Другие миры. Первый

Глава 1. Попала

«Не, ну, не дура ли? Как можно заблудиться в городском парке? В трёх берёзах то?! Вероника, да ты талантище!».

Такие не радужные мысли крутились в моей голове, пока я, сердито сопя, шла по каменной дорожке парка, упрямо шагая вперед. Хотя любой здравомыслящий человек, давно бы двинулся в обратном направлении, к исходной точке, с которой всё пошло не так… но это не про нас. Мы гордые, поэтому, упрямо движемся вперёд. Моё умозаключение заключалось в простой цепочке рассуждений: парк городской, если есть вход с одной улицы, значит, есть такие же, но с других сторон, а если есть дорожка, значит рано или поздно куда-то она меня выведет. Вроде логика есть. Да, и два часа назад я через этот же парк шла к университету…но в обратном направлении я уже пол часа иду, и парк становится лишь гуще, деревья больше и старше, кусты менее опрятные, клумб и скамеек всё меньше, как и людей, а вот зарослей всё больше. Чуть дальше, дорожка резко уходит вправо и теряется из вида за густым пролеском и кустами шиповника. Что ж, если там не окажется выхода, то возможно, тропа делает круг и в скором времени, я выйду к началу своего пути.

Надежды оказались напрасными. Дорожка обрывалась в метрах пяти от поворота и дальше шла обычная тропинка, уводящая в лес. Реальный, тёмный, густой лес! Первые пару минут я в панике пыталась понять, откуда он вообще взялся? Потом пришло понимание, что универ, в который я приехала узнавать по поводу поступления, находится на самой окраине нашего городка, и вполне возможно наличие сей достопримечательности, а парк и не парк вовсе. Просто местные власти немного облагородили небольшую территорию для прогулок с детьми и отдыха на природе. Ведь в самом начале были детские площадки, даже небольшое футбольное поле и столики со скамейками для пикников. Вроде, логика есть. Паника ушла. Остались два вопроса. Как вернуться хотя бы обратно к универу до темноты и как собственно я вообще смогла заблудиться? Второй вопрос остался риторическим.

Поразмыслив и вновь построив в голове логическую цепочку, я решила срезать значительную часть пути. Ведь если дорога за последнее время дважды сворачивала вправо, то стоит повернуть вправо еще раз и идти немного наискосок, так я выйду на ту же каменную дорожку, ближе к началу, верно? Верно, решила Вероника и полезла в кусты. Пугаться и подумать, как следует, у меня времени не было, солнце скоро сядет, а оно и так светило сегодня дольше обычного. Как никак, самый длинный день в году. День летнего солнцестояния. День, когда я лишилась единственного по-настоящему близкого и родного мне человека. И я бы с удовольствием провела его на кладбище, у могилы моей бабушки, но я без понятия, как добраться до нашей деревушки, где она была похоронена семь лет назад. Поэтому я провела его, потратив на один единственный университет. Единственный, который мне понравился. Вчера я подала документы на поступление в три, которые выбрал мой брат, сегодня по зову сердца решила съездить в одно из двух мест, о которых мечтала сама. Но я понимаю, брат будет против. И точно недоволен. И, скорее всего, очень зол, что я приеду так поздно. В спешке, подгоняемая мрачными мыслями, шагая по подстриженным газонам, спустя всего минут десять я вышла к густым зарослям сирени, за которыми были слышны детские голоса и поучающих их родителей. Бедного мальчика Вову отчаянно звала мама. Точно, сирень росла вдоль дорожки в самом начале, там же и находились детские горки и качели. Окрыленная мыслью, что до темноты успею сесть в автобус, я стала пробираться сквозь сирень.

«Что за попадос?»

