Дух зверя. Книга вторая. Рожденные из пепла

Глава первая. Золушка

Марианна нервно заправила локон белокурых волос под чепец и внимательно оглядела своё отражение в стекле входной двери: опрятна, но слишком бедна для такого богатого дома. И взялась за начищенную до блеска медную ручку. Из будки на неё вопросительно глянул консьерж.

– Квартира графа Соколова, – сообщила девушка, подняв пакет в руке, – от швеи.

– Четвёртый этаж, – ответил консьерж и взялся за трубку телефона, чтобы сообщить хозяевам.

Марианна была здесь в первый раз. Обычно посыльным бегал её двоюродный братишка, а в такие дни, как сегодня, когда требовалось получить расчёт, тётка ходила сама либо получала деньги в мастерской от заказчиков. Но накануне она повредила ногу, потому её племянница сейчас стояла перед дверью графа, не решаясь надавить на кнопку звонка. Дверь внезапно распахнулась сама, и на лестничную площадку, надевая перчатку, шагнул мужчина. Марианна отступила, чтобы не столкнуться с важным, судя по виду и богатой одежде, господином. А тот, в свою очередь, остановился, внимательно изучая девушку. Перчатка замерла на полпути, и Марианне на миг показалось, что держат её не человеческие пальцы, а когтистая птичья лапа. Она сморгнула видение и подняла взгляд на лицо господина. И тут её будто ожгло: огромные жёлтые птичьи глаза, горящие, словно два солнца, в окантовке густых чёрных ресниц. Марианна от ужаса перестала дышать.

– Кто ты, девушка?

Голос незнакомца, спокойный и властный, вывел её из состояния оцепенения. Она уставилась на свои руки. Пальцы мелко дрожали.

– От портнихи, ваше сиятельство. Я приму заказ, – ответил из-за спины графа дворецкий. – Проходи, дитя.

Он шире распахнул дверь, граф отступил, давая дорогу Марианне.

– Удачной поездки, ваше сиятельство, – дворецкий склонил голову в лёгком поклоне и закрыл дверь.

Марианна с трудом помнила, как она добралась до своей комнатки в мансарде ателье. Отдав конверт тётке, она заперлась у себя и первым делом глянула в узкую прорезь окна, проверяя, нет ли графа поблизости. Всю дорогу домой ей казалось, что жёлтые глаза следят за ней, отчего делалось страшно и приходилось сдерживать себя, чтобы не побежать. Она присела на стул подле окна и провела дрожащей рукой по разложенной на столе работе. Нательные сорочки из шёлка в их мастерской заказывал только граф Соколов, а шила их только Марианна, больше никому работу с дорогим материалом тётка не доверяла. Получается, человек-птица носил бельё, сшитое её руками. От этой мысли девушке стало ещё страшнее, и она заплакала.

Тётка всегда хорошо отзывалась о графе, хвалила его за щедрость и пунктуальность, привлекательную внешность, обаяние и хороший вкус. Он был её любимый клиент, к тому же неженатый, и, хотя Марианна его никогда не видела, за работой всегда представляла себе симпатичного молодого повесу с лёгкой улыбкой на лице, и стежки ложились ровнее и чётче, наполненные девичьими мечтами о любви. Неужели тётка никогда не видела этих глаз, этих рук? Или, может быть, Марианне пригрезилось? И об увиденном поговорить не с кем. Тётка не особенно вникала в проблемы племянницы, принятой в дом из жалости к сиротке. А семья девушки: мать, отец и бабушка – те, кого всегда интересовали подобные истории, давно сгинули.

Целую неделю Марианна пребывала в подавленном настроении. Всюду, куда бы она ни пошла, ей чудились жёлтые глаза человека-птицы. А когда она перестала выходить из дома, граф стал приходить в её сны. Это было ужасно. Марианне начало казаться, что она сходит с ума. Покуда не услышала его властный и спокойный голос в гостиной.

