Чарли Мангер. Лучшее
- -
- 100%
- +
David Clark
TAO OF CHARLIE MUNGER: A Compilation of Quotes from Berkshire Hathaway's Vice Chairman on Life, Business, and the Pursuit of Wealth With Commentary
Copyright © 2017 by David Clark
© П. Эбель, перевод, 2026
© Оформление. ООО «Издательство „Эксмо“», 2026
Эту книгу я посвящаю Ричарду Сондерсу и его веселой команде баламутов. Никогда еще столь многие не были обязаны столь немногим.
Примечание
Цитаты Чарли Мангера, приведенные в этой книге, я взял из газет, журналов, публичных выступлений, книг, блогов, сайтов с цитатами и прочих веб-ресурсов. Выжимки из выступлений инвестора на ежегодных собраниях компании основаны на онлайн-отчетах присутствующих. Не все высказывания воспроизведены дословно. В конце книги я привел подробный список источников: он будет полезен тем, кто хочет больше узнать о Чарли Мангере – личности удивительной и крайне интересной.
Введение
Чарли Мангер войдет в американскую историю финансов как человек-парадокс, в котором одновременно уживаются загадочность и противоречивость. Уоррен Баффетт сказал однажды: «Чарли положил начало тому Berkshire, который мы знаем сегодня, – вот его величайшее достижение. Он пришел ко мне с простым планом: „Тебе нужно покупать не приличный бизнес по привлекательной цене, а привлекательный бизнес по приличной цене…“ С тех пор компания начала развиваться по задумке Мангера. Я выступал в качестве генподрядчика, а руководители подразделений стали субподрядчиками, выполняющими основную работу».
Одно остается тайной: как метеорологу и юристу по образованию, не посетившему ни одной лекции по экономике, маркетингу, финансам или хотя бы бухгалтерскому учету, удалось стать одним из главных гениев бизнеса и инвестирования XX–XXI веков?
Родился он 1 января 1924 года в городе Омаха, штат Небраска. То был разгар Ревущих двадцатых: самыми передовыми технологиями считались радио и самолет, Бернард Барух был королем Уолл-стрит, а все вокруг, стремясь разбогатеть, вкладывались в акции. Отец Мангера был одним из ведущих бизнес-адвокатов штата, и среди его клиентов значилось немало представителей местной бизнес-элиты. Бо́льшую часть времени юный Чарли проводил за чтением. Это сейчас детям доступны телевизор и видеоигры: тогда же главным развлечением были книги. Именно благодаря литературе будущий инвестор узнал, каким разным может быть мир за пределами родного района – тихого, но уж слишком консервативного. Рядом жила семья Уоррена Баффетта: мальчики ходили в одну и ту же начальную, а позже и старшую школу, правда, с разницей в семь лет. Первый профессиональный опыт Чарли получил как раз таки в местной бакалее Баффеттов, работая на дедушку Уоррена. Тот магазин, к слову, всё еще стоит на том же месте.
Именно бакалея познакомила Мангера с миром предпринимательства. Он научился проводить инвентаризацию, раскладывать товар на полках, располагать к себе клиентов. Осознал, насколько важны пунктуальность и умение работать сообща. И конечно же, освоил кассовый аппарат – устройство, в котором бесконечно циркулирует главный источник бизнеса – деньги.
В Омахе 30-х годов можно было встретить самые разные этнические кварталы: итальянские, греческие, афро-американские, ирландские, французские, чешские, русские и даже китайские. Многие приезжие работали на Объединенной Тихоокеанской железной дороге или на местных мясоперерабатывающих предприятиях. Но школы всё равно были общие, поэтому Чарли еще мальчиком проникся уважением не только к чужой культуре, но и к качествам, присущим иммигрантам в его городе: деловой проницательности, а также готовности без устали работать, чтобы обеспечить своей семье лучшее будущее.
Чарли, пытаясь напомнить работникам, каким страшным может быть упадок, из года в год рассказывает об ужасах Великой депрессии на собраниях Berkshire Hathaway. Справедливости ради Омаха переживала этот период легче, чем другие регионы США. Во-первых, через город проходили сразу две крупнейшие железные дороги, Объединенная Тихоокеанская и «Чикаго, Берлингтон и Куинси». Во-вторых, в нем располагались скотобойни Union, вторые по размеру в мире. Такое сосредоточение скота и транспортного сообщения сподвигло крупные компании по переработке мяса открыть свои заводы в Северной Омахе. Страна пусть и находилась в глубочайшем кризисе, но американцам всё еще нужно было что-то есть, поэтому каждый день на малую родину Мангера привозили ни много ни мало 200 тысяч голов свиней, овец и крупного рогатого скота. Скотобойни во многом помогли росту экономической активности в то тяжелое время.
