Холодное блюдо

– Я поеду за вами в участок. Не начинайте, пожалуйста, без меня.

Лиз кивнула и нажала на газ. Чёрт побери этого ищейку. Надо срочно поговорить с Харви.

Она ждала Криса у входа в полицейский участок. Тот подъехал с большим опозданием. Видимо, по незнанию поехал по улице Халстед и встрял на перекрёстке с 87-й. Позже они вместе ещё раз застряли у дежурного, выписывая Крису пропуск.

– Проходите, располагайтесь, – Лиз указала на стул для посетителей у своего стола.

– Отдельный кабинет? Вы на хорошем счету.

Лиз взяла толстый телефонный справочник.

– Думаете, новичку поручили бы столь важное дело? – И уткнулась в книгу, пытаясь найти номер телефона четы Хилл.

– А стул у вас жутко неудобный. – Крис поёрзал. – Больше похоже на пыточное устройство.

– Ага-а-а, – протянула Лиз, скользя взглядом по буквам. – Это чтобы тут всякие не рассиживались и не мешали работать… Нашла!

В кабинет без стука зашла Эльза с чашкой кофе.

– Вот, я вам сделала. А то Лиз не предложит, знаю я её. – Она подала чашку Крису.

– Спасибо. – Крис аккуратно взял напиток из её рук.

– Эй, а мне? – наигранно возмутилась Лиз.

– Я тебе не секретарша. Хочешь кофе – сделай сама.

Эльза развернулась к выходу. Крис улыбался:

– В этом мире есть кто-то, кто может вам противостоять? Я впечатлён смелостью этой девушки.

– Я сейчас.

Лиз вышла из кабинета вслед за Эльзой. Вроде всё как обычно, но чутьё Лиз обострилось ощущением чего-то неправильного.

– Детка, с тобой всё нормально?

– Заметила всё-таки? – грустно улыбнулась подруга. – Прости, я не готова сейчас об этом говорить. Может, позже.

– Хорошо. Но если что, я знаю, как спрятать труп, чтобы его не нашли.

Эльза прыснула со смеху:

– Хорошо. Спасибо. Но надеюсь, обойдёмся без этого.

Лиз вернулась в кабинет и подвинула к себе телефон. Не отрывая взгляда от телефонной книжки, она набрала нужный номер и подняла глаза на Криса. Тот с интересом разглядывал кабинет. Да, за него ей никогда не было стыдно. Она любит порядок и в этом полная противоположность своего шефа. Все папки аккуратно лежат на краю стола, а законченные дела – в шкафу, ожидая своего переезда в архив, отсортированные в чётком соответствии с годом и алфавитным порядком.

– Здравствуйте! Меня зовут Лиз Хант. Я веду дело об убийстве Адама. Скажите, когда я смогу поговорить с его родителями?.. Простите? – Лиз нахмурилась.

Крис напрягся.

– Хорошо. Я поняла. Спасибо. – Она положила трубку. – Не, ну нормально вообще?!

– Что случилось?

– У них там сегодня какой-то траурный приём.

– Похороны? – удивился Крис.

– Нет, – покачала головой Лиз. – Просто бал. Тело до окончания расследования им никто не отдаст. Они даже из убийства собственного сына сделали повод для вечеринки! – возмутилась Лиз. – У них всех вообще сердца нет?

Крис лишь пожал плечами.

– Это лишь ритуал высшего общества. Всегда держать лицо, помните?

– Не понимаю.

– С этим нужно просто смириться. Они сказали, когда можно заехать?

– Завтра в десять будут нас ждать.

– Понял. Тогда до завтра. – Он сделал последний глоток, поднялся и вышел из кабинета.

Лиз встала и подошла к окну. Вид не радовал. Взгляд упирался в торец соседнего заброшенного здания, штукатурка которого местами обвалилась, обнажая кирпич. Странно, что никто не хотел жить рядом с полицейским участком. Вроде бы самое тихое и спокойное место в городе. Внизу в мусорных баках копошились два бомжа, разыскивая сокровища. Лиз присмотрелась. Движения и жестикуляция становились всё более отрывистыми и амплитудными. Ругаются они там, что ли? Видимо, их голоса достигли участка, потому как оттуда вышел дежурный с дубинкой наперевес. Бомжи подняли руки в ответ на угрозу избиения и медленно покинули территорию. Дежурный выкурил сигарету, щелчком выкинув окурок в стену заброшки, и вернулся в участок. Магическим образом у баков появились всё те же бомжи, которые уже в более дружелюбной атмосфере продолжили поиски.

