Почти идеальный герой

Глава четвертая

Встретились. Дома у того самого дважды судимого. По фамилии Трефилов, по кличке Треф. Полтинник годков за душой, девять из которых на строгом режиме. С месячными каникулами между ходками. Обитал на другом конце города. Он отказался встречаться на стороне. То ли из-за здоровья, то ли настроения не было. Скорее, первое – огромная лимфома украшала череп за ухом, напоминая о скором завершении жизненного пути. Матвей его не знал, он не информационный центр, чтобы знать всех местных уголовников. Степан же познакомился с ним случайно, работая над материалом по реабилитации освободившихся. Помог решить какую-то житейскую проблему. Сидел Треф по статьям авторитетным – первый раз за мошенничество, второй за разбой. Напал с липовым автоматом на круглосуточную аптеку. Но был пойман случайно оказавшимся там гибэдэдэшником, покупавшим настойку боярышника для своей больной бабки. В итоге семь лет в северных широтах. Из положительных жизненных итогов – дочь от случайной знакомой и реакция Вассермана. Дочку любит как единственного родного человека. Поэтому готов на все. У дочки проблема. Взяла хату в ипотеку, да силенок не рассчитала.

Вообще-то идея с псевдоразоблачением не так проста, как казалось бы обывателю. Любая нестыковка – и вместо алмазовской премии пара статей в активе. А изучать улики будут под микроскопом. Не столько следствие и суд, сколько мировая общественность. Ибо первое, что приходит в голову либерально настроенному гражданину, – ага, нашли крайнего, а истинный убийца гуляет. И это пугало. Но Матвей решил хотя бы навскидку представить сдачу в плен Трефилова и, если дебет с кредитом не сойдется, плюнуть на затею, пожертвовав внезапно возникшим «приязненным» отношением к Тане. Татьяне Борисовне.

Беседовали на прокуренной кухне, двери которой украшала свистнутая где-то табличка с гербом: «Представительство Ямало-Ненецкого автономного округа в Новоордынске». Трефилов предлагал простой и банальный до тошноты сценарий. Следил за «Китайским городовым», один из роликов зацепил за живое. Решил отомстить. Бросил в почтовый ящик Китаева записку, мол, есть серьезная инфа на одного из кандидатов. Предложил встретиться в парке Гагарина. Китаев приехал, он парень рисковый. И самоуверенный. Кто ж его тронет – он звезда. В машине Трефилов одним ударом заточки в сердце уложил несчастного, потом вывез труп на дочкиной «Весте» и сжег в кочегарке у приятеля, чтоб и следа этого гада не осталось. Либо утопил в реке, но где точно, не помнил – было темно и страшно.

Кочегарку Матвей стазу отверг. Придется привлекать приятеля, а это лишнее слабое звено. Так что – река. Течение сильное, труп могло унести за пару десятков километров, хрен найдешь, пока сам не выплывет. А он не выплывет. Второй важный момент – вещественные доказательства. Заточку лучше не светить – китаевской крови у них нет. Но зато есть след обуви на парковой дорожке. Возможно, совершенно левый. Фото есть в розыскном деле. Размер примерно Трефа. Степан вызвался найти туфли с аналогичным рисунком. След не очень четкий, ни один эксперт не докажет, что на сто процентов это та самая обувка. Вынесет заключение, что, возможно, она и есть. А возможно, и не она. Что вполне достаточно при прочих уликах. А самыми важными уликами будут те самые часы и записка. За часы ответственным назначили Степана, за записку – Матвея. И еще за волосы и слюни подозреваемого.

И теперь коварный план не казался таким уж нереальным. Но Мотя еще раз взвесил все «за» и «против». Все вроде бы складывалось. Панфилов не станет особо придираться к уликам, если сам найдет убийцу, а тот не пойдет в отказ. А до суда дело скорей всего и не дойдет – Трефилову остался месяц, не больше. По закону оно даже после смерти обвиняемого должно быть рассмотрено, если настаивают родственники. Но они не будут настаивать. И некому будет объяснять возможные нестыковки. И адвокат за «так» толстую задницу рвать не будет. Защищать честное имя усопшего. На мировую же общественность нашему правосудию плевать с балкона городского суда.

Но существует, конечно, один отрицательный момент. Как отреагирует на эту пургу настоящий убийца? Возможно, обрадуется, приняв либеральную версию, что менты нашли козла отпущения для получения обещанной награды и копать дальше не будут. А может, огорчится. Несолидно как-то получается. Какой-то урка на почве личных неприязненных… Зашквар. А если его поймают? Или с повинной придет. Тогда – вилы.