Как раз подоспело время послеобеденного кофе. В обязанности Марианны входило читать вслух для тётки, пока та отдыхала с чашкой горячего напитка, после чего все возвращались к работе. Девушка спускалась по лестнице с книгой в руках, когда услышала взволнованный голос хозяйки дома:

– Проходите, ваше сиятельство, присаживайтесь. Кофе?

– Да, благодарю.

Услышав ответ гостя, Марианна отдёрнула руку от двери, которую собиралась открыть, и замерла, стараясь не дышать. Разговор возобновился.

– Госпожа Малиновска, мой визит связан с очень, скажем так, личным аспектом, а не с вашей работой. Я пришёл просить руки вашей племянницы.

Марианна зажала рот ладонью и медленно осела на пол рядом с дверью. Тётка в гостиной охнула, послышался звон разбитой посуды. Её такой поворот шокировал не меньше, чем саму девушку.

– Племянницы?

– Да, госпожа Малиновска, я хочу взять в жёны вашу племянницу, Марианну Вачовски.

Голос его был спокоен и дружелюбен, речь медленной и учтивой, но в глубине, девушка это слышала, звучала какая-то непонятная нота, словно холодный звук ледяного ветра под крылом хищника, словно крик ястреба в прозрачной вышине. От этого становилось жутко, и на глаза Марианны от страха навернулись слёзы. Она быстро утёрла их и подползла к замочной скважине. Граф сидел в кресле вполоборота к двери, и лица его видно не было. Зато хорошо было видно бледное и озадаченное лицо тётки, сидевшей в кресле напротив и утиравшей взмокший лоб салфеткой.

– Я предвидел, что вы будете удивлены и напуганы подобным предложением и, вероятно, решите, что это чья-то шутка. Потому я не стал следовать обычаям, посылая посредника. Мне показалось, что так вы быстрее утвердитесь в искренности моих намерений. К тому же наверняка у вас возникнут вопросы. На некоторые из них я попытаюсь ответить заблаговременно.

Он отпил кофе, покрутил чашку на блюдце, будто в задумчивости, после чего вернул её на столик и провёл рукой по коротко стриженным тёмно-русым волосам.

– Меня не тревожит, что моя будущая жена будет из бедной семьи и без приданого. У меня другие критерии выбора матери для своих детей. И деньги к ним не относятся. Более того, я сам дам откуп вам, госпожа Малиновска, как её опекунше. Поверьте, он будет щедрым. Всё будет официально, Марианна станет графиней Соколовой, венчание в храме, запись в метрической книге. Сразу скажу вам, что я хочу жениться по расчёту. И расчёт мой на то, что ваша племянница станет хорошей женой и матерью. Прошу вас не искать скрытых мотивов в моём поступке, их там нет.

Граф снова помолчал.

– У меня также есть условие. Я хочу получить ответ не позднее чем через неделю. В мои планы не входило жениться, покуда я не увидел Марианну, но я собирался надолго уехать в своё родовое имение на побережье Внутреннего моря и сделал соответствующие приготовления. Моя поездка должна была состояться через полтора месяца, потому я вынужден поторопить вас, чтобы не сорвать мероприятие. Мне бы очень хотелось отбыть на родину с молодой женою.

Наступило молчание. Ходики тикали на стене, отмеряя время. Они одни казались живыми в застывшей мизансцене невероятного спектакля. Они да граф, вновь крутивший на блюдце чашку с остывшим кофе. Видимо, вскоре ему надоело молчаливое оцепенение хозяйки, и он встал.

– Что ж, позвольте откланяться, госпожа Малиновска, – он оправил сюртук и вынул из кармана бархатный футляр. – Чуть было не забыл. Я принёс обручальное кольцо. Ювелир дал мне несколько на выбор. Видите ли, я не знаю размер пальчика девушки. Пусть она выберет сама позже.

Он поставил футляр на столик рядом с чашкой. И вдруг обернулся. Марианна откатилась прочь от замочной скважины. Ей казалось… нет, она знала, что граф смотрит на неё и видит её сквозь дверь.