Kiewit – одна из самых больших строительных фирм Северной Америки – тоже родом из Омахи. Первым ее больши́м проектом стало строительство здания животноводческой биржи для Union. (Питер Кивит во многом повлиял на Чарли и Уоррена. Даже сейчас головной офис Berkshire расположен в Kiewit Plaza.) Чарли многое узнал о том, как ведут бизнес самые видные предприниматели Омахи от своего отца. Тот представлял интересы и семьи Хичкок, владельцев главной городской газеты, и семьи Кунц, учредителей самого крупного местного банка.
Окончив старшую школу, 17-летний Чарли поступил в Мичиганский университет, чтобы изучать математику. В 19 лет, спустя год после атаки на Перл-Харбор, он бросил учебу и присоединился к Военно-воздушным силам США. Его отправили изучать метеорологию в Калтех[1]: здесь он научился отличать кучевые облака от перистых и влюбился в солнечную Южную Калифорнию.
Умение применять теорию вероятности на практике – важный навык для инвестора. В те годы им старались овладеть и совсем юный Уоррен Баффетт, и Чарли Мангер. Первый делал это на арене для скачек Ак-Сар-Бен в паре миль от дома, а второй – за игрой в покер с армейскими дружками. Азартная игра помогла Чарли усвоить важный урок: если тебе не везет – сдайся, если фортуна благоволит – играй по-крупному. Похожую стратегию он позже будет использовать в инвестировании.
Когда война закончилась, Чарли решил довести начатое до конца и снова пошел учиться: в этот раз он подал документы в Гарвардскую школу права – отцовскую альма-матер. Сначала парня не приняли: поступить удалось только после того, как в вуз позвонил бывший декан юридического факультета – уроженец Небраски и друг семьи Мангеров. Чарли добился больших успехов в учебе и в 1948 году окончил университет с отличием. С тех пор он ни разу не забывал, насколько бывает важна дружба с высокопоставленными людьми.
После Гарварда Чарли вернулся в Лос-Анджелес и устроился в престижную юридическую фирму. Контора вела дела самых разных клиентов: от киностудии 20th Century Fox и владельцев шахт в пустыне Мохаве до многочисленных риелторов. От них Мангер и почерпнул много нового о бизнесе. Примерно в то же время он начал руководить дилерским центром International Harvester, где впервые узнал, как тяжело приводить в порядок компанию на грани банкротства. Для крупного предприятия требовались большие затраты на хранение, и кредит зачастую становился единственным средством финансирования. Пара-тройка неудачных сезонов, и вот компания уже трещит по швам – ее расходы сильно превышают прибыль. Сократить количество товаров тоже не вариант: если вам нечего будет предложить клиенту, то он уйдет к прямым конкурентам с бо́льшим ассортиментом. Это был сложный бизнес с кучей проблем без единого простого решения.
В то время Чарли много размышлял о предпринимательстве и взял за привычку спрашивать у людей, какую компанию они считают лучшей. Мангер жаждал стать частью высшего общества, в котором состояли богатые клиенты его элитной юридической фирмы. Он решил ежедневно выделять хотя бы час на собственные проекты в сфере недвижимости и в итоге завершил пять из них. Инвестор однажды признался, что тяжелее всего ему дался первый миллион. Примерно тогда же он осознал, что карьера юриста не поможет ему разбогатеть и нужно придумать новый план.
Летом 1959 года он приехал в Омаху, чтобы разобраться с отцовским наследством, и заодно решил встретиться с двумя старыми друзьями. Встречу запланировали в Omaha Club, частном клубе в деловом центре города со стенами, отделанными деревянными панелями. Днем бизнесмены приходили сюда пообедать, а вечером – выпить и выкурить сигару. Двое мужчин взяли с собой приятеля: не так давно они вложились в одно инвестиционное товарищество, и им показалось, что Чарли будет не прочь познакомиться с его соучредителем, молодым человеком по имени Уоррен Баффетт.
