло мой мозг набекрень и, судя по всему, наклон вышел в его направлении, поэтому весь день я не могла думать ни о чем ином, кроме как о совершенном, влажном после душа теле, обмотанном махровым полотенцем.
Бесит! Одолжить у Самойловой портфель, что ли?...
- Васёв, через минуту звонок, - поторопила мальчика, который, мне кажется, давно решил пример в уме, но, опять же, и «ботаником» быть тоже не круто.
- Триста восемь, - донёсся до уха тихий шёпот Самойловой, но я сделала вид, что не услышала этой маленький подсказки.
Бросив быстрый взгляд на одноклассницу и подавив довольную ухмылку, Васёв наконец, закончил решение задачи и, деловито отряхивая пальцы от мела, неторопливо пошел между рядами парт.
Притаилась, ожидая от него следующий ход. Раз уж Самойлова ему помогла, то Васёв, как истинный джентльмен, не может оставить сей факт без внимания.
Уже почти пройдя одноклассницу, мальчик мимолетно дернул её за косичку и поспешил почти бегом вернуться на своё место на заднем ряду.
А вот и благодарность от подрастающего «бэдбоя».
- Дурак! – буркнула Самойлова, опустила взгляд в тетрадь и, всё-таки, не смогла сдержать милой улыбки и смущение на розовеющих щёчках.
Прозвеневший звонок, всё равно, что сигнал для спринтеров начинать бег, и желательно при этом скидывать все школьные принадлежности в портфели прямо на ходу и бежать по головам одноклассников, пока великий и могучий подаватель звонков не передумал. Поэтому на выручку приходит одна фраза, которую я тоже не любила, когда была школьницей:
- Звонок для учителя! – эти слова значительно сбавляют темп сборов детишек и помогают избежать толкучки на выходе из кабинета. – Васёв, дневник на подпись.
- За что?! – огромные синие глаза уставились на меня в упор.
- А четвёрку свою забрать не хочешь?
- А, - расплылся в довольной улыбке мальчишка. – Сейчас.
Убедившись в том, что кабинет пуст, вернула журналы и методички в учительскую, ключ оставила на вахте и покинула школу, чтобы добраться до садика и забрать сына.
Каждый такой визит в садик подобен для меня стрессу. Потому что каждый раз я боюсь того, что Лёша – мой бывший муж, может выкрасть Ваню и увезти его в неизвестном направлении.
Знаю, что так думать о человеке, который тоже родитель своему сыну, глупо, но после развода страх того, что у меня могут отнять ребенка появился вместе со штампом в паспорте.
- Мама! – восторженно крикнул Ваня, стоило мне показаться в дверном проёме игровой комнаты.
- Привет, Ванюша! – присела на корточки и чмокнула сына в щечку. Немного отклонилась и заметила, что глаза у него на мокром месте. – Ты плакал? Что случилось?
- Мы со Стасом подрались, - уже совсем безрадостно пояснил сын.
- Из-за чего? – с трудом не поддалась панике.
- Он забрал у меня бульдозер и даже волшебного слова не сказал. А я всегда спрашиваю и говорю «пожалуйста», как ты учила…
- Анна Витальевна, - послышался за спиной надменный голос заведующей. – Можно вас на секундочку.
- Да, сейчас, - кивнула ей коротко и повернулась к сыну. – Ваня, ты сам переоденешься?
- Легко, - бодро заявил он.
- Совсем большой стал, - пригладила волосы на его макушке и отошла в сторону, где вытянувшись по струнке, как солдат, меня ждала заведующая. – Вы о чем-то хотели поговорить, Виктория Викторовна?
- Да, Анна Витальевна. Дело касается вашего сына, - начала она надменно, глядя на меня сверху вниз. Вытянутое лицо, испещренное мелкими морщинками, не умело выдавать никаких иных эмоций кроме отвращения, высокомерия и презрения. Не удивительно, что дети между собой называли её «тётя лошадь».
- Он подрался с мальчиком. Я уже знаю.
- Дело в том, что он не просто подрался, а ударил первым. Без веской на то причины, Анна Витальевна. Это ненормально.
- Я с ним поговорю об этом. Если всё действительно так, как вы говорите, то…
- Я понимаю, что вы недавно развелись с мужем, - оборвала она мой приступ дипломатии. - И теперь заняты исключительно своей личной жизнью, но не забывайте, пожалуйста, и сыном тоже заниматься.