– Мне кажется, госпожа Малиновска, ваша племянница сильно испугается, когда услышит о моём предложении. Чтобы развеять её страхи, мне необходимо поговорить с нею с глазу на глаз, причём как можно скорее. Но я не хочу никоим образом компрометировать девушку. Потому буду ждать её в течение двух часов на набережной. Там, на углу, прекрасная людная кофейня с открытой верандой. Я буду там и надеюсь на ваше и её благоразумие. Вы можете сопроводить её до места встречи. Столик для вас я также займу. Постарайтесь уговорить Марианну. Поверьте, этот разговор очень важен.

Конечно, Марианна пошла. А что ей оставалось делать? Как только тётка пришла в себя и наконец-то осознала, о чём говорил граф, она тут же велела племяннице собраться, не обратив ни капли внимания на её робкие попытки отказаться.

– Ты в своём уме, девочка? – удивлённо и холодно наставляла госпожа Малиновска, – если он не шутит, то это невероятная удача для тебя. Тебе больше никогда не придётся работать. Будешь жить в роскоши… Да что с тобой, Марианна?! Это же сказка! Золушка становится королевой, бедная пастушка – женою дворянина. К тому же граф не старик, весьма привлекателен и учтив. Успокойся уже и улыбнись! А то у тебя такое лицо, будто выходишь замуж за чудовище.

Тётка была недалека от истины, но, похоже, она не видела человека-птицу. Для неё всё было однозначно: граф – просто человек, и, если он хочет взять в жёны сиротку Марианну и дать за неё хороший выкуп, она будет этому очень рада.

Был прекрасный весенний день. В лужах мостовой отражалось солнце, на набережной и в кофейнях вдоль неё действительно было людно. Рестораторы выставили уличные столики, и группки молодых людей перелетали от заведения к заведению, встречаясь и перемешиваясь, щебетали и разлетались в разные стороны. Жизнь кипела, присыпанная яблоневым цветом деревьев вдоль тротуара.

Граф читал газету, сидя на террасе маленького ресторанчика. Заметив Марианну, он сделал знак официанту, и тот проводил девушку к столику, а сопровождающую её тётку устроил достаточно далеко, чтобы маленький уличный оркестр, игравший незатейливый вальс прямо за перилами террасы, заглушал их разговор. Марианна молча давилась поданным пирожным, стараясь не смотреть в лицо графа. Тот также молчал, глядя на музыкантов. Лишь руки выдавали его беспокойство – барабанили по столу, вторя мелодии. Марианна на миг снова увидела птичью лапу вместо ладони. Увидела так, будто одна картинка наложилась на другую, нечётко и размыто.

– Ты видишь, что я не человек, – наконец произнёс он тихо, делая упор на слово видишь. Это был не вопрос, скорее утверждение, но Марианна всё равно кивнула. – И что меня выдаёт?

Теперь он смотрел на девушку, она это чувствовала. Пересилив страх, произнесла шёпотом:

– Глаза.

– Тебя пугает мой взгляд?

– Очень, – она вновь взглянула на беспокойную руку-лапу. – Но ещё больше – руки.

Пальцы графа замерли в воздухе.

– А что не так с руками? – в голосе было удивление.

– Простите, ваше сиятельство, но они иногда как птичьи когти.

– Невероятно! – тихо, но восторженно произнёс граф. Чуть помолчав, продолжил спокойным тоном: – Что ж, спешу тебя обрадовать, ты не сходишь с ума. Я действительно не человек, я – дух зверя. Не йок, или, как вы их здесь называете, надзиратель. Я живорождённый сын Змея.

Марианна от удивления забыла страх и наконец подняла взгляд на графа. Жёлтые глаза вызвали спазм ужаса в груди девушки, но в то же время понимание давало сил смотреть на этого нелюдя прямо. Она всё знала о духах зверя. Все сказки и предания, которые только можно было найти, её мать и бабушка хранили и с удовольствием пересказывали девочке. Это была семейная традиция. Отец с охотно перенял её от жены, но вот остальные его родственники считали это увлечение странным и даже опасным. Сказки сказками, но надзиратели были реальностью, с которой можно было столкнуться в любой момент.

