Почти идеальный герой
- -
- 100%
- +
Вот и случилось. Умер. Не своей. Да еще на территории Матвея. Стало быть, даже без наличия трупа не сегодня-завтра возбудят дело уголовное по непростой статье. И начнутся беспокойные проверки и заслушивания. Прискорбно. Еще и ФСБ подключится – наверняка Толика опекали как оружие массового информационного поражения. Блин, это ж сколько бумаги уйдет на справки… Если, конечно, не объявится баламут в ближайшее время.
Вывод один: нужна собака. Или пес. И кинолог. Аромат «Елочки» для собаки – что пиво для алкаша. По крайней мере, в парке имени Гагарина.
Но Гуляев охладил пыл.
– Не дадут собаку. Это ж просто брошенная тачка. А пока опросим родню, все запахи улетучатся.
С этим тоже не поспоришь. Вот сначала докажите, что это смертельное убийство, будет вам хоть собака, хоть боевой дельфин. А пока нюхайте сами и идите по следу.
– А что с родней?
– Вот и выясняй. Твой материал.
Матвей спрятал пропуск и, принюхиваясь, прогулялся по кустам с целью поиска трупа или каких-либо следов. Но ничего, кроме собачьих фекалий и ранних поганок, не вынюхал. Камер наблюдения здесь не водилось. Еще один скверный симптом. Знали, где убивать.
Картина рисовалась веселая. Приехал сюда Анатолий Борисович на встречу с неизвестным гадом, получил ножиком в сердце и был вынесен с глаз долой. Логичный вопрос – почему бы не оставить труп в машине? Логичный ответ – нет тела, нет дела. Мало ли что случилось? Может, в запой ушел или на дно залег от страха. А труп – это скандал, который никому накануне выборов на хрен не нужен.
И пока не началась шумиха, надо поторапливаться.
Вернулся в отдел, на сходке доложил о происшествии. Майор Хром разделил опасения коротким юридическим термином «Бля». С ударением на «Б». Он вообще все эмоции мог выразить с помощью этих трех незатейливых букв. Радость, гнев, ярость, раздражение и даже оргазм. И все было понятно.
Родню Китаева найти труда не составило. Личность публичная, википедийная. Родом из Загуглевска, это километрах в ста от Новоордынска. Детдомовский, родители погибли в ДТП. Есть младшая сестра Татьяна, двадцати пяти лет от роду. С нее Матвей и начал. Через полчаса раздобыл номер мобильника и пригласил в отдел. На вопрос: «А что случилось?» ответил универсальным: «А сами на догадываетесь?» Ответа не последовало, значит, догадывается.
Пока она добиралась, просмотрел пару выпусков «Китайского городового». Да, парень жег напалмом, не стесняясь комментариев. А последний сюжет вообще намекал на скорую сенсацию.
«…И теперь самое интересное. Господа, о которых я поведал, умеют договариваться. Со всеми. Но не со мной… И в ближайшем выпуске я подкину угля в костер, на котором греется моя сковородка. И никто не сможет отвертеться. Подписывайся, и ты увидишь, как поджарятся упыри. Пока».
Подкинул. А Матвею отдуваться.
Заглянула Эльвира. Голосом диктора, объявляющего о начале очередной мировой, поведала, что Стас написал чистосердечное. Мол, был пьян, напал на сотрудников, перепутав их с демонами, но глубоко раскаивается и готов искупить. Материал Хромов отправил в местный отдел Следственного комитета, ибо преступления в отношении сотрудников – их подследственность.
– Моть, ты точно договоришься?
– А ты его любишь?
– Какая разница? Он мой муж.
– Тогда договорюсь, не волнуйся.
Матвей не лукавил, со Следственным комитетом у него никаких конфликтов, зато совместных выпивок не одна. Решит вопрос.
Эльвира немного успокоилась, но на «чай» больше не намекала. Теперь уже, наверно, не скоро и намекнет.