Внезапно сорвавшаяся диарея мудрости с её тонких губ, подняла волну агрессии внутри меня. Но вместо того, чтобы позволить бури внутри выплеснуться наружу, сильнее стиснула ремешок сумки в руке и почти мило улыбнулась. Почти…
- Я понимаю, что вы здесь заняты воспитанием детей, - подошла ближе и понизила голос, чтобы нас не слышали другие мамочки и их дети. – Но я не припомню, чтобы вместе с ребенком я приносила вам своё грязное бельё, чтобы вы в нём хорошенько покопались и рассказали мне, в каких режимах его стирать. Если мне нужна будет ваша помощь в качестве прачки, то я вам обязательно об этом сообщу. Ещё что-то Виктория Викторовна?
И без того тонкие губы сжались в почти невидимую нитку. Узкие ноздри тонкого длинного носа начали раздуваться, как капюшон у кобры.
- До свидания, - выронила она сдержано и, крутанувшись на месте, поспешила в сторону своего кабинета.
Убедилась в том, что она в нём закрылась и облегченно выдохнула, мысленно избавляясь от липкого яда её речей.
- Мам, я всё! – подпрыгнул передо мной Ваня, чтобы попасть в поле моего зрения.
- Молодец! Пойдём домой. Голодный?
- Да, - вложил свою руку мне в ладонь и повел в сторону выхода с территории детского сада.
- Что на ужин приготовим? – попыталась я отвлечься болтовнёй от мыслей о злой тетке.
- Я хочу длинные спагетти с тефтелями.
- Отлично! Поможешь мне всё приготовить.
- Конечно. Ты же всё равно сама банку с томатной пастой не откроешь.
Ох, уж эти мужчины…
На подходе к дому заметила примерзкую картину. Просто отвратительную. До тошноты.
Бывший муж подпирал задницей свой седан, медленно выпуская клубы сизого дыма из легких.
Бежать некуда, да и глупо. Геморрой нужно уметь встречать, не сжимая в страхе булок.
Не доходя до бывшего мужа, специально громко кашлянула, чтобы он успел выбросить недокуренную сигарету раньше, чем Ваня успеет увидеть, чем он тут занимается.
- О, привет! – обернулся мужчина и резко завёл руку с сигаретой за спиной, швырнув в кусты окурок. – Что-то вы долго.
- На горке катались, - безрадостно ответил сын и зашел мне за спину.
- Дружище, - елейным голосом заговорил Лёша и присел на корточки рядом с нами, чтобы оказаться глазами на одном уровне с Ваней. – Ты обиделся, что ли?
- Ты обещал прийти на мой концерт, а сам вчера не пришёл, - буркнул за спиной сын, который вчера мужественно пытался не заплакать, когда не обнаружил в зале отца. – А я рыцарем, вообще-то был, и дракона победил.
- Ваня, у папы было много работы, он просто не успел приехать, - попыталась я его успокоить. – Но я сняла на телефон, как ты побеждал дракона, и отправила видео папе, - затем с нажимом, чтобы бывший посмотрел на меня и всё понял, добавила. – Папа освободился и сразу приехал сказать, какой ты храбрый и смелый рыцарь, который спас принцессу.
- Да, Ванюша. Да. Ты очень крутой! - растерянность в светлых глазах мужчины говорила о том, что видео он так и не посмотрел. – Ух, как ты его! Дракона этого…
О, боги… И за это «красноречие» я когда-то вышла замуж? Бе, ме, кукареку…
- Ладно, - Ваня нехотя вышел из укрытия в виде меня и лениво обнял отца за шею, почти сразу его отпустив. Затем отошёл в сторону и, сложив руки за спиной, обратился ко мне. – Мам, я писать хочу. Можно я сам квартиру открою?
- Только аккуратно там, хорошо? – достала из сумки ключи и протянула их сыну. – И тефтели достанешь из морозилки?
- Да! – загорелись синие глаза сына восторгом. Помогать и готовить – его два любимых занятия. – А мультики можно потом включить? – а вот и третье любимое занятие.
- Можно, но только близко к телевизору не сиди.
- Хорошо. Пока, папа, - махнул он рукой и вбежал в подъезд, хлопнув дверью.
Вобрала в грудь побольше воздуха и повернулась к бывшему мужу, который смотрел на меня, чему-то ухмыляясь.
- Что? – спросила раздраженно.
- Красивая такая. Новое платье…
- Езди с закрытыми окнами, тебе, кажется, голову продуло. Пустоты заполнились какой-то смазливой дрянью. Говори, зачем приехал на самом деле?