Говорят, Баффетт и Мангер сразу прониклись взаимной симпатией. Уоррен разразился гневной тирадой на тему гениальности Грэма, а Чарли поддержал разговор – он был наслышан о Бенджамине. Новые знакомые принялись обсуждать бизнес и акции, да так увлеклись диалогом, что даже не заметили, как остальная часть компании собралась уходить. С того дня начались их долгие и плодотворные отношения. Как-то за ужином Чарли спросил, получится ли у него открыть в Калифорнии такое же товарищество, какое открыл Уоррен. Тот ответил, что это более чем возможно.
Чарли продолжил общение с новым другом и после возвращения в Калифорнию: они созванивались минимум пару раз в неделю на протяжении нескольких лет. В 1962 году Мангер наконец-то основал инвестиционное товарищество со старым приятелем по покеру, членом Тихоокеанской фондовой биржи, а также открыл новую юридическую фирму Munger, Tolles, Hills and Woods. В течение трех лет он постепенно отстранялся от юридической практики, пока полностью не сконцентрировался на инвестировании.
Инвестиционное товарищество Мангер развивал по-своему, не как Баффетт. Основным отличием стало то, что Чарли был готов влезать в долги. Больше всего ему импонировали арбитражные операции с акциями. Вспомнить хотя бы случай с British Columbia Power, чей контрольный пакет планировало приобрести канадское правительство. Оно оценило стоимость компании в 22 доллара за акцию, тогда как BCP продавала свои акции за 19 долларов. Понимая, что рано или поздно сделка осуществится на условиях первой ставки, Чарли скупил все акции BCP, какие только мог. В ход пошли все деньги: партнерские, личные и занятые. Сделка удалась, и стоимость поглощения BCP составила 22 доллара за акцию – Чарли сорвал куш.
В середине 60-х Чарли и Уоррен в попытке найти хорошую фирму по выгодной цене день за днем шерстили «Розовые листки» (до появления интернета ежедневные отчеты о стоимости ценных бумаг на внебиржевом рынке печатались на розовой бумаге – оттуда и пошло такое название). Тогда они наткнулись на компанию Blue Chip Stamp, занимающуюся продажей талонов. Принцип ее работы был таким: магазины покупали у нее талоны и выдавали своим клиентам, чтобы те обменивали их на призы от Blue Chip. Этакая примитивная программа лояльности. Чарли заинтересовал денежный пул, называемый акциями в свободном обращении, который Blue Chip успевала накопить, пока люди собирали талоны. Еще более привлекательными ее акции стали после того, как правительство США подало иск на компанию за нарушение антимонопольного законодательства. Мангер, будучи юристом, считал, что дело завершится в пользу Blue Chip и не прогадал. В итоге друзья – один с помощью своего товарищества, а второй через Berkshire – взяли контроль над организацией. Чарли стал ее президентом. К концу 70-х стоимость акций в свободном обращении достигла 100 миллионов долларов – столько средств было доступно для вложений обоим инвесторам.
Со временем бизнес-модель Blue Chip устарела. В 1970 году прибыль компании составила 126 миллионов долларов, а в 1990-м – всего полтора. И пусть продажи падали из года в год, Blue Chip это не пугало: в свои лучшие дни она успела под руководством Чарли приобрести на избыточный капитал 100 % See's Candies и 80 % ссудо-сберегательной компании Wesco. Немногим ранее Уоррен вывел средства из убыточного текстильного производства и приобрел процветающую страховую компанию National Indemnity. Мангер решил последовать примеру друга и инвестировал в прибыльный бизнес излишек капитала организации, постепенно сдающей свои позиции. Вскоре Blue Chip Stamp стала частью Berkshire Hathaway.
В 1968 году Мангер совместно с Баффеттом и Дэвидом «Сэнди» Готтесманом, директором фирмы First Manhattan, создали Diversified Retailing Company. Компания приобрела балтиморский универмаг Hochschild Kohn за 12 миллионов долларов: оплатить половину сделки удалось только с помощью кредита. Магазин стоил мало и сильно отставал от своих конкурентов: чтобы угнаться за ними, приходилось всё время нести значительные расходы, отчего стремительно уменьшался некогда огромный капитал. Чарли, Уоррен и Дэвид быстро осознали, что розничная торговля одеждой – та еще морока. Ковры, украшения – эти товары никогда не обесцениваются, а вот одежда перестает быть актуальной каждый сезон. Партнеры не добились ощутимых результатов и спустя три года продали Hochschild Kohn.