В дверях она столкнулась с помощником дежурного.
– Матвей, к тебе тут… Китаева.
Ужель та самая Татьяна?
Что говорят учебники по тактике проведения допросов? В первую очередь в симпатичной женщине честный сотрудник должен видеть свидетеля, подозреваемого, обвиняемого и так далее. И только во вторую – женщину. Иначе не допрос это будет, а предательство интересов дела. Но, увы, Матвей, хоть и честный сотрудник, постоянно нарушал сие строгое правило. И ничего не мог с собой поделать. Инстинкт сильнее правил. Кто их вообще сочиняет? Как можно загонять иголки под ногти с дорогим маникюром?
Не сказать, что Татьяна была модельной красавицей. Но внешность, без сомнения, притягательная. Правильные черты, нос с небольшой, но изящной горбинкой, стройная фигура, хладная бледность в сочетании с румянцем от переживаний. Прямо – яблоки на снегу. Деловой, но стильный прикид. Пиджак, блузка, шарфик, юбка средней длины. Очки. С небольшим минусом. Очень ей идут. Волосы, убранные в забавный пучок с торчащей из него спицей. Какая-то завораживающая хмурость. Есть лица, которым идет именно хмурость. Ей очень шла. Но, главное, она до зубовного скрежета напоминала ему Катьку – студенческую и, как это часто бывает, неудачную любовь.
И неудивительно, что инстинкт и здесь взял верх над служебным интересом. Вместо походного марша в башке заиграла ламбада. Хотелось тут же спросить: «Что вы делаете сегодня вечером?» – а то и сразу пригласить на танец. Но Матвей вовремя вспомнил вчерашние приключения и притормозил. Можно ведь и спицей в глаз получить. Все же первая встреча.
Тем не менее он тут же вскочил и предложил даме стул.
– Здравствуйте… Прошу.
Татьяна не садилась. Волнение. Либо иммунитет к дешевым подкатам.
– Что с Толей? Где он?
Холодное спокойствие в голосе. Видимо, она уже знала, о чем речь. Помощник дежурного тоже не лишен инстинктов и, дабы поддержать разговор в пути до кабинета, выдал служебную тайну.
– Успокойтесь, Татьяна Борисовна. Пока ничего страшного. Присядьте.
Татьяна наконец присела, Матвей вернулся на свое место.
– Меня звать Матвей. Александрович. Я оперуполномоченный уголовного розыска. Что вам успели рассказать мои коллеги?
– Якобы нашли машину Толи со следами крови.
Ах, какой взгляд… Даже сквозь очки прошибает. Хоть картину пиши. Смотрел бы и смотрел… И был бы не против, если она протрет их о его галстук.
– Ну, пока не факт, что это кровь. Просто бурая жидкость. Если не секрет, у вас с братом нормальные отношения?
– Абсолютно.
А ноги… Какие ноги! Всем ногам – ноги. Ух! Тихо, Бердяев! Ты на службе!
– Когда вы видели его в последний раз? Или говорили по телефону?
– Вчера. Часов в пять. Созванивались. На выходные планировали к друзьям в Загуглевск. Мы оттуда. Договаривались, что купить.
– И всё?
– Я хотела поболтать, но Толя сказал, что торопится. На какую-то встречу.
– С кем?
– Не сказал…
Румянец не исчезал. Наоборот. Искреннее волнение. Пальцы теребят ручку сумочки. Интересно, у нее есть кто-нибудь? Наверняка. А какое твое собачье дело, Бердяев? Твое дело брата ее найти. Так это чисто служебный интерес. Установление связей пропавшего.
– И больше не звонил?
– Нет…
Он предложил воды, она отказалась. (Правильно, вода в графине уже цветет от старости.) Спросил, есть ли ключи от квартиры брата. Татьяна утвердительно кивнула.
– Не исключено, Толя дома. Спит и не слышит звонка. Пьяный.
– Он не пьет.