– Обычные люди не могут увидеть меня сквозь мои маски. То, что ты видишь, – он опять сделал упор на слово видишь, – означает, что ты не обычный человек. Скажу больше, ты, так же как и я, не человек. В тебе так много крови Изгоя, что ты можешь уловить мою суть даже там, где она не проявлена.

Он помахал в воздухе ладонью.

– Для меня и моей семьи это невероятная удача и… надежда.

Марианна во все глаза смотрела на графа. На вид ему было лет тридцать – тридцать пять. Тёмно-русая непокорная шевелюра топорщилась, словно перья, и на солнце отливала золотом. Аккуратная полоска рыжих усов над тонким ртом. Острый, словно птичий, профиль, характерная горбинка, делающая нос похожим на орлиный клюв, складка у переносицы. Густые чёрные брови и жёлтые глаза, будто обведённые угольным карандашом. Он был высок и широкоплеч, выправку имел офицерскую. Тётка была права – граф имел привлекательную внешность. Дорогой, но неброский костюм говорил о статусе богатого и влиятельного человека и призван был скрыть его обладателя среди сотни таких же богатых и влиятельных.

Граф внимательно разглядывал девушку, слегка улыбаясь, и Марианна опустила глаза, покраснев от внезапного чувства униженности. Как же они непохожи. Он – такой весь благородный и необычный, сказочное существо. И она – бледная, худая, с тенями под глазами от долгой работы и исколотыми пальцами, бедно одетая и не очень красивая. Это предложение слишком похоже на злую шутку.

– Ваше сиятельство…

– Не называй меня так. Моё имя Родимир. Родимир Сокол.

– Господин Родимир, я вижу, вы человек благородный, но… это ваше желание… свадьба… мне кажется… Я не верю вам! К тому же мне страшно…

– Дитя, ты думаешь, я хочу обмануть тебя? – в его голосе зазвучала сталь, и Марианна съёжилась. – Я похож на того, кому интересны подобные развлечения? Я – нелюдь, девочка. Мои намерения вполне серьёзны и однозначны. Только те, в ком течёт кровь Изгоя, только Белые Чайки могут дать потомство от таких, как я.

Граф наклонился к её лицу, ища взгляд девушки, и тихо, но очень холодно заговорил:

– По сути, то, что я тебя нашёл, не оставляет тебе выбора. Так или иначе, но ты будешь моей. Я благоразумен и честен по отношению к обществу, в котором живу, поэтому действую официально. Я добр и учитываю твои желания. Наверняка каждая девушка в твоём положении сироты-бесприданницы мечтает получить предложение от богатого мужчины, имеющего титул, и сыграть пышную свадьбу с белым платьем. Чтобы жить дальше в богатстве и роскоши долго и счастливо. Богатство я тебе гарантирую, а «счастливо» зависит только от тебя. Но…

Его голос стал совсем тихим и очень зловещим, птичьи глаза налились огнём.

– Но если ты решишь отказать мне, я просто уведу тебя силой. С точки зрения мужчины подобный сценарий намного проще, но мне бы этого очень не хотелось. Всё-таки добрая воля – начало хороших отношений.

Граф откинулся на спинку стула и вдруг улыбнулся очень нежно и ласково.

– Марианна, ты прекрасное создание. Твоя невинность и молодость, твои ещё детские черты, наивность твоих взглядов – всё это красиво в своей хрупкой мимолётности. Для меня ты – удивительный цветок, и скоро ты поймёшь это.

Он встал.

– Я буду ждать твоего ответа, милое дитя, – он поклонился девушке и коротко кивнул тётке, после чего вышел из кафетерия. Госпожа Малиновска тут же подсела к племяннице. Подошедший официант любезно заговорил:

– Его сиятельство граф высказал предположение, что дамы захотят заказать что-нибудь ещё, и просил удовлетворить все ваши желания за его счёт.