Лиз с трудом оторвала глаза от окна и села обратно в кресло. Надо не забыть узнать у родителей, где учился Адам, и наведаться в школу. Часто родители совершенно не знают, что собой представляет их чадо. Но это уже всё завтра. А сегодня у неё свободный вечер, и надо бы им воспользоваться. Лиз покрутила ключ от мотоцикла на пальце, наткнувшись взглядом на чашку на письменном столе, размышляя, не выпить ли сначала кофе. Она прислушалась к своим ощущениям. Сидеть лишний раз в участке не хотелось, разговаривать тоже. Она всегда была одиночкой, изредка примыкая к разным группам. Друзей среди коллег у Лиз не было. Ну, только Джош и Эльза. Остальные сначала не хотели принимать её в качестве полноценного коллеги, а потом и вовсе отстранились, когда поняли, что Лиз обскакивает их по числу раскрытых дел. В открытую конфронтацию это не переросло, однако отголоски давнего бойкота до сих пор присутствовали.

Лиз решила, что выпьет кофе где-нибудь в более приятном месте. Но сначала проветрить голову.

Она вышла из кабинета и в коридоре наткнулась на Эльзу. Та быстро опустила взгляд и спрятала лицо в тени, но Лиз поймала её за подбородок и повернула к себе. На свету стали видны опухшие глаза и красные пятна.

– Всё ещё не хочешь об этом говорить?

Эльза отвела глаза и мотнула головой.

– Что там в Капитолии?

– Прискорбно признавать, но ничего. Кто-то взломал их систему. Камеры ничего не показали. Завтра едем к родителям, и думаю заскочить в школу Адама.

– Хорошо. Тогда до завтра.

Эльза быстрым шагом пошла в противоположную от выхода сторону. Лиз лишь посмотрела ей вслед. Нечего навязываться, если человек не хочет, чтобы ему помогали. Будет нужна – Эльза знает, где её найти.

«Индиан» мчался по трассе, развивая почти рекордную для себя скорость. Только там, за городом, Лиз могла по-настоящему отвлечься от всех забот и вернуть себе удовлетворённое состояние. Парни – это, конечно, хорошо, но скорость – её главный наркотик. Дело совсем даже не в том, что Лиз хотела разбиться или покалечиться, просто, когда чувствуешь встречный ветер и сопротивление воздуха, единственное, что нужно делать, – это контролировать дорогу и угол наклона на поворотах, чтобы не вылететь с трассы. На другие мысли не остаётся ресурсов.

На обратном пути домой, когда уже стемнело и редкие кафе оставались открытыми, Лиз завернула в ближайшее и заказала любимый напиток. Кто сказал, что нельзя пить кофе на ночь? Кофе – это ведь не напиток, это ритуал. Лиз устроилась за столиком на улице, которую освещал лишь фонарь в пятидесяти метрах от Лиз, создавая уютную атмосферу. Она любила это время, когда солнце уже клонилось к закату, но ночь ещё не вступила в свои права. В это время город был таким, каким он был на самом деле: никаких тёмных пятен, скрадывающих шаги ночных воров, но и никаких засветов, не дающих разглядеть грязь на улицах.

Тишину нарушали редкие прохожие, разговаривающие друг с другом. Даже спустя два года после окончания войны люди опасались лишний раз выходить из дома после захода солнца. В переулке недалеко послышалась какая-то возня и заглушённые чем-то крики. Не её дело.

Однако звуки нарастали с арифметической прогрессией. Лиз вздохнула и направилась в сторону тёмной подворотни.

– Эй!

Клубок из рук и ног у стены оказался мужчиной и девушкой. В темноте сверкнули красные глаза.

– У нас всё хорошо.

– У тебя-то, может, и да, а у твоей дамы?

Девушка, явно человек, ластилась к своему кавалеру и, не отрывая глаз от его губ, а руки от… кхм, томно произнесла:

– Когда ты уйдёшь, будет лучше.

Говорила же ей мама не гулять по тёмным переулкам. Зачем только пошла? Настроение снова было испорчено. Вот же идиотка! Как вообще можно сношаться с вампиром? Мерзко и некрофилией попахивает. Сожрёт и не заметит. Лиз передёрнуло. Допив одним глотком свой кофе, Лиз села на мотоцикл и устремилась в сторону дома.

– Эльза?

– Привет. Прости, что без приглашения. К тебе можно?

Лиз достала ключ из кармана:

– Конечно. Заходи.

Количество незваных гостей за последние два дня зашкаливает.

Глава 4, в которой дружба — это не всегда взаимопонимание

– Заходи, располагайся. Я пока умоюсь.

– Хорошо.

Эльза прошла в кухню и затихла там, пока Лиз отмывалась от пыли дороги и унижения переулка.