– Смотря как прихватит… Поехали.
В пути Матвей постоянно отвлекался на ее ноги, что сильно мешало задавать правильные вопросы и следить за дорогой. Поинтересовался, есть ли у брата женщина.
– Была. Аня. Мажорка одна. Но они расстались год назад.
– В машине помада. Свежая. Не знаете чья?
– Моя, возможно… Он недавно меня подвозил.
Отлично. Если подвозил брат, значит, подвозить некому. Блин, ну вылитая Катька! Может, родственница? Дальняя?
Бердяев, угомонись! Долг превыше всего!
– Друзей его знаете?
– Друзья в основном в Загуглевске. Здесь приятели, помощники.
– Что за помощники?
– В одиночку блог не раскрутить. Кто-то добывал информацию, кто-то помогал в студии. Я, например, монтировала. Я видеомонтажер. ИП. Свадьбы, корпоративы, юбилеи.
Бердяев, хватит ходить вокруг да около! Спроси прямо – мужик у тебя есть? В конце концов, имеешь право. Проверка связей!
– Угрозы были?
– В комменты писали всякие неадекваты. Но он привык. Сейчас налево.
Она явно умела сдерживать эмоции. По-прежнему холодные ответы без сопливости, заламывания рук и пустой болтовни. Возможно, характер. Либо детдомовское прошлое. Там за спиной никого, там борьба за выживание.
Как сестра и предполагала, брата дома не оказалось. Ни пьяного, ни трезвого. Ни живого, ни мертвого. Матвей, если откровенно, не особо и рассчитывал. Просто отличный повод прокатиться и втереться в доверие. Квартира в буржуйском доме. Все по стандарту – шлагбаум, консьерж в камуфляже (блин, можно подумать, война в Новоордынске идет!), камеры наблюдения. Есть шанс узнать, когда и с кем укатил.
Само жилище тоже по стандарту – набивший оскомину стиль лофт. Кухня-гостиная, отдельно студия с задником «Китайского городового», спальня. Обычный холостяцкий бардак, так хорошо знакомый Бердяеву. Посуда в раковине, носки у кровати. На тумбочке бабская заколка. Девочек приводил. Что вполне логично. Следов обыска нет. Если только не знали, где что лежит.
– Вроде всё на месте, – Татьяна открыла ноутбук, стоявший на столе в студии. – Матвей Александрович, у меня плохие предчувствия.
– Почему?
– Вы не подписаны на него?
– Нет. Но посмотрел пару выпусков.
«А давайте посмотрим вместе. Вечером. У меня». Угомонись, Бердяев!
– Не про Алмазова, случайно?
– Нет, кажется, про свалку.
– Он и к свалке отношение имеет.
Ну да. Алмазов наше всё. Серьезный перец. В губернаторы абы кто не идет.
– И что?
Татьяна немного помолчала, видимо, прикидывая, стоит ли затрагивать щепетильную тему.
– Скоро выборы… Война компроматов, все такое…
– Понимаю… Толя топит против Алмазова. И не за бесплатно. Верно?
Сестра до последнего боролась за честь семьи, что говорило о высоких моральных принципах.
– Он не говорил… Но… Возможно.
– И Алмазов мог отомстить. Вы это хотите сказать?
– Ну… Вы же знаете, кто такой Алмазов? Разумеется, Матвей знал. Человек с наследием девяностых, без негласного разрешения которого и торговую палатку в городе не открыть. Про таких слагают песни. «Кто был никем, тот стал Газпром». Но при этом ни одного криминального косяка. Даже штрафа за превышение. Меценат, спонсор, благотворитель. Поэт. А теперь еще и политик. Что в нашей стране почти автоматически указывало на темно-бурые пятна в светлой биографии. Главный конкурент действующего губернатора-коммуниста.
– Знаю… Но он не идиот так подставляться, – успокоил Матвей, – слухи всегда гораздо сильнее фактов. А зачем ему такие слухи перед выборами? Алмазов дистанцируется от любого криминала.