Уже тогда Чарли понимал, что лучше вкладываться в бизнес, который не требует колоссальных затрат и чьей свободной прибыли достаточно для покупки новых предприятий и реинвестирования в быстрорастущие операции.
В период с 1961 по 1969 год инвестиционное товарищество Чарли добилось невероятных показателей: среднегодовой коэффициент рентабельности равнялся 37,1 %. Однако обвал[2] 1973–74-х не прошел незаметно. В 1975-м инвестиционный фонд пришлось закрыть: на тот момент его активы составляли всего 10 миллионов долларов, а коэффициент упал до 24,3 % – и это за все 14 лет существования. Вот что интересно: в последние годы перед закрытием у инвестиционного товарищества сформировался высококонцентрированный портфель акций. Например, 61 % средств Чарли вкладывал в одну только Blue Chip Stamp. Стратегия диверсификации никогда не была Мангеру по душе.
В 1972 году товарищество Чарли объединилось с инвестором Риком Герином. Вместе они получили контрольный пакет акций закрытого паевого инвестиционного фонда Fund of Letters, который вскоре переименовали в New America Fund. Когда товарищество упразднили, партнеры получили свои доли в фонде: Герин управлял им, а Чарли подбирал инвестиции. В 1977-м New America Fund за 2,5 миллиона долларов приобрел Daily Journal Corporation. Мангер стал президентом корпорации. Daily Journal Corporation – издательство в Калифорнии, выпускающее газеты и журналы, такие как Los Angeles Daily Journal и San Francisco Daily Journal. Когда Рик и Чарли распустили фонд, его пайщики получили акции издательства: так оно стало публичной внебиржевой площадкой. Многие сегодняшние акционеры Daily Journal знают Чарли вот уже более 40 лет, со времен инвестиционного товарищества.
В 1979-м Чарли стал первым вице-председателем Berkshire Hathaway, а в 1983 году, после присоединения Blue Chip Stamp к Berkshire, возглавил Wesco. На этих двух руководящих постах Мангеру было проще помогать Баффетту решать управленческие и инвестиционные вопросы. Его советы привели к значительному росту показателей компании: если в 1984-м ее чистая прибыль составляла 148 миллионов долларов, а стоимость за акцию – 1 272 доллара, то в 2016 году цифры выросли до 24 миллиардов долларов и 210 тысяч долларов соответственно.
Сейчас Чарли 92 года, он председатель Daily Journal Corporation и вице-председатель Berkshire Hathaway – бизнеса, чья рыночная стоимость оценивается в 362 миллиарда долларов. Личный капитал Мангера в настоящее время насчитывает 2 миллиарда.
Вот как, со слов Уоррена, Мангер повлиял на его стиль инвестирования за 57 лет сотрудничества: «Всё, чему я научился у Грэма, – скупать бизнес по дешевке. Чарли открыл мне глаза на совершенно другую тактику. Его влияние было столь велико, что он смог совершить невозможное: заставить меня отказаться от зашоренных идей Бена. Думаю, всё дело в силе мысли Мангера».
I
Размышления Чарли об успешном инвестировании
1
Быстрый заработок
~~~
«Гнаться за быстрыми деньгами – довольно рискованная затея»
~~~
Единственный способ получить деньги здесь и сейчас – прибегнуть к краткосрочным инвестициям в акции или другие активы. Это первая причина, почему опасно жаждать быстрого заработка. Вокруг хватает тех, кто захочет сделать то же самое. И многие из этих людей окажутся более подкованными, чем вы. Краткосрочные вложения, будь то первичные или вторичные финансовые инструменты, зависят от резких колебаний цен из-за событий, никак не связанных с перспективной ценностью бизнеса или актива. Вторая, но не менее важная причина – рискованное использование заемных средств. В попытке быстро разбогатеть, вы, скорее всего, оформите займ или кредит, чтобы увеличить колебание цены и в последующем получить бо́льшую прибыль. Если всё пойдет не по плану, вас ждут огромные убытки. Предположим, вы решили торговать с кредитным плечом в надежде сорвать куш, но произошло нечто ужасное, вроде терактов 11 сентября, и фондовый рынок обрушился. Вот вы и остались с носом. В начале карьеры Чарли Мангер часто занимал средства для арбитражных сделок, однако с возрастом понял, какой опасности себя подвергал. Он давно сторонится займов и ориентируется только на долгосрочную перспективу компании, а не на сиюминутные колебания ее стоимости на бирже.