Ну и Татьяну придется огорчить. Она питает иллюзию, что Толик от кого-то прячется и жив-здоров. И Матвей эту веру всячески поддерживает. Но это лучше, чем в камеру присесть. Наверно…

– Только так договоримся, – предупредил Треф, выпустив в земную атмосферу очередную порцию папиросного дыма с ароматом травки, – бабок не будет – иду в отказ и всех сдаю. Без обид.

– Конечно, – подтвердил мистер Фейк, зачем-то похлопав себя по брюху, – бабки будут. И дедки.

– Матвей тоже кивнул, затем вынул часы, протянул уголовнику.

– Пальцы оставь. На стекле и сзади.

Затем поставил аптечную баночку для сдачи анализов.

– Плюнь. И вырви волосы.

Зэк смачно харкнул в банку, выдрал несколько жидких волосков, которые Бердяев переместил в конверт. Достал блокнот, вырвал листок и положил перед Трефиловым.

– Пиши записку. Степ, продиктуй.

Сам вышел из зоны табачного поражения. Кухня напоминала полигон с дымовой завесой. В коридоре набрал номер.

– Татьяна Борисовна, добрый вечер… Звонили из Следственного комитета, попросили опечатать квартиру Толи. Не волнуйтесь. Так полагается, чистая формальность. Хотите, за вами заеду? Тогда через час. До встречи.

В дороге снова началась кровопролитная борьба между разумом и чувствами.

– Что ты делаешь, Бердяев?! Опомнись, идиот! – в ужасе кричал в правое ухо разум. – Всего не предусмотришь! И, главное, чего ради?! Ладно бы куш на кону неподъемный. А тут баба какая-то!

– Не надо лукавить, – нашептывали чувства, – не только баба, но и должность. После такого раскрытия все конкуренты сойдут с дистанции. Слава, почет, уважуха! И баба, кстати, не какая-то… Ты будешь героем в ее глазах! Ты нашел убийцу ее брата! И потом… Не ты это придумал. Трефилов сам предложил. Значит, не велик грех.

– Только, если что, отдуваться тебе, а не Трефилову! – настаивал разум. – Ты видел его первый раз в жизни! Таким орлам по определению нельзя верить! Может, его попросил взять на себя грех настоящий убийца! И ты автоматом становишься соучастником! Кому потом доказывать будешь, что не при делах?! А это не злоупотребление вшивое, это убийство!

– Не слушай этого сухаря и чистоплюя! Русский человек прежде всего опирается на нас! На чувства! А ты русский! Слушайся нас!

– Поэтому и сидим с вами в жопе! Мотя, не делай этого! Разворачивай «Солярис»!

– Вперед! Будь мужиком! А мужик тот, кто рискует, а не последствия просчитывает!

Заткнитесь оба!

На лобовое стекло опорожнилась птичка. Бердяев, как человек с высшим юридическим образованием, искренне верил в приметы. А это очень хорошая примета. И эта пара граммов голубиного помета легла на чашу весов чувств. Так бывает. Говно всегда берет верх.

Матвей заехал в знакомый двор, припарковал машину, поднялся в квартиру Татьяны. Главное, не нервничать.

Она сразу почуяла неладное. Запах папирос.

– Вы же… Вроде не курите.

– Да… Извините… Работал с одним… Пришлось терпеть. Татьяна Борисовна… Значит, так, – Матвей решил, что сейчас уместней деловой тон, – Следственный комитет возбудил уголовное дело. По статье «убийство».

Татьяна отреагировала как всякий нормальный человек, не знакомый с отечественным уголовным процессом.

– Как? Почему? То есть… Толю нашли?

– Нет-нет, что вы… Просто таков порядок. Если есть основание, что человек пропал не сам, а ему помогли, возбуждается именно убийство. А здесь основания есть. Это ничего не меняет, просто дает больше возможностей для розыска. Экспертизы, обыски, изъятия корреспонденции, следственные эксперименты… Понимаете, да?

Она немного успокоилась, сняла очки.

– Да… Понимаю…

– Поэтому позвонил следователь и попросил опечатать квартиру. Чтобы до окончания расследования никто не заходил. Возможно, понадобятся экспертизы, изъятие следов и все-такое. Давайте просто закроем дверь, и я опечатаю.

Матвей извлек из папки специальную бумажную ленту с печатями дежурной части.

– А завтра в одиннадцать надо подъехать к следователю Панфилову. Это недалеко отсюда, адрес я дам. Он допросит вас в качестве свидетеля.

Протокольный язык очень хорошо помогал скрыть волнение.

– Хорошо, подъеду.

На пороге комнаты он остановился, будто что-то вспомнив.

– На всякий случай отключите воду. Всякое случается, труба лопнет, а вы крайняя. Знаете, где отключать?