– Все они дистанцируются…
«Да, чувствуется, девушка с гонором. Как и Катька. Да хватит о Катьке! Забудь! Нет больше Катьки!»
– Не волнуйтесь, Татьяна… Борисовна. Труп не нашли. Могли угрожать, он и сбежал.
Она выдвинула ящик стола, покопалась в бумагах и извлекла два паспорта – обычный и загран.
– Без документов? И потом… Он бы обязательно предупредил.
– Смотря какие угрозы. Иногда в одних трусах срываются.
Что-что, а это Матвею Александровичу очень знакомо, как и холостяцкий бардак. Посуду тоже моет перед едой.
– А деньги? Как я вижу, он человек не бедный.
– В смысле?
– Кто-то должен ему, кому-то должен он. Кредиты, обратно.
– Нет-нет, он бы рассказал.
Он бы предупредил, он бы рассказал… Прямо идиллия.
– Кстати, Татьяна, вы сами где были вчера вечером? Так, чисто формально…
Еще один прокурорский взгляд, от которого в башке начинает греметь рок-н-ролл. Но зато проглотила отсутствие отчества. Что не могло не радовать.
– Дома… Работала. Срочный заказ.
Звучит гораздо лучше, чем «с парнями бухала».
– То есть алиби нет? Это плохо.
– Почему?
– Потому что, – коротко заинтриговал Матвей.
«Давайте посидим где-нибудь, и я вам объясню. Вы какое больше любите – белое или красное?»
– Еще один момент, – он понизил голос, – Толик в блоге не про кулинарию рассказывал и не про домашних животных. За такими разоблачителями обычно присматривают, чтобы лишнего не раскопал… Ну вы понимаете, о чем я… ФСБ, например… Он не заикался?
Татьяна согласно кивнула.
– Да, один раз к нему приходили… Но якобы чисто формально. Выяснить о каких-то бумагах. Как к нему попали. Не угрожали.
– Выяснили?
– Он не сказал.
Ну понятно. Просто подписку взяли, чтобы не трындел лишнего на действующую власть. Власть, похоже, Алмазова и заказала мочить. После чего бедолага пропал. Да, вроде бы Алмазову это антиреклама. С другой стороны, смотря какую компру накопал. Не исключено, шантажнуть решил. А Илья Викторович хоть и поэт, но команда его исключительно прозаики. В том, что Китаева нет в живых, Матвей уже не сомневался.
– Простите, а как вы вообще собираетесь его искать?
Хороший вопрос. Живет на его территории экстрасенс знакомый. Светозар. Из Питера. На учете состоит как ранее судимый за мошенничество. К нему и пойдет. Или к цыганам в табор. Те сразу скажут.
– Есть отработанная технология. Вот что… Подготовьте на всякий случай список его связей. Всех, кого знаете.
Татьяна опустилась в кресло.
– Технология, связи… Словно конвейер.
– Я про общие мероприятия. Конечно, есть и персональные. Все от личности зависит. Хотите…
Матвей выдержал паузу. «Давай, давай… Хотите, посидим где-нибудь, обсудим?»
– Что?
– Я буду держать вас в курсе?
Дрейфло! Облома боишься? Ты же мачо! Ни одного отказа! Катька не в счет.
– Да. Конечно… Спасибо.
Глава третья
Отработанная технология не помогала. В течение последующих трех дней Китаев не объявился. Мобильник тоже исчез с цифровой карты мира. Матвей проверил видео с камер. Блогер укатил накануне пропажи в девять вечера. Один. И больше не возвращался. Кровь на сиденье машины – его группы. Запросил биллинг мобильника с геолокацией. И соответственно данные абонентов. Городские камеры показали, что «Тойота» без остановок домчалась до парка Гагарина и, нарушив правила, заехала прямо на пешеходную дорожку. Где и была обнаружена бывшим душманом. Традиционная проверка моргов и больниц ничего не дала. Оставалось дергать связи и писать справки. Бывшая дама сердца Китаева – Аня, дочь владельца сети платных сортиров – подтвердила, что любилась с Толиком и даже имела на него виды, но однажды застукала с какой-то сукой, после чего они шумно расстались. Месть? «Я вас умоляю… Было бы кому мстить».