– Ты что будешь? Есть чай, кофе, вода.

Лиз вошла в кухню и бросила полотенце на подоконник. Эльза сидела на краешке стула, по её лицу катились слёзы.

– А можно чего-нибудь покрепче? – спросила подруга еле слышно.

Что-то новенькое. Обычно Эльза не проявляла интереса к алкоголю и пила исключительно за компанию не больше одного бокала вина. Дальше в дело вступал вишнёвый сок или лимонад, чтобы не возникало лишних вопросов или стремлений окружающих напоить непьющего.

– Давай посмотрим. У меня есть… – Лиз открыла свой мини-бар.

– Ром! – засмеялась Эльза сквозь слёзы. – У тебя точно есть ром.

– Точно. Откуда знаешь?

– Ты всегда пьёшь только ром. Откуда к нему такая любовь?

Лиз достала бутылку и налила напиток в высокий стакан, смешивая его с яблочным соком. Сама она предпочитала чистый, но организм Эльзы такого не выдержит.

– Ну, его любили братья Барбаросса. Знаешь таких?

– Ага, пираты такие были.

Лиз отсалютовала стаканом:

– Точно! Они когда-то выбрались из грязи в князи. Стали султанами, притом что родились в нищей семье. Один правил в Алжире, другой имел свой дворец в Османской империи. В Стамбуле!

– Кстати, я совсем ничего не знаю о твоей семье. У тебя есть родные?

– Не-а. Меня аист где-то по дороге к дому богатых родителей выронил. Так и прожила всю жизнь на улицах: то там, то сям. Не бери в голову.

Лиз отмахнулась и сделала глоток. Говорить о своей семье она не любила. Не то чтобы у них были плохие отношения, но злость на саму себя никак не проходила. Может, если бы она тогда вела себя более благоразумно, ничего бы и не случилось. А так приходится жить с последствиями своего выбора, даже если они тебе не нравятся и ты уже тысячу раз пожалела о сделанном. Вот только прощения уже не попросишь. Да и вряд ли они простили бы.

– Так что произошло?

Эльза сделала небольшой глоток и отвела взгляд в сторону.

– Красивая у тебя кухня, светлая. Только пустая какая-то. Никаких вещей для красоты.

– Ты пришла мою кухню обсудить? Ну давай. Я – человек прагматичный, не вижу смысла в красивостях. На них пыль собирается, а долго убираться мне некогда, работа.

Лиз подняла одну бровь, внимательно смотря на подругу. Та собиралась с силами, хотя можно поставить доллар на то, что причина страданий – мужчина.

– Калеб… Он… Он не позвонил мне сегодня, хотя мы договаривались. Я… Я целый день ждала.

Лиз покачала головой:

– Нашла из-за кого страдать. В них же обоих интеллекта ноль. Найдём тебе нормального.

– Я думала, он особенный.

– Давай посмотрим правде в глаза, – вздохнула Лиз, – ты часто так думаешь.

– Да, но здесь другое. Он был галантен, имел прогрессивные взгляды и был не против, что я работаю, хотя сама знаешь, как в наше время мужчины хотят иметь в жёнах идеальную хозяйку: красиво одета, волосы уложены, на кухне готовится ужин из трёх блюд, а идеальные дети приносят из школы только пятёрки. Калеб… он не относился ко мне со снисхождением, подумаешь, работает она, ещё и секретарша…

– Да секретарши вообще главнее начальника. Попробуй обидеть Далтон и можешь забыть о карьере в полиции.

Эльза засмеялась сквозь слёзы.

– Кейт необыкновенная.

Лиз кивнула. Она мало кем восхищалась, но Кейт была в её списке. Так поставить себя и заработать такое уважение в их мире могла женщина только с действительно сильным характером, примерно таким, как у Лиз. В их обществе, несмотря на недавнюю войну, во время которой женщины вкалывали наравне с мужчинами, снова культивировались идеи ухоженной и красиво одетой хранительницы домашнего очага. Она приносит уставшему после работы мужу тапочки и кормит его вкусным ужином, в доме царит идеальная чистота, дети радуют хорошими отметками и идеальным поведением. И, главное, не забывать улыбаться. Даже если эта улыбка нервная.

– Калеб… он не настаивал на ночи вместе, говорил, что хочет подождать, что не может бесчестно поступать по отношению к девушке…

Лиз отметила про себя, что его Даррен был совсем не против секса в ночь знакомства. Вряд ли Калеб ушёл далеко от взглядов друга.

– Он не был похож на остальных моих кавалеров.