И цензурных мыслей в голове не осталось. Буквально, вывалившись с куста, я оказалась на поляне. В лесу. Вокруг сплошной стеной дубы, липы, клёны… Вроде бы. А между ними кустики, даже с ягодками… но есть их, я бы не рискнула. Они светились в темноте, как флуоресцентные. На полянке, примерно три на три метра, травка колышется, мне по коленкам щекоча…

Паника задерживалась. Зато шок был со мной. Не было дорожек, не было детских голосов и качелей. Не было мальчика Вовы и его мамы. Был только лес. Сумерки. Щебетание птиц. Шелест листвы. И я. Не знаю, сколько прошло времени, пока я стояла и смотрела по сторонам, но паника подкрадывалась незаметно. Связных мыслей в голове не было. Я абсолютно не понимала, почему я оказалась здесь, где бы это, не было, и что мне делать дальше. Дыхание учащалось, по спине прошёлся небольшой табун мурашек. Я не знала, что делать первым: кричать, плакать, материться, бояться или просто бегать вокруг и искать хоть одну живую душу. Рядом со мной, в траве, что-то зашевелилось. В страхе отскочив назад на метр и присмотревшись, в полумраке поляны я увидела длинное скользящее нечто. Это нечто извивалось как змея, но издавало странный скрипучий звук, и размером было с молодого питона.

«Ну, Вероника, просила живую душу? Получайте, распишитесь!»

Больше раздумий, что делать первым и как быть, в моей голове не осталось. Закричав, я бросилась бежать через те же кусты, что и попала в эту «страну чудес». Много покричать не вышло, так как дыхание сбилось быстро, а вот бежала я долго-долго, мною двигали страх и паника. Пробежка закончилась также, как и началась, резко. Перепрыгивая через очередной низкий кустарник, при приземлении я подвернула левую лодыжку и, не удержав равновесия, повалилась на землю. Покувыркавшись по земле, решила, что если на меня что-то или кто-то нападет, то так тому и быть. Сил подняться или просто двигаться у меня не было. Как и желания жить. Казалось, что по венам течёт не кровь вовсе, а как минимум раскалённый свинец, кости стали титановыми, а лёгкие были близки к тому, чтобы сломать грудную клетку. Голова кружилась так, что если бы я попробовала встать на ноги, то точно свалилась бы опять. Полежав, восстановив дыхание и полюбовавшись танцующими звёздами на тёмно-синем, ясном, ночном небе, ко мне вернулось желание жить, но не двигаться и я толи уснула, толи потеряла сознание.

Пробуждение было бодрым, проснулась от стука собственных зубов и дрожи, что сотрясала всё моё тело. Небо над головой начинало светлеть, пропадали последние звёзды. Рассвет. Но понять в какой стороне солнце я не могла, слева и справа сплошной стеной стояли высокие деревья. Наверное, именно про такие говорят «вековые». Поднявшись и проверив ногу, поняла, что всё не так плохо, вывиха и тем более перелома точно нет. Растирая свои плечи в попытке согреться, успела обрадоваться простому ушибу, но радость была не долгой. Вокруг всё ещё был лес, а я стояла на простой просёлочной дороге. Хотя дорогой это было сложно назвать. Две, едва заметные, узкие колеи, местами заросшие травой, тянулись через лес. Это всё же лучше, чем бродить среди деревьев и ждать, когда на тебя набредёт бурый мишка или серый волчок. Или скрипучий питон, да… поэтому, воспользовавшись старой считалочкой, выбрала направление и двинула вправо. Налево пусть ходят неверные мужья.

«То, что ты, Вероника, страдаешь топографическим кретинизмом, конечно интересная новость! О чём ты думала и куда смотрела, когда вчера вышла с универа? Как и, главное, чем теперь будешь оправдываться перед братом?»

Шагая по дороге, неизвестно какой и неизвестно куда меня ведущей, я размышляла обо всём со мной случившимся за последние сутки. Куда смотрела, это вопрос конечно интересный, но я уверенна, что смотрела под ноги. Да и ещё я уверена, что шла обратно так же, как и шла туда. Спросив дорогу в поисках университета, милая бабулечка, в тёмно-фиолетовом брючном костюме, подсказала мне, как срезать через парк. Бабулечка была странной и кого-то мне жутко напомнила, а ещё, больно уколола плечо, когда прикоснулась ко мне, говоря ещё более странные напутственные слова, чем она сама, но что это было, я терялась в догадках. Однако, учитывая, что следов на коже нет, логически решила, что это было статическое электричество из-за её странного костюмчика, но несмотря на все странности той бабульки, дорогу она указала верно, и до универа я дошла очень быстро, видимо, уже на обратном пути я всё, же где-то пошла не по той дорожке. А вот думала я в тот момент о своём брате. Вернее, я пыталась просчитать вероятность его одобрения на моё поступление и будущего обучения в том учебном заведении, которое понравилось мне. И как бы я не размышляла, какие бы логические цепочки не выстраивала в своей голове, выходило только то, что мне влетит от брата. Он не считал профессию педагога прибыльной, а это был единственный критерий в выборе профессии для него. Доводы же, что это моя жизнь и мне её жить – к рассмотрению не принимались. И вот как-то за этими мыслями, незаметно для самой себя, я оказалась в том парке-лесе. Как плохо не знать географию. Тем более, не знать города, в котором ты живёшь. За свои недолгие семнадцать лет жизни, я мало путешествовала. Да, и можно ли назвать «путешествием» переезд в десять лет с маленькой деревушки в маленьких городок и единственную поездку в летний лагерь? Я и по городу то только этим летом начала кататься, после окончания школы, в поисках дальнейшего места обучения. До этого времени все мои передвижения ограничивались двумя улицами – на одной был дом и школа, на соседней – школа музыкальная и магазин, в котором я иногда подрабатывала на каникулах.