Вообще-то поисками потеряшек занимается оперативно-розыскной отдел со специально натасканными сотрудниками. Но здесь был явный намек на криминал, поэтому майор Хром велел материал держать Бердяеву, а «орошников» подключить для помощи. Не сегодня-завтра возбудят уголовное дело по убийству – Китаев не бомж помойный.
Конечно, как и предполагал Матвей, к розыску тут же подключились все местные СМИ. С блестящими версиями, одна другой краше. Либералы записали блогера в мученики, павшего за правду от рук гэбья. Самые смелые намекали и на Алмазова. Илья Викторович мгновенно отреагировал. Дал несколько интервью и пообещал серьезную награду за любую информацию о пропавшем. Что можно трактовать двояко: либо Толика точно не найдут, хоть миллиард посули, либо действительно не виноватый Илья Викторович, тот сам пропал. Все остальное – слухи и наветы. А он хороший – никаких денег для правды не жаль. Мало того, поклялся на томике Пушкина: если станет губернатором, тогда точно до истины докопается, а пока руки связаны.
Шумиха поднялась на славу. Особенно в соцсетях. На запах сбежались западные гиены, угрожая новыми санкциями. Приговор вынесли тут же. Рука Кремля.
Майора Хрома атаковали журналисты и блогеры, тот всех посылал к Матвею, а Матвей – на хер. «Извините, идет проверка. Никаких комментариев». Что, естественно, подтверждало рекомендованную версию. Убийц покрывают органы! А самые прогрессивные утверждали, что они беднягу и прирезали.
Человека, покрывающего убийц, дергали и в собственное управление. Сам полковник Лопырев. Начальник городской криминальной полиции, претендент на кресло шефа всего УВД Новоордынска. Сначала устраивал опереточный разнос по классике. «Дармоед, с огнем играешь! Тут же политикой пахнет, а ты сопли жуешь! Уволю!» И только потом смотрел материалы. Но придраться особо ни к чему не мог. Что-что, а работать с бумагами Бердяев умел. Потому что давно усвоил старую истину, бережно передаваемую детям стариками: верят не твоим честным глазам, а исключительно документам, пускай даже липовым. Получив дежурное «Активизировать работу» и обещание помощи, вернулся на родимую сторонушку.
Татьяна звонила каждый день. Ее тоже донимали работники камеры и клавиатуры, но и она, по совету Матвея, отвечала уклончиво: отвалите. С ней он делился результатами розыска, но пригласить в кабак пока так и не решился. Тут панихиду впору заказывать, какие уж рестораны? Самое досадное, с каждым новым звонком в ее голосе все сильнее сквозило раздражение – ничего вы не можете, кроме болтовни. А еще досадней, что Матвею очень хотелось слышать ее голос. Сам искал повод, чтобы позвонить. Поговорил со свидетелем – звонок, поговорил с другим – еще звонок. А после не только звонок. Мчался к ней домой, в съемную однушку. Мол, есть инфа не для телефона. Инфы не было, просто очень хотелось ее увидеть. Или, может, ее схожесть с Катькой так на него влияет? Ни к кому раньше он с докладами не летал. Беда-то какая! Не приведи господи, влюбился. Это ж сколько сразу проблем! Жил ведь спокойно, тусил с девчонками и чужими женами, ни на кого не западал, и на тебе! Любовь – это ж такая зараза, как вирус. Передается визуальным путем. И неизвестно, где подцепишь. Нет, нет. Не любовь это. И даже не влюбленность. А что – Матвей и сам пока не понимал.