Эльза смахнула слезу, опустила голову и помолчала. Лиз вздохнула. Она встала и открыла шкаф с посудой. Лиз взяла стопку тарелок и поставила их перед Эльзой. Та посмотрела сначала на них, потом на Лиз.

– Вставай.

Эльза покорно встала.

– Берёшь тарелку и с силой бросаешь об пол, чтобы прям на мелкие осколки.

Лиз взяла тарелку и бросила вниз, вложив в удар всю злость по поводу навязанного напарника и бессилие, потому что никак не может повлиять на Хилла. Тарелка разбилась на множество мелких осколков. Лиз стало немного легче. Она перевела взгляд на Эльзу. Та нерешительно взяла тарелку.

– Это же твоя посуда.

Лиз лишь пожала плечами.

– Во-первых, она самая дешёвая, так что не жалко, а во-вторых, ты с премии купишь мне новую.

Эльза улыбнулась и бросила тарелку на пол. Та отскочила и покатилась под шкаф.

– Нет, детка, не так. С силой, со всеми эмоциями. Иначе никакого толка.

С пятого раза тарелка, наконец, разбилась.

– Так держать! – подбодрила Эльзу Лиз.

Оставшиеся тарелки недолго оставались целыми. В конце Эльза глубоко выдохнула с облегчением. Лиз взяла стоящую на столе бутылку рома и подлила себе в стакан.

– Почему ты вообще ищешь мужчину? Ты же достаточно образованна и не нуждаешься в деньгах, чтобы выскочить замуж за первого попавшегося, чтобы хватало на еду и жильё.

– Просто мне нравится заботиться о ком-то, создавать уют.

– Заведи себе кошку.

С улицы послышался какой-то гомон и возня, что свойственно ночным магазинам, один из которых как раз находился в доме Лиз и был весьма популярен у представителей местной «знати». Этот магазин был бельмом на благочестивом лике их недавно отремонтированной улицы. Соседи никак не могли от него избавиться, хотя и постоянно писали жалобы в правоохранительные органы. Лиз встала и закрыла окно. Щёлкнула кнопка включающегося радио. Попали на выступление отца Себастиана:

«Молитва – наше занятие, пока наш мир утопает во грехе. Здесь, на Земле, нам нужно постоянно себя понуждать к молитве. Особенно молиться нужно в неприятностях, тяжести сердечной. Очень важно искать присутствие Бога, искать его ходатайства, его исцеления. Очень важно, чтобы не только наши тела, но и больше наши души были исцелены. То, чего нет у вампиров, ибо прокляты они жизнью. Они умерли, их душа освободилась, но их тела остались на Земле, не получив перерождения. Они жаждут крови, без которой немыслимо их естество и существование, ибо нельзя это назвать жизнью. Сегодня мы будем молиться Богу за мир, за душу, за людей».

– Как может такой красивый и умный человек говорить такие страшные вещи?

– А красивые люди должны быть милыми? Страшные речи оставим уродам?

– Нет, но… Как же так можно? Вампиры живут среди нас. И всегда жили, просто мы об этом не знали. Истребить целый клан только потому, что они другие?

– Ну, давай разбираться по фактам. Первое. Им нужна кровь для существования. Своя им не подходит. Кто ещё может быть в меню, кроме нас?

– Они берут кровь в больнице.

– Ага. Значит, она не достанется человеку, который в ней нуждается. Их много, доноров – нет. А если нужно срочное переливание ребёнку, а кровь продали вампирам?

– Но она же им вроде бы нужна только для восстановления.

– А кто нам об этом сказал? Они сами. Никаких научных данных у нас нет. Второе: они сильнее и быстрее. Если захотят – перебьют нас поодиночке.

– Но ведь в войне они не победили.

– Так в ней никто не победил. Просто людей больше. Да и истреблять нас им невыгодно, иначе будут перебои с поставками крови.

– Но ведь они могут питаться животными. Мы ведь тоже едим мясо. И используем животных, а не людей.

– Так спроси их, почему они убивают людей. Даже до Великой войны! – Лиз уже кипела от злости.

Она прикрыла глаза, чтобы не сорваться на подругу. Эльза – дитя любви, выросшее в хорошем доме в центре Корбелла. Она если и выезжала за его пределы, то только в компании родителей на курорты с закрытой территорией и охраной. А Лиз… она видела жизнь. Видела трупы людей, растерзанных, словно дикими зверями, и в которых иногда сложно угадать, мужчина это или женщина. Когда живёшь на окраине, видишь, что люди не всегда добрые и милые. И в попытке спасти себя могли уничтожить соседа. Вампиры… Они задолго до войны вышли в свет с «добрыми намерениями». Вот только кривая жертв среди человеческого населения резко поползла вверх. Её дед работал егерем в заповеднике и долго не мог понять, куда пропадают туристы, почему те тела, которые они находят, обескровлены. Всё встало на свои места после выхода вампиров к людям. Им нужно лишь немного и только для восстановления? Как же. Скажите это тем, кто не вернулся с прогулки домой.