По логике вещей, эта дорога должна вывести меня к какому-нибудь дачному посёлку или деревеньке, так ведь? Было бы замечательно найти хоть какую-то цивилизацию, живых и разумных существ. Конечно, был страх от того, что меня не было дома сутки, но я не давала ему перерасти в панику. Я даже представить себе боялась, как на сие знаменательное событие отреагировал мой брат. Обзвонил больницы, морги и все полицейские участки? Сильно сомневаюсь. Скорее готовит грандиозную взбучку и уже придумал наказание. Хочется верить, что перед казнью меня хотя бы выслушают. Он у меня неплохой, но очень уж строгий. Ага, а ещё диктатор, эгоист и грёбанный перфекционист. Сразу выходит из себя, если что-то идёт не по его плану или не по его правилам. Не могу его винить за это, жизнь таким сделала, но всё же, я много ночей проплакала из-за того, что в мои десять с небольшим лет он остался моим единственным родственником…

Спустя пару часов моей пешей прогулки, лес начал редеть, а дорога подниматься вверх, уводя на довольно высокий холм. Восток оказался слева от меня, солнце согревало, но не сильно опаляло, что было немного странно для конца июня на юге нашей необъятной страны. Но возможно, в городе оно всегда жарче, чем за городом? Пить хотелось сильно, желудок давно обнимал позвоночник, голова шла кругом, мысли не задерживались в ней надолго, а ноги гудели от долгой ходьбы, да и вчерашняя пробежка сказывалась. Я никогда не была сильно верующей, давно разочаровавшись в высших силах, если таковые были, но в то время я молилась всем богам, про которых когда-либо слышала или изучала в школе, что бы эта дорога наконец привела меня хоть куда-нибудь, где есть люди.

Подъем на холм дался мне очень тяжело, у самой вершины я уже была готова упасть и покатиться вниз. Солнце начало припекать ощутимее, и жажда стала совсем невыносимой. Наверное, ещё немного и я потеряла бы сознание, но на чистом упрямстве, а может молитвы помогли, я всё, же доползла до вершины и замерла от восторга. Открывшаяся мне картина впечатляла своим видом, красками, просторами и великолепием. Вот так живёшь себе и не знаешь, что где-то рядом есть такая красота! Вдалеке, на самом горизонте, высились горы, вершины которых терялись в облаках. С холма к его подножью вела дорога, более накатанная и без зарослей травы, упираясь в довольно большую деревушку. За этой деревушкой и до самых гор стелились разноцветные поля, местами разделяемые широкой рекой. Зеленые, желтые, сиреневые, белые и нежно голубые, большие и поменьше, и все они были разной формы, границы определялись только цветом и узкими дорогами. Такого чуда и простора для глаз я раньше не видела и даже представить себе не могла.

Внизу холма пряталась деревушка и в этот час в ней кипела жизнь. Почти в каждом дворе, мужчины и женщины занимались своим хозяйством, кто-то привязывал коров и коз, кто-то снимал бельё с верёвок, кто-то косил траву, где-то запрягали лошадей в повозки, группы людей шли пешком по направлению к ближайшим полям, малышня небольшими группами собиралась в разных частях деревушки, играя в мяч или догонялки, их весёлый смех доносился даже до вершины холма. Я не могла оторвать своего взгляда от такой простой, и до боли привычной для меня жизни. Ностальгия и тоска по детству, проведённому в деревне с бабушкой, терзали душу. В бетонных джунглях города мне с первого же дня было душно, здесь же, буйство живой природы освежало и наполняло жизненными силами. Каждый домик был окружён невысокими плодовыми деревьями, вместо заборов росли кустарники, наверняка не декоративные, а полные ягод, и за каждым таким домиком был небольшой огород. Вся картина умиротворяла и наполняла душу какой-то детской радостью и счастьем, но всё же, было что-то, что заставляло меня насторожиться.