2
Круг знаний
~~~
«Намного важнее понимать, чего ты не знаешь, чем быть гением»
~~~
Чарли имеет в виду, что нужно осознавать, в каких сферах вы некомпетентны, и вкладываться только в понятный вам бизнес. Пик финансового пузыря, захватившего акции технологических компаний, пришелся на 1990-е: тогда немало блестящих умов попались на крючок и вложились в интернет-фирмы. Мангер прекрасно понимал, что далек от этой отрасли. Она находилась за пределами его «круга знаний», поэтому Чарли и Berkshire обходили ее стороной. Многие с Уолл-стрит тогда решили, что инвестор просто утратил былую хватку. Вскоре пузырь лопнул, и стоимость ценных бумаг таких компаний резко упала. Инвесторы потеряли целые состояния, и самым рассудительным на их фоне выглядел именно Чарли.
3
Будьте разумнее
~~~
«Люди хотят быть умнее. Всё, чего хочу я, – не наделать глупостей, но это не так-то просто»
~~~
Иногда акции компании могут дешеветь из-за того, что рынок недооценивает ее экономическую ценность в долгосрочной перспективе. Эта особенность биржи и лежит в основе инвестиционной философии Чарли: когда происходит нечто подобное, он закупает акции невостребованной компании и долгое время держит в своем портфеле, пока их цена не поднимется за счет роста экономических показателей. Единственная ошибка, которую он может допустить, – сглупить и упустить свой шанс: например, не вложиться или вложиться недостаточно, когда, казалось бы, представляется идеальная возможность. И если вам кажется, что избежать такой оплошности легко, то вы глубоко заблуждаетесь.
4
Когда пора убраться восвояси
~~~
«В покере нужно уметь пасовать даже с любимой комбинацией на руках. В жизни действует то же правило: научитесь принимать ошибки и поймите, что ставки могут меняться»
~~~
Наглядный пример этой мудрости – случай с Freddie Mac. В 1980-х Berkshire приобрела акции этого прибыльного ипотечного агентства с налаженными на тот момент процессами и консервативным менеджментом. Однако со временем оно начало вести дела по-другому: спекулировало своим полугосударственным статусом, чтобы без конца брать краткосрочные займы и предоставлять клиентам долгосрочные. Обанкротившаяся фирма Lehman Brothers когда-то использовала такую же тактику. В Berkshire понимали, что руководство Freddie кардинально поменяло бизнес-процессы и ведет слишком рискованную игру, поэтому в 1999 году компания успела с выгодой для себя продать долю в агентстве. К 2008 в Freddie Mac ввели внешнее управление (один из этапов процедуры банкротства), уволили старых менеджеров. Ее акции упали ниже некуда. Чарли знает, когда нужно держаться за бизнес, когда пора его свернуть, а когда – убраться восвояси.
5
Как выловить рыбу в бочке
~~~
«А я считаю, что перед тем, как ловить рыбу в бочке, нужно эту бочку потопить»
~~~
Иногда рынок, недооценивающий перспективный бизнес, приносит инвестиционную возможность на блюдечке с голубой каемочкой. Как здесь откажешься? Такое часто происходит во время биржевой паники, когда инвесторы массово распродают свои активы, не щадя даже перспективные, способные в будущем сыграть им на руку. Цены ожидаемо падают, и тогда для Чарли «потопленной бочкой» становятся запаниковавшие инвесторы, а «рыбой» – прекрасные компании по низкой цене, которые теперь видны как на ладони.