– Знаешь, что самое странное? Раньше было столько религий, а сейчас одна Объединённая Организация Веры. Больше нет церкви или мечети. Есть только Дом Веры.

Лиз пожала плечами:

– Объединились против общего врага. Как и люди во время Великой войны.

Эльза задумчиво проговорила:

– Знаешь, к нам в дом на прошлой неделе въехал вампир. Улыбчивый дедушка. На такого посмотришь и не скажешь, что он убивает людей. Очень приятный на вид. Так вот, три семьи, которые жили в этом доме чуть ли не поколениями, съехали.

– Может, и тебе? Кто его знает, что у него на уме…

Эльза ответила:

– Нет. Я не поддамся панике. Пока он не сделал ничего плохого – я останусь. Очень люблю свою квартиру.

Нужно будет присмотреться к этому вампиру. Лиз не сомневалась, что разбирается в людях лучше подруги.

– Ладно. Будь осторожна. Если что – говори сразу.

– Хорошо.

– Ещё коктейль?

– Лучше чай.

Лиз потрясла спичечным коробком, убеждаясь, что не нужно бежать в магазин за новой пачкой. Зашумела вода, наполняя чайник, чиркнула спичка, от появившегося огня потянуло теплом. Помолчали, каждая в своих мыслях. Тишину нарушали тиканье часов и свист закипевшей воды. Лиз обернулась на свой стакан. Ром ещё не закончился. Пожалуй, не будет допивать.

Она достала две чашки и заварку. Эльза встала и, чуть пошатнувшись, вышла из кухни.

– Хочешь, оставайся сегодня ночевать у меня.

– Нет, Джош говорил, у тебя неудобный диван. Потом спина болит.

Лиз возмутилась:

– Ну не нахал ли?! Конечно, на стульях в участке очень удобно спать. Где там моему дивану с ними сравниться!

Подруга засмеялась:

– Вы с ним стоите друг друга. Никогда не думала попробовать с ним?

– Мы пробовали с ним одно мороженое на двоих. Он съел его бо́льшую часть, представляешь?

– Ты поняла, о чём я.

– Конечно. Поэтому и рассказала тебе. Зачем мне жадные мужчины? К тому же ты знаешь, я предпочитаю короткие разовые встречи. Нет мужчин – нет проблем.

Эльза лишь покачала головой. Переубедить в чём-то Лиз практически никогда не удавалось.

Уже далеко за полночь хлопнула дверь такси, и Эльза отбыла в сторону дома. Лиз, стоя на улице, потёрла лицо руками. Усталость давала о себе знать, но отказать подруге в поддержке она бы не смогла. Даже у её чёрствого сердца есть слабость. Несмотря на разное отношение к жизни и взгляды на мир, Эльза – близкий человек для Лиз. Единственный человек, ради которого Лиз нарушила своё правило – не привязываться к людям. Ведь так или иначе они все уходят.

***

– Ну же, зайка, ты же знаешь ответ.

На кухне, залитой солнцем, улыбаясь стояла молодая женщина и помешивала ужин в кастрюле. В уголках её глаз и губ притаились паутинки морщин, которые появляются, когда человек много смеётся, а волосы серебрила первая седина. Рядом с женщиной стояла девочка двенадцати лет и нарезала овощи для салата. Её худоба и угловатость были предметом шуток отца, который на следующий её день рождения обещал подарить косу и чёрную шёлковую мантию.

– Я вообще не понимаю, почему я должна делать и школьные уроки, и твои, – насупилась девочка.

– Потому что ты не хочешь прожить всю свою жизнь в нашем городке на отшибе. А для того, чтобы найти достойное место в центре – нужно быть образованной.

– Ты же живёшь в нашем захолустье. Ты тоже образованна.

– Да, но это был мой выбор – переехать сюда за твоим отцом. А ты другая. Скоро тебе будет здесь тесно. Ну так что, как именно Отелло убил Дездемону?

Девочка вздохнула.

– Да мечом он её зарезал.

– Умничка! – мама ласково потрепала девочку по голове.

Лиз резко проснулась. По её щекам текли слёзы, сердце стремительно галопировало, а в груди всё сжалось от боли. Лиз прикусила одеяло и тихо, чтоб не разбудить соседей, завыла от тоски. Она так по ним всем скучала…