Так и не поняв, что меня тревожит, я начала спускаться вниз, что бы поговорить с кем-нибудь из местных жителей. Возможно, кто-то сегодня собирается в город? Или найдутся добрые люди, которые не пожалеют хотя бы стакан воды для умирающего от жажды подростка? В идеале, найти магазин, купить воды и булочку, немного денег у меня было, спросить есть ли в деревне вокзал, ходит ли автобус в город. В голове кольнула мысль. Точно, с высоты я ведь видела только хаотично расположенные домики, ничего и близко похожего на магазины не было. В центре деревушки, где встречались все дороги, было что-то похожее на рынок, где местные жители накрывали свои прилавки и выкладывали на них какие-то товары. А ещё, я не увидела ни одной машины. Да, и асфальта не было. Вообще. Все дороги накатанные и вытоптанные. Ни тротуаров, ни площадей. Это было странно. Как и то, что во всей деревне не было столбов электропередач. Вот что было странно для меня.

Даже в той небольшой деревушке, в которой мы жили с бабушкой, главная улица была заасфальтирована и к ней примыкала такая же заасфальтированная площадь, считающаяся рыночной, на которой местные жители и приезжие торговцы, продавали свои товары. В целом, наша деревенька была довольно современной, мало кто держал домашнее хозяйство или занимался огородом (сады и десяток курочек не считаются). На каждой улице были фонари и магазинчики, где продавали самые популярные продукты. В основном, хлеб и пряники, да, но они были. У нас не было постоянного вокзала, но в разных концах деревушки были остановки для проходящих автобусов, каждый день можно было уехать и вернуться, а большинство местных жителей, таким образом, ездили на работу в районный центр. Были детский садик и начальная школа, а также большой гастроном с детской площадкой перед ним. В этой же деревушке я не заметила ничего похожего. Наверное, все эти странности насторожили бы меня сильнее, если бы не чувство жажды и голода, а еще усталость и страх получить нагоняй от брата. А то, что взбучка будет, это однозначно. Знала бы я тогда, что меня ждёт и куда попала, стала бы я что-то менять? Даже если бы могла?

Ближайший к подножью холма дом находился немного вдалеке от основной деревушки и был настолько маленьким, что за растущими вокруг деревьями был заметен только благодаря ярко-жёлтой крыше. Ограждением сего подворья можно было бы считать кусты дикой ежевики, посаженные по периметру с редкими плодовыми деревьями, но кое-где были конкретные дыры, куда не то что пройти человеку, легко проехать на джипе можно было бы, однако было что-то напоминающее калитку. Небольшая деревянная дверца, крепилась к двум деревянным же столбикам, а за ней начиналась тропа, ведущая к дому.

Включив логику, опять, я пришла к мысли, что мне нет смысла идти в деревню, ведь с другой стороны от неё были поля и горы, а значит, мне точно в другую сторону. Ага, обратно в лес. Придя к столь неутешительным выводам, я собиралась зайти и поискать хозяев маленького домика, но калитка не открывалась. На ней не было замков, засовов и даже никакой верёвочки. Но она не открывалась. Логика подсказала, что это и не калитка вовсе, возможно когда-то это должно было стать началом забора, но стало и его концом сразу же. Решив не мучить себя, я просто прошла чуть дальше, где в кустах ежевики был большой пробел. Но сколько бы я к нему не шла, он не становился ближе! Я словно на беговой дорожке, шла на месте. Толи от обезвоживания и потери сил, толи от странности данного события, я упала на свою пятую точку и задумалась. Вы когда-нибудь задумывались без единой мысли в голове? Вот и я до этого ни разу так не делала. Но сидя там тогда в моей голове проносились мысли о том, какая прекрасная погода, о том, как здорово поют птицы, о том, что откуда-то доносится запах свежей выпечки, о том, как должно быть темно в этой деревне ночами без стационарного уличного освещения… я думала о ежевике, о том, не рано ли ей поспевать в июне? Хотя должна была бы думать «а какого хрена, тут собственно происходит?!».