– Там, в ванной…

Она пошла в ванную, Матвей, бросив нечаянный взгляд на ее джинсы, быстро шагнул к рабочему столу блогера. Выдвинул ящик и между страниц блокнота засунул написанную Трефиловым записку. Даже если Татьяна смотрела блокнот после пропажи брата, никакого риска. Могла пропустить. Тем более несколько бумажек уже лежали в блокноте.

Опечатав квартиру, он отвез ее домой. Теперь предстояла вторая часть марлезонского балета. «Тойота» Китаева стояла под окнами сестры. Татьяна перегнала машину из парка к себе. Изымать ее оснований пока не было.

– Тань, «Тойоту» не откроете? Я карточку-заместитель на пистолет где-то посеял… Возможно, когда салон осматривал.

– Да, конечно.

Поиски карточки заняли не больше десяти секунд. Матвей «нашел» ее под пассажирским сиденьем. И за это же время успел незаметно вытряхнуть волосы Трефилова и окропить его слюной торпеду. При повторном, более тщательном осмотре все это хозяйство найдут.

Напрашиваться на чай не стал. Надо вернуться в отдел и заняться материалами, благо их поднавалило с горкой. А заодно закончить преступную, чего уж там говорить, комбинацию. Завтра обратной дороги не будет.

Ночь выдалась тревожной. Разум и чувства снова устроили скандал, и дело чуть не дошло до драки. Поэтому уснул Матвей только под утро, приняв несколько стопок снотворного и успокоительного. И твердо решив не связываться с вознаграждением. Пусть Степа с Трефиловым делят. Иначе трупоедство какое-то.

Глава пятая

Ровно в одиннадцать Татьяна Борисовна Китаева прибыла в страну чудес, к сатрапу и душегубу Панфилову, не подозревая о его коварных планах. Социальные сети уже отреагировали на возбуждение дела, что говорило о крупных прорехах в тайнах следствия. И, как и предполагали неугомонные сети, следователь, записав установочные данные и предупредив сестру пропавшего о недопустимости вранья, начал с резко обвинительного наката.

– Кто-то может подтвердить, что вы работали в указанное время?

Татьяна пока не догадывалась о подлых намерениях человека в синей форме, поэтому отвечала, не опуская глаза в пол.

– Нет, я монтировала дома. Свадьбу. Одна. Срочный заказ. Звонила подруге… Часов в девять.

– И никуда не выходили?

– Никуда.

– Понятно, – прокомментировал Панфилов тоном инквизитора, заставшего ведьму за вызовом урагана.

– Что понятно?

– Что есть вопросы, уважаемая Татьяна Борисовна.

Какие вопросы, Панфилов пояснить не успел. В дверь кабинета заглянул сержант полиции, арендованный у МВД для охраны следственного отдела, после того как в прошлом году один невменяемый с коктейлем Молотова и криком «Фашисты!» совершил несанкционированную атаку на обитель добра и справедливости.

– Евгений Михайлович, тут к вам посетитель. Нестеров.

– Пусть ждет.

– Он говорит, это срочно. По делу Китаева.

Татьяна удивилась не меньше Панфилова, который тут же поинтересовался у нее:

– Вы такого знаете?

– Кажется, это журналист… Он бывал у Толи.

Панфилов кивнул менту, и в кабинет ввалился мистер Фейк с видом приговоренного к высшей мере, но отпущенного условно-досрочно. Бодро представившись, он вытащил из кармана часы «Омега» и положил перед следователем.

– Только не трогайте. Там отпечатки.

– И что это? – не понял Панфилов.

Зато сразу же поняла Татьяна.

– Это же Толика!

– Обоснуй… В смысле – откуда? – следователь ослабил форменный галстук, как делал всегда, чтобы не показать волнения.

Нестеров обосновал. Примерно так же, как и Бердяеву. Мол, гулял по рынку в поисках сенсаций, подошел перец весь в наколках блатных и с блямбой за ухом, предложил купить часики за треть цены. Степа прошел бы мимо, но часики показались знакомыми. Видел такие же у пропавшего Китаева, с которым время от времени сотрудничал. А гравировка на заднике подтвердила опасения. Снял с карточки всю имевшуюся наличность и часы выкупил. А затем проследил за продавцом, проводив того до подъезда.

Да, это была серьезная заявка на победу. Панфилов попросил Татьяну посидеть в коридоре, по-быстрому допросил Нестерова, уточнив между прочим, почему тот прибежал именно к нему, а не в полицию?

– Так в Сети написали, что вы дело завели.

– Возбудил, – поправил юридически грамотный следователь.

– Ну да. А к ментам один раз пришел с инфой, так они с меня подписку какую-то требовать стали… Так что я лучше прямо к вам.

– И это очень разумно. Я подписок не беру.

Прийти именно к Панфилову настоял Матвей. Во-первых, меньше подозрений, а во-вторых, при таком пасьянсе он, Матвей, точно не получит награду от Алмазова.