6
Откровение
~~~
«Мы смогли сместить фокус внимания на более эффективный бизнес, только смирившись с мыслью, что удачная сделка может не соответствовать грэмовским показателям»
~~~
Бенджамин Грэм, учитель и наставник Уоррена Баффетта, разработал теорию стоимостного инвестирования. Под стоимостным инвестированием он понимал покупку либо сильно недооцененных акций, либо акций, чья рыночная стоимость была ниже внутренней (или, по мнению Грэма, в два раза меньше балансовой[3]). В период с 1933 по 1965 год подход был вполне рабочим, но отыскать настолько выгодные предложения было той еще задачей. И всё же основная проблема грэмовской инвестиционной философии заключалась в другом: инвесторам приходилось продавать акцию каждый раз, когда она догоняла свою внутреннюю стоимость. Никому и в голову не приходило владеть бизнесом десятки лет и позволять активам постепенно расти вместе с экономическими показателями.
Чарли и Уоррен видели, как некоторым компаниям удавалось повышать внутреннюю стоимость благодаря идеально проработанной финансовой модели. Самым распространенным видом ценных бумаг у таких фирм были долевые облигации с привязкой к растущей процентной ставке (доходности). Наглядный пример – Coca-Cola, чьи акции Berkshire начала скупать в 1988-м (далее цифры указаны с учетом дробления акций). На тот момент прибыль компании-производителя на акцию составляла 0,18 долларов, и с каждым годом эта сумма повышалась на 16 %. Berkshire заплатила приблизительно 3,24 доллара за акцию, т. е. коэффициент цена/прибыль равнялся 18. Грэм сказал бы, что этот показатель слишком высок, однако на самом деле сделка с таким соотношением была выгодной – просто нужно было учитывать перспективы дальнейшего роста финансовых показателей фирмы. Мангер и Баффетт, в отличие от Бена, осознавали это. Они видели будущее так: ценные бумаги Coca-Cola – долевые облигации с начальной окупаемостью инвестиций в 5,55 % (0,18 доллара прибыли на акцию, деленные на 3,24 доллара = 5,55 %), и их рентабельность будет постепенно расти вместе с прибылью на акцию. Соответственно, доходность Coca-Cola будет повышаться, а ее акции будут дорожать.
Чем же эта сделка обернулась для Berkshire? Акции Coca-Cola, купленные в 1988-м, за последние 27 лет выросли с 1,299 миллиарда долларов до 17,184 миллиарда. Среднегодовая окупаемость инвестиций за всё время достигла 10,04 % – и это без учета немалых дивидендов. Размер последних только за 2017 год составил 528 миллионов долларов, годовая дивидендная доходность Berkshire от первоначального капиталовложения в 1,299 миллиарда подскочила тогда до 40 %. В следующие пять лет Coca-Cola выплатит компании Уоррена Баффетта около 2,64 миллиарда долларов. С колой дела идут в гору[4] – и по части денег тоже.
7
Ошибка Грэма
~~~
«Грэм проделал долгий путь, чтобы стать инвестором. Великая депрессия и биржевой крах – события, едва не погубившие Бенджамина, – на всю жизнь изменили его подход к оценке компаний… Ему пришлось изобрести собственные методы, чтобы хоть как-то заглушить постоянное чувство страха, порожденное горьким опытом»
~~~
Биржевой крах 29 октября 1929 года Грэм перенес тяжело. Но по-настоящему сокрушительным для него стало падение рынка в 1932-м. После 1929-го на бирже наблюдался заметный подъем, а к 1931-му акции выросли на 30 %, поэтому никто не ожидал, что через год наступит самый ужасный крах XX века. Акции тогда упали на 89 %. Если бы 3 сентября 1929 года у вас было вложено 1000 долларов в индекс Доу Джонса, то к 8 июля 1932 года от этой суммы осталось бы всего 109 долларов.
Грэм хотел обезопасить себя в будущем, поэтому разработал концепцию маржи безопасности – количественный подход к определению ценности. Основал он его, руководствуясь анализом акций и страхом банкротства. Ему нужны были фирмы, которые продают активы ниже своей балансовой стоимости. Тогда он начал придерживаться принципа «скупи всю компанию». Работало это так: Грэм оценивал бизнес, предположим, в 10 миллионов долларов, а потом смотрел, за сколько он продается на рынке. Если у компании в обращении был миллион акций по шесть долларов каждая, то ее рыночная стоимость равнялась шести миллионам. Четыре миллиона долларов (разница между внутренней и рыночной стоимостью) и были маржей безопасности для Бена. В случае очередного падения рынка такой компании удалось бы снова повысить цены на свои активы благодаря внутренней стоимости.