– Ты там чего делаешь?

У «калитки», от которой я смогла отойти максимум на пятнадцать шагов, стояла приятной наружности молодая женщина лет тридцати, в длинной цветастой юбке, белой рубашке и с платком на голове. Смуглая кожа, такие темно-карие глаза, что кажутся чёрными, тонкие губы и немного курносый нос, невысокого роста и миниатюрного телосложения. Она смотрела с интересом и нескрываемым любопытством, вытирая руки о кухонное полотенце. Наверное, эта женщина готовила и увидела меня в окно. Надеюсь, она не наблюдала, как я хожу на одном месте, а до этого пыталась сломать её «забор»? Было бы неловко…

– Задумалась немного, – поднимаясь с земли и отряхивая свою пятую точку, сказала я, глядя на женщину, – простите.

– За что же ты просишь прощенья? – Удивлённо спросила она.

– За то, что отвлекла Вас и побеспокоила?

Да, это было больше похоже на вопрос, но я немного растерялась, либо же от голода и усталости мой мозг отказывался соображать нормально. Женщину это видимо развеселило. Ну, мне не жалко, ещё немного и мне станет абсолютно всё равно на всё происходящее вокруг безобразие. Были бы силы, я бы и анекдот рассказала, и песенку спела.

– Как ты оказалась здесь и почему решила задуматься именно у моего дома? – Отсмеявшись, она снова обратилась ко мне.

Тут моё сознание ко мне вернулось, ненадолго, правда, но стоит и за это его поблагодарить. Вспомнив кто я, где, почему и как собственно здесь очутилась, выдала на одном дыхании:

– Я вчера вечером заблудилась в парке, сама не поняла, как оказалась в лесу, а потом та змея и я побежала, остановилась, когда упала, а потом ещё и отключилась! А утром в себя пришла и вот к деревне вышла, хотела спросить, как мне в город вернуться?

Тётенька посмотрела на меня сверху вниз, а потом обратно, прищурив взгляд и подняв брови с подозрением или удивлением, но спросила она с каким-то странным весельем в голосе.

– Говоришь, одну ночь в лесу провела?

На это я смогла только кивнуть, в горле пересохло, в голове опять помутилось, перед глазами снова всё закружилось. Сознание решило, что оно сделало достаточно и собиралось вновь меня покинуть.

– Если до города добираться, то через лес двое суток уйдёт, и то если верхом, пешему дней пять идти. – Начала нести какой-то бред эта с виду адекватная женщина. – А потом ещё трое суток верхом или десять дней пешком. Уверенна ли ты, милая, что ты в Фризонском парке заблудилась?

И что её опять развеселило? Но на этом моё сознание решило, что пора спасаться бегством и всё померкло. Вот и хорошо, полежи Вероника, отдохни, а то совсем уже ничего не улавливаешь. Пятнадцать суток пешком до города? Или пять дней, но верхом? Не, верхом конечно лучше, но я до сегодняшнего дня лошадей только в кино видела. Не-не-не, не умею я верхом ездить. Да, что за бред?! Какие пять-пятнадцать суток? Меньше 24х часов назад я в автобус села, до универа доехать! Я что по лесу две недели бегала? Или в отключке столько пролежала? Тогда логичнее, подумать, что меня просто сожрал тот питон и сейчас, пока он меня переваривает, я ловлю глюки.

В себя пришла резко. Выбора у меня не было. Когда на тебя льют ледяную воду, в себя приходишь быстро и качественно, а главное, полная сил и желания жить, и немного убивать, да.

– Очнулась, наконец. – Надо мной стояла моя новая знакомая. Хотя нет, не знакомились ещё. – Ты в первый раз в обморок свалилась?

Первый шок от пробуждения прошёл, осмотревшись, я поняла, что нахожусь во дворе, у домика с жёлтой крышей. Сижу на широкой деревянной скамье, обтекаю. Всё такая же голодная, уставшая и ничего не понимающая. Женщина, не дожидавшись ответа на свой вопрос, а может он изначально был риторическим, ушла в дом, но быстро вернулась с большим полотенцем.

– Держи. – Она протянула мне полотенце. – Тебя как зовут, странница?