Следователь набрал Бердяева и велел пулей лететь к нему, если хочет оказаться на пьедестале. А сам возбудился необычайно. Еще бы! Стоило ему взять дело в свои мозолистые руки – и вот он, результат! Быстренько провел официальное опознание часов. Но докладывать руководству не спешил. Торопиться не надо. Мало ли откуда у мужика часики.

И закипела работа! Крутым кипятком!

Матвей примчался без промедления. Со всем актерским мастерством отыграл удивление, с каким, например, фермер в своем курятнике увидел бы голую инстасамку. Затем вдвоем со Степаном поехали во двор Трефилова. Якобы устанавливать личность. Для полной убедительности обошли соседей и узнали, в какой квартире обитает мужик с опухолью за ухом. Соседи сдали тут же – кто знает, что там за опухоль? Может, лихорадка африканская? На хрен таких соседей.

Вернулись к Панфилову, доложили. Панфилов выписал постановление на обыск и велел ехать на задержание.

– Может, попасти? Дня три хотя бы, – предложил Матвей.

Пасти Трефилова тоже входило в планы заговорщиков. Например, тот должен был прогуляться в парк Гагарина. По слухам, преступники любят возвращаться на место происшествия. Посмотреть, не наследил ли? И демонстративно выкинуть кроссовки в помойку, избавившись от улики.

Но Панфилов уже завелся. Не желал терпеть ни минуты.

– Не надо! Все скажет, скотина!

Матвей не стал спорить. Все шло по плану. Была у него идея свистнуть какую-нибудь мелочь вроде авторучки на квартире Китаева и потом найти у Трефа, но рисковать он не стал.

– Людей возьмите. Может, СОБР заказать?

– Сами справимся.

– А можно с вами, Матвей?

Татьяна впервые назвала Бердяева без отчества. И это был отличный знак! Он несколько секунд смотрел на нее, словно раздумывая, затем согласился.

– Только никуда не вмешивайтесь. Он судимый по серьезным статьям. И терять ему нечего.

– Я, пожалуй, тоже с вами, – решился Панфилов, – все надо по уму.

«Только тебя там не хватало», – подумал опер.

Татьяна могла спросить у следователя, зачем надо было опечатывать квартиру, что ставило бы операцию на грань провала. Придется брать ее и держать ситуацию под контролем.

По пути на захват заскочили в отдел за подкреплением. В качестве последнего выступили Гуляй, водитель Бориска и пара постовых. Матвей надел легкий бронежилет и получил в оружейке табельный ствол. Не хватало только маскировочной раскраски на физиономии. Но и без нее в глазах Татьяны Борисовны он выглядел молодцом. Почти идеальный герой.

Секретный план был прост. В назначенный час, завидев в окошко машину Бердяева, обитатель представительства Ямало-Ненецкого округа должен якобы случайно выйти из подъезда и устроить красочное шоу с применением холодного оружия.

Вообще-то бедный зэк едва передвигался по причине тяжести диагноза, и каждый шаг давался с трудом. Футболка с портретом Че Гевары висела на нем, словно на огородном пугале. Поэтому красочной погони не получится. Он отошел на пару метров от подъезда, остановился, чтобы прикурить.

– Вот он! – кивнул Матвей сидящему рядом Панфилову. – Как мы вовремя!

Обернулся назад, к Татьяне.

– Таня, не выходи из машины!

Не дождавшись ответа, выскочил из «Соляриса» и бросился к уголовнику, на ходу доставая пистолет.

– Трефилов! Стоять! Полиция!

В реальных, не постановочных условиях Матвей таким образом, конечно же, не поступил бы. Подошли бы тихо, аки большие мыши, и, нанеся расслабляющий удар в подколенный сгиб, спокойно бы уложили на травку и съели. Но сегодня есть благодарные зрители. Зрительницы… Зрительница.

Следом за Матвеем выскочил и Панфилов, а из оставленного за углом в засаде УАЗа – остальные члены группы захвата.

Трефилов на крик нехотя обернулся с видом короля, потревоженного глупым слугой. Кто там еще? Оценив ситуацию, попытался бежать, если это можно назвать бегом. Сделал три шага и поник. Но не сдался. Выбросил окурок, достал выкидуху и изящным движением обнажил лезвие.

– Не подходи, мент… Попишу…

Вышло не очень убедительно. Все-таки курсы актерского мастерства Треф не заканчивал, хотя и имел ходку за мошенничество.

Матвей затормозил, не опуская руку с пистолетом.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

1

Подбор – вскрытие дверей методом подбора ключа.

2

«Уличная» – проверка показаний на месте.

3

Целовальник (старинное) – хранитель царских драгоценностей.