– Граф весьма щедр, – улыбнулась тётка, – и весьма учтив.

– Весьма… – тихо повторила Марианна.

Всё происходило очень быстро. Тётка не стала откладывать дело в долгий ящик. Граф явился в дом Малиновских спустя всего четыре дня, довольно долго разговаривал с хозяйкой в её кабинете, пока Марианна ждала его в гостиной, одетая в самый свой лучший наряд, который, как считала тётка, был очень ей к лицу. Молчаливая и неподвижная, как статуя, она стояла у окна, и бледность лица лишь добавляла ей сходства со скульптурой.

Разговор в кофейне произвёл на неё странное действие. Марианна была очень напугана и в то же время заинтригована. С одной стороны, граф и тётка были правы, она, словно Золушка, получила невероятный шанс изменить свою жизнь к лучшему. С другой стороны, перспектива стать женою духа зверя была, мягко скажем, неясной. Девушка понятия не имела, что ждёт её в таком странном союзе. Она всегда думала, что живорождённые духи, да ещё и сыновья Змея, – миф, хотя бабушка и утверждала, что была близко знакома с одним из них. Появление Родимира Сокола разрушило чёткую картину мира в её голове. Она не знала, что ей делать и как вести себя, хотя фраза графа о том, что он будет учитывать её желания, внушала некоторую уверенность в себе.

В конце концов, ведь это я нужна ему, – рассуждала Марианна, — значит, я что-то да значу в его мире.

Девушка была неглупа. Робкая, неуверенная, пугливая – да, но в уме ей нельзя было отказать. Она даже выработала план: говорить правду, отстаивать себя, насколько это будет возможно, держать себя прилично, как подобает хорошей девице. И постараться не поддаваться страху… насколько это будет возможно. Все эти действия позволяли ей не впадать в панику от чувства неизвестности. И от того, что её будущий муж – сказочное чудовище.

И вот, снаряжённая этим скромным оружием, девушка молча стояла у окна, невидящим взором глядя на жизнь, протекавшую за стеклом, но не внутри неё. Раздался звук открываемой двери, граф подошёл и встал рядом.

– Добрый день, Марианна, – голос его звучал буднично и немного устало.

– Добрый день, господин граф, – она слышала себя будто из-под толщи воды. Спокойный и безучастный тон.

– Я вижу, страх до сих пор не отпускает тебя?

– Вы правы, я боюсь, – она повернулась к нему, – меня пугает неизвестность.

– Что ж, это естественно, – он внимательно разглядывал невесту. – Хорошо, что ты понимаешь причину.

– Возможно, – она опустила глаза на футляр с кольцами, который граф вертел в руках.

Почему он нервничает?

– Официальная часть улажена, я обговорил с твоей тётушкой некоторые детали. Теперь я хочу узнать, чего хочешь ты, – он помолчал. – Ведь эти ритуалы нужны тебе, а не мне.

– Господин граф, – её голос стал сиплым, от страха на глаза набежали слёзы, ведь она собиралась высказать очень дерзкую просьбу, – а вы можете сделать мне предложение, как… как в книгах, где рыцарь становится на одно колено и говорит все эти приятные слова…

Родимир задумчиво почесал кончик носа и вдруг улыбнулся. От этой улыбки острые птичьи черты лица смягчились, и облик стал удивительно мягок и даже нежен. Марианна изумилась такой перемене, и краска залила бледные щёки, когда граф опустился перед ней на колено и заговорил вполне серьёзным тоном:

– Достойная госпожа Марианна, станете ли вы моей женою?

Не в силах ответить, она коротко кивнула. Граф открыл футляр и одно за другим надел на правую руку, прямо поверх перчатки, все шесть колец, что у него были.

– Пусть этот подарок порадует тебя хоть немного. Надеюсь, они тебе по нраву, – он поднялся.

– И не стоит прятать свои руки. То, что они работали, нисколько не умаляет их благородства, – он стянул с её левой руки перчатку. И в тот момент, когда её пальцы легли в его ладонь, случилось что-то странное и пугающее.