Следом очередная напасть. Как говорил перед серией пенальти всемирно известный голкипер Акинфеев, пришла беда – открывай ворота. Несчастная секретарша Эльвира принесла судьбоносную весть. Материалы по избиению ее муженьком бравых копов передали в районный Следственный комитет, следователю Панфилову, а тот с ходу возбудил 318-ю модную статью. Часть первую. Ибо все знают: обидеть сотрудника – все равно что обидеть ребенка.
– Мотя, Стаса посадят?!
– Конечно…
– Мотя, как же так?! Он же… Муж мой! Он меня на руках десять километров тащил, когда я ногу проткнула!
– Так иди, расскажи, как дело было.
Больше Элька вопросов не задавала. Просто поникла крашеной головой и дала волю слезам.
– Не плачь… Разберемся, – успокоил Мотя, рассчитывая договориться с Женей Панфиловым, с которым выпил немало благородных напитков и посетил не одну сауну на вверенной территории.
Через неделю, когда надежды на возращение блогера рухнули окончательно и небо окрасилось багряным заревом, Матвею позвонил старый приятель. Не то чтобы близкий, но и не далекий. Степа Нестеров из параллельного класса. Человек, говоривший про себя: «Моя жизнь как русский бунт – бессмысленна и беспощадна». Окончив после школы журфак, трудился он когда-то корреспондентом местной газеты, пока та не превратилась из бумажной в цифровую. И, соответственно, не могла больше содержать многолюдный штат. Степа перешел на вольные хлеба, публикуясь в интернет-изданиях, преимущественно желтых. Стабильно, раз в неделю, захаживал к Бердяеву выудить какую-нибудь сенсацию. И из любой банальщины типа коммунальной драки мог сотворить великолепную клюкву о раздвоении личности или наследнике Джека-Потрошителя, книгу про которого сочинял последние пару лет. Одним словом – мастер фейка международного класса. Или просто – мистер Фейк.
В тот день он был краток и таинственен. «Надо встретиться. По-тихому. Есть инфа по, Китаю».
Матвей не очень обольщался насчет инфы. Скорее, Степа снова будет выуживать секретные факты, пользуясь близостью с опером. Но на встречу поехал. И на старуху бывает порнуха.
Нестеров плотно сидел на фастфуде и пиве, с каждым днем расширяясь в щеках и талии. Затяжной финансовый кризис и, как следствие, жизнь в родительском гнезде с мамой, а не женой. Поэтому встретились не в кафе, а в салоне бердяевского «Соляриса». Независимый журналист по большому секрету поведал, что знаком с великим блогером Китаевым и даже поставлял ему информацию на коммерческой основе. Мужик, мол, с деньгами, но прижимистый.
– Не ты его, случайно? – сразу уточнил опер.
– Веришь, нет. Но, если честно, парень давно по лезвию ходит. Его точно того? – Степа провел ребром по шее.
– На девяносто девять процентов.
– Почему труп не оставили?
– Без него не осудить, даже если раскроем. Но, Степ, ты, кажется, сам что-то хотел рассказать, – напомнил Бердяев, подозревая, что с него тянут инфу и на старуху не бывает порнухи.
– Да… Само собой… Ты слышал, что Алмазов обещал премию? Знаешь сколько?
– Лям?
– Уже два. Поднял планку.
– И что?
Степа запустил руку в карман потрепанной разноски и извлек наручные часы. Мужские. «Омега». Недешевая вещица.
– Это Толика. Подарок от бывшей. Там гравировка.
Матвей взял часы. «Толику от Ани с любовью». Да, платные сортиры не такой скучный бизнес. В парке Гагарина, кстати, тоже красуются.
– Откуда? – напрягся Бердяев.
– Вчера на рынке мужик предложил. По дешевке. Почти даром. Я купил, потом мужика проследил. Есть адрес.
– Чего ж ты кота тянешь?! Гоним! – Матвей протянул руку к замку зажигания.