- Ань, - произнёс Лёша и на секунду замялся, словно подбирая слова. Почесал русоволосый затылок, взглянул в сторону и снова обратил взгляд синих глаз на меня. – Может, сходим куда-нибудь вечером?
Вскинула брови и прикусила внутреннюю сторону щеки, чтобы не заржать ослицей.
- Игнатьев, в городе кончились давалки и ты решил пойти по второму кругу, начиная с меня?
- Ну, что ты? – плутовски улыбнулся он и попытался приобнять меня. – Разве нам было плохо вдвоем? Вспомни, что мы вытворяли в этой машине… И на ней.
- Ты знаешь, что-то как-то не припомню, - захлопала я нарочито наивно глазками и шлёпнула его по рукам, тянущимся ко мне. – Но зато я прекрасно помню, что ты вытворял в номере гостиницы в день годовщины нашей свадьбы.
- Ну, оступился. Ну, бывает…
- Бывает? Но только я теперь не хочу иметь к этому никакого отношения. И отойди подальше, мне кажется, я чувствую запах хламидиоза.
- Всегда любил твой острый язык, - улыбнулся Лёша слащаво и снова потянул ко мне свои руки, в этот раз, успев обнять за талию и прижать к себе раньше, чем я успела бы взбрыкнуть.
- Убери от меня свои лапы, Игнатьев, - ударила его по плечу, но он это успешно проигнорировал. – Отпусти!
- Да брось, Анют, - мурлыкал он в шею. – Небось, соскучилась по мужскому телу. Сколько у тебя никого не было? Год? Могу помочь…
- Не думаю, что меня сейчас сможет впечатлить трёхминутный секс, две минуты из которых, ты моешься в душе.
- Стерва, - выдохнул он беззлобно в шею. – Неужели не соскучилась? Я соскучился.
- Мне некогда скучать.
Стоящий рядом с седаном Лёши черный пикап, моргнул фарами и издал сигнал характерный для снятия блокировки. Секундное отвлечение Лёши на этот звук позволило мне с силой дёрнуться и высвободиться из назойливых объятий.
- Хочешь сказать, что у тебя кто-то есть? – скептически ухмыльнулся бывший. – Сама-то веришь? Разведенка с прицепом. Кто позарится?
А вот сейчас обидно!
- А ты думал, что я сяду у окна и буду ждать, когда ты своим стручком заглянешь во все городские щели? – я начинала злиться. Нет. Не просто злиться, а закипать от ярости.
- Ну, и кто он?
- Он… - на секунду растерялась, пытаясь наспех состряпать легенду, к которой не прикопаешься. За спиной хлопнула подъездная дверь, заставив обернуться в надежде найти спасение хотя бы там. – Вот он.
На безрыбье и рак – рыба.
Мотнула головой в сторону приближающегося к нам Козырского. Мужчина что-то сосредоточенно набирал в телефоне. Словно почувствовав наши взгляды, поднял голову и, слегка нахмурившись, посмотрел на нас. Сначала на меня, неуловимо приподняв уголки губ, а затем на моего бывшего мужа – оценивающе и несколько пренебрежительно.
О чем он сейчас подумал, мне плевать, но он поможет мне, хочет того или нет.
- Привет, Матвей, - улыбнулась так сладко, что аж скулы свело.
Черные густые брови поползли вверх, но он, всё-таки, соизволил ответить на приветствие, снова мазнув, в этот раз подозрительным взглядом, по Лёше.
- Привет.
Молодец, Аня. Утром почти выцарапала ему глаза, а сейчас льёшь сироп в них же.
- Уже уезжаешь? – спросила у Козырского, сделав к нему несколько шагов, чтобы оказаться подальше от наблюдающего за нами бывшего мужа. Я начала этот спектакль, теперь нужно отвести его до конца.
- Ненадолго, - протянул Матвей задумчиво и снова мазнул взглядом по Лёше, затем вопросительно посмотрел мне в лицо.
Сложила бровки домиком, безмолвно умоляя мне подыграть и обещая, что всё объясню потом.
- Ну, тогда пока?- произнесла дрожащим голосом и приготовила себя к самому страшному из того, что необходимо сделать.
Поцеловать бывшего на глазах у другого бывшего.
Этот чертов день начался через задницу и заканчивается тем же маршрутом.
Подошла вплотную, вдохнула полной грудью аромат свежести и мужского геля для душа. Привстала на цыпочки и потянулась к колючей щеке, намереваясь запечатлеть на ней быстрый поцелуй, как доказательство того, что вот с этим мужиком у меня всё серьёзно.