Не поняла, «странница» потому, что пришла не понятно откуда или потому, что странная?

– Вероника, – всё же знакомство должно было состояться, – а Вас, тётенька, как зовут?

– Зовут меня Марианна, травница, да знахорша местная. Но все ведьмой кличут, я уж и не обижаюсь давно, – это типа, экстрасенс местного разлива? Что-то мой мозг начинает буксовать на её фразочках.– Идём в дом, Вероника, думаю, сначала стоит тебя накормить, а то ты снова в обморок упадёшь, от голода на этот раз, и не выясним мы, откуда ты такая появилась и что с тобой дальше делать.

Тётенька, травница которая, развернувшись, ушла в дом. А я задумалась, интересно мы вдвоём поместимся в этом крошечном домике? Серьёзно, он же два на два, не больше! А чем кормят травницы? Травой? Почему ведьма? Они же злые или нет? А вдруг, как в сказках, накормит, напоит, помоет (ну, это вроде как уже можно сказать сделала, до сих пор мокрая сижу), а потом спать уложит и больше не проснётся бедная девочка Вероника? Хотя бабушку мою тоже ведьмой считали, а как кто в деревне болеть начинал, так сразу к ней за помощью бежали. На этом месте моих размышлений желудок выдал жалобный стон. Что ж, если умирать, то хотя бы сытой! Пойдём, посмотрим, чем кормят травницы.

Сказать, что я офигела? Нет. Не подходит. Это не описывает всего спектра моих эмоций, когда я зашла в «домик». Это был шок. Какой по счёту за последние сутки? Может, я и правда в обмороки падаю не от голода, а от неспособности моего мозга улавливать происходящее? Внутри домик был совсем немного больше, чем снаружи. Раз в десять, всего лишь! Войдя, я оказалась в просторной прихожей, с лавкой у одной стены и большим деревянным шкафом напротив. Из прихожей арочный проём, завешенный плотной тканью, вёл в большую кухню-столовую, странную надо отметить, ни холодильника, ни микроволновки, даже печь старорусская, которую дровами топить нужно. А из кухни ещё один большой проём, без двери, даже из тряпочки, вёл в другую комнату, с огромным шкафом, столом в центре, диванчиком у камина, ещё одним входом в другую комнату и лестницей на второй этаж.

«Ааааааа… Вот почему ведьма?»

Это была единственная связная мысль в моей, видимо очень больной, головушке.

– Чего стоишь? Иди, садись, – Марианна присаживалась за большой, наверное, дубовый, стол, накрытый к завтраку или обеду. – Поешь. Отдохнёшь. Да, расскажешь, с какого мира и как ты сюда попала.

Глава 2. Новая реальность

– Ника!

И снова крик наставницы меня разбудил на самом интересном моменте сна, я ведь почти поймала того дракона! Знаю, в этом мире их нет, но в моих снах и единороги встречаются. Даже говорящие, вот! Вчерашний, например, объяснял мне разницу между мальчиками и девочками, и почему они предпочитают, чтобы к ним прикасались только девственницы…

– Ника, ты, что опять спишь?

– Нет! Я поливала клубнику! Уже иду.

Проходя мимо совершенно сухих кустиков клубники, мысленно извинилась перед каждым, мне правда стыдно. Росла бы здесь морковка, стыдно бы не было, но именно клубнике выпала участь быть посаженной в дальнем углу нашего сада-огорода. Ну, как «нашего». Всё это наставницы, как и двор, как и дом. Но за последние почти пять лет, проведённые здесь, привыкла считать это место и своим домом. И Марианна оказалась очень доброй ведьмой. Приютила, объяснила, что смогла, согласилась помочь, даже взялась обучать. Для всех в деревне и ближайшем городе, я стала её племянницей, которую мать отправила к своей сестре на обучение, ведь оказалось, что девочка обладает даром.

– Тётушка, зачем звала?

Войдя в дом, я увидела тётю, задвигающую обратно в печь котелок. Судя по умопомрачительным запахам, разлетающимся по дому, сегодня на обед грибной супчик.

– Присмотри за супом, – она ушла в соседнюю комнату, но быстро вернулась, держа в руках свой платок и походную сумку с кучей скляночек, порошочков и травок, – ещё пара минут и можешь садиться обедать. Меня вызывают в город, господина Парву снова что-то беспокоит, прислал за мной.