Степан победоносно улыбнулся.
– Что, купился? Шучу! Ими со мной Толик расплатился. Где-то за неделю до пропажи. Я ж говорю, мужик прижимистый. А котлы ему на фиг не нужны. С такой-то надписью.
– Тьфу ты, – Матвей расстроился не столько из-за пранка, сколько из-за дешевого попадалова, – ну и шуточки.
Толстоликий мистер Фейк убрал улыбку, по-шпионски бросил тревожный взгляд в окно «Соляриса» и перешел на шепот, видимо, считая, что кто-то лежит в багажнике и подслушивает.
– Моть, давай так. Да – да, нет – нет. И только между нами.
– А давай! Не тяни, шутник.
– Мне бабки во как нужны. Книгу написал, а издатели не берут, мол, не формат. С торгашами договорился, выставят на продажу, но издавать за свой счет. По деньгам где-то лям нужен, если с картинками и в хорошем переплете. Кредит не дадут, у меня история зашкварная. Короче, есть мужичок знакомый. Судимый. Дважды. У него лимфома запущенная. Месяц осталось, не больше. Просил, чтоб я с ментами поговорил. Короче, он готов на себя Китайца взять.
– Зачем? – настороженно уточнил Матвей.
– Деньги его дочке нужны. Взяла ипотеку и под санкции попала. Тоже край. Я его как бы тебе сдам, ты задержишь, там оформишь всё. Алмазов заплатит. Без вариантов. Откажется платить – его так умоют в сетях, дворником будет, а не губером… Половину зэку, половину нам. Плюс тебе показатель, слава и почет.
Матвей усмехнулся.
– То есть ты вот так цинично предлагаешь заработать на убиенном блогере Анатолии?
– Ой, можно подумать, сами святые.
Да, не святые… Как рубить палки, даже на ровном месте, Матвея научили. С самого первого дня, когда он застукал на месте преступления любовника хозяйки квартиры… Как его… Макаров, Миронов… Не суть. Интересно, откинулся уже? Матвей урок усвоил. Он не вел счет реально раскрытым преступлениям. Да и что там вести? Их почти не было. Раскрывал то, что само шло в руки, но очень грамотно преподносил руководству, поэтому и висел на доске. Ну и без лукавства, конечно, не обходился. Где для торжества справедливости совсем немного не хватало улик, но имелась полная уверенность в виновности гада. Вот с уликами и лукавил. Как говорится – факты не должны мешать правде. Но то, что предлагает Степа, – за гранью. Даже по чисто техническим причинам, не говоря уже о моральных.
– А если он объявится? Или убийц найдут? Настоящих?
– Наверняка его убили такие люди, которые не попадаются. Даже если бы их взяли с поличным. Я вообще подозреваю, что его сам Алмазов и того…
– Степ… Мужик твой, конечно, может признаться хоть пять раз, да только кто ж ему поверит на слово?
– Ты-то поверил.
– Просто я не проверял. А здесь будут. Очень тщательно. Следы, уличная, ДНК и прочие вещи типа полиграфа.
– Вы проверяете на полиграфе тех, кто признался?
– Бывает. И проверять не я буду, а Следственный комитет. И мировая общественность. Степ, это нереально. Лучше даже не думать. Очень плохая идея. Ты мне не предлагал, я ничего не слышал.
Матвея в эту минуту на самом деле волновал совсем другой вопрос.
– Слушай, у него сестра есть. Татьяна. Что за человек? Мы связи проверяем, а она самая близкая.
– Танька? – не удивился вопросу Степа. – С гонором девочка. Пацанка. Они ж детдомовские, там если за себя не постоишь – сожрут. Раньше в ресторане работала, официанткой. Потом курсы закончила. Толян пристроил. Сейчас киношки монтирует любительские. Всяко лучше, чем подносы таскать. Но характер – не «ми-ми-ми». Может и в